Январь и начало февраля
2 сентября 2016 г., 17:14
Шисуи удалось вытащить меня из больницы спустя неделю после того, как я начала там работать. Я безвылазно проводила там всю неделю за редким исключением выходя в библиотеку за книгами, а потом возвращалась и отрабатывала практику то в роли интерна, то в роли медсестры, попутно обкладывая себя книгами, как щитом.
Во мне было больше кофе, чем когда-либо в жизни, который, впрочем, вскоре перестал на меня действовать, и я перешла на зеленый чай, который помогал в такой ситуации чуть больше; также появился огромный недосып, который каким-то волшебным образом не сильно отражался на моей внимательности: Кумадори дал какие-то пилюли, сказав, что они им помогают. Ну а я что? Я спала шесть часов за всю неделю вместе взятых, поэтому особо выбирать не приходилось.
Шисуи, который за эту неделю, которая у меня пронеслась в один миг, уже успел сходить на две миссии и вернуться, а затем пришел ко мне в больницу, потому что Саске уже успел ему рассказать, где я пропадаю, чтобы спросить, когда у меня будет выходной, и мы сможем встретится. Но я была занята подготовкой к экзамену, который мне собирались устроить уже через пять месяцев, поэтому не планировала даже дышать вне больницы или библиотеки, не то, что гулять, к тому же я уже успела втереться в доверие к медсестрам и главному ординатору, поэтому смены у меня уже были составлены. Шисуи, конечно же, такой ответ не устроил, и он,немного пофлиртовал с какой-то молодой медсестрой, говоря, что я его дальняя сестра, с которой он уже очень давно не виделся, и выбил мне выходной, прося, чтобы меня подменили, хотя я была категорически против. В итоге меня вытолкали на улицу, ведя в уже знакомый квартал, даже не спрашивая моего мнения.
Он привел меня в кондитерскую, которой владела его мама, и без лишних разговоров заплатил за меня, хотя я опять же была против: мне и в тот раз, когда за меня заплатили в храме, хватило. Не люблю бывать в долгу перед кем-то. Я клевала носом, иногда выпадая из реальности из-за того, что снова не смогла выспаться нормально, потому что начала привыкать вставать после пары часов сна. Шисуи это видел, но решил тактично не обращать на это внимания, ведь и так по моему внешнему виду и огромным темным кругам под глазами можно было сказать многое. Даже то, что я сейчас ела сладкое, которое так сильно люблю, мне не особо доставляло удовольствие.
Он рассказывал мне о том, куда ходил, что делал на миссии, а я честно пыталась его слушать и понимать, но все равно был такой кавардак в голове, поэтому выходило так, что слушала его я вполуха, а про себя повторяла теорию и что мне следует сделать, как только я вернусь в больницу.
Про тот случай возле обрыва на камне мы тоже не говорили, а у меня больше ничего подобного не было, и я не заметила у себя какие-либо симптомы того, что я кашляла кровью, поэтому решила его лишний раз не напрягать. Тем более я хотела провериться в больнице Конохи, как только сэкономлю достаточную сумму, чтобы выяснить, что это было, а пока что старалась не забивать себе этим голову, ведь и так ничего не было понятно.
— Шисуи, а что такое «Санби»? — спросила я его неожиданно, водя вилкой по тарелке, разорвав тишину, потому что он давно понял, что я вялая, немного угрюмая и не особо разговорчива. Он замер с кружкой в руках, из которой собирался отпить, обхватив ее двумя руками.
— Где ты это услышала? — спросил он строго, и я отвела взгляд в сторону. Выдавать Кумадори и Йойо не хотелось, но и врать тоже был не вариант, поэтому я решила не отвечать на этот вопрос и сделать так же, как это делали Учихи, когда не собирались делиться какой-то информацией. Поняв, что я делаю так же, как и он с Итачи до этого, Шисуи довольно усмехнулся, чуть приподняв уголок губ. Затем повернулся посмотреть на маму, как будто думал, что она может подслушать наш разговор, но она была занята посетителем, что-то объясняя ему, да и мы сидели почти в самом углу зала подальше ото всех и вся. — Это что-то вроде хвостатого зверя, который запечатан внутри человека.
Единственное, что мой мозг смог представить, это что-то вроде пиявки, у которой неожиданно вырос хвост, и он преспокойно живет в организме человека. Также я не особо поняла, что он имел в виду под «запечатан», поэтому посмотрела на него диким взглядом со смесью недоверия и непонимания. Он насмешливо фыркнул, заметив мою реакцию, чуть рассмеялся, но затем снова стал серьезным.
— Помнишь, я говорил, что техники создаются с помощью чакры? — я кивнула. — Хвостатые звери — это огромные количества чакры, которые принимают облик зверей, — я спросила, что они вроде ящерицы, и он еле удержался, чтобы не закатить глаза, а затем продолжил: — Всего их девять, и у каждого от одного до девяти хвостов. Ходят слухи, что чем больше хвостов, тем больше сила и запасы чакры, которые они имеют, а также больше ненависти, но, — он понизил голос и нагнулся, чтобы я услышала, — ходят слухи, что те, у кого мало хвостов, более агрессивные, и с ними сложно совладать.
Получается, что-то, что имеет три хвоста, как мне сказали, живет внутри Рин? Или это просто сгусток чакры, который похож на зверя? И если верить тому, что Шисуи сказал, это что-то агрессивное, с чем сложно совладать, может, Рин именно из-за этого и не любит меня, потому что какой-то там зверь внутри нее говорит, чтобы она меня ненавидела? Хотя как это нечто может говорить с ней, оно же просто разделяет с ней одно тело? Ничего не понимая, я решаю, что лучше ее не злить, а то ее внутренний «зверь» вырвется на свободу и сотрет меня с лица земли.
— А «Санби»? — я вернула его к главной теме, желая узнать больше.
— Почему тебя интересует только Санби? — спросил он подозрительно, начиная подозревать что-то. Я пожала плечами. — Хейва, не… — но я не успеваю узнать, что он хотел узнать, потому что заходит большая компания парней и девушек, которые смеются, а заметив нас, начинают тихо переговариваться, успокаиваясь. Шисуи, заметив их, сказал, что позже поговорим, и все оставшееся время мы сидели молча, а затем ушли, пока на нас глазели.
Вскоре Шисуи опять ушел на какую-то миссию, в детали который не посчитал нужным меня посвятить.
***
Всю следующую неделю Саске приходил в больницу в определенное время после своих занятий в Академии, и мы вместе обедали. С горем пополам мне удавалось кое-как найти на него время, но все же иногда получала за это от Рин нагоняй. В этот раз мне удалось найти побольше времени, чем обычно, и мы решили зайти в кафе, которое находилось в паре домов от больницы. Там было относительно дешево, поэтому я смогла позволить себе заплатить и за себя, и за мальчика. Он болтал ногами под столом, рассказывая мне то об одном, то о другом, перескакивая с темы на темы. Рассказал, что они сейчас проходят в академии, о какой-то супер-крутой технике, которую они учат, и чуть ли не раздувался от гордости за себя, что у него все получилось с первого раза. Я искренне порадовалась его успехам, хотя и половину, что он мне рассказал, не поняла, и не стала узнавать у него: голова и без этого была забита. Саске был таким ребенком в некоторых вещах, но в других абсолютно серьезным и взрослым, а иногда и таким же холодным и отстранённым, как и его брат. Он жаловался мне на то, что старшего братика все еще нет, и что ему не терпится, когда он наконец-то вернется, и он сможет показать ему то, чему он научился, и попросить, чтобы Итачи научил его новым техниками, ведь он хочет стать таким же сильным, как и брат. Я потрепала его по голове, сказав, что ему не стоит так сильно об этом волноваться, но он как-то странно на меня посмотрел и промолчал. Может, он понял, что я слишком наивная и миролюбивая для их мира? Когда мы почти доели, в кафе вошли две девочки, и Саске, кинув быстрый взгляд на них, замолчал, сделал непроницаемое лицо и уставился к себе в тарелку. Одна из девочек была со светлыми волосами, челка которой закрывала одну половину лица, а вторая розоволосая, я этому даже не удивилась. Они сначала нас не заметили, но после того, как окинули помещение быстрым взглядом, увидели и несмелым шагом пошли к нам. Саске, словно почувствовал это, хотя сидел спиной к ним, напрягся. Я с интересом наблюдала за происходящим. — Привет, Саске-кун, - сказали они одновременно, выдыхая, смотря на меня, как на восьмое чудо света, а затем возвращая свой взгляд на Саске, который даже не смотрел в их сторону. — Привет, — буркнул он едва различимо, напоминая мне своего старшего брата, который тоже так делал. Я воздержалась от усмешки из-за того, что он слишком много перенимает, пытаясь быть похожим на Итачи. Настала неловкая тишина, пока я переводила взгляд с девочек на Саске, пока девочки не знали, что им делать. — Привет, — вмешалась я. — Меня зовут Хейва. — Здравствуйте, а вы ниндзя-медик? — спросила блондинка, замечая, в чем я одета. — Почти, — усмехнулась я. — Я тоже хочу быть ниндзя-медиком, когда вырасту, — восторженно сказала розоволосая. — Чего вы хотите? — холодно произнес Саске, резко повернувшись к ним. Девочки не ожидали такого напора, поэтому опешили, замолчав, смотря большими глазами на него. Я решила не вмешиваться, чтобы Саске не подумал, что я пытаюсь учить его уму-разуму, потому что в таком возрасте дети, а особенно такие, как он, все воспринимает в штыки, и толку от этого будет мало. Лучше потом, когда они уйдут, подкину ему пару идей для размышлений. — Мы заняты. — Но... Саске-кун, — опешила блондинка. — Заняты, - повторил Саске с нажимом, смотря на нее в упор. — Пошли, Ино, — сказала розоволосая, хватая блондинку за руку и понемногу ее оттягивая от нас. — До свидания, — поклонилась она напоследок мне, и они отошли от нас, сев за пару столов вдалеке. За этим, конечно, интересно наблюдать, но я честно не ожидала, что Саске может так себя вести. Со мной он вел себя совершенно по–другому, поэтому я не думала, что он вообще может так обращаться с девочками. Если так и дальше продолжится, то ему в дальнейшем будет сложно наладить с ними отношения, даже если он им нравится, поэтому надо вбить это ему в голову сейчас. — Саске, кто эти девочки? — как обычно я решила начать издалека. — Сакура Харуно и Ино Яманака, — пожал плечами он. — Мои одноклассницы, — добавил он, когда я вопросительно подняла брови. — Они вечно ходят за мной и говорят, что я им нравлюсь. — А они тебе? — спросила я осторожно, хотя догадывалась. — Нет, — буркнул он, а затем слабо улыбнулся. — Мне нравится другая. Вот такого поворота я не ожидала! — Кто она? — тут же прошептала я, наклоняясь к нему поближе. Он кинул на меня быстрый взгляд, краснея до самых ушей и качнул головой. — Не скажу. — Ну Саске! — я притворилась, что захныкала, и это заставило его вернуться в нормальное настроение, которое было до того, как его одноклассницы подошли. — Потом скажу, — пообещал он и посмотрел на меня, улыбаясь, продолжая краснеть, наверное, из-за того, что рассказал мне свой секрет. — Когда-нибудь. — Ну хорошо, — но мне не терпелось узнать этого прямо сейчас, поэтому я попыталась узнать что-нибудь еще: — А она твоя одноклассница? Саске кинул на меня убийственный взгляд, которым часто пользовались его брат и отец, я поняла, что тема на какое-то время закрыта, пока он не будет готов мне сам все рассказать. — Саске, если тебе нравится другая, то ты все равно не должен вести себя так с другими девочками, — сказал я очень осторожно и мягко, тщательно подбирая слова. — Почему? — он долго смотрел на меня, но все-таки задал мне свой вопрос: — Они только мешаются под ногами, доставая своим вниманием. — Потому, что девочки никогда ничего не забывают, — с видом истинного знатока сказала я. — Тем более потом эти самые девочки, когда их влюбленность в тебя пройдет, могут помочь тебе с той, что тебе нравится, — улыбнулась я ему. — Как? — искренне удивился он, даже немного подпрыгнул и встрепенулся. Ему не стоит узнавать так рано о всех подводных камнях, которые бывают во взаимоотношениях между людьми, поэтому я просто отвечаю: — Советами. Девочки почти всегда знают, как именно найти подход к другой девочке, — я таинственно улыбнулась, а в его глазах заплясал огонек. Он послушно кивнул, внимательно обдумывая мои слова, а я надеялась, что он всерьез воспринял мои слова и перестанет так холодно, грубо и некрасиво обращаться с другими девочками.***
Прошла еще одна неделя, и я вышла на смену в роли интерна и нашла Рин, которая стояла, задумавшись и уперев руки в бока, возле графика операций, и смотрела на него. Когда я подошла к ней поближе, то услышала ее бормотание: — Доброе утро, Рин-сэнсей, — поздоровалась я. — Не лезь ко мне, — она подняла руку в останавливающем жесте и все тем же взглядом смотрела на доску. Я замерла, не зная, как именно мне стоит реагировать, вспоминая слова Шисуи, что у нее внутри кто-то да живет. — Я что-то забыла, — продолжала бормотать она, разговаривая сама с собой. — Сегодня что-то произойдет. Понимаю, я должна знать, что, но не могу вспомнить. Я кинула быстрый взгляд на нее, но она этого и не заметила. Ну, у нее еще те тараканы в голове бывают, поэтому не стоит удивляться. Я пару раз кивнула, хотя она даже не обратила на это внимание, но разумно промолчала. К нам подошел какой-то мужчина, одетый в специальную форму для операционной и в чепчик. — Отличный график, продуктивно, — сказал он, глянув на доску, вставая рядом с нами. — Если все пойдет по плану, то мы рано закончим, — он заметил странное поведение моего наставника. — Рин, с тобой все в порядке? — Да, да, — пробормотала она, отходя от нас и направляясь дальше по коридору. — Я что-то забыла… Весь день Рин ходила еле живая, не в силах вспомнить, что же такое важное она забыла, и даже забыла о моем существовании, не давая никаких идиотских поручений. Мои напарники тоже не могли понять, что с нашим наставником, и удивленно переглядывались, когда она не ругала их за оплошности. Что же именно она такого важного успела забыть, вспомнила, только когда часы перевалили за полночь, а мы с моей командой только-только зашли в комнату отдыха, чтобы наконец-то поспать, потому что мы все отработали больше, чем двадцать три часа, и ни разу за все время даже присесть не успели. Она ворвалась к нам в комнату, когда я только опустила голову на подушку. Рин прерывисто дышала, и по ней было видно, что она бежала сюда, чтобы сообщить нам что-то. — Подъем! Живо! Сегодня утром начался второй этап экзамена на чуунина! Скоро прибудут первые пострадавшие, все живо за мной! — ничего не поняв, я вскочила с кровати точно так же, как и остальные, бросая на них вопросительные взгляды, но они выглядели слишком испуганно и удрученно, что я поняла, что что бы это ни было, ничего хорошего ждать не стоит. — Ты, — Рин быстро обернулась и указала на меня, — не мешайся под ногами и занимайся самыми легкими травмами или зови кого-нибудь из ординаторов на помощь. Она бежала по коридорам, когда мы хвостом шли за ней, еле успевая. Она привела нас в приемное отделение, и мы начали надевать специальные наряды, попутно снимая свои белые халаты, оставаясь только в свободной футболке и штанах, чтобы принять больных и пострадавших и не замараться кровью. \Вместе с нами тут уже были и другие интерны, которые также переодевались. — Что за экзамен на чунина? — прошептала я Йойо, когда мы одевались. — Гонка мертвых младенцев, — усмехнулся Кумадори, а я не поняла, как мне на это реагировать, посмотрев на него недоуменно. — Что это значит? Может, мне просто попросить Шисуи составить маленькую энциклопедию, а не объяснять каждый раз что-то? — Это значит… — начал Йойо, но не успел договорить, потому что Рин прервала его: — Так, слушайте внимательно, правила приемного отделения: не смешивайтесь с интернами скорой: они задницу от пищевода не отличат. Берегите чакру, шейте быстро, выписывайте еще быстрее, а тела отправляйте в хирургию, — она обвела нас всех пальцем. — И не смейте драться за пациентов, понятно? Пошли, — и, не дожидаясь ответа, направилась в приемное. Там творился полный кавардак: тела пострадавших ввозились быстрее, чем я успевала замечать. Везде была кровь, раненые, кушетки, на которых завозили детей. Столько раненных детей я никогда не видела. — Это как конфетка, но с кровью, что намного лучше, — завороженно сказал Кумадори, глядя на одного раненого ребенка. — Боже мой... — сказала одна из девушек. — Он мой! — закричал Кумадори и побежал к пострадавшему ребенку, который был похож на кровавое месиво. — Я первая его увидела, - девушка тут же побежала за Кумадори, цепляясь за кушетку с пациентом. Как и приказала мне Рин, которая почти сразу же исчезла из моего поля зрения, как только мы вошли в приемное, я не мешалась под ногами. Искала самое легкое ранение и старалась устранить его побыстрее, чтобы выписать и освободить место для тех, кто ранен гораздо серьезнее. Тут было много детей, которые были чуть старше Саске, и я не могла представить, что и он может через пару лет оказаться на их месте. А Итачи и Шисуи? Они же, наверно, тоже когда-то проходили через такое. Я старалась никак не реагировать и думать только о том, что мне нужно сделать, но мысли сами каждый раз возвращались к ним. Неужели каждый, каждый ребенок, который хочет стать шиноби, обязан проходить через такое? Ведь многие не выживают, а я столько детских тел проверила сегодня на отсутствие пульса, что волосы дыбом встают, заставляя терять весь самоконтроль, который я сжимала в ежовых рукавицах, чтобы случайно не отключиться от реальности, застревая в своих мыслях. Мне удалось подавить свои чувства и мысли, и все оставшееся время я провела, выписывая пациентов. Когда время близилось к рассвету, главная медсестра дала мне гору папок с историями болезни, чтобы я отнесла ее в ординаторскую на подписи. Срочных больных уже оперировали или оказывали им первую помощь, а все сотрудники были сосредоточены в приемном отделении, поэтому коридоры были пустые, когда я спокойно шла, ища комнату отдыха для ординаторов. — Привет, — услышала я тихий голос позади, мгновенно замирая, узнавая его. Я встала, как вкопанная, прижимая к груди истории болезни и сжимая их. — Тебе идет такой цвет волос… У меня уже успели прилично отрасти корни, в то время как темная краска почти смылась, делая их светлее, и я успела немного подравнять концы ножницами у себя дома, стоя перед зеркалом. — …не скажу, что мне не нравился темный, но и так хорошо. Я медленно повернулась, ожидая увидеть, что Итачи усмехается, и не прогадала. Он склонил голову чуть набок и, усмехаясь, рассматривал меня. Три недели! Три чертовых недели! Месяц! Почти месяц его не было! А он стоит и усмехается. Я уже решила, что от меня скрывает, что он не вернется с миссии, но вот он, стоит передо мной и усмехается! Пришибу! Со скоростью света оказываюсь возле него и начинаю лупить его историями болезни. — Это! Ты! Называешь! Быстро! — лупила я его на каждом слове, пока он выдавал «ай, ой» каждый раз, пытаясь вырваться, но я снова наступала. — Ты! Даже! Домой! Успел! Зайти! — Как ты узнала про то, что я уже был дома? — удивился он и пропустил очередной удар. — Ты в домашней одежде! — ударила я снова. Я помню, что на него было надето, когда он был с Саске после охоты на кабана, но сейчас он был в том же, в чем всегда. Он слабо улыбнулся, усмехнувшись, но тут же скривился от какой-то боли, хватаясь за бок. Я подозрительно прищурилась. — Что с тобой? — быстро отреагировала я и оступила на шаг. — Ничего, — он ответил мне тем же тоном, что и я, когда кашляла и увидела кровь. Не говоря ни слова, хватаю его за кисть и тащу за собой в один из приемных кабинетов, которые недалеко отсюда. Итачи, не сопротивляясь, идет за мной. — Садись, — указывая на кушетку, говорю я, включая свет и находя все необходимое, что нужно для осмотра. — Снимай футболку. — Так сразу? — наигранно удивляется он, и по голосу я понимаю, что он усмехается. Я через плечо смотрю на него убийственным взглядом, мысленно понимая, что выгляжу прямо как Рин, когда она будто собирается убить меня. Он все еще усмехается, поэтому я снова быстро оказываюсь возле него, снимая на ходу его футболку и пододвигая стул, чтобы присесть. Без лишних разговоров отбрасываю футболку в сторону, когда он пытается меня остановить словами «ничего серьезного», но снова кидаю на него взгляд а-ля Рин в гневе, и он послушно затыкается, не мешая мне. Огромная гематома, которая тянется на весь левый бок и уже принимает фиолетовый оттенок. Быстро приношу все, что необходимо, и, надевая, перчатки снова сажусь на стул напротив него и пододвигаюсь. Ощупывая ее, замечаю, что хоть кожа в месте образования и горячая на ощупь, но в остальных частях она холодная, прямо как и его любимый взгляд, которым он награждает всех и вся. — Как? — спрашиваю, пока осматриваю, кидая на него быстрый взгляд, замечая, что он следит за каждым моим движением. Молчит. — Мне нужно знать, чтобы помочь, — давлю я на него. Снова молчит. Я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом, готовая снова побить его чем-нибудь, смотря с прищуром, а он делает непроницаемое лицо и дальше смотрит, как ни в чем не бывало. Мы пару секунд смотрим друг на друга, буравя взглядами, пока я снова не повторяю свой вопрос. — Упал, — коротко отвечает он в конце концов. Я обреченно вздыхаю и фыркаю одновременно. Ведет себя прямо как ребенок. Даю ему градусник, чтобы измерил температуру, но он снова отказывается, и мне снова приходиться прибегнуть к взгляду Рин, после чего он молча берет его, соглашаясь. Я мажу бок мазью, пока изредка и украдкой бросаю взгляды ему на лицо, осматривая, как и он меня. У него есть парочка мелкий ссадин и порезов на левой стороне лица, но они несерьезные, и как только заживут, то от них и мелких шрамов не останется. Он почти никак не изменился за тот месяц, что мы не виделись, разве что волосы немного отросли, а скулы стали острее и щеки чуть впали, возможно, из-за его миссии, нервов и стресса или недоедания. После того, как вся гематома покрыта мазью, я накладываю повязку и даю четкие указания, что и как нужно делать, предупреждая, что если он хоть чего-то ослушается и не будет выполнять, я узнаю, и последствия будут хуже, чем пару минут назад в коридоре. Он согласно кивает, но я по глазам вижу, что он просто пропускает мои слова мимо ушей и не особо слушает, имея при этом наглость смотреть мне в глаза. — Если ты не будешь меня слушать, я расскажу все Микото-сан, и она будет следить за тобой, — говорю я строго, чувствую себя маленьким ребенком, который собирается нажаловаться родителям. Он с прищуром смотрит на меня, не показывая удивления от того, что я поняла, что он меня не слушает, и едва слышно вздыхает, а затем кивает. Я победно хмыкаю и продолжаю свое занятие. — Во сколько ты заканчиваешь смену? — спрашивает он, надевая футболку обратно. — Зачем тебе? — спрашиваю я холодно, потому что он меня разозлил и мне не хотелось с ним разговаривать в данный момент. За его поведение мне просто хотелось голову ему открутить, но чтобы избежать этого, я вцепилась в истории болезни, сжимая их так же, как Рин когда-то. Кажется, теперь я понимаю, что она чувствует ко мне, но только во много раз больше. — Провожу тебя, — вторя моему тону, отвечает он. Замечает, что я удивленно на него смотрю, добавляет, пожимая плечами: — Мы давно не виделись. — Не стоит. Я после смены иду в библиотеку, — не обращая никакого внимания на его слова, отвечаю я. На самом деле у меня впереди два выходных, но я и вправду собиралась в библиотеку, чтобы набрать себе еще пару книг, чтобы выучить их от корки до корки. — Провожу до библиотеки, — пожимает он плечами снова; я бросаю на него быстрый взгляд, а он смотрит в противоположную сторону, засунув руки в карманы. — Сколько времени? — все-таки решила я пойти на мирную тропу. Часов у меня не было, а они тут все могли определять время по солнцу и луне с точностью до секунды, что меня сильно удивляло. Он быстро посмотрел в окно, когда мы двигались в комнату отдыха для ординаторов. — Почти шесть. — В шесть заканчивается смена. — Хорошо, — кивает он и добавляет тихо: — Буду ждать в холле, — и, развернувшись, уходит. Я заношу папки в комнату отдыха, а потом иду переодеваться. Когда я подхожу к холлу, то возле стойки регистратуры стоят две девушки и Кумадори, тихо переговариваясь и кидая на кого-то взгляды в зале, а девушки иногда довольно хихикали. Я так и не смогла подружиться с остальными интернами, кроме своей команды, да и не сильно этого хотела и не ожидала после того, когда я почти тыкнула носом другого интерна в его ошибки, за которые он отчитывался перед главой. Поэтому было вполне ожидаемо, что девушки проигнорировали, когда я прошла мимо, а вот Кумадори попрощался со мной, помахав рукой. Я сдержанно и устало улыбаюсь ему, а затем подхожу к Итачи, который меланхолично и внимательно рассматривает стоящее рядом с ним растение, держа руки в карманах. — Готова? — спрашивает он, все еще не поднимая на меня головы. — Ага, — выдыхаю я, держа в руках охапку книг. Он смотрит на меня, замечает их и без слов берет, собираясь нести за меня. Нехотя позволяю ему их взять, потому что он использовал против меня тот взгляд, который я использовала пару минут назад, чтобы он померил температуру. — Хейва-тян, — окрикивает меня одна из девушек, и мы с Итачи одновременно переводим взгляд на нее, — пока! — Э… пока, — отвечаю я заторможенно, не в силах вспомнить ее имя, а потом понимаю, что даже не знаю его, потому что мы не представлялись друг другу. Итачи переводит на меня заинтересованный взгляд, но я просто пожимаю плечами, не зная, что и сказать, а затем мы выходим, направляясь к библиотеке. — Сколько ты не спала? — спрашивает он неожиданно, когда мы уже прошли половину пути в тишине. — Около… — я быстро считаю, - около тридцати часов, наверное, — он смотрит на меня огромными глазами. — Что? Я пытаюсь выучить все то, что должна была знать только через пару-тройку лет за пару месяцев. Удивительно, что я вообще сплю, — я пожала плечами. Он едва слышно вздохнул. Было так странно идти с ним рядом одной и только вдвоем, ведь раньше мы всегда были либо с Шисуи, либо с Саске, и я всегда побаивалась его, потому что чувствовала от него холод, который временами накатывал на меня волнами. Но сейчас я этого не ощущала, наверное, слишком сильно устала и просто не замечаю. Я покосилась в его сторону: и он был все тот же Итачи, которого я встретила в новогоднюю ночь, правда, у этого чуть осунувшееся лицо и острые скулы, но он все тот же холодный, задумчивый и не особо разговорчивый, каким я и запомнила его. Но что-то все-таки изменилось, но что? У меня снова возникло то чувство, когда ты смотришь на что-то в упор и не замечаешь, а только видишь уголком своих глаз. Он заметил, что я кошусь в его сторону. — Цунаде-сама передала тебе кое-какие книги, я занесу тебе их завтра. У тебя же два выходных, верно? — Откуда ты знаешь? — удивляюсь я, но он ухмыльнулся и не ответил. — Постой, мне говорили, что Цунаде-сама уходила куда-то, где изучали такую же медицину, как и я, — нахмурившись, вспомнила я слова Фурофоки, а потом меня осенило. — Так это твоя миссия была? — Я не могу раскрывать подробности своей миссии, — холодно отвечает он, и я поджимаю губы, отворачиваясь от него. — Завтра будет жарко, — тихо сказал он снова, посмотрев на небо. Сейчас было начало февраля, и погода была более-менее теплой, но иногда дул холодный ветер, поэтому мне как-то слабо верилось, что завтра будет жарко. — Из-за экзамена на чунина погоду снова сделают более приемлемой, — пояснил он. — М, — многозначительно сказала я, не удивляясь, что тут даже погоду могут менять, когда и как захотят. Не удивлюсь даже, если мне скажут, что они и дождь могут вызывать по своему желанию, как самые настоящие шаманы. Я даже представила себе, как кто-то бегает с бубном и заговорщически что-то шепчет, чтобы пошел дождь, и пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить этот жутковатый образ, который стал отпечатываться на изнанке моей сетчатки. Усталость окончательно взяла надо мной вверх, хотя я стоически пыталась сопротивляться ей, и была больше не в силах поддерживать беседу. Итачи понял, что больше от меня ничего ждать не стоит, и мы молча шли до библиотеки, а потом от нее с новой охапкой книг, которые он так же героически нес. Возле моего дома мы попрощались, и каждый пошел в свою сторону.
