Золотой пепел

      — Не люблю ходить в походы! — заныла я в который раз за все время, слыша за спиной характерное многозначительное хмыканье.       На выходных меня почти силком потащила с собой вся компания темноволосых в какое-то очень секретное место, где и Саске сможет потренироваться, и я отдохнуть «от своей вечной зубрежки, надоела уже с ней», как мягко выразился Шисуи, поэтому рано утром ко мне сначала пришли старшие, которые без лишних разговоров собрали и меня и все необходимое, а затем пошли за младшим, который от восторга, что, возможно, братик будет его тренировать в этом походе, разве что не светился, хотя по выражению лица Итачи я могла сказать, что вряд ли старший собирался его тренировать.       Шисуи и Саске, которые были в восторге от такого времяпрепровождения, шли впереди все время, восторженно осматриваясь вокруг, пока мы с Итачи не особо разделяли такого энтузиазма и шли с отстранёнными лицами, но если он и держал это лицо до конца, то я уже через пятнадцать минут начала ворчать и хотеть вернуться обратно домой, в цивилизацию.       Воспоминания о том, как я провела почти четыре дня в глуши, пока меня не нашли люди в масках, были еще свежи, и каждый кустик напоминал об этом с лихвой, что хотелось забиться под него и лежать, обнимая себя, ревя на всю округу белугой.       Микото и Кото собрали нам кучу еды, хотя оба сына утверждали, что смогут добыть еды в случае чего, но мамы и есть мамы, поэтому еды нам надавали столько, словно мы уходили на месяц, а не на два дня. Все тяжести несли парни, а мне дали почти полупустой рюкзак, аргументируя это тем, что я, во-первых, девушка, а во-вторых, иду, чтобы отдохнуть на природе, и в-третьих, «мы что, не парни по-твоему, что ли?», поэтому мой рюкзак, который мне, кстати, одолжили Учихи, потому что у меня ничего такого не было, был набит какими-то бессмысленными свитками, которые я вообще не понимала, зачем нужно было брать.       Погода тут была чертовски странной: было только начало марта, а все уже настолько позеленело, словно на дворе июль. Удивительно только, как они сами не запутываются во временах, ведь если бы не календарь, который я еле-еле откопала на рынке, то у меня в голове было бы вечное лето, хотя, может, если бы я росла здесь с детства, то, наверное, тоже бы не обращала на это внимания.       — Вот подцеплю клещей каких-нибудь или упаду и сломаю себе что-нибудь, —продолжала я ворчать себе под нос больше оттого, что надо было выплеснуть как-нибудь свое недовольство. — Да и волосы скоро станут грязными.       — Прекрати уже, — сказал Итачи, который был единственным из нашей компании, который всю дорогу слушал меня, потому что шел чуть позади меня и спокойно терпел мое ворчание. Мы шли через лес по протоптанной тропинке, и со всех сторон нас окружали деревья и щебет птиц. — Тех странных жуков, о которых ты все говоришь, тут нет, а если ты будешь падать — я поймаю. — Я обернулась через плечо, недоверчиво поджав губы и нахмурившись, но он спокойно посмотрел на меня, продолжая идти, попутно срывая листики с веток.       — Правда?       — Да, — он качнул головой и чуть наклонил ее набок, не отрывая своих темных глаз от моих.       — Точно?       Он чуть приподнял бровь.       — Уговорил, - все-таки сказала я, отворачиваясь и немного успокаиваясь. Хотя бы не сломаю себе что-нибудь, ведь меня обещали поймать. — Лишь бы только ворон по дороге не встретить, — сказала я сама себе тихо.       — Почему? — спросил Итачи, поравнявшись со мной, в то время как я удивленно на него глянула: не думала, что услышит.       — Плохой знак, — пожала я плечами, смотря на то, как Саске впереди вертел головой туда-сюда, наблюдая за какой-то птицей, которая прыгала с ветки на ветку.       — Тебя как ни послушай, так все плохой знак, — слегка усмехнулся он и получил от меня легкий шлепок по своей руке.       — Неправда, — из-за его слов я мгновенно смутилась и отвернулась, надеясь, что мои волосы спасут меня и он не заметит. Я услышала тихий вздох, понимая, что он все-таки заметил. Итачи осторожно положил мне ладонь на плечо, заставляя повернуться к нему и посмотреть на него. Он тянул ко мне два пальца, но я шарахаюсь от него, как от огня, следя за его рукой. — Ты чего?       — Я...       — Хейва! — Саске, который добежал до меня со скоростью света, схватил за руку и потащил вперед, желая что-то показать. Бросив через плечо извиняющийся взгляд, я отвернулась, пытаясь поспевать за младшим братом, стараясь при этом не упасть и не поцеловать носом землю. Он остановил меня возле одного дерева, указывая пальцем вперед, где были деревья и трава. — Смотри, это кассава!* — восторженным шепотом прошептал он, а я от ужаса застыла, сжимая его руку в тиски.       Приглядевшись, я с замиранием сердца обнаружила то, о чем он говорил, и то, о чем я подумала, услышав его слова: маленькая змейка с узором на спине, которая, как и мы за ней, внимательно следила за нами.       Значит, нормальных клещей у них тут не водится, но ядовитая гадюка тут как у себя дома ползает? И чему их только в их Академии учат, что он еще месяц назад с девочками общаться не хотел, но с восторгом говорит о змее, укус которой заставит тебя мучиться в агонии? Да и как вообще эта особь, которая обычно распространена в Африке, оказалась здесь?!       — Саске, ты что, блин, издеваешься? — хватая его и оттаскивая как можно дальше от этого «прелестного» зрелища, прошипела я, а затем повернулась к старшим парням. — Что здесь делает ядовитая змея? Вы куда нас ведете?       — Тут недалеко Лес Смерти, — протянул Итачи, явно наслаждаясь моей реакцией на его слова. Я прищурилась, смотря на него и прижимая Саске к себе, а то не дай Бог еще захочет поближе подойти и рассмотреть змею, в которой яда столько, что ты за двадцать минут кровью истечешь, мучаясь от боли. —       Не бойся, их тут немного, — сказал Шисуи, нервно посмеиваясь и почесывая шею. — Не провоцируй их, и все будет в порядке.       — Утешил, — фыркнула я. — Если меня куда-нибудь укусит змея, просто отрежь это.       — Договорились, — усмехаясь, сказал Итачи. Я гневно глянула на него, ни на шаг не отпуская от себя младшего.       Остаток пути я провела рядом с Саске, пугаясь каждого шороха и звука, вздрагивая каждый раз, заставляя пугаться и мелкого, который старался этого не показывать, чувствуя себя моим защитником и рыцарем, защищая от каждого листика, который казался мне подозрительным. Шисуи от сдерживаемого смеха трясся, прыская, а Итачи фыркал и хмыкал, умудряясь сохранять при этом непроницаемое лицо, пока я бросала на них двоих гневные взгляды. Знала бы, что тут есть живности куда опаснее клещей, в жизни бы не пошла.       Спустя четыре часа нашего пешего хода, во время которого не делали привалов, потому что я не хотела случайно встретиться еще с одной представительницей гадюк, мы вышли на огромную цветочную поляну, где Итачи и Шисуи, недолго посовещавшись, решили, что тут мы и остановимся. Я, нахмурившись и сведя брови на переносице, огляделась: меня что, с утра пораньше вытащили из кровати в мой законный выходной, чтобы мы просто провели здесь время и поспали в поле маков? Серьезно? Думая, что я упустила из виду какую-то чрезвычайно важную деталь, которая не давала мне полной картины, я покрутилась вокруг, рассматривая местность и замечая, что недалеко слышится журчание воды.       — Тут водопад недалеко, — заметил Итачи, видя, что я смотрю в ту сторону, откуда вроде бы слышался звук воды. Я удивленно перевела взгляд на него, думая, что мы тут тогда делаем, а не находимся на полпути туда. — Хочешь пойти? — я яростно закивала, смотря на него. — Шисуи, пойдешь с нами? — по его виду можно было сказать, что он не слишком-то рад такому предложению, но я решительно схватила его, заставляя идти с нами и не давая возможности сказать «нет».       — Конечно, пойдет. Плавать его заодно научу, — подмигнула я ему. — Саске, а ты умеешь плавать?       — Да! – тут же закричал мальчик, который был в восторге от такой идеи не меньше, чем я.       — А ты? — я обернулась к Итачи через плечо, а он в ответ тряхнул головой, не давая точного ответа. Я хмыкнула, пожала плечами и отвернулась.       Через пару минут после того, как мы прошли через какие-то дебри, высокую траву, кусты и деревья, то вышли к резкому обрыву, который образовался из-за смягчения почвы водой. Этот обрыв напоминал больше вырытую яму, как, например, делают на дачах, чтобы создать у себя на участке бассейн, и вода, которая стекала большим и мощных потоком, была соответствующего цвета. Во мне сразу же начали бороться две половины: та, что безумно хочет зайти в воду и поплавать, и та, что в ужасе из-за того, что может находится внутри, и я не в состоянии разглядеть.       — Там же ничего нет? — осторожно спросила я, понимая, что вторая половина приводит вполне разумные доводы не входить в воду.       — Нет.       — Откуда знаешь? – я недоверчиво покосилась на Итачи.       — Если не веришь, можешь не плавать, — пожал он плечами безразлично.       Я кивнула головой, посмотрела на Шисуи, который выглядел так, словно его собираются кинуть в воду с пираньями, и взяла себя в руки, тряхнув головой. Сняв свой рюкзак, я зацепилась за край футболки, намереваясь ее снять.       — Ты что это делаешь? — тут же отреагировал Шисуи, отступая от меня, как от огня.       — Раздеваюсь, — ответила я, повернувшись к нему и снимая футболку через верх, а Шисуи тут же развернулся ко мне спиной, заставляя сделать Саске то же самое. — Ты тоже давай раздевайся.       — Зачем? — голос был очень удивленным. За своей спиной я услышала смешок и повернулась к Итачи, который смотрел в сторону, но происходящее его забавляло, и он посмеивался едва слышно, держа руки в карманах.       — Ты учиться плавать в одежде собираешься? — меня начало немного вводить в ступор их поведение.       Мы давно не дети, кроме, конечно, Саске, но они ведут себя так, словно никогда не видели девушку раздетой. Они два здоровенных лба, которые выше меня и могут ходить по воде, но не видели ни разу девушку раздетой или стесняются? Тем более я же не собиралась быть перед ними совершенно голой, но они все равно упорно продолжали делать вид, что меня не существует, и смотреть куда угодно, но только не на меня.       Когда я начала снимать с себя ремень, брякая пряжкой, расстегивая первую пуговицу и ширинку, Шисуи не выдержал, закричал, чуть поворачивая голову в мою сторону, но обращаясь явно не ко мне:       — Да сделай же ты что-нибудь!       Мне не понравилось то, как он это сказал Итачи, словно я была ребенком, а он — моей нянькой, которая должна следить за мной и отвечает за каждый мой шаг.       Итачи откуда-то достал свой плащ и накинул мне на плечи, скрывая все, что так стеснило их, и не давая мне его снять, держа руки на моих плечах.       — Думаю, на первый раз хватит, — сказал он тихо, дыша практически мне в ухо, затем наклонился и поднял мою футболку. Шисуи развернулся к нам, уши у него были багровые, а щеки красные, кинул на нас с Итачи злой взгляд, который был очень похож на тот, что бросает Рин, когда у нее разве что молнии не летят из глаз, и ушел обратно на опушку с маками, оставляя меня в растерянности.       Что я сделала и где все пошло не так, как было задумано?       — Я не поняла, — все-таки выдавила я из себя, ища ответы на вопросы, которые крутились у меня в голове.       — Культурные различия, — просто сказал Итачи. — Не делай так больше.       Я кивнула. Понятно теперь, почему он так отреагировал, но почему тогда Итачи еще более-менее реагирует на это?       Я разделась, не особо думая о том, что им это может показаться неправильным, ведь я воспитывалась по-другому, и я могла спокойно стоять в нижнем белье перед парнями, потому что это то же самое, что быть в открытом купальнике. Но Шисуи же не думал, что я буду в водолазном костюме учить его плавать?       Итачи протянул мне мою футболку и подождал, пока я ее надену, а затем мы пошли обратно к Шисуи, который стоял спиной к нам и смотрел вдаль, надеясь увидеть там что-то, кроме кроны бесконечных деревьев.       Я не стала подходить к нему, потому что мне казалось, что стоит дать ему время, чтобы он остыл, да и к тому же он меня напугал своей резкой вспышкой гнева, которых от него не было раньше, хотя я прекрасно понимала, что виновата в этом была только я и мое незнание тонкости их культуры. Итачи отходит от нас с Саске, направляясь к Шисуи, а я до конца дня провожу все время с Саске, гуляя по окрестностям, пока он рассказывает мне о местности, животных, растениях и о своих успехах в Академии, говоря, что он самый первый в классе по успеваемости.       — Саске, а как те девочки поживают? — спрашиваю я как бы невзначай, рассматривая очередной куст растения, о котором он мне рассказал информацию, словно зачитывал ее прямо из энциклопедии.       — Ты про Сакуру и Ино? — спросил он, немного напрягаясь, но стараясь этого не показывать.       — Ага, — я сосредоточенно рассматривала листик, боковым зрением замечая, что он смотрит на меня.       — Нормально, — в конце концов пожал он плечами.       — Ты общаешься с ними?       — Ага, — снова пожал он плечами, отворачиваясь.       — Они тоже шиноби?       — Будут, если сдадут экзамены.       Интересно, а каково это — быть шиноби, когда ты девочка? У них, конечно, тут очень сильно размыты границы моральности, но я не представляю, как можно собственноручно отдать свою дочь в руки людей, которые будут учить ее, как можно убить человека. Неужели им не страшно отдавать дочь в такую школу? Неужели это лучше, чем обычная спокойная жизнь молодой девушки? Как девушки справляются с таким давлением психически, ведь если я все правильно поняла, то большинство шиноби — это парни, а спарринги происходят независимо от пола?       Скорее всего большинство девушек либо ломается и уходит на покой, ведя размеренный образ жизни, как, например, матери, которые в будущем будут воспитывать таких же детей, будущих шиноби, либо держатся до конца, но погибают на поле боя.       Я набираюсь храбрости подойти к Шисуи и извиниться только ближе к вечеру, когда на улице уже начало смеркаться. Пока нас с Саске не было, они поставили палатки и развели костер. Когда мы пришли, Саске бросился к Итачи, прося его о чем-то, пока тот снова отнекивался, заставляя Саске надуться, что делало его похожим на воробья, а я неспешно шла к Шисуи, который сидел на траве и снова пытался что-то увидеть в горизонте, кроме кроны высоких деревьев, которые окружали нас со всех сторон. Я подошла к нему сзади, стараясь идти очень тихо, чтобы он и не заметил, но по его спине, которая напряглась, как только я стала идти, поняла, что план подойти неслышно провалился.       — Прости, — говорю я чуть слышно, слегка толкая его локтем. — Я правда не знала.       — Просто не делай так больше, — он все еще не смотрел на меня.       — Хорошо, — я замолчала, потому что не знала, что еще можно было сказать. Пару часов назад я придумала целую речь, которую хотела ему сказать, но сейчас, когда я сидела с ним рядом и не знала, куда деть свои руки, то в голове можно было шаром покатить. — Что такое шаринган? – в итоге я решила спросить хоть что-то, что меня интересовало все эти дни, но времени задать вопрос не было.       — Только не пугайся, — я медленно кивнула, не понимая, что именно он собирается мне такое рассказать, чего я могу испугаться, ведь после их шаров огненных и хождения по воде меня мало чем можно было удивить.       Шисуи повернул ко мне голову, и его глаза начали постепенно светлеть, меняя окрас с черного на светло-красный, а затем радужная оболочка стала ярко-красной, внутри, вокруг зрачка, сначала закручивались три маленькие точки, постепенно превращаясь в три запятые. Справившись с шоком от увиденного, я положила свои ладони ему на щеки, захватывая и не давая двинуться, и начала вертеть его лицо так, как мне удобно, стараясь получше рассмотреть его глаза. Шисуи от такой внезапности не сопротивлялся, позволяя мне делать что угодно.       — Что за запятые?       Он усмехнулся, услышав мой вопрос.       — Томоэ. Количество служит индикатором силы способностей глаза.       Внезапно его глаз изменили узор с трех томоэ на четырёхконечное колесо, пока он внимательно следил за моей реакцией на происходящее.       — Это Мангекё Шаринган.       — Ужас, — вынесла вердикт я, отпуская его. — Как будто на Дарт Мола** смотрю.       Это было единственное сравнении, которое мне пришло в голову, после того как я пять минут держала его, внимательно осматривая, но Шисуи, хоть по нему и видно было, что он не понял, что я имела в виду, уточнять не стал.       — А у остальных тоже есть? — спросила я, вспоминая слова Кумадори и оборачиваясь к братьями, встречаясь глазами с Итачи, который внимательно следил за нами, сидя на бревне, пока Саске тыкал палкой угли в костре.       — У Итачи только шаринган***, а у Саске пока что не пробудился, — я вопросительно подняла брови, возвращая взгляд к нему. —Чтобы пробудить шаринган, нужно испытать мощные эмоции по отношению к небезразличным людям.       — Шаринган — это тот, что с томоэ? — спросила я для точности, Шисуи кивнул. Я задумалась. — Шисуи, если для пробуждения обычного шарингана нужно испытать сильные эмоции к небезразличным людям, то что нужно для такого, как у тебя?       Он печально улыбнулся, удивляясь моей наблюдательности и протянув руку к моим волосам, взъерошив их.       — Всему свое время, — сказал он, давая понять, что не хочет говорить на эту тему, потому что, видимо, она была сильно больной для него.       — Любой в деревне может пробудить шаринган? — нахмурилась я, прокручивая в голове еще раз всю беседу.       — Нет, — покачал он головой. — Только тот, кто из клана Учиха.       — В больницу поступил пациент, которого я осматривала, — начала я, подбирая слова, — он не похож на вас, но у него шаринган.       — А, — качнул головой Шисуи, — ты про Хатаке Какаши. Такое возможно, но очень редко. У него пересаженный шаринган в одном глазу, — в моей голове сразу рождалась тысяча вопросов, но он не дал мне их задать, продолжая рассказывать: — Он был в одной команде с членом клана Учиха, который был сильно ранен во время миссии и отдал глаз Какаши, который и пересадила ему Рин. Клан, насколько мне известно, был против этого, но Фугаку-сан запретил что-либо делать, уважая последнюю волю погибшего.       — У него мангекё? — выдохнула я, потому что не ожидала такого.       — Да, — он посмотрел на деревья, слегка прищурившись. — Он смог пробудить его, когда пытался убить Рин.       Меня словно ударили в грудь, выбивая весь воздух из легких. Убить Рин? Рин, которая его так сильно любит, которая скучает по нему, но не может подойти? Рин, которую он избегает и пытается всячески не встречаться с ней? Может, именно из-за этого он ее и избегает?       — Почему? Откуда ты знаешь?.. — у меня сбилось дыхание из-за такой информации, и я уставилась в одну точку, но он поднялся, подавая руку и мне, помогая вставать и показывая, что тема закрыта, пока я пыталась расставить все по полочкам.       Мы подошли к костру, не обращая внимания на вопросительные взгляды Саске и Итачи, которые видели, что со мной что-то не так.       Неужели и вправду этот мир настолько жесток, что кто-то может попытаться убить того, кто тебя любит и готов пойти за тобой на край света, который сделает для тебя все, что угодно?       Меня била мелкая дрожь, пока я завороженно смотрела на костер, думая о судьбах двух этих людей, поэтому вздрогнула, когда на плечо мне опустился плащ. Обернувшись, я увидела за собой Итачи, который уже шел обратно на свое место.       — Спасибо, — пробормотала я, закутываясь в него, замечая, что он едва заметно кивнул. Спустя пару минут ко мне в плащ залез и Саске, кутаясь в него, прижимаясь ко мне, пытаясь согреться.       Была война, и она никогда не щадит никого; я это прекрасно знаю, но что, что могло заставить возлюбленного Рин поднять на нее руку в попытке убийства? Что, интересно, она теперь чувствует, после того, как ее пытались убить, но отчаянно продолжает любить своего палача? Что бы чувствовала я, будь на ее месте? Пыталась отомстить, забилась в истерике или продолжала любить, прощая все грехи?       У одной монеты всегда две стороны, но я не могла понять, как она может простить ему такое, хотя мне, наверное, что-то недоговаривают.       Возможно, поэтому теперь Какаши ее избегает. Не может простить себе то, что пытался сделать с ней, но и вину он тоже не пытается искупить. Да и как тут такое искупить? Поставить пару свечек в храме или попросить прощения у Рин, которая несмотря ни на что простит тебе любое деяние? От этого никуда не уйти, не скрыться, как ни старайся. Но опять же таки они люди, которых учат убивать других людей с самых пеленок, но он не смог убить ее и теперь корит себя? Почему? Потому, что она его любит? Потому, что не смог? Потому, что он сделал это в прошлом и его призрак не дает ему об этом забыть?       — Хейва, — услышала я и нехотя оторвала взгляд от огня, который совершенно не грел меня, наоборот, словно высасывал все тепло. — Расскажи о звездах.       Я кинула быстрый взгляд на Шисуи, который тоже вспомнил свои призраки прошлого, и который, наверное, жалел о том, что мне рассказал, смотрел, не отрываясь, на огонь. Итачи заметил, что после нашего разговора мы какие-то слишком тихие, подавленные и закрытые в себе, поэтому попытался сначала вытащить Шисуи, который не поддался ему, а теперь пробовал сделать то же самое со мной.       — Да! Расскажи! — тут же воскликнул Саске, поднимая на меня свои огромные глазища. Положив ему на голову свою ладонь и слегка поглаживая, я начала рассказывать о том, какие созвездия были на небе, о том, как их можно найти и на что они похожи, почему они названы именно так, и какие звезды входят туда. Саске был в восторге, глядя то на меня, то на брата, который облегченно вздохнул, когда я все-таки отпустила мысли о судьбе двух душ, которые страдают и причиняют боль друг другу, начав говорить о звездах.       — Откуда ты столько знаешь? — восторженно спросил Саске, не выдержав.       — Я люблю физику, — пожала я плечами.       — Правда? – удивился он. – А у нас про другое говорят на уроках физики, например, как рассчитать скорость куная, который долетит до цели, или…       — Саске, — я сжала его ладонь, заставляя замолчать, потому что мысли сразу уходили в другое русло, представляя, как пепельноволосый ребенок пытается убить маленькую девочку со странными пластырями на щеках. — Не сейчас.       Поужинали мы в полной тишине, потому что каждый думал о своем, пока огонь отбрасывал страшные тени, а также потому, что атмосфера была настолько угнетающей, что давила даже на Саске, который резко замолчал и молча смотрел на каждого из нас, пытаясь понять, что с нами.       Выжила бы я в этом мире, если бы росла тут с самого детства? А если бы меня нашел кто-то другой и не привел бы сюда, или если бы меня еще после того, как поняли, что я не особенная да и не понимаю этих людей, выгнали из деревни? Выжила бы? А если бы я была рождена в этом месте, то стала бы такой же, как они, зная все способы бесшумного убийства и со способностью выдувать огонь из легких? Или отучилась в их Академии и вышла бы замуж за первого встречного, чтобы обзавестись семьей и каждый раз с замиранием сердца думать о том, что мой муж может не вернуться с миссии? Или была бы как Рин, которая чуть не погибла от рук любимого и у которой что-то живет внутри? Или как Минато потеряла бы всю свою семьи, оставаясь при этом живой, но пустой и мертвой внутри?       Когда пришло время ложиться спать, то мне сказали, что я буду спать одна в другой палатке.       — Я не буду спать одна, — тут же сказала я тоном, не терпящим возражений. Итачи и Шисуи переглянулись, хмурясь и не понимая. — Я не буду спать одна в палатке в каком-то поле, где обитают змеи. Либо я сплю вместе с Саске…       — Я хочу вместе со старшим братиком! — тут же отозвался он, выглядывая из палатки.       — Значит, ночуем все в одной, — сказала я твердо. Шисуи попытался что-то возразить, но я кинула на него тяжелый взгляд, и он, поджав губы, уступил мне. После того, как он мне рассказал об этих их красных шаринганах, у меня мыслей было как рой мух, которые жужжали в голове, и я столько себе напредставляла картин, в которых разными способами пытаются убить Рин, поэтому не сомневаюсь, что мне будут сниться кошмары.       Перетащив свой спальный мешок из своей палатки в их, я постелила его меж Саске и Итачи. Сначала хотела лечь возле стенки рядом с Саске, но старший загробным голосом, пугая меня еще больше, сказал, что это его место, и я, не сопротивляясь, отступила, пожав плечами. Какая, собственно, разница, где спать? С какого края ни ложись, все равно вокруг будут темноволосые.       — Мне могут сниться кошмары, — предупредила я, когда все легли и приготовились ко сну.       — Почему? — тут же отозвался Саске с правого бока, ерзая.       — Она слишком впечатлительная, — ответил ему старший брат по другую сторону от меня, не давая мне и рта открыть.       — А, — протянул Саске.       — Главное — только кричи не слишком громко во сне, — отозвался Шисуи сбоку от Саске. — Змей привлекают вибрации звука.       — Но ты не волнуйся, — ехидно сказал Итачи. — По нашему договору, если тебя куда-нибудь укусит змея, то я отрежу эту часть тела. — Я легко ударила его в живот, он издал странный звук от неожиданности. — За что?       — Для профилактики.       — Ты уже так говорила, — я услышала смех Шисуи, который слышал каждое наше слово.       — Значит, пришло время повторить, а то слишком разговорчивый стал.       Пару секунд ничего не происходило, и я слышала только едва слышный смех Шисуи, а потом почувствовала холодные пальцы под одеялом, которые сначала коснулись моего локтя, а затем Итачи начал меня щекотать.       — Прекрати! – тут же засмеялась я, извиваясь. — Ты теперь так каждый раз будешь делать, когда тебе что-то не нравится?       — Возможно, — сказал он меланхолично, прекращая.       Спустя какое-то время после того, как еще полежали, думая о своем, то пожелали друг другу спокойной ночи. Саске положил на меня свою руку, обнимая, пока я смотрела в потолок и засыпала.       Я была права, и мне снилось множество кошмаров, где я кричала маленькой Рин о том, что ее собирался убить мальчик с пепельными волосами, но голос у меня каждый раз пропадал. За мной бежал мальчик с одним пылающим красным глазом, а затем к нему присоединялась и целая пара таких же красных глаз, пытаясь схватить меня за руку и ища меня, пока я звала на помощь и пыталась спрятаться от них. Я снова оказывалась в лесу, но не находила из него выхода, блуждая там, пока стаи ворон окружали меня, не давая пройти. И все повторялось снова и снова, заново, начиная сначала каждый раз. ============= Вырезанная сцена:       — Ты заметил? — с хитрой улыбкой спросил Шисуи, сложив руки на груди и чуть повернув голову в сторону друга.       — Что? — Итачи, который хоть и понял, о чем он говорил, решил не показывать этого, но легкую ухмылку скрыть не смог.       — Грудь стала больше.       — Заткнись, — они рассмеялись и обернулись, чтобы проверить, что Хейва их не слышит.