Хатаке
6 сентября 2016 г., 15:17
Мне нужно было забрать свою именную печать из клана Нара, который располагался на самом севере между кланов Инузука и Акимичи. Еще не разу я не заходила так далеко без своих вечных спутников, с которыми мы должны были встретиться позже, поэтому от карты носа я почти не отрывала и шла короткими путями через разные переулки.
На улице, как и вчера, было очень оживленно. Везде сновали люди из Конохи и не только, поэтому я особо не зацикливалась на них, стараясь не потеряться. Но в итоге именно это я и сделала.
Я спустилась по небольшой лестнице, проверяя адрес, пошла по извилистой тесной улице, где не было ни одной живой души, смотря в карту. Далеко вдали слышался гомон, который шел с главной улицы. Еще раз я посмотрела в карту, пытаясь понять, верно я иду или нет, как почувствовала, что впереди меня кто-то есть, и подняла глаза. Еще бы пара шагов, и я врезалась бы в какого-то странного на вид парня, который вполне спокойно смотрел на меня сверху вниз, опираясь локтем на косяк. Когда я подняла на него глаза, его брови удивленно взлетели вверх.
— Эй, заблудилась? Помочь? Выглядишь такой запуганной, как мышонок, — спросил он, улыбаясь, наклоняясь ко мне. Первое, на что я обратила внимание, это на его протектор, который был не такой, как у жителей деревни, поэтому я резво покачала головой.
— Нет, все в порядке.
Я прижала карту к груди, готовая бежать в любой момент, потому что ситуация была очень странная, парень меня пугал, а также не в мою пользу было то, что мы тут только вдвоем, а мои крики из-за угла вряд ли кто услышит. Сжав всю храбрость в кулак, прямо как и карту, я намеревалась пройти мимо него, продолжая свой путь. Надо было, наверное, брать с собой Учих.
— Тогда, может, выпьем чаю? — сказал он, выпрямляясь и загораживая мне проход. — Не составишь нам компанию? — и из-за его спины как по команде вышел еще один со странной накидкой на спине и с множественными шрамами на лице.
Второй встал рядом со своим другом, загораживая мне путь вперед, но назад я еще могла уйти, но боялась, что если я повернусь к ним спиной, ничем хорошим это точно не закончится. Парень со шрамами наклонился, заглядывая мне в лицо, пока я старательно смотрела в землю, думая над ситуацией и ища выход из нее. Ударить кого-нибудь из них? Если у них есть протекторы, значит, они должны быть такими же сильные, как Учихи, а мои удары для них как пушинка. Пнуть меж ног? Одного я точно отвлеку, а второй со мной за секунду справится. Просто развернуться и побежать? Догонят же моментально.
— Нет, спасибо, я тороплюсь, — постаравшись придать своему голосу как можно более уверенный тон, ответила я.
— Самый настоящий мышонок.
— Эй, крошка, а сколько тебе лет?
— Дайте пройти! — сказала я сердито, в то время как сама отступала назад. Их это только позабавило.
— Знаешь, ее смущают твои шрамы, — весело сказал первый, обращаясь к своему другу, который зорко следил за каждым моим движением.
— Какая она миленькая, когда сердится, — сказал он, наклоняясь ближе.
Когда ты прожила всю жизнь в России, у тебя вроде как есть иммунитет к таким ситуациям: ты к ним начинаешь готовиться еще с детства, так, на всякий случай, сжимаешь в руках ключи до боли в костяшках, когда поздно возвращаешься домой, стараясь лишний раз не дышать, но после того, как я прожила здесь почти год, где люди и чихают-то редко, то от такой осторожности волей-неволей отвыкаешь, затупляя свои инстинкты самосохранения.
Я начала испуганно переводить взгляд с одного на другого, пока в голове все мысли было около одного слова: «беги», которое горело красным светом, но ноги словно онемели и были не моими. Неволей я подпрыгнула от испуга, когда на плечо мне легла рука и немного сжала меня, не давая сделать шаг в сторону.
— Йо, прости, что задержался. Давно ждешь? — я замерла, не решаясь даже выдохнуть. Это не голос Шисуи или Итачи, их бы я точно узнала сразу же, а этот был совершенно другой; не такой холодный, как у Итачи, хотя и чуть отстраненный, словно все надоело и сил находится в этом месте почти не осталось.
— А ты кто такой?
— То же самое хотелось бы узнать у вас. И что вы забыли в районе клана Хатаке?
Я нахмурилась. Почему в районе клана Хатаке? Если верить тому маршруту, по которому я шла, то сейчас я возле клана Яманака. Неужели я где-то все-таки повернула не туда?
Решив, что в такой ситуации помолчать будет намного полезнее и разумнее, чем влезать в разговор парней, я не открывала рот, пытаясь понять, что нужно делать и как себя вести, когда мозг категорически отказывался помогать.
Те двое хотели что-то ответить, но их глаза постепенно начали расширяться, словно они узнали моего «защитника», и их рты чуть приоткрылись.
— Это же… — начал первый, но его прервал второй.
— Копирующий ниндзя.
— Не думаю, что у Вас есть разрешение на посещение этого района, поэтому Вам лучше уйти. Скрытый Дождь не хочет ведь лишних проблем, верно?
Я почувствовала едва ощутимое напряжение, которое возникло после того, как упомянули «Скрытый Дождь», а глаза двух парней сузились.
— Верно, — все-таки выдавил один из них, едва не скрипнув зубами.
— Выход в той стороне, — сказал тот, что сжимал мое плечо, показывая пальцем дальше по улице. Нехотя и с большим усилием эти двое пошли в указанном управлении, иногда через плечо оглядываясь назад на нас, а меня отпустили только после того, как они скрылись из виду. — Теперь ты… Что ты здесь делаешь?
Пепельные волосы, на лице маска, открывающая только один глаз, а руки снова в карманах; я еще пару секунд на него посмотрела, признавая в нем того, на кого смотрела Рин в новогоднюю ночь, и кого я видела, когда была в последний раз в кабинете у Минато.
— Разве я не возле Яманака? — спросила я недоуменно, а он опустил взгляд на мои руки, которые я держала возле груди, прижимая к себе карту. Обреченно вздохнул, на мгновение прикрывая свой глаз.
— Карту вверх ногами держишь.
Я посмотрела на карту, а затем перевела недоверчивый взгляд на него. Еще один вздох, и он протянул руку, чтобы я дала ему карту.
— Ты в районе клана Хатаке, — он указал пальцем на небольшой район недалеко от главных ворот. — Куда ты шла?
— Клан Нара, — моментально ответила я, следя за его пальцем.
— Выйдешь здесь, пройдешь мимо стадиона Конохи два квартала, повернешь направо пройдешь мимо клана Акимичи, а затем снова направо, и дойдешь до Нара, — он вернул мне карту, все еще смотря с легким недоверием одним глазом. — Запомнила?
— Ага, — сказала я, мысленно повторяя его слова.
— Точно? Может, тебя проводить?
— Э, нет, спасибо. Я справлюсь, — нервно сказала я, представляя, как Рин мне голову оторвет, если увидит вместе со своим бывшим, по которому она так скучает, что смотрела на него в Новогоднюю ночь, как собака на кость, которую ей не дают. А мне вот не сильно хочется ссориться с ней, у которой что-то живет внутри, которое может меня в порошок стереть, как она это однажды сделала с деревней, да и губить свою интернатуру мне тоже не хотелось.
Мы посмотрели еще друг на друга пару секунд, затем он пожал плечами и, развернувшись, неспешно ушел. Я, повторив его движения, пошла в другую сторону.
***
В середине февраля меня стали допускать до операций. Ставили ассистировать сначала на самые легкие и даже «детские», но все равно это уже была огромная победа, потому что для Рин я была словно слепым пятном, которое она старательно игнорировала, но я успела зарекомендовать себя как «подающую большие надежду девушку, которую проверяла сама Цунаде-сама», и другие врачи, которым подчинялась сама Рин, просили ставить меня на их операции. Так я начала зарабатывать часы в отделении нейрохирургии, пластической хирургии, кардиоторакальной хирурги и общей хирургии, а иногда и даже в детской. Меня также допустили в морг и впихнули на все возможные курсы по анатомии, которые тут проходили, позволяя изучать все больше и больше, поэтому смены в качестве медсестры я редко брала, но все равно старалась не отлынивать. Все свободное время, которое мне удавалось находить довольно редко, я проводила с темноволосыми, которые иногда заходили в больницу, чтобы поболтать, но, конечно же, просила их этого не делать, потому что, во-первых, у меня не было времени, чтобы даже подумать о чем-либо нормально, кроме больных, а во-вторых, по больнице ходили слухи, что я чья-то девушка. Я эти слухи никак не подтверждала, но и не отрицала: смысл, если они появились только потому, что мы просто разговаривали? После нашего с Саске разговора о том, что с девочками нужно общаться, я заметила, что он стал чуть мягче с противоположным полом. Конечно, это было не то же самое, как он вел себя со мной, но уже небольшой сдвиг есть, а это как-никак прогресс. Однажды, когда мы с Итачи прогуливались по деревне, а он мне показывал окрестности, чтобы я больше не потерялась, мы остановились возле Академии, где у Саске проходили занятия, и увидели, что он общается с розоволосой девочкой, имя которой я уже и не помнила. Они вместе сидели на скамейке, перекусывая, а потом девочка протянула ему что-то, а когда Саске взял это, то отвернулась, словно застеснялась. Это было настолько мило, что я невольно легко рассмеялась, но так, чтобы нас не заметили. — О, — удивился Итачи. — Что, не ожидал? — смеялась я. — Смотри, у твоего брата уже подружка появилась, а ты, небось, в его возрасте только шары огненные да выдувал. Он кинул на меня странный взгляд, отворачиваясь от сцены со своим младшим братом, и прислонился спиной к сетчатому забору. — Чувствую теперь себя старым. — Пойдем, подыщем тебе подходящий дом престарелых и не будем мешать молодым, — и, взяв его под руку, потянула в центр селения. Время не тянулось, как бывает обычно, когда ничем особенным не занимаешься, а скользило сквозь пальцы, как песок, поэтому для меня оно делилось на те моменты, когда парни были на миссиях, а я жила в больнице, или, когда они приходили, и я старалась найти время, чтобы побыть с ними. Ничего остального же для меня не существовало, и я жила по принципу «работать, учиться и готовиться к экзаменам», успевая при этом спать часа два-три в сутки. Итачи и Шисуи снова были на миссии, но куда именно пошли, с чем связанно их задание и когда вернутся, мне не сказали, и поэтому я проводила все время в больнице, зарабатывая себе кровью и потом новые операции, на которых можно было бы ассистировать. В начале марта мы с Кумадори, с которым за все время успели хорошо подружиться и понимать друг друга, потому что были единственными, кто был более-менее со мной одного возраста, шли по больнице, переговариваясь. Он был на год меня старше, поэтому не удивился, когда узнал, что мне по официальной версии шестнадцать. Сказал, что такое не редкость, а когда у них была война, то дети-медики уже могли отправляться на поле боя, участвуя в сражениях, как, например, Рин, которая смогла пережить военное время, но потеряла одного своего товарища из команды. Правда, Кумадори точно не знал, потому что слухов в больнице было больше, чем больных. Я шла с кружкой кофе, который пила так, словно это была вода, потому что выспаться мне так нормально и не удавалось, в то время как Кумадори рассказывал мне все свои проблемы, которые у него были с его девушкой, а я попутно давала ему советы, пытаясь помочь. — Ее повысили, а она мне не сказала, представляешь? Я узнал это только от наших друзей! — Может, она просто не успела тебе сказать, — предложила я.— Вспомни, мы же почти живем в этой больнице. Она тебе что-нибудь сказала? — Нет, — он пожал плечами, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж. — Мы об этой не говорили. — Совсем? — удивилась я. Иногда у меня складывалось ощущение, что они вообще не говорят с друг другом, а просто лобзаются и ссорятся. — А что? Это плохо, да? — казалось, еще чуть-чуть, и он начнет метаться по больнице, не зная, куда себя деть и что делать. — По-моему, она просто… — Хейва, — услышала я окрик позади себя, удивлённо оборачиваясь и видя Шисуи, который все еще был в форме, видимо, сразу с миссии, шел, перепрыгивая через несколько ступенек, и направлялся к нам. Кумадори кинул на меня многозначительный взгляд, отойдя в сторонку. — Ты только что вернулся, что ли? — удивилась я. Он обычно успевает зайти домой и переодеться, а потом только приходит, чтобы позвать куда-нибудь или рассказать что-нибудь. — Да, — выдохнул он. Почему-то это казалось мне странным, да и то, что Кумадори пялится на нас, ситуацию не улучшало. — Встретимся сегодня? — он заметил, что я покосилась на моего товарища, который смотрел во все глаза, кинул на него быстрый взгляд, отчего тот моментально отвернулся, делая вид, что смотрит совершенно в другую сторону и тут совершенно ни при чем. — У меня операция, — неуверенно протянула я, не ожидая такого предложения и не понимая, почему так внезапно, да еще и после того, как он только вернулся в Коноху. — А после? — У меня замена митрального клапана. Это минимум часов на семь, — начала я извиняющимся тоном. — Тогда в другой раз, — улыбнулся он. — Ну, я пойду, — неуверенно протянул он, я кивнула, и он, улыбнувшись мне еще раз, пошел обратно туда, откуда пришел. Все еще не понимая, что именно это было, я повернулась к Кумадори, который, казалось, был в шоке, поглядывая то на меня, то туда, куда ушел Шисуи. — Ты что-то хочешь сказать? — спросила я, боковым зрением видя, что он косится на меня, когда мы продолжили путь. — Так, с кем из Учих ты встречаешься? — спросил он все-таки то, что его гложимо, а я чуть не выплюнула кофе, который только отпила. — Ни с кем. Мы просто друзья. — Ну да, — фыркнул он. — А я со своей девушкой в сёги каждый раз играю, когда мы встречаемся. Он получил от меня легкий удар под ребра, замолчав и потирая то место, куда я попала, а когда собирался мне что-то сказать, то не успел из-за того, что к нам неслась Рин, которая сообщила, что она временно будет отсутствовать из-за того, что ее отправляют на миссию, а нас передадут другому ординатору. Рин ушла сразу же после того, как сообщила нам информацию, а нас предали другому ординатору, мужчине, которому на нас было все равно немного меньше, чем Рин, хотя и не был нам сильно рад, ведь чужие спиногрызы еще хуже, чем свои. Он, проверив наши знания и убедившись, что мы не совсем безмозглые, оправил нас в приемное или ассистировать врачам на операциях, если у нас такие имелись. Когда операция по замене митрального клапана закончилась и я набрала еще около десяти часов в отделении кардиоторакальной хирургии, то направилась в приемное. Уже было около полуночи, людей было немного, но и тем уже был оказан медицинский уход, а приемное почти пустое, и я, пройдясь немного и поняв, что ловить тут нечего, решила направиться в комнату отдыхать, чтобы немного поспать, когда меня схватили за локоть, останавливая. — Вы доктор? — спросил мужчина в ярком зеленом костюме и со странной прической, которая делала его похожим на гриб, ослепительно улыбаясь. — Да, — опешила я, отходя от шока, который навел на меня его странный вид. — Сейджуро, — сбросив с себя всю усталость и убрав в сторону лишние мысли, приготовляясь выполнять свой долг, уточнила я. Я все еще называлась этой фамилией, делая вид, что она моя, и пока что ни у кого не было ни одного подозрения, что это совершенно не так. Еще месяц назад я начала замечать, что стала думать на японском, а иногда понимала, что не могу вспомнить некоторые простые слова на русском, но не грустила по этому поводу: просто не успевала, да и сил, честно говоря, не было. Он подвел меня к одной из кушеток, которая была завешена шторкой, и я поначалу не проверила, думая, что там уже есть кто-нибудь из интернов. По пути я успела взять ручку и бланк для осмотра, на котором нужно будет написать причину оказания первой помощи и почему обратились в госпиталь. Стандартная процедура, который следовал каждый врач. — Как зовут? — спросила я, осматривая пациента с пепельными волосами и шрамом на левом глазу, который тянулся сверху вниз от середины лба до середины второй щеки. У него была высокая температура, жар, и его едва заметно лихорадило. А еще он что-то бормотал, но что именно, я разобрать не могла. Как только я открыла правый глаз, чтобы посветить в него, проверяя реакцию зрачков, он схватил меня за кисть, сжимая. — Рин? — пробормотал он. — Э, Хейва, — я еле вытащила свою руку из его хватки. Он застыл, смотря на меня одним глазом, затем кивнул сам себе и лег обратно на кушетку. Я наконец-то смогла разобрать его бормотания: «Только не Рин» повторял он снова и снова. Повезло ему, однако, так вовремя загреметь в госпиталь, когда та, кого он не хотел видеть, ушла на миссию. Видно, они все-таки расстались не очень мирно, если он предпочитает валяться с лихорадкой, но лишь бы не идти туда, где будет она. — Имя, — повторила я, смотря на парня со странной прической, который места себе не находил от волнения за своего товарища. — Хатаке Какаши, — имя было как-то смутно знакомо, но я, не придав этому особого значения, заполняла бланк. — Он слишком много использовал свой новый шаринган. По пути в Коноху он еще держался, но как только мы пресекли главные ворота... Шаринган? Это еще что такое? Сделав заумное лицо и кивнув, я еще раз осмотрела бывшего Рин, надеясь, что она об этом никогда не узнает, а если и узнает, то не кинется отрывать мне голову или давать тупые поручения. У него, несмотря на это загадочное использование «шарингана», было обычное переутомление и обезвоживание, но на всякий случай я выписала направления на анализы, также прописала постельный режим и сказала медсестрам, чтобы перевели его в отдельную палату. Сказав мужчине в зеленом костюме, что его друг скоро поправится, и когда его можно будет навещать, я поклонилась и ушла на пост медсестры заполнять оставшиеся бумаги, где уже стоял Кумадори, который тоже делал бумажную работу. — Что такое «шаринган»? — спросила я, не отрываясь от бланков, но заметила боковым взглядом, что он посмотрел на меня очень удивленным взглядом. — Ты проводишь с Учихами все свое свободное время, но не знаешь, что такое шаринган? Повернувшись к нему, я посмотрела на него какое-то время, ища в этом какую-то связь, но не найдя, ушла, забрав с собой бумаги и делая в голове пометку узнать потом, что это такое.***
Утром провожу стандартный осмотр пациентов, который начинается с бывшего Рин. После того, как ему прокапали капельницу с назначенным раствором, лихорадка и температура спала, а он сам пришел в сознание. — Доброе утро, — сказала я, быстро оказываясь у кровати и не давая ему встать, потому что он хотел встать. — Вам прописан постельный режим, а это значит не вставать, — я говорила с нажимом, чуть ли не силой заставляя его лечь, пока его била мелкая дрожь. Он притронулся ладонью к своей голове, словно пытался понять, где он и как тут оказался, а когда наконец лег на постели, то позволил мне себя осмотреть. — Добрались тогда до клана Нара? — сказал он, вспоминая тот случай пару недель назад. — Да, — сказала я со слабой улыбкой, кинув на него быстрый взгляд, замечая, что он хмурится. — Сколько Вам лет? — Шестнадцать, — тут же отвечаю я. У них тут шиноби можно стать чуть ли не в девять лет, так что не думаю, что он волнуется о моей профпригодности, но он продолжает хмуриться, смотря на меня, поэтому я добавляю: — Если вы не уверены в моей компетентности, то я могу позвать ординатора, и Вам назначат другого врача. — Нет, все в порядке, — говорит он после небольшой паузы, продолжая меня рассматривать. — С праздником. — Да, Вас тоже, — сказала я на чистом автоматизме, думая больше о его состоянии, чем о том, какой сегодня праздник. Я бросила на его лицо быстрый взгляд, отмечая, что он сначала со смятением посмотрел на меня, а потом словно от глупости, которой я сейчас сказала, усмехнулся, но я не обратила на это внимание, возвращаясь к его состоянию. — Вам нужно оставаться в постели еще неделю, а как выспитесь, должно пройти еще пару дней, прежде чем Вам разрешат участвовать в миссиях. Позже Вам надо будет пройти и сдать анализы, а сейчас не напрягайтесь и просто отдыхайте. Я делаю легкий поклон, когда он едва заметно кивает головой, и ухожу продолжать осмотр у других пациентов.
