Anemone

Натали Мартин обеспокоенно бегала глазами ко комнате, иногда зачем-то потирая ладонью лоб и взъерошивая волосы, прямо как делала ее дочь пару часов назад. Весь ее вид кричал о том, что она не верила ни единому слову Лидии, однако, привыкшая работать с людьми, женщина снова и снова вздыхала, напускала на лицо доброжелательную улыбку и переспрашивала одни и те же вещи в, должно быть, десятый раз. — Дорогая. То есть ты уверена, что тебя похитил тот самый Джером, верно? — она скрестила пальцы в замок и внимательно уставилась на дочь, дожидаясь, пока та наконец снова утвердительно кивнет в ответ. В кабинете директора за всю свою жизнь Лидии доводилось бывать только два раза. Сейчас же ей казалось, будто бы пришло время наверстать упущенное. Ее мама, сидевшая за массивным столом, то и дело поправляла спадающие на нос очки, смотрела строго, но взволнованно, и, как и полагалось, совершенно не верила ее сказкам про похищение, шантаж и невидимые колонки. — Да, мам, потому что так и было, — Лидия старалась не срываться на крик, но, с каждой секундой ощущая себя все более беспощной и одинокой, уже не могла сдерживать в своем голосе истеричную дрожь. Она молча проклинала Эллисон за то, что та поведала ее маме буквально все, что сама услышала от подруги, и теперь у Лидии почти не оставалось шансов правильно оправдаться в глазах матери, скепсис которой уже превышал размеры этой комнаты. Она проклинала и себя за то, что сразу не раскусила подлую затею Джерома оклеветать ее в глазах близких и честно рассказала им обо всем, что с ней происходило. Она действовала четко по его плану, делала то, что он хотел, сама того не подозревая. Как глупая марионетка. Интересно, как давно у нее настолько атрофировались мозги? — Что ж, — Натали снова вздохнула, словно подбирая нужные слова. Казалось, она изо всех сил старалась хоть немного поверить в рассказ дочери, заставляла себя вслушиваться, раз за разом пропускала все это через себя и свои собственные догадки, однако, толку от этого было немного. Она не верила, и этот факт словно впечатывал Лидию в пол лицом вниз. Родная мать не могла ей поверить. Вполне ожидаемо, впрочем, ведь она всегда пыталась мыслить здраво, а эта небылица звучала скорее как бред больного человека. И все же, неверие подкосило девушку. Удивительно, как много может значить для нас мнение близкого человека. Стоит ему сказать что-то хорошее, как ты сразу готов воспарить к небу, лишь чтобы оправдать его слова. Стоит ему признаться, что он не уверен в твоих силах, или, того хуже, не верит ни в тебя, ни даже тебе, и ты уже стремительно падаешь на дно, забывая те фразы, что когда-то окрылили тебя. Какая ирония, ведь совсем недавно именно миссис Мартин просила дочь быть аккуратнее на улицах Готэма, чтобы не встретиться случайно лицом к лицу с бывшим лучшим другом. А теперь? А теперь она не могла смириться с тем, что ее худшие опасения оправдались. — Милая, как твоя мать, я тебе верю, — Лидия заметила, как та едва заметно качнула головой, полностью опровергая свои же слова, — предположим, я верю, что тебя похитили, и это ужасно, — на лбу Натали словно большими алыми буквами горело одно слово. 《ВРЕТ》, — но в то, что ты слышала голоса, которые не услышала Эллисон… Внезапно Лидию осенило. Она догадалась, к чему именно все это время так упорно подводила ее мать, но еще не знала, как она может не подозрительно этого избежать. — Нам непременно стоит съездить в полицейский участок, дорогая, но перед этим придется заскочить в другое место. — К доктору Волкеру, — закончила мамину мысль Лидия, параллельно складывая на груди вновь дрожащие руки. Теперь она понимала: хорошего от врачей не жди. Наверняка то был очередной продуманный план, как засадить ее в психлечебницу. Наверняка вместо доктора Волкера там снова будет сидеть Джером или же его помощник, и Лидия уже почти была уверена, каков будет ее диагноз. Попалась. Джерому осталось только захлопнуть ловушку. Убежать? Закатить истерику? Сослаться на плохое самочувствие? Все это непременно усугубило бы и без того патовую ситуацию. Так она только подтвердит свое неустойчивое состояние, покажет красную тряпку, на которую, по зову чересчур заботливой матери, мгновенно сбегутся санитары Аркхема. — Я соврала, — Лидия решила пойти на единственный разумный риск, — я все придумала для Эллисон. Не думала только, что она и тебе расскажет. — О чем ты? — Натали недоверчиво нахмурилась. — Меня не похищали, я не слышала голосов. Я просто, — для большего драматизма Лидия стыдливо всхлипнула, сделав вид, будто смахнула внезапную слезу, — я была с Джексоном. Снова. — сейчас она совсем не думала о том, что обвиняла невиновного. С этим она разберется потом, а сейчас ей надо было лишь найти повод не ехать к врачу, — Он сделал кое-что плохое. Ужасное. Я хотела рассказать обо всем Эллисон, но потом передумала. Я не хотела его выдавать, и чтобы Элли ничего не заподозрила, мы с ним придумали эту легенду. Хотели свалить все на Джерома, ему-то терять нечего. Лидия изобразила на лице раскаяние и, притворившись до ужаса измотанной этим признанием, обессиленно плюхнулась на кожаный диван. Ей казалось, что после такого откровения ее мать наверняка переключится на Джексона и его страшное деяние, которое Лидия, к слову, так и не придумала. Разбитое сердце — достаточно плохо для того, чтобы учинить подобный цирк? Натали аккуратно поднялась на ноги, но отчего-то не поспешила утешить почти сумевшую выдавить слезы дочь. Она лишь аккуратно присела на краешек дубового стола, принявшись странно вертеть в руках свой мобильный. — А где, говоришь, он сейчас? — мягко поинтересовалась миссис Мартин. Она особенно пристально вглядывалась в полузакрытые глаза дочери, ни на секунду не отводя взгляд. Совсем не этот вопрос ожидала услышать Лидия, совсем не на него она готовила ответ. — Я не знаю, правда. Он уехал вчера вечером и не сказал куда. — Весьма убедительно, Лидия, — девушка удивленно подняла глаза на маму, снова услышав то, чего отнюдь не ждала, — я бы могла тебе поверить, и поверила бы, скорее всего. Однако, вчера мне позвонила мама Джексона и в слезах сообщила, что утром того дня в его машину врезалась фура, и теперь бедный мальчик лежит в больнице. Он скоро пойдет на поправку, если тебя это волнует. Я хотела сказать тебе вчера вечером, но трубку ты не брала. Схема затрещала по швам. К щекам девушки быстро прильнула кровь, а в животе так же внезапно похолодело. Джексон явно не мог быть в двух местах одновременно, смысла и дальше гнуть свою линию уже не было. Так Джексон Уитмор снова подвел Лидию Мартин. Лидия обреченно откинулась на спинку дивана, накрыв вспотевшими ладонями лицо. Такого поворота событий она предусмотреть никак не могла. Так просто оплашаться, оплашаться в почти идеальном плане, разве могло такое случиться? Теперь доверия ей было не больше, чем кактусу, стоявшему на мамином на столе. А то и меньше, ведь тот хотя бы не врал, лишь молчаливо украшая собой комнату. После такого ее точно сочтут за чокнутую. Хотелось биться головой о стену, хотелось рвать на этой же голове свои бессовестно рыжие волосы. Лидия внезапно ощутила себя настолько маленькой и глупой, настолько… Одураченной? Одураченной самой же собой. Казалось, будто единственный выход она сама только что заколотила досками, закрыла от себя же последний лучик надежды. Сама же себя обрекла. — Хорошо, — она быстро подскочила на ноги, теперь уже делая вид, будто той великолепной сценки с ее участием и вовсе не было, — поехали к доктору. Только убедись в том, что это будет именно он. Лидия надеялась, что с Волкером она еще сумеет договориться. Он относился к ней с теплом и понимаем, иногда даже привирал ее маме, любившей преувеличить каждое услышанное слово. Он всегда казался человеком весьма отзывчивым, хоть и немного ворчливым. А самое главное, в отличие от многих других, он всегда верил ее словам. Возможно, поверит и в этот раз. По крайней мере, вся надежда Лидии теперь была на него.

***

Лидия угрюмо наблюдала за тем, как ее мама уже битые две минуты выходила из кабинета, постоянно возвращаясь и нашептывая доктору Волкеру все новые подробности, упущенные ею ранее. Полчаса назад они попросили Лидию остаться в приемной, пока Натали в красках расписывала доктору все, что услышала от Эллисон и непосредственно от самой Лидии. Девушка лишь утешала себя тем, что после беседы с ее мамой Волкер поменяет их местами и выслушает ее версию тоже, непредвзято и честно. К тому же, сойди она на самом деле с ума, она никогда бы не упустила подобный шанс сбежать подальше от людей, намеревавшихся, казалось, отправить ее прямым рейсом в Аркхэм. А значит, доктору будет над чем задуматься. Теперь и мама виделась ей врагом. Врагом, который был искренне уверен, что действует лишь на благо, но только усугублял ситуацию. Лидия злилась и на нее, и на Эллисон, ведь обе они не удосужились даже на пару секунд остановиться и внимательнее выслушать ее историю, чтобы не сделать неправильных выводов. Обе они предпочли выдать ее за чокнутую, вместо того, чтобы поверить и проверить. Все усерднее в голову Лидии закрадывалась подлая мысль, что они на самом-то деле тоже куплены Джеромом, что это все-лишь продолжение его игры, в которой все плевали на правила. Кому можно доверять? Тень, послушно висевшая все это время на ее плечах, подстрекательски нашептывала ей, что доверие сейчас — это слишком большая роскошь, что доверять нельзя никому, кроме себя, что все в этом мире обернулось против нее, и никто не придет ее спасти от помешанного маньяка. — Неправда, — тихо отвечала ей Лидия, с ужасом понимая, что разговаривает с подобием вымышленного друга. Только и тень была врагом. Лидия начинала понимать. Возможно, Джером и правда пошатнул немного ее психику. Возможно, повлиял наркотик, а может свою роль сыграли и ее собственные страхи. Разговаривать с эссенцией злой энергии было совсем не нормально, как и видеть врагов во всех подряд. Нет, она не поддастся. Джером ведет свою игру, а значит, ей придется начать свою, она достаточно умна для этого. Да и к слову, был еще один человек. Тот, что наверняка бы ей поверил и защитил. К нему и надо было наведаться. — Лидия, проходи, — доктор Волкер со свойственной ему холодностью наконец позвал ее внутрь, вырвав девушку из цепких лап собственных мыслей. Застывшая в дверном проеме миссис Мартин хотела было что-то добавить, но не успела даже открыть рот — зазвонил телефон. — Да? — Натали мгновенно взяла трубку, пока Лидия, напротив, нарочито медленно приближалась к распахнутой двери. Конечно. Ее мама отвечала сразу же всем, кроме своей единственной дочери. — О чем вы? Какой еще провод? — за считанные секунды лицо ее стало еще более обеспокоенным и женщина начала нервно ходить взад-вперед, отбивая каблуками звонкий ритм, — Возгорание? — она взволнованно посмотрела на Лидию, и той внезапно захотелось взять ее за руку, успокоить, — Я занята сейчас, насколько это важно? Поняла. Лидия прочитала все по ее глазам. Даже в такой серьезный момент ее жизни мама не может отлучиться с работы. Снова что-то срочное. — Лидия, дорогая, я вернусь очень быстро, вы даже не успеете закончить, — миссис Мартин на бегу обняла дочь, прежде чем в ускоренном темпе скрыться из ее поля зрения. Ничего нового, впрочем. Лидия еще с детства привыкла оставаться одна. Правда, в такие моменты, рядом частенько бывал Джером. Лидия перекрестилась бы, будь она только верующей. В кабинете Волкера всегда было очень светло. Белоснежный стол, белоснежные полки и шкафчики, множество разложенных в идеальные стопки бумаг и огромное разнообразие различных наград и дипломов, что никогда не видели на себе и намека на пыль. Доктор Волкер был по-настоящему квалифицированный специалист, один из лучших в своем деле. Именно поэтому Лидия Мартин и сидела напротив него в удобном синем кресле, которое стало ей таким родным за последний год. — Твоя мама все рассказала мне, Лидия, — доктор казался ей обеспокоенным и даже нервным. Только начав разглядывать его стол Лидия заметила, как непривычно и неряшливо разбросаны по нему карандаши, как на отполированной до блеска глади красуется коричневый ободок от пролитого кофе и как дрожат испещренные венами руки самого Волкера. Убежденный перфекционист, доктор Джеймс Волкер никогда не допускал даже малейшего беспорядка на своем столе, ведь чистота в кабинете — это отражение его хозяина, так он считал. Что-то поменялось в нем, но что? Этого Лидия никак не могла понять. — Я знаю. И я знаю, как странно это прозвучит, но вы обязаны мне поверить. Вы единственный, кто может. — Лидия посмотрела ему в глаза, пытаясь найти в них хоть какой-то отклик, — Все, что рассказала мама. Все так и было. Я клянусь. Меня правда похитили, мне угрожали. Мне прислали испачканные в крови розы и подсунули колонки! Волкер тяжело, но обрывисто вздохнул, лизнул кончики пальцев и достал из стопки незнакомый Лидии бланк, принявшись что-то туда записывать. — Навязчивые состояния, фобии, пристрастие к наркотикам, — нарочито громко бубнил он себе под нос, — подозрение на шизофрению и биполярное расстройство. — Что?! — Лидия почти сорвалась на крик, — что вы такое пишите? Я же сказала, что это все правда! Почему вы не хотите и меня выслушать?! — Зрительные галлюцинации… — невозмутимо продолжал он, однако Лидия все равно слышала, как дрожал его хриплый голос. — Что с вами? Вас… Вас заставляют? Мистер Волкер, поговорите со мной! Я не заслуживаю разговора? Вам плевать на пациента? Лидия никак не унималась, пытаясь как можно быстрее докопаться до правды, и в один момент доктор наконец сдался. Он даже запульнул свою дорогую ручку о стену, напрочь забыв о том, что она могла разбиться и залить белоснежные обои чернилами. Обычно спокойные глаза его налились одновременно бешенством и безысходностью, крупные ноздри задрожали то ли от гнева, то ли от волнения, вздулась и жилка на стареющей шее. Лидия инстинктивно отпрянула назад, даже немного поджала коленки к груди. Она и не знала, что этот сдержанный и порою даже отстраненный человек мог так потерять контроль над своими эмоциями. — Да, Лидия, черта с два, ты как всегда права! — подскочивший было доктор внезапно снова плюхнулся в свое просторное кресло, — Ты умная девочка, ты все всегда понимаешь. Это рыжий засранец, Лидия. Это он. Девушка вздрогнула, ощутив, как к горлу ее вдруг подобрался толстый ком, а в животе мгновенно завязался тугой узел. По спине с холодным потом сползла и тень, о которой Лидия уже успела ненадолго забыть в компании доктора. Джером. Одно имя его резало слух. Ей хотелось навсегда забыть этот набор букв, навек стереть его из своей памяти, но даже здесь, даже в этих четырех белых стенах, где были только двое, незримо присутствовал и третий. И рука его нежно касалась волос Лидии, и гладила ее плечам, и стучала по макушке Джеймса Волкера за то, что лежащий перед ним бланк до сих пор не был подписан его до жути дрожащими пальцами. — Что он предложил вам? Что пообещал? — Лидия, неужели ты считаешь, что я так легко продался бы? — Волкер выдавил из себя смешок, который, казалось, прочно граничил с отчаянным всхлипом, — Я врач, я профессионал. Я давал клятву. И я ни за что не продал бы тебя. — он шумно сглотнул, быстро отведя виноватый взгляд от Лидии, — Я не соглашался, когда он предлагал. И тогда он начал угрожать. Он похитил мою жену и дочь и сказал, что убьет их, если я не сделаю то, что он хочет. Лидия смотрела на человека, не имеющего иного выхода, каким была и она не так давно. Она не могла на него злиться, она его понимала. — Лидия, я очень привязался к тебе за это время. Ты стала мне как дочь, но у меня уже есть одна, — Волкер наконец решился взглянуть в глаза девушке, которой собирался загубить жизнь. В глазах его вина и мольба, в глазах Лидии почти слезы, — Я не хочу этого, поверь мне. Но ты хотя бы останешься в живых. А моя дочь, моя жена, у них не будет шанса. — доктор ненадолго замолк, принявшись царапать собственную кожу короткими ногтями, — Он сказал, что отпустит их, как только я поставлю тебе диагноз и подпишусь под ним. И тогда я уеду из города вместе с семьей. Лидия опустошенно кивнула. Поняла, усвоила. Глаза ее были широко раскрыты, но ничего не видели. Эта бумага способна поломать ей жизнь, а ее отсутствие и вовсе повлечет за собой две, а то и три неминуемые гибели. И виновата окажется она. Не Джером и не доктор Волкер. Она. — Что со мной будет? — Лидия кивнула на листок. — Тебя придется посадить в Аркхэм, — также коротко и прямо ответил ей доктор. Лидия была благодарна за прямоту. — Прости. Я должен. — Я понимаю, — девушка мягко соскользнула с кресла, отвернувшись от доктора к его многочисленным наградам, — на вашем месте я бы сделала также. Лидия не соврала. На его месте она бы согласилась и лично убить кого-то, лишь бы выкупить этой смертью жизнь любимого человека. В конце концов, в этом мире каждый так или иначе оказывается сам за себя, и тогда приходится выбирать. Либо Ты, либо Они. И в таком случае редко кто-то выбирает геройство и рискует жизнью своей, или, тем более своих близких. В этом мире надо быть эгоистом. Лидия пыталась не плакать и не шмыгать носом. Выход был, и она прощупывала его возможности, однако эмоции! Эмоции никто не отменял. — Я хочу сказать тебе, — Волкер на секунду отвлекся от банка, в котором была исписана уже добрая половина, — этот мальчик, он очень обижен. А еще очень помешан на тебе. Он не причинит тебе боли, испугается. Ведь ты ему почти как икона. В этом его слабость, Лидия. В тебе. Лидия неуверенно нахмурилась, отвлекшись наконец от своих мыслей. — Но раз он так помешан на мне, — она теперь полностью повернулась к доктору лицом, — почему он… Просто не возьмет меня? Он же может. Почему просто не заставит? Волкер прокашлялся, ненадолго задумавшись. Больше ровных стопочек и черного кофе он любил только копаться в человеческих головах, мыслях, сознаниях, любил разгадывать секреты человеческого разума или его отсутствия. За такую скурпулезность он и прослыл едва ли не лучшим в своем деле. Его помощь могла очень пригодиться. — Я думаю, он считает, что недостоин тебя. Что он не имеет на тебя права, что ты лучше, чем он. — Моя мама часто говорила так в детстве, — сразу подхватила Лидия, сделав несколько шагов к столу доктора, — и ему говорила. Что я лучше, и что он никогда не сможет дотянуться до моего уровня, — она слегка покраснела, вспоминая, как ее любимая мать, взрослая и мудрая женщина, высказывала подобное неокрепшему психикой подростку, — мама была жестока порой. — Черт побери, — Волкер внезапно застыл на месте, на морщинистое лицо его словно снизошло озарение, — он понимает, что до тебя не дотянется. Вот и стягивает тебя вниз, до своего уровня! — Выставляет меня сумасшедшей, чтобы единственным выбором было прильнуть к нему… — Лидия готова была хлопнуть в ладоши и гордо засмеяться, ведь они с доктором Волкером только что разгадали тайные мотивы самого Джерома Валески. Однако, поводов для радости было еще меньше, чем казалось. Их не было. У Джерома получилось, он выиграл. Близкие считают ее чокнутой, бумажка, что скоро выйдет из-под руки авторитетного доктора это только подтвердит, и тогда ее упекут в Аркхэм, откуда, скорее всего, Джером и поспешит ее забрать. Безумную и никому уже не нужную. И тогда все решат, что она подалась в бега с маньяком, и вот тогда пути назад у нее уже точно не будет. Вуаля: сумасшедшая подружка, которая останется с тобой хотя бы из чувства собственной безысходности. Было бы гениально, если бы не было так жестоко. В этой цепочке решающей остановкой для нее станет Аркхэм. Бежать из него — значит только подтвердить свой диагноз, а Джером явно не оставит свой лакомый кусочек надолго прозябать в психушке. Ей нельзя было туда попасть, но и подвести доктора Волкера, чья семья падет от рук готэмского палача лишь по ее эгоизму было тоже невозможно. Эта бумага непременно должна быть подписана. — Сколько у меня диагнозов? — смешливо поинтересовалась Лидия, опробовав на тяжесть одну из наград доктора. — Он просил написать то, что гарантийно отправит тебя в камеру. Лидия, я хочу сказать… Если этот кошмар закончится, я вернусь и письменно опровергну все свои слова, я даю тебе слово. Я возьму на себя любую ответственность, чтобы очистить твое имя. — доктор говорил от сердца, это невозможно было не заметить. Лидия мягко улыбнулась и кивнула в ответ, словно уже смирившись со своей участью. Она обошла доктора спиной и проследила за тем, чтобы на этой злосчастной бумажке ярко и отчетливо красовалась его подпись. Готово. Теперь она официально псих. — Мне жаль, Лидия, — в который раз повторил Волкер, все еще стыдясь поднять на нее глаза. — Мне тоже. Девушка почти молниеносно ударила Джеймса Волкера его же наградой, проворно украденной с одной из полочек. Расчет оказался на удивление точен — мужчина сразу упал на собственный стол, лишившись сознания. Лидия быстро проверила пульс — в норме. Вытащила из-под его головы заветный листок, и, борясь с собой за право не разорвать его на части, аккуратно поместила в специальную подставку. Еще раз убедившись в том, что доктор отделается лишь шишкой на голове, она поспешно выбежала из кабинета, мысленно порадовавшись тому, что ее маме пришлось уехать на работу, а значит, ей не придется вырубать и ее. Завтра ее лицо будет красоваться во всех газетах, возможно даже рядом с гримасой Джерома. Он же этого так хотел, так пускай с головой искупается в своем безумии, пока Лидия будет искать своего, вероятно, единственного союзника.