Anemone

Джером почти светился от счастья, и детская радость его вполне могла бы быть заразительна, если бы не была столь пугающей. Вот он — настоящий заводной апельсин: рыжий, неутомимый и постоянно извергающий в воздух разного вида смешки. Казалось, сбылась давняя мечта маленького ребенка, и теперь он просто никак не мог перестать удивляться своему везению, то и дело бегал, прыгал, а иногда и играл с ножиком. Лидия в который раз закатила глаза, завидя очередной прилив его безумных чувств, и он, мельком приметив ее недовольство, поспешил приумерить немного свой пыл и остановить этот огромный поток энергии, что бил чуть ли не из самого его сердца. Еще бы! Рядом его ненаглядная Лидс, и, между прочим, она почти не показывает своей ненависти и даже не пытается бежать от него, как это было раньше. Она спокойна и даже иногда улыбается, листая изложенные корявым почерком на уже помятой бумаге планы на ближайшие пару дней. В конце даже есть картинки, неумелые комиксы, в которых они совершают свои злодеяния и при этом непременно держатся за руки — две тонкие кривые палочки. Глупо, и Джером это и сам понимал, однако Лидию эти художества вроде немного рассмешили, значит, не зря он старался. — Я правильно понимаю, ты планируешь проникнуть на закрытый бал и поиздеваться над богачами? — Лидия ткнула пальцем в одну из многочисленных неровных строчек, словно учительница, указывающая подопечному на недочет в его работе. Отдельные моменты в расписании Джерома смущали ее даже больше, чем все остальные, и поэтому она старалась как можно четче прояснить все то, чем заниматься она отнюдь не собиралась, хоть и согласилась на эту дурацкую игру. Джером почти мгновенно приземлился на диван рядом с ней, и девушка сразу поспешила поджать под себя ногу, чтобы ненароком не оказаться слишком близко к нему. — Именно так. Пришло время им немного окунуться в реальную жизнь. Ну же, Лидс, ты ведь сама не очень-то их всех жалуешь. Лидия и правда не слишком любила этих напыщенных индюков, с которыми ее так прочно связывала карьера матери. Натали Мартин частенько брала дочь на светские мероприятия, и той не оставалось ничего, кроме как мило улыбаться, прельщая комплиментами людей, чье общество было ей совсем не так приятно. Ничего не знают, ничем не интересуются, а все хорошие дела, что стоят за их плечами, сделаны лишь ради вспышек многочисленных камер. Лидию быть может и манил ярко-золотой блеск роскошной жизни, однако за ним — пустота. Пустые глаза, пустые разговоры, пустые сплетни. Этой желчи она наглоталась еще в школе, и теперь была почти на все сто процентов уверена, что жизнь светской львицы совершенно не для нее. — Это же рискованно. Там целая армия охраны, нам этого не провернуть. Только попасть туда — это уже огромная задача, и я молчу уже о том, что мы оба в розыске. — Лидия с едва заметной дымкой надежды в глазах посмотрела на Джерома, рассчитывая, что подобные трудности могут заставить его передумать. — О, Лидс, я разве не написал? Это же бал-маскарад! Мы нарядимся, прям как они. А со списком нам подсобят, я договорился. Только не показывать интерес. Лидия устало вздохнула, словно слова его ничуть ее не затронули, не задели и уж точно не заинтриговали. — У меня есть свое условие. — Она оторвалась наконец от рассматривания картинок и подняла глаза на Джерома. — Никто не умрет этим вечером. — Да ладно тебе! — Он обиженно понурил плечи и недовольно поджал губы. Обычно так делает Лидия. — Ты все веселье портишь. — Тогда веселись без меня. Джером лишь недовольно вздохнул и, максимально медленно, словно надеясь, что его подруга вдруг передумает, пообещал ей, что этот маскарад непременно обойдется без незапланированных жертв. — Тем более, я слышала, что в этот день там пройдет выставка изумрудов. Я думаю, они неплохо смотрелись бы с моими глазами. Лидия решила так: если уж она могла отвлечь его внимание от убийств и бесконечной крови, то именно этим ей и следовало заняться. А скромной платой за спасение чужих жизней вполне могли бы стать дизайнерские украшения с камнями, что и правда были ей невероятно к лицу. Джерому ведь нравилось делать ей подарки, так почему бы не подарить что-то по-настоящему желанное? — Моя королева хочет парочку изумрудных колец? — Джером расхохотался и машинально потянулся к ее руке, оставив на ней едва ощутимое прикосновение своих на удивление теплых губ. Лидия до сих пор была уверена, что ничего теплого в нем быть априори не могло. — Моя королева их получит. Теперь уже ее собственные губы дрогнули в едва заметной улыбке. Никогда, никогда Джексон Уиттмор не называл Лидию Мартин своей королевой, хотя себя самого вполне уверенно признавал королем. Теперь же этот пробел так неожиданно восполнял Джером Валеска, готовый хоть прямо сейчас раздобыть ей собственный замок и корону. Не так уж и плохо для груза, что только лишь тянет вниз, не правда ли? Почему-то вдруг очень захотелось, чтобы кто-нибудь это увидел.

***

Лидия успела уже несколько раз усомниться в правильности своего решения, однако это темно-зеленое платье, что заказал ей Джером, сидело на ней чересчур привлекательно, собственное отражение предательски льстило и уговаривало не отступать от безумной идеи, а парик с большими кольцами светлых локонов и вовсе, казалось, появился прямо из ее детских мечтаний. Дарла и Лиам. Эти имена и эту внешность они с Джеромом подарили себе еще в далеком детстве, пытаясь таким образом скрыться от нескончаемого давления внешнего мира. Одни против всех. Сильные, удачливые и независимые — в своих героях они собрали все те качества, что были недоступны им на тот момент. Превращаясь в боевого Лиама и дерзкую Дарлу они могли позволить себе хотя бы ненадолго ощутить некое превосходство над собственными проблемами, да и решать их от чужого лица было в разы проще, словно у них самих ни о каких трудностях не могло быть и речи. Теперь же их давняя игра внезапно возобновилась и обрела теперь совершенно иной смысл. Вдвоем против всех. — Леди Дарла, выглядите умопомрачительно! В комнату размеренным шагом вошел наконец и Джером. Светлые волосы парика сидели на нем словно влитые, словно так и было надо. На губах самая довольная из его ухмылок, в руке две большие и красивые маски. Он замер, несколько секунд влюбленно оглядывая свою невероятно красивую, прекрасную, да что там, идеальную Лидию Мартин, которая сегодня вечером будет ходить с ним под руку и громко смеяться над его глупыми шутками — так обычно делала Дарла. И он так странно воодушевился, и по венам его внезапно разлилась такая неподдельная гордость, что поспешила скорее отразиться в его глазах, и в животе болезненно, но до одури приятно сжалось что-то в тугой-тугой узел, так, что по всему телу пробежал едва заметный трепет. Его мечта стояла прямо перед ним, такая доступная, но в то же время совершенно неземная, далекая. Никто и никогда не сравнился бы в его глазах с Лидс, нет, никто. Никто. Она сделала легкий реверанс и улыбнулась, мягко, но довольно, и этого было более чем достаточно, чтобы понять, что даже Лидия была вполне счастлива в этот момент. Милая Лидия. — Ну что, Лидс, ты уже разобралась в нашем плане? — Я все запомнила. Все до мелочей. Как себя вести, куда идти, когда начинать бежать. Азарт овладел ею также внезапно, как исчез окончательно страх оказаться пойманной. Разве же ей было что терять? Происходящее казалось ей чем-то совершенно нереальным, выдуманным. Игра, сон, розыгрыш — да что угодно. Лидия никак не могла до конца осознать свои поступки и намерения. Лидия даже толком не понимала, во что ввязывалась. Все поменялось слишком быстро: вот они враги, вот она готова идти на крайние меры, лишь бы достать оружие, а теперь они уже вместе идут на преступление, словно ничего и не было. А когда она стала преступницей? Она не чувствовала точки невозврата. Казалось, все вернется в любой момент. Джером медленно подошел к ней и принялся аккуратно завязывать тонкие ленты разукрашенной маски вокруг ее головы. С этого момента он перестал звать ее по имени.

***

Повсюду шуршали дорогие ткани женских нарядов: красные, желтые, черные — каждая девушка старалась переплюнуть свою конкурентку, вырядившись еще более экстравагантно, а порой и совершенно вульгарно. Шныряли из угла в угол проворные мыши-официанты с небольшими подносами, незаметные и абсолютно серые с виду. Их, казалось, никто и не видел, а зря, ведь уже трое из них едва заметно кивнули Джерому, завидев белобрысого паренька в чудоковатой маске. Любая революция начинается с низов. Важные мужчины в старинных фраках блистали друг перед другом натянутыми оскалами белоснежных зубов, чинно прогуливаясь со своими дамами от одной барной стойки к другой, словно состояние за их плечами не могло позволить им пить что, где и когда им угодно, и из-за этого беднягам приходилось довольствоваться бесплатным виски, который был всего-то чуть младше их самих. Джерому было здесь не слишком уютно. Это прослеживалось в его невнятных движениях, непонимающих взглядах, в неловкости фраз, брошенных совершенно невпопад. Впечатление это сглаживала лишь улыбчивая и подкованная светскими беседами Лидия, а точнее, Дарла, то и дело едва заметно толкающая своего спутника острым локтем в бок. Забавно, но полтора часа назад Джером мягко, но уверенно намекнул ей о том, что попытка бегства непременно повлечет за собой целую череду смертей. Сказал, что он всецело предан ей и совсем не хочет сомневаться в ее верности, поэтому и заранее предупреждает о последствиях предательства. Пугающе, но так было даже лучше. Так Лидия могла бесконечно оправдывать саму себя тем, что она лишь боится за людские жизни и идет на это все совершенно не по своему желанию. — Вот они, Лидс, смотри. Твои изумрудики! — Джером расплылся в улыбке чересчур зловещей, но отчего-то немного милой, и Лидия снова едва ощутимо толкнула его своим плечом, стараясь не выдавать собственного предвкушения. Они с показательной неторопливостью приблизились с прозрачным витринам, возле каждой из которых, словно оловянными солдатиками выстроились по двое охранников, а с ними и милые девушки с восковыми улыбками на похожих лицах, что призваны были рассказывать посетителям долгие истории драгоценных камней. Как и предполагалось, стендов с украшениями было шесть, и двенадцать сильных мужчин с поистине каменными челюстями ни на секунду не сводили внимательных глаз с предметов их слежки. Пробраться через них казалось по-настоящему невозможным, однако и на этот счет у Джерома имелся пунктик в его наскоро переделанном плане. — Могу я украсть вашу леди на один танец? В зале заиграла красивая, нежная песня, свет потускнел. В центр выходили многочисленные парочки, девушки изящно подавали ладони своим и не только своим мужчинам и те, ни секунды не медля, принимали их в свои объятия. — Нет, не можете. — Джером немного напрягся и даже насупился. Сильнее сжал руку, словно боялся, что его Лидс прямо сейчас выпорхнет и улетит кружиться в танце с этим смазливым денди, что столь непонимающе уставился на него. И Лидия напряглась тоже. Джером ведь никогда не отличался хорошим самоконтролем, а за пазухой у него теперь всегда грелся любимый нож. Бедный мальчишка. Так жадно страшился потерять то, что ему еще не принадлежало. — Но вы же не танцуете. — Назойливый парень никак не унимался. Даже в водянисто прозрачном свете разноцветных прожекторов было заметно, как Джером посерел в лице, как поджал он свои губы, как участилось его и без того неровное дыхание и даже как запрыгало сердце в сжатой узким пиджаком грудной клетке. Он хотел что-то сказать, но остановился на полу слове. И расхохотался. Так только он умел. Зловеще, пугающе, странно. В смехе его все представления о мире разрывались на части, ведь интонации эти узнаваемы. Было лишь одно место, где он мог такому научиться, и это — цирк. Попкорн, дрессированные животные, клоуны и акробаты. Это должно приносить радость, это должно веселить, но под мелодию его гогота словно плясала сама смерть, и простые обыватели не сразу понимали, почему такие яркие ассоциации с цирком приносили им не восторг, а болезненные мурашки по коже. — Прости, дружище. Сегодня она только со мной танцует. Лидия лишь сочувственно улыбнулась, прежде чем ее кавалер потянул ее за собой вглубь зала. Танцевать он, разумеется, не умел, но здесь ведь много ума и не надо. Она положила руки ему на плечи и терпеливо дождалась, пока он догадался обнять ее за талию. Так мягко, так трепетно, словно руки его могли случайно ее поранить. Если не смотреть ему в глаза, то можно было представить, будто это вовсе и не Джером Валеска, чьи руки в крови уже не по локти, а по самые плечи. На лице — маска, и волосы совсем не рыжие, совсем не как у ее ночного кошмара. А вот глаза все такие же голубые, ясные и немного жестокие. Пока только совсем немного. Воспоминания крупицами воссоздавали в ее памяти Джерома другого, того, кем он был еще до убийства родной матери, но и этот образ мгновенно рассыпался на части от осознания, что таким безумным он был всегда. Гулял с ней, сидел бок о бок, иногда даже спал рядом, на полу, конечно же. Она ведь тоже хорошенько подпортила ему жизнь, неужели никогда не мечтал он убить ее тоже? — А ты не хотел меня убить? — Вопрос внезапный и немного ошеломляющий. Язык ее совсем не слушался. — Конечно нет, Лидс. Зачем? — Джером вскинул вверх брови, театрально и гримаснически, но отчего-то сейчас это не раздражало ее так сильно, как с утра. — Ты из-за меня натерпелся. Этот приглушенный свет, нежная музыка и странная атмосфера спокойствия — все это словно раскрепощало мысли, позволяло на секунду представить себя в ситуации совершенно иной. Джером не враг и не друг, но человек, который своеобразно повлиял на ее судьбу еще будучи ребенком. С тех пор накопилось немало вопросов. — Это неважно теперь. Да и никогда не было. — Он замолк, про себя размышляя о том, что, вероятно, от Лидии Мартин он натерпится еще сполна, прежде чем она сумеет принять саму себя, а вместе с тем и его тоже. Девушка непонимающе вздохнула и подалась вперед, укладывая свою голову на его плечо. Думать совсем не хотелось, как и вспоминать в который раз то, чему давно пора уже остаться в прошлом. Сегодня она расслабится, сегодня будет танцевать с убийцей и поглаживать ладонями его спину так, словно она и не собиралась рано или поздно воткнуть в нее очередной нож.

***

Лидия вот уже полчаса вертела в пальцах хрупкий бокал с золотистой жидкостью, наполненной веселыми пузырьками. Шампанское здесь было отменное, но она старалась как можно меньше наслаждаться его вкусом — трезвый ум был ей более чем необходим сейчас, как и видимость слегка подвыпившей барышни. Так ее сложнее было заподозрить. Некоторые гости тем временем уже принимались внезапно хвататься за животы и сумбурно бежать в сторону уборных, разводя пока еще небольшую панику среди остальных приглашенных. Тут даже Лидия позволила себе едва заметно хохотнуть, наблюдая за тем, как женщины, еще недавно соревнующиеся в том, у кого в колье больше каратов, поджав хвосты и подолы дорогих платьев сломя голову неслись к таким же дорогим и красивым туалетам, опять же в надежде обогнать свою соперницу. Лидия отчетливо помнила, как они с Джеромом лично снабдили официантов горстями слабительных, что так скоро оказались в многочисленных бокалах и мисках с пуншем. Охранники с любопытством и настороженностью наблюдали за происходящим, пока другие их коллеги старались успокоить взволнованный люд. Еще пять человек в зале, итого — семнадцать по всей внутренней территории. Даже меньше, чем ожидала Лидия. Джером с нарочитой внимательностью, не обращая никакого внимания на происходящее, слушал рассказ одной из девушек о том, как в руки хозяина этой выставки попали такие красивые камни, и Лидии даже на секунду показалось, что улыбался он ей как-то добрее и сдержаннее, и Лидия даже немного оскорбилась и совсем чуток обиделась на него за это, ведь королева тут вроде как она, а не эта прилизанная с фальшивой улыбкой. Один охранник трижды моргнул белобрысой паре воришек, значит — это его и подкупил Джером. Хитрый лис даже и не пытался купить остальных, сказал, одного будет предостаточно для веселья, и Лидия вполне поверила ему на слово. — Дарла, любовь моя, — он аккуратно притянул ее за талию. Большего позволить себе не мог, да и не позволял, однако амплуа счастливой пары давало ему редкий шанс безнаказанно прикасаться к своей пассии даже чуть ниже ребер, что было для него роскошью еще большей, чем весь этот вечер, — смотри-ка, какая красота. А ты знаешь, кто носил это? Он жестом передал слово прилизанной брюнетке, и та с новой силой взялась повторять все сказанное теперь уже для Лидии. — Принято считать, что этот набор украшал саму королеву Марию, а после и принцессу Диану Уэльскую. До чего же натянутая улыбка. — Звучит интересно, правда? — Джером едва заметно подмигнул ей, но Лидия, придирчиво осмотрев драгоценности, назло сообщила, что ей больше по душе те, что красуются на соседнем стенде. Тогда Джером почти неуловимо кивнул продажному охраннику на витрину рядом, и тот снова ускоренно заморгал, словно у него вдруг случился нервный тик. — Азбука Морзе, Дарла, дорогая. Уже скоро. Лидия снова смочила губы неубывающим шампанским, когда прямо перед ее глазами моргнула белым светом чересчур яркая вспышка, сначала даже напугавшая ее. — Прекрасное фото, миледи! — Из-за огромной камеры вылез сравнительно невысокий мужчина, мгновенно расплывшийся в добродушной улыбке. — Желаете еще пару снимков со своим кавалером? — Желаем. — Джером перебил ее еще до того, как она успела открыть рот. Глупо, глупо запечатлеть себя там, откуда собираешься вынести такие дорогие побрякушки. Это почти равносильно добровольному признанию в отсутствии какого-либо алиби, и Лидия непременно остановила бы подобный произвол, не будь они оба укрыты париками и масками. Джером же охотно приобнял ее за плечи и расплылся в широченной улыбке, счастливый, довольный и глупый. Боялся, не привык к ней прикасаться. Обнял, как друг, товарищ, даже скорее брат. Обнял, в страхе, будто что-то большее непременно спугнет. Не его Дарлу — его Лидию. Фотограф смотрел удивленно и непонимающе, но все же покорно сделал пару кадров. — И это такая любовь нынче? — Из ниоткуда рядом с ними оказался престарелый, но славный и крайне статный мужчина со старомодным именем Уильям. Некоторое время назад он самолично познакомился со странной парочкой и рассказал несколько уморительных анекдотов — настоящая душа компании. Теперь же он снова отыскал своих новых знакомых и был готов высказать свое искреннее ФИ их манере обниматься. — Да даже я со своей Мардж могу дать вам пару уроков! А в ваши-то годы мы вообще от друг друга не отлипали! — От него уже весьма различимо пахло алкоголем и терпким дымом дорогих сигар, и Лидия мысленно порадовалась, что он не наткнулся на их с Джеромом небольшой сюрприз. Хороший ведь был мужчина, добрый. — Давайте же, поцелуйтесь, как взрослые! Фотограф с радостью приготовился нажимать на заветную кнопку, словно на спусковой крючок, а Уильям нетерпеливо приподнял вверх посеребрившиеся брови и граненый стакан с виски. Буквально через пару секунд к ним подпорхнула и та самая Мардж с парочкой подруг, вслед за которыми компания пополнилась и их кавалерами. И, как на зло, передаваемая из уст в уста история о том, как белобрысые не желают целоваться на камеру вызвала настоящий отклик в их сердцах, и все они стали наперебой указывать им что делать и как встать, а потом и вовсе принялись единодушно скандировать: — Целуйтесь! Целуйтесь! И у Лидии сердце ушло в пятки. В глазах — темная комната, пыльная софа и продажный поцелуй на коленях у Джерома. Его руки, неопытные и напуганные, теплые губы и напряженные до предела мышцы. Касающаяся ее ноги ледяная сталь заветного оружия и огромный комок липкого страха в животрепещущей груди. Ей и сейчас страшно. И Джерому страшно, это по глазам видно. За нее страшно, не за поцелуи. Люди продолжали кричать и шуметь, сливаясь перед ее глазами в расплывчатое пятно разноцветных красок. И в горле внезапно пересохло, и холодным потом обдало ладони и пальцы. Уже слишком много внимания их персонам. Нельзя, нельзя, не по плану! Джером вдруг перестал отсмеиваться, ситуация выходила из-под контроля. Страшное дело — толпа. И ему до ужаса, до горьковатых перчинок на языке стало вдруг обидно, ведь первый их нормальный поцелуй он совсем не так представлял. И Лидия, бедная его Лидия, вся съежилась. Он бы убил уже их всех, но ведь Лидс запретила. И Джером сам взял себя в руки, и невесомо обнял ее лицо своими ладонями, и быстро накрыл ее губы своими, подчиняясь крикам толпы. Зазвучали щелчки камеры и, словно молнии средь ясного неба, настоящим потоком ударили по закрытым глазам колючие вспышки, и радостно захлопали в ладоши все эти мерзкие люди, извергающие теперь победные кличи. Подумать только! Второй, уже второй поцелуй, но и он ему не в радость. Потому что не рада Лидс. Она пальцами сильно и болезненно вцепилась в его плечи, и Джерому казалось, что эту боль он заслужил, что это месть за этот украденный поцелуй. За поцелуй, которого он еще не заслужил. Лидия первая отстранилась. Посмотрела на него встревоженно, но отчего-то без ненависти. Удовлетворенная толпа начала расходиться, и Уильям, довольный своей работой, участливо похлопал его по плечу, прежде чем слиться с вихрем цветастых юбок и черных пиджаков. — Лидс… И он снова позвал ее по имени. Хотел было начать извиняться, хотел вымолить прощение, но теперь уже она не позволила ему продолжить. — Не важно. Не важно, забудь. — Она быстро замотала головой, и из-под парика тут же выглянула упрямая рыжая прядка, каким-то образом сумевшая вырваться из тугой сетки, что должна была предотвратить подобное. Джером лишь коротко кивнул, и, быстро вернув огненный локон на его прежнее место, приступил к одной из самых сложных задач. План постепенно переходил к своей кульминации: все больше людей, явно перепивших пунша, принимались почти яростно носиться по залу, в одном из туалетов уже сработала бомбочка с веселящим газом. Те же счастливчики, которые предпочли в этот день отказаться от напитков, уже начинали находить в своей еде что-то или кого-то совершенно несъедобного. Словно кто-то нажал вдруг на рычаг хаоса, и люди послушно стали разводить всевозможные беспорядки. Вот одного охранника уже сняли с поста стражи изумрудов и вынудили бегать за обезумевшими людьми, словно он — пастуший пес, а люди — заблудшие овечки. И в другой раз Лидии непременно стало бы страшно, что зрелище это не вызывает у нее ни страха, ни сочувствия, а лишь терпкую, злую радость, но сейчас она была по-настоящему довольна тем, что эти люди получили наконец по заслугам, и та часть ее мозга, что обычно отвечала за совесть, сегодня, напротив, подталкивала ее к еще большим ужасам. — Готова? — Лидия коротко кивнула. Раздался громкий хлопок. На пару секунд все движение остановилось. В сизой дымке, которую выпустил Джером, он остался один — Лидия побежала к охране. План был довольно прост: Джером отвлекал, Лидия действовала. Быстрый шепоток на ухо одному из охранников. Громилы начали переглядываться и передавать друг друг ее слова. Игры в сломанный телефон избежал лишь тот самый. Подкупленный. Он стал нервничать, Лидия скорее скрылась в толпе. Еще полминуты размышлений, и, под шумок, так удачно устроенный фокусами Джерома, коллеги продажного охранника скрутили ему руки и стали быстро выводить его из зала. Минус пять. Осталось лишь шесть охранников, и они, как и было рассчитано, все оказались слишком далеко, чтобы следить за освободившейся территорией. Подкупный страж был лишь приманкой, которая должна была снять с поста других стражей, и они, как глупые рыбки, с удовольствием ее заглотили. Еще пара бомбочек с дымом, звук разбитого стекла. Половина зала словно погрязла в густом тумане, охранники же оказались дезориентированы. Завизжала противная сирена, однако к этому моменту Дарла и Лиам были уже слишком близки к выходу. И Лидия почему-то смеялась в этот раз, и Джером смеялся тоже. План удался?