Anemone

Ей казалось, что безумие — это загадочно и мило. Даже романтично. Ей казалось, что смазливый психопат, насквозь пропитанный неутолимой жаждой жестокости и насилия, это единственное, ради чего стоит смотреть очередной новомодный фильм. Ведь кто только может быть лучше и очаровательнее, чем человек, напрочь лишенный чувства горечи и сострадания к другим людям? Обсуждая с подружкой эмоции и впечатления от просмотра, Лидия с заговорческой улыбкой шутит, что она даже непрочь оказаться в заложниках у такого красавца. А если он снова снимет свою и без того не скрывающую всех прелестей его телосложения рубашку, то она и вовсе согласится добровольно стать его рабой, лишь бы иметь возможность ежедневно лицезреть его идеальный пресс и непомерно широкие плечи. Лидия старалась не поднимать затравленный взгляд на Джерома, столь провокационно стягивающего с себя тесную кофту, которую он уже успел испачкать в чьей-то крови. О человеке, украсившем черное одеяние Валески контрастными темно-бардовыми пятнами, девушка принципиально не желала думать, ограничивая все свои размышления одной единственной фразой, за весь эгоизм которой она вряд ли когда-нибудь сумела бы себя простить: «Не я». И это сейчас главное. Ей совсем не хотелось додумывать, кого мог лишить жизни Джером. Быть может, это была милая старушка, живущая неподалеку, или чей-то муж и отец, спешащий с работы к любимой семье. А может, жертвой и вовсе пала маленькая девочка, оказавшаяся не в то время и не в том месте. Кто же мог знать? Лидия искренне сожалела каждому из этого ужасного списка, и все же не могла сдержать такой постыдной и омерзительной, на ее взгляд, радости. Радости того, кого, в отличие от несчастного владельца этой самой крови, не убили этой долгой ночью. Закончив снимать с себя испачканную вещь, Джером быстрым шагом направился к своей заложнице, наслаждаясь тем, как та мгновенно поменялась в лице и еще сильнее прижала дрожащие колени к груди, всей душой опасаясь его непредсказуемых действий. Каждый его шаг, вздох, жест, каждая мимолетная ухмылка теперь казалась девушке предзнаменованием чего-то плохого и вызывала новые и новые приливы панического страха за свое будущее. Джером сказал ей больше никогда не играть с огнем. Джером пообещал, что в следующий раз такой проступок ни за что не сойдет ей с рук, а значит, впредь ей стоит быть аккуратнее в выборе стратегии по заполучению оружия. Ведь мало ли, что может вдруг взбрести в сумасшедшую рыжую голову такому, как он? Лидии отнюдь не хотелось это проверять на себе. Она прикусила губу и задержала дыхание, словно Джером был опасной и ядовитой змеей, реагирующей на любой признак движения и страстно желающей перекусить такой маленькой и беззащитной мышкой, загипнотизированно наблюдающей за лицом страшного хищника. Тень от стройного силуэта медленно переползала на Лидию по мере его приближения к ней. Девушка заметила, что руки бывшего друга и правда были сплетены тугими мышцами, а на бледном теле красовались вполне различимые кубики пресса. Вот только теперь это совсем не навевало ей мечтательных идей о жарком романе с маньяком — скорее наоборот, отвращало и пугало, ведь на фоне сильного и физически развитого юноши она была лишь жалкой и беспомощной девчушкой, не имеющей и малейшего шанса выстоять против него. Раз даже сила женского обольщения не сумела добавить козырь в ее рукав, то что вообще могло ей помочь? Ушедшая в мрачные мысли, Лидия нервно сглотнула, ожидая от Джерома абсолютно любой пакости и подлости. Но парень лишь расплылся в зловещей улыбке, и, показательно растягивая каждое движение, вытянул из-за спины девушки свою запасную кофту, на которую та случайно облокатилась, занимая оборонительную позицию на диване. — Теперь пахнет тобой, — он театрально вдохнул запах, оставшийся на одежде, прежде чем натянуть более светлую на этот раз водолазку на свое оголенное тело, — ну чего ты такая кислая? Не привыкла терпеть отказы? В ответ Лидия по привычке закатила глаза, не сразу вспомнив о своей новой тактике покорного выжидания. Джерома, впрочем, мимолетное проявление ее характера весьма раззадорило, и он, казалось, сразу поставил себе задачу добиться от нее и других эмоций, столь искусно припрятанных под вуалью страха и ненависти. — Какие планы на сегодня? — Саркастично поинтересовался он. — Я тоже хотела бы это узнать. — Лидия почти шептала, настолько подавленной и связанной морально ощущала она себя в этот момент. Джером хохотнул и быстро опустился перед ней на колени, вынудив девушку непроизвольно вжаться в спинку старой софы и сильнее обнять свои ноги, в попытке защитить ускользающие остатки личного пространства. — Отправимся туда, куда ты пожелаешь, — с несвойственной серьезностью в голосе отчеканил Джером, принявшись мягко поглаживать ее голень, — Это же наше первое свидание, Лидс. В движениях бывшего друга не было ничего, что переходило бы за размытые рамки дозволенного. Он с необъяснимой нежностью и любовью водил рукою по ее дрожащей ноге, завороженно наблюдая за этим странным процессом выражения его симпатии, но при этом вызывал у девушки лишь недоумение и тревогу. Лидия попыталась аккуратно перехватить его руку, так нагло гуляющую по ее прозрачной, медленно покрывающейся чередой защитных мурашек коже, но, как только ей удалось поймать ладонь, Джером поспешил сплести вместе их пальцы, крепко зафиксировав ее тонкую холодную ручку в своей, большой и теплой. Так обычно держатся близкие друзья или влюбленные, ищущие поддержки в объятиях друг друга. Так раньше держались и они, одни во всем мире, одни в дождливом городе проклятых. Но что теперь, когда один из них и правда проклят? — Я хочу домой, — коротко, но мягко заявила девушка, постаравшись найти хоть какой-то отклик в голубых глазах бывшего друга. Но, увидев как разочарованно опустились его плечи, а с лица мигом сбежала вся чуткость и теплота, Лидия поспешила как можно доходчивее оправдать свою позицию. — Мне страшно, Джером. Если ты правда что-то чувствуешь ко мне... Парень не дал ей договорить, скорчив скучающую рожицу и изобразив свободной ладонью карикатуру ее болтовни. — Играть на моих чувствах, Лидс, у тебя больше не выйдет, — он с напускной досадой поджал губы, словно и сам сожалел об этом — Но, к твоему счастью, в последнее время я человек известный и занятой. Поэтому у меня просто нет времени следить, что бы ты не натворила очередных глупостей. Хочешь домой? — Валеска внезапно подскочил на ноги, заключив испуганное лицо пленницы в своих ладонях, — тогда поедем домой. Он также быстро отбежал от нее на пару шагов и галантно протянул руку, как это делают актеры в театре или цирке. Немного поколеблясь, Лидия, с огромной долей неуверенности и убежденная в полном отсутствии другого варианта развития событий, аккуратно приняла приглашение, нехотя вложив свою ладонь в его. Морально это казалось ей в разы сложнее, чем физически. Добровольно ступать за своим мучителем было для Лидии едва ли не высшей мерой глупости, которую она так усердно избегала всю свою недолгую жизнь. Зачем было ему похищать ее, если теперь он и сам норовит доставить ее домой? Что значит «Первое свидание» и для чего ему было накачивать ее наркотиками пару дней назад? — Прости, но ты не должна видеть дорогу. Лидия не успела даже пискнуть, когда Джером ловким движением прокрутил ее несопротивляющееся тело к себе спиной, и, крепко схватив ее запястья, болезненно ввел под тонкую кожу на шее острую иглу. В глазах мгновенно помутнело, громоздкие мысли удивительно быстро вылетели из сознания, ноги мигом стали совершенно ватными и перестали держать свою хозяйку, предательски подкосившись. Лидия ощутила, как по венам потекло что-то до ужаса легкое, приятное и эфемерное, что-то, сахарной рекой уносящее ее в прекрасный мир пушистых облаков и морского прибоя. Она почувствовала, как ее тело бережно подхватили чьи-то сильные руки, но уже не была способна возражать этому. Но уже не была уверена, хочет ли она вообще сопротивляться нежному потоку, забирающему ее в свою тихую ванильную гавань.

***

Приходить в себя было отнюдь не так приятно, как впадать в наркотический сон. Кружилась голова, тряслись руки — через эти симптомы Лидия уже проходила. Яркий свет не резал непривыкших глаз, значит, время снова приближалось к вечеру. Собственное пробуждение напоминало девушке загрузку ее ноутбука, когда постепенно, поочередно вступают в силу все необходимые функции. Так и у нее. Сперва активировался слух, затем и обоняние оповестило хозяйку о неприятном запахе сгоревшего бензина и дождя. Секундой позже она ощутила едва уловимую струю холодного уличного воздуха, судя по всему проникающего внутрь через узкую щель. Сначала совсем отдаленно и не причастно, но с каждой секундой неминуемо становясь все громче и отчетливее, в стекло с усердием билась грязная дождевая вода. Сумев наконец поднять тяжелые веки, Лидия быстро убедилась в своем местонахождении. Машина. Тот же самый деревянный крестик, тот же мягкий, неназойливый аромат карамели. Отсутствовал на месте лишь псевдо таксист. В голове бегущей строкой воспроизводились события последних часов: вот она сидит на диване, вот Джером обещает отвезти ее домой. Далее лишь боль, за которой последовало долгое и приятное пребывание в месте, которое Лидия смело могла бы назвать раем. А теперь она снова здесь, в мрачном, грязном и дождливом Готэме. А еще в полном одиночестве. Девушка быстро огляделась, оценивая ситуацию. К ее удивлению, в коем-то веке она не была ни к чему привязана, и руки ее могли наконец насладиться полной свободой действий. На всякий случай она поспешила проверить замок зажигания, но, вполне ожидаемо не найдя на месте ключей, принялась обыскивать все возможные тайники. Так к ее трофеям прибавилась давно забытая в бардачке сигарета, пустая и помятая банка от газировки, оторванная пуговица, найденная под грязным ковриком и аккуратно прикрепленная где-то за зеркалом заднего вида фотография маленького веселого мальчика, от вида которого что-то мерзко съежилось у Лидии в животе. Наверняка этот мальчик — сын или племянник настоящего водителя. Он смешно улыбался с потертой фотографии своим неполным набором зубов, поправлял огромную соломенную шляпу, сильно сползавшую ему на лоб и крепко держал чью-то мужскую руку, обладатель которой в кадр почему-то не попал. Без сомнения, это малыш был очень дорог бывшему владельцу машины. В то, что Джером избежал ненужной жертвы, лишь угрозами лишив таксиста его железного коня, Лидии верилось с огромным трудом. Если вообще верилось. Еще один ребенок остался без отца или просто близкого человека, и от этого ей становилось до слез больно и тошно, так, что пересохшее горло готово было вот-вот издать истошный вопль, полный отчаяния и стыда. Ведь это случилось по ее вине. Ведь если бы не она, Джером не похитил бы эту машину, не избавился бы от еще одного чеоовека, словно от глупой мешающей мушки. Если бы не она, Джером не стал бы серийным убийцей. Ключей Лидия так и не обнаружила, значит, заново угнать уже угнанную машину было невозможно. Но дожидаться возвращения Джерома ей совершенно не хотелось, как и верить в его красивое, но ветреное обещание вернуть ее домой в целости и сохранности. Желание поскорее выбраться из плена и оповестить о местонахождении опаснейшего преступника полицию, нет, именно Джима Гордона, внезапно вытеснило собою весь страх и мнительность, оставив лишь предвкушение скорой расправы. За всех, чья кровь когда-то обагрила руки Джерома. За себя. Самое время было взять дело в свои руки. Лидия с силой дернула блестящую дверную ручку, но та не поддалась ни с первого, ни с третьего раза. Тогда девушка попыталась задействовать кнопку разблокировки, но и та упрямо не желала выпускать ее из этой передвижной клетки. Джером явно позаботился о том, чтобы она не сумела сбежать. Времени оставалось все меньше. Непрекращающийся стук капель медленно выводил ее из равновесия, бесцеремонно впитывая в себя все остатки самообладания. Промедление сейчас казалось ей огромной роскошью, поэтому девушка, пошарив на заднем сидении и удачно наткнувшись на странного вида тряпку, которую она запреметила еще с первых минут поездки в такси, принялась наматывать ее на кулак, полная решимости разбить мешающее стекло. С виду оно создавало впечатление весьма податливого и хлипкого, так что сомнений по поводу удачного исхода у Лидии не нашлось. Ей всего лишь надо было сконцентрировать свою силу в одной точке, она даже читала об этом в одной из многочисленных книг. Вдохнув побольше воздуха, девушка досчитала до трех и, не оставляя времени для раздумий, зарядила по стеклу. К ее удивлению, это не дало совершенно никаких результатов. Лидия снова попытала удачу, но, осознав полную беспомощность своего слабого кулака, недолго думая, пустила вход и локоть. Еще и еще, она повторила это действие не менее десяти раз, прежде чем обессилено обмякнуть на сидении. Зато теперь у нее сильно ныл пострадавший от неравной борьбы локоть. В теории все казалось в разы проще. Стараясь успокоить дыхание для очередной попытки, Лидия настороженно уставилась в окно, заметив какое-то постороннее движение. Сначала она испугалась, что это был сам Джером, но через темнь и падающую с неба воду девушка различила не один, а два силуэта. То были двое мужчин. Скорее даже парней. Лидия хотела было начать барабанить по стеклу и звать на помощь, когда глазам ее предстала картина, от которой на лбу проступил холодный пот, а сердце моментально ускорило свой бег. Они были не одни. Послышался глухой удар и смех, повлекший за собой ужасающий скулеж. Еще и еще, это повторялось, казалось, нескончаемое количество раз. Страшный гогот и самый настоящий плач несчастного животного. Лидия едва различала их силуэты, но наводящие страх и, что странно, безумную злость звуки доносились до нее даже сквозь темноту и дождь. Сама ситуация внезапно показалась Лидии тошнотворно знакомой. Беззащитное создание, корчащееся от ужасной боли на грязном асфальте и два выродка, которые развлекались, слушая его хрипы, стоны и плач. Второй раз она уже не могла этого допустить. — Нет! — Девушка как можно громче ударила по стеклу, стараясь привлечь к себе их внимание, — Эй! Хватит! — Еще несколько ударов. От боли горела ладонь, дрожали мышцы. Лидия теряла надежду вместе с тем, как затихала собака. Горло начинало першить от нескончаемого крика. Когда один из парней, завидев наконец долгие попытки запертой спасительницы, ухмыляясь двинулся к машине, девушка уже напрочь забыла свой план действий, которого, впрочем, и не было. Что теперь? Надеяться на лучшее и ждать, пока вернется Джером? Теперь она сама оказалась в западне. Живодер дыхнул на стекло, грязным пальцем выведя на нем кривое сердце и поманив к себе Лидию, уже отползшую как можно дальше от него. — Эй, Фрэнк, а мы ей не нравимся, — прикрикнул он своему приятелю, до сих пор избивавшему визжавшего пса. Впрочем, теперь и он нашел себе занятие куда более интересное. — Она ведь явно кого-то ждет, — не менее отвратительный, он тоже подошел к машине, облокотившись ладонью на злосчастное стекло. Теперь Лидия жалела, что не так давно подпортила ему прочность, — сейчас мы немного подождем, и ее кавалер сам объявится с ключами. Тот, которого звали Фрэнк гадко усмехнулся, и Лидии захотелось усмехнуться тоже. Она будет рада любой победе, убьют они Джерома или же он убьет их — все одно. Разница была лишь в том, что Джером, так или иначе, все еще готов был ее защищать, в отличие от этих головорезов. В любом случае, убийством маньяка они принесли бы несказанную пользу обществу. Почти успокаивающий звук барабанящего дождя разрезал глухой выстрел. На кривое исчезающее сердце пятнами легла кровь, и Фрэнк внезапно упал оземь, словно тяжелый мешок. Его перепуганный товарищ полез было в карман, но быстро скорчился от боли после очередного выстрела. К своему собственному удивлению, Лидия ощутила страшную, пугающую радость, когда Джером — конечно это был он — с силой впечатал его в стекло. — Отвернись, Лидс, — в этот раз девушка предпочла послушаться. Послышался странный хруст и резко утихнувший крик. Джером, брезгливо отбросив в сторону мешающее тело, щелкнул ключом и наконец открыл дверь, впустив внутрь холодный запах дождя и крови. Лидия ринулась вперед, и, быть может, на долю секунды парень даже решил, что она бросится ему на шею. Еще один самообман: девушка, напрочь забыв о дожде, побежала к до сих пор скулящему животному. Шерсть у него была жесткая и мокрая, местами пропитавшаяся багрянцем свернувшейся крови. Собака дышала, редко и прерывисто, и Лидии отчего-то захотелось прижать ее к себе, словно это могло бы ее излечить. На плечо ее опустилась мужская ладонь, словно в неловкой попытке утешить и успокоить. — Пожалуйста, — Лидия обернулась на Джерома, сначала не осознавшего ее желание, — отвезем ее в лечебницу, прошу! — Боже, Лидс, опять? — Джером раздраженно отпрянул от нее, взъерошив пятерней свои мокрые рыжие волосы, — у меня нет на это времени, понимаешь? Оставь ты эту дворнягу, какая разница? — Умоляю, ради меня. Это не будет долго, пожалуйста! — Лидия готова была даже встать на колени. Ее руки теперь тоже были в крови, теплой, свежей. Живой. Джерома, впрочем, ничуть не трогали ни мольбы своей бывшей подруги, ни сама пугающая картина. Он плевал на жизни людей, с чего бы ему беспокоиться о какой-то псине? — Ну пожалуйста! — Джером бесстрастно взял ее за локоть и потянул наверх, и, не обращая внимания на все ее попытки сопротивляться, почти поволок за собой, — Ладно, ладно, стой. Подожди, — Лидия пошла на последнюю хитрость, — Я исполню любое твое желание, если ты отвезешь нас в лечебницу. Любое. Джером лишь усмехнулся. — Ты и так сделаешь все, что я скажу. Ты же это знаешь. — Да. Но это будет добровольно. Без угроз и запугивания, без слов. Все, что ты захочешь. — Ты подписываешь себе приговор ради помирающей собачки, Лидс, ты это понимаешь? — Джером напрямую смеялся над ней и ее глупостью, но все же прекратил тащить подругу назад в машину, — А знаешь, хорошо. По рукам. Всегда нравилась твоя бесполезная самоотверженность. Только потом не ной, когда придется исполнять свою часть уговора. Он резко отпустил ее локоть, и девушка поспешила скорее забрать собаку в машину. Впрочем, для ее дрожащих рук пес оказался чересчур тяжелым, поэтому, чертыхаясь и отнекиваясь, Джером сам тащил беднягу в машину.

***

— Дворняга в порядке? — Джером внимательно проследил за тем, как Лидия, воровато оборачиваясь, приземлилась наконец на соседнее сидение. — Сломана пара костей, но жить будет. Я заберу ее на днях, — девушка с особой яростью пыталась оттереть влажной салфеткой розовое пятно от собачьей крови. Она хотела было поблагодарить Джерома за услуги таксиста, но, вспомнив, что теперь задолжала ему желание, предпочла придержать язык за зубами. Лишь самому дьяволу известно, каких усилий ей стоило не позвонить в полицию из клиники. Такой шанс! Джерома не было рядом, зато на приемной стойке так заманчиво переливалась старая телефонная трубка, словно взывая пленницу наконец освободиться из лап своего похитителя. Однако, Лидия была более чем уверена: Джером не так глуп, и если он настолько спокойно отпустил ее, то в его рыжей голове наверняка уже имелся план на случай ее предательства. А рисковать ей отнюдь не хотелось, ни собой, ни тем более своими близкими. До ее дома они доехали быстро и молча. Джером нервно постукивал пальцами по рулю, то и дело зачем-то выглядывая в окно, словно выискивая кого-то. Из-за незапланированной возни с новой собачкой Лидии он потерял не меньше двух часов, и теперь девушке было до чертиков интересно знать, к кому же он так торопился, и кто смог вынудить неуловимого маньяка бояться опоздать на встречу. — Как и обещал. — Джером остановил машину прямо у крыльца, но, когда девушка уже почти выпорхнула из своей клетки, внезапно схватил ее запястье, не позволив так просто избавиться от его общества. — Надеюсь, ты понимаешь, что тебе стоит молчать обо всем, что случилось. Обо всем, что ты видела, где была и с кем. Клянусь, Лидс, если ты снова меня ослушаешься, если решишь рассказать своей мамочке или нашему общему другу Джимбо, я лично пройдусь по короткому списку людей, которые тебя любят. Я знаю каждый твой шаг, вздох, каждую мысль. Поняла? Лидия робко кивнула, боясь даже отвести взгляд от его синих глаз, глубоких, пугающих. Сейчас он наконец не шутил и не кривлялся, и от этого едва ли становилось легче. — Помни, ты мне должна. А теперь давай, беги от меня, принцесса. Недолго колеблясь, девушка хотела сначала что-то сказать, но в результате лишь быстро кивнула и послушно выбежала прочь, отдавая себя в лапы влажного раннего тумана. Машина мгновенно отчалила от крыльца и Лидия осталась совершенно одна. Люди еще не выползли на холодные улицы, многие магазины еще были закрыты. Девушка поежилась. В уши отбивал собственный пульс, взъерошенные ветром волосы упрямо лезли в глаза, дрожали руки. Если бы могла она сейчас спрятаться от всего мира, то так бы и сделала, но выбор, тем не менее, был отнюдь невелик. На подкошенных ногах Лидия неуверенно зашагала к дому. Здесь было тепло и темно, как и всегда. Ничего не изменилось, но, казалось, все было теперь совсем по-другому. Стены некогда уютного пристанища сейчас казались ей совершенно чужими. Голыми, пустыми. Одиночество пугало, каждый посторонний звук заставлял вздрагивать и пятиться ближе к любому укрытию, один раз она даже схватилась за нож, не сразу отличив гул ветра от чьих-то шагов. Она чувствовала себя опустошенной. Выпотрошенной, вывернутой наизнанку. Словно чья-то огромная рука несколько дней трясла ее прямо над огнем, издевалась, кидала из стороны в сторону, будто ненужную куклу, а потом и вовсе выбросила назад, потеряв всяческий интерес. А что потом? Потом Джерому снова станет скучно и он вернется за ней, когда захочет. Использует и выбросит. Интересно лишь, как далеко он зайдет на этот раз? Лидия не могла позволить себе ждать. В том, что Джером давно следил за ее телефоном, сомневаться даже не приходилось. В том, что он знал все места, в которых она привыкла бывать, Лидия тоде была уверена. Следил ли он за каждым ее шагом? Безусловно. Добраться до полиции незамеченной было бы совершенно нереально, если бы она не вспомнила о старом телефоне-пустышке, что еще в школе использовал Джексон для розыгрышей. Лидия уже не помнила, почему и как этот телефон оказался у нее, но сейчас он был как никогда кстати. Джером никак не мог о нем прознать, отследить же его и вовсе было невозможно. Зарядился он довольно быстро. Сомневалась Лидия долго. То был рискованный шаг. Возможно, он изменит ее жизнь, в лучшую или худшую сторону? Этого она не знала. Вспотевшие ладошки тряслись. Телефон все норовил выскользнуть из дрожащих пальцев, словно предвещая опасность. Несколько раз Лидия промахнулась мимо нужных кнопок, и все же упрямо продолжала набирать короткий номер полиции. Гудки. Безразличный женский голос представляет полицейский участок. — Я хочу говорить с Джеймсом Гордоном. Нет. Только с ним. Лидия запинается и глотает слова, язык ее не слушается. Женщина на другом конце провода устало повторяет ей, что Гордон еще не вернулся с задания, но зато свободно множество других полицейских. Это не то. Это совершенно не то, Лидия боится доверять кому-то, кроме детектива Гордона. — Это очень срочно, вы должны соединить меня с ним. Нет! Я не могу сказать свое имя. Когда он вернется? Лидия бросает трубку и зарывается пальцами в волосы. Рыжие, как у Джерома. Ей хочется вырвать их с корнями. Сколько прошло времени? Час или два? Лидии казалось, что целая вечность. Она наливала себе чай уже третий раз, она ждала чего-то, нутром чувствуя, что не должна покидать свое убежище. Скрипело кресло и пол, окно все также хлопало от ударов ветра. Когда в дверь позвонили, Лидия почти побежала ее открывать, уверенная, что на крыльце несомненно стоял сам Джеймс Гордон. Именно поэтому, увидев за дверью хилого парнишку с букетом алых роз, Лидию передернуло от удивления. — Это еще что? — Цветы для прекрасной леди. — Парень через силу выдавливал из себя заученные слова, в его исполнении звучавшие скорее как мантра или памятная речь для усопшего. — Получите, распишитесь. — От кого это? — Лидия нехотя приняла из рук доставщика букет. — Мне сказали сказать вам, что там есть записка. — Парень проверил ее подпись и, буркнув себе под нос что-то на прощание, проковылял прочь. Лидия быстро обыскала цветы, смотревшиеся отчего-то странно и ненатурально. Привычного аромата роз от них почти не исходило, зато был другой запах. Странный, почему-то даже пугающий, незнакомый. Записка там и правда была. Снова затряслись руки, снова задрожали колени. Неприятно посасывало где-то под ребрами. В глубине души Лидия уже все понимала. На записке остались розовые подтеки и небольшое алое пятнышко. «Прекрасные цветы для моей прекрасной королевы.» В тот же момент внезапно зазвонил ее телефон. Лидия вздрогнула. По всему телу ее пробежал невообразимый мандраж. Незнакомый номер не замолкал, упрямо взывая ее к ответу. — Алло? — Голос ее мгновенно охрип. — Здравствуй, моя королева. — Из трубки донесся до боли знакомый голос, вот уже несколько часов шумом стоявший в ее ушах, — Соскучилась? — Джером? — Сердце ее ушло в пятки, кровь словно застыла в венах. В ответ послышался холодящий душу смех. Знакомый и такой ненавистный. Лидия зажмурилась, но не убрала телефон от лица. — Я же говорил тебе, Лидс. Предупреждал тебя. Давай, повтори, что я сказал. — Сказал... — Лидия с трудом выдохнула, стараясь взять себя в руки, — Сказал, что пройдешься по всем, кто меня любит. Слышал. Он слышал, как голос ее дрожал и усмехался ей с другого конца, дразня, выводя из себя. — Верно. Тебе понравились цветы, королева? В магазине были только белые, но я то знал, как ты обожаешь красный цвет. Пришлось их покрасить. Красок у меня, правда, тоже не нашлось. Казалось, сердце ее окончательно остановилось. Екнуло, замерло и перестало качать по сосудам кровь. Лидия разворошила букет и принялась со всех сторон оглядывать пышные бутоны. Местами под красным и правда просвечивался белый. Местами и вовсе оставались проплешины. — Что ты сделал?! — Ярость вперемешку с животным страхом захлестнули ее с головой. — Чья это кровь?! Чья?! Как ты мог? — Прошу прощения, здесь плохая связь! Вас не слышно, дамочка! — Джером повторял различные глупости и смеялся, смеялся, смеялся, игнорируя все попытки Лидии докричаться до него, пока она не потеряла контроль и запустила хрупким телефоном прямо в стену.