Old friendships and new love.

- Мета, ну сколько можно? Ты же еще вчера решила, что нужно покупать бежевую краску, так какого черта мы уже полчаса рассматриваем оттенки синего и зеленого? – Эрика устало провела рукой по лицу раздраженно глядя на многочисленные банки с жидкостью всех оттенков радуги. - Во-первых, я поняла, что бежевый – это так скучно, так типично, во-вторых, тебе нельзя нервничать, в-третьих, я уже выбираю краску для спальни, - я с видом истинного ценителя цвета лакокрасочных материалов смотрела на стеллаж поочередно беря в руки банки с краской.       С того вечера прошло две недели. Эти две недели довольно таки кардинально поменяли мою жизнь: я решила записаться к психологу, которая мне и посоветовала поменять обстановку на работе и дома; беременность Эрики подтвердилась; Сэм узнав о том, что станет папой, сразу же сделал Эрике предложение, и вот через месяц у них будет свадьба; я не видела и не слышала ничего о младшем Лето, будто бы я его и не встречала тогда в студии. Единственным напоминанием о той встрече был его старший брат, с которым после того вечера мы нашли общий язык и иногда видимся. На самом деле, я была благодарна Шеннону за то, что он помог мне не впасть в состояние апатии, что когда мне становится плохо, то он сразу же бросает все свои запланированные и незапланированные дела и мчит ко мне даже с другого конца города. Признаться честно, в какой-то степени я даже пользуюсь этим: мучаясь от бессонницы, я могу позвонить ему в два часа ночи и он приедет ко мне с свежесваренным кофе и просидеть со мной всю ночь, даже если утром у него репетиция перед важным концертом. Однажды, я настолько сильно напилась в баре, что разгромила почти половину заведения из-за своих «пьяно-грязных танцев», и когда дело дошло до закрытия бара, бармен взял у меня телефон и увидев в быстром наборе только номера Эрики и Шеннона сразу позвонил ему, правда когда приехал Шеннон, я подумала, что помимо погрома, уборщице придется прятать мой труп. Мы с Эрикой прошли вдоль стеллажей дальше и мой взгляд остановился на краске орехового цвета. Мозг, будто по заказу, выдал воспоминания об орехово-зеленых глазах.

***

Как же я ненавижу встречать новый день с похмелья. Голова трещит, во рту, будто бы дурно пахнущая пустыня, тело неприятно ломит, грудную клетку сдавливают тошнотные позывы и едва различимое сердцебиение. Перевернувшись на кровати на спину, я облизала пересохшие губы, медленно открывая глаза. Устремив взгляд в потолок, перед глазами промелькнули воспоминания о вчерашнем вечере: очередной бар, бутылка водки, бутылка виски и пару стаканов пива. И как я еще жива осталась? И как я вообще добралась до квартиры? С кухни послышался звук падающей ложки, от чего я мгновенно напряглась и держась одной рукой за живот, а другой за голову, тихо прошлепала босыми ногами на кухню. На самом деле, мы было бы плевать, если бы на кухне были грабители или серийные убийцы. Сейчас меня настолько мучила жажда, что я чувствовала себя зомби, которое вместо мозгов требует холодной газированной воды с лимоном. С кухни потянуло запахом свежего кофе, яичницы, тостами и цитрусовыми фруктами. Желудок неприятно свело, помнится мне, последний раз я ела где-то четыре дня назад, и мои органы начали медленно, но верно сходить с ума от этого вкусного запаха. Но тут я вдруг почувствовала резкий приступ тошноты и превозмогая боль в голове, рванула в туалет для приветствия с унитазом. Закончив общение с «белым другом», я подошла к раковине и взглянула на себя в зеркало залипнув так минут на пять. Волосы спутались, в некоторых местах были видны буквально ошметки геля для волос; под глазами синяки то ли от осыпавшейся туши, для ресниц, то ли от недельного недосыпа; на правой скуле виднелась ссадина, которая уже успела покрыться тонкой корочкой; губы потрескались и из-за сухости кожа буквально торчала в разные стороны; на ключице и плечах виднелись багрово-синие синяки. Прошедшая неделя была слишком насыщенная, даже для меня. Приняв все необходимые водные процедуры хоть для какого-то освежения и возвращения себя в форму, я поставила для себя цель все же дойти до кухни, выпить кофе и поесть, пусть даже на кухне будут чудовища из страшилок, которыми меня пугал брат в детстве. Я ожидала увидеть на кухне что и кого угодно, но картина «Шеннон Лето у плиты» заставила меня буквально срастись ногами с полом. Видимо услышав меня, ну, или же, унюхав запах моего перегара, Лето повернулся и широко улыбнулся. - Привет, алкашка, - Шеннон быстро подошел ко мне и всучил в руку стакан, в котором в холодной воде шипела таблетка от похмелья и плавал небольшой кусочек лимона. Я практически залпом осушила содержимое стакана, со стоном прикрывая глаза и пытаясь отдышаться. - Лето, я готова молиться и ставить свечи за тебя, если ты каждый раз будешь спасать меня от похмелья, - я села за обеденный стол накидывая на плечи плед с кухонной лавки. - Кстати, я хотел поговорить о вчерашнем, - Шеннон поставил на стол тарелку с яичницей, кружку с моим любимым кофе и тарелку с дольками апельсина и грейпфрута, - что был вчера за повод так надраться? - Ты же знаешь, что я пью исключительно по праздникам, вот я и подписалась на сайт с ежедневными праздниками, - я говорила с набитым яичницей ртом совершенно не глядя на Шеннона, будто его тут и нет. - Это из-за него? - Из-за кого? - Не притворяйся дурочкой. Твои запои из-за Джареда? Я медленно подняла взгляд от уже опустевшей тарелки и уставилась на Шеннона. Мужчина смотрел на меня исподлобья, хотя злости в его взгляде не было, в ореховых глазах скорее плескались непонимание, жалость и какая-то боль. - Причем здесь твой брат? – голос оси, грудную клетку сдавило. - Мета, я понимаю, что мы с тобой не лучшие подружки, которые плетут друг другу косички и обсуждает задницы парней, - я хмыкнула, представляя Шеннона в коротеньком розовом платье и с косичками, - но я не слепой, и тогда, в наш первый вечер, еще пока мы были в баре, я понял, что Джаред что-то натворил. А потом твой звонок и это твое депрессивное состояние вперемешку с пристрастием к алкоголю. Я как бы не дурак и все прекрасно вижу и понимаю. - Шенн, я понимаю, ты беспокоишься, но у меня уже есть мама, зачем мне вторая? – я встала из-за стола и подошла к панорамному окну, - твой брат, отчасти, виноват, но я уже простила его, я просто морально устала. Я устала от этой постоянной, неизменной системы «дом-работа-дом». Я устала надевать перед людьми маски. Я устала от одиночества, от того, что дома меня никто не ждет, что мне не с кем проводить вечера дома перед телевизором с бутылкой вина и тарелкой попкорна, мне так осточертело все это, что я поняла, что алкоголь – это то, благодаря чему я не буду думать о всех своих проблемах, ведь у пьяного мозга не может быть проблем. Я почувствовала, как на плечи опустились теплые ладони, а затылок обдает горячим дыханием. Руки Шеннона спустились ниже и он, закутав меня в плед, обнял за талию. Сфокусировав взгляд на едва различимом отражении в стекле я увидела, как Лето уставился взглядом в мой затылок слегка прикасаясь носом к моим волосам. Находясь в его руках мне стало необычайно уютно, и тепло, исходящее не от материи или искусственного воздуха, а от горячего мужского тела, грело мое сердце. Шеннон был одним из двух людей, рядом с которыми я не чувствовала себя одиноко. Рядом с ним было некое чувство защищенности, поддержки, Шеннон всегда был рядом, даже когда его не было в поле моего зрения. Я часто начинала думать о том, что я начала испытывать к Лето нечто большее, чем просто дружбу, но отгоняла эти мысли, ведь Шенн знал обо мне столько, сколько может знать только друг, для пары это слишком много лишней информации. Тем не менее, сейчас, ощущая горячее мужское тело и дыхание, я растворялась в своих ощущениях и эмоциях. - Я тебя не брошу, я буду рядом, просто доверься мне и откройся, - тихий, слегка прокуренный голос раздался совсем близко к моему уху, опаляя его горячим дыханием, заставляя поежиться от накативших мурашек. Я медленно повернулась к Шеннону не выходя из кольца его рук. При попадании солнечных лучей на радужку глаз, глаза Шеннона становились тепло-орехового цвета и отливали легкими зелеными тонами. Я молчала, только смотрела в глаза мужчины и медленно погружалась в пучину тепла взгляда и рук. Чуть поддавшись вперед, я прикоснулась губами к колючей щеке, после чего потерлась о нее щекой. И только после этого, уткнувшись в большое, крепкое плечо, я поняла, что я не одна. Больше не одна.

***

- Эй, Мета, ты вообще тут? – Эрика щелкала пальцами перед моими глазами. - Да, прости, я пожалуй возьму вот эту, - я взяла со стеллажа банку с краской орехового цвета и пошла на кассу.