Месть НЕ всегда холодное блюдо

— Ты же не настолько обезумел, чтобы поверить в искренность намерений Габриэля? Сто пудово, это ловушка для тебя. Наверняка, его ручной колдун что-то придумал, а Габриэль решил выманить тебя, надавив на твое самолюбие, — Вакар, сидящий за столом и трапезничающий, отвлекся от сего занятия, — И от чего на сей раз ты не разорвал его на куски? Было же так легко впиться клыками в его глотку! Неужели в тебе вновь проснулось желание покрасоваться перед Марией? — внезапно он раздраженно стукнул кулаком по столешнице, — Что у тебя за мания, связанная с ней?! Да, она красавица, но это достоинство не может перекроить все ее недостатки! Во всем, что произошло между тобой и Ван Хельсингом, виновата она, эта…. Похотливая сучка, вертящая задом, как деревенская шлюха! Несмотря на то, что столь нелестное высказывание о Марии, в какой-то степени я признавал за правду, мне было неприятно услышать сие от Вакара, поэтому я поспешил упрекнуть его в столь хамских словах: — Не говори о ней в подобном тоне! По крайней мере, при мне. — Хорошо-хорошо. Но объясни мне, от чего ты так болен ею?! — Тебе бесполезно объяснять сие, Григорий. — Несколько глухо, произнес я, — Ты не знаешь, какого это с головой окунуться в волну беспокойных эмоций, потому что никого и никогда не любил. Мое сердце стало холодным после смерти, твое же было ледяным всегда. Ты не поймешь моих мотивов, ибо слишком черств. — Не переводи стрелки! — словно провинившемуся ребенку, сказал Григорий, — Я хочу понять, почему Владислав Дракула, всегда умевший трезво размышлять, несмотря на свой бешеный нрав, лишь при одном упоминании об этой женщине, теряет рассудок и становится слабовольным идиотом?! Я развел руками и помотал головой: — Нет причин. Я осознаю все достоинства Марии и обожаю их; понимаю все ее недостатки и смиряюсь с ними. В этом и заключается смысл понятия любовь. Чувства, которого ты не испытывал. Григорий нервно вскочил со стула, от чего сей предмет мебели грохнулся на пол, и эхо от глухого удара раздалось вокруг нас. Лицо Вакара было разъяренным, оно перекосилось и покрылось неприятными пятнами. Раньше он никогда так не злился, когда его обвиняли в бесчувственности. Так почему же сейчас мое заявление взбесило его настолько, что того глядишь он набросится на меня, как обезумевшая собака? Обойдя стол и встав напротив меня, Григорий, словно бы с вызовом, спросил: — Откуда тебе знать об этом?! О моем сердце и о моих чувствах?! — Сужу по твоим поступкам. Губы Вакара растянулись в кривой ухмылке. Эта неприятная улыбочка еще больше исказила черты его лица, от чего он стал выглядеть просто жутко. Из-за этого я даже на долю секунды почувствовал себя не в своей тарелке: — В отличие от тебя, я просто решился отречься от понятий любви, дружбы и привязанности, для того чтобы никто не смог навредить мне. Ибо я знаю, какого это, быть отвергнутым, дорогой Влад. Я удивленно моргнул. Я никогда особо не интересовался личной жизнью Григория, и посему для меня было довольно странным узнать, что этот, чего греха таить, мерзопакостный тип, когда-то оказался в таком же положении, как и я. — Кем была эта женщина? Вакар, посмотрев в сторону, словно не ко мне обращаясь, ответил: — Простолюдинкой. Служила в доме одного знатного купца, который часто зазывал меня к себе в гости. Ее звали Бьянка. Она не была красавицей, но обладала некой таинственностью, которая заворожила меня в самую первую нашу с ней встречу. У нее был бойкий характер. Эта женщина, наверное, могла разнести в пух и прах целую дивизию! — он горько усмехнулся и помотал головой, — Давно я не вспоминал о тебе, Бьянка…. — Что произошло между вами. — Я старался всячески ухаживать за ней, но она не слушала моих сладких речей, она слушала других, которые говорили о моих поступках и моем поведении. Бьянка верила им, а не мне, посему отвергала все мои жалкие попытки завоевать ее. Мне тошно вспоминать, как я валялся у нее в ногах, умоляя навеки стать моей! Я был готов даровать ей несметное богатство, за согласие выйти за меня замуж. Но Бьянка была неприступна. А в один прекрасный день, я узнал, что она с подмастерьем сапожника сыграла свадьбу. Она предпочла назвать своим супругом нищего мужлана, неспособного оценить ее по достоинству! Тупая сука! Мое внимание зацепилось за слова, которые указывали на ремесло мужа, этой самой Бьянки, Он был сапожником. Казалось бы, ну и что здесь такого особенного, мало ли на свете людей зарабатывающих себе на жизнь подобным образом? И да, несомненно, ничего странного в этом нет. Однако у меня возникло подозрение: — Скажи-ка мне на милость, имеет ли Бьянка и ее супруг, отношение к юному Стефану? Лицо Григория сморщилось, будто он положил себе на язык весьма кислый кусочек лимона: — Самое прямое. Этот паршивый щенок их сын. — Как занятно! — несколько восторженно воскликнул я, — Теперь я стал понимать причины столь предвзятого отношения к нему с твоей стороны. Ты изначально его не переваривал. Я думал, ты его терпеть не можешь за то, что он вор и чернь, а тут оказывается дела сердечные. Тошно было от того, что она не от тебя родила, да? Вакар оскалился, явно желая вновь поднять вопрос о принадлежности Александра к моему роду, но как ни странно, он не стал раздувать спор. Григорий отошел от меня к огромному витражу. Протерев стекло рукавом, и вглядевшись вдаль, он ответил мне: — Я ненавижу его за то, что он убил Бьянку. Воцарилась гробовая тишина. Мне было неловко от того, что я испытал сочувствие по отношению к Григорию. Мне и в правду стало немного жаль его. — Сожалею. — Не стоит, Влад. К тому моменту мои чувства к Бьянке изменились: любовь перешла в ненависть. Мне было жаль, что этот щенок меня опередил. Если бы она выжила, я самолично убил бы ее. Минутное положительное отношение к Вакару испарилось, и я вновь ощутил отвращение к нему. — И после этих слов ты утверждаешь, что был способен на любовь? Как можно реально жаждать смерти своей возлюбленной? — Не будь лицемером! — он развернулся ко мне лицом, — Ты уже забыл, как издевался над своей женушкой? Ты сам не раз задумывался избавить себя от страданий и свернуть Марии ее лебединую шейку! — Вакар поставил один кулак на другой, и сделал соответствующий своим словам жест. От этого его действа, я напрягся, ибо вспомнил, как однажды, в порыве ярости едва не задушил мою милую Марию. В тот момент я реально мог убить ее! Но если бы я совершил по отношению к ней это злодеяние, то тотчас наложил руки на себя! — Да, ты прав я думал о подобном, но никогда бы не смог осуществить задуманное. Я и сейчас ощущаю какое-то подобие жизненного тепла, только по той причине, что Мария еще существует в этом мире, а значит, у меня есть шанс вернуть ее. Я не могу убить ее, и тем самым лишить себя источника собственных радостей и горестей. — А зря! Пришло бы облегчение. Не сразу, конечно, но время излечивает раны. Даже самые глубокие. — Раны имеют свойство затягиваться, Григорий, но на их месте появятся уродливые шрамы, которые уже никуда не денутся. Вакар фыркнул, махнул на меня рукой, давая тем самым понять, что каждый из нас останется при своем мнении, независимо от того, что скажет другой. Затем вернулся к столу и вновь приступил к трапезе. — Приятного аппетита. Смотри не подавись! Григорий, демонстративно наколов на вилку кусочек мяса и положив тот себе в рот, пробурчал: — Обо мне не беспокойся. Я резко развернулся и вышел из залы. После беседы с Вакаром в моей искалеченной темной душе остался неприятный осадок. Чтобы хоть как-то избавить себя от него, я взобрался на самую верхушку моей таинственной обители и подставил свое тело под проливной дождь. Мне хотелось, чтобы вода очистила меня и унесла с собой все неприятные думы. Но я лишь промок до нитки. Благо простудиться не могу. Устремив свой взор на небо, я увидел, как большая яркая молния разрезала небо напополам, словно отделяя одну часть небесного полотна от другой. Издав глухой смешок, я внезапно понял, что Мария ворвалась в мою жизнь подобно сему искровому разряду. Она разделила мою историю на «до» и «после». В ту же минуту я осознал еще нечто занятное. По факту я был убит в возрасте сорока с лишним лет, но если рассудить, то убит я был в тысяча четыреста шестьдесят втором году, ровно в сорок. Почему? Что же, именно в том году мы с Габриэлем познакомились с красавицей Марией, и именно тогда зародилась вражда между нами. А ведь супружеская жизнь с Марией так хорошо и многообещающе начиналась! Первые месяцы совместной жизни с моей красавицей были, пожалуй, самыми лучшими в моей жизни. Мария была покладистой, милой, нежной, доброй женой. Она дарила мне много радости! Изо дня в день она, возможно под давлением семейства Ливиану, старалась угодить мне: угощала меня самостоятельно приготовленными сладостями; заботилась о моем благосостоянии; проявляла инициативу в постели и удивляла меня своими задумками. Я уверен, что все могло бы стать еще лучше, если бы Габриэль не запудрил моей красавице мозги! Он изменил ее, из-за этого она начала лгать и притворяться! И я видел эти изменения в глубине ее глаз, цвета аквамарина, но ничего не сделал, чтобы остановить ее от необдуманных шагов. Мое бездействие в итоге оправдало себя: я потерял Марию… Но я никогда просто так не сдавался! *** Наступила ночь полнолуния. В Шоломанче мне неустанно повторяли, что сия ночь сказочная и обладает фантастической энергией для всякого рода колдовства. Однако мне это погоду не сыграет, не так ли? Я вампир, а не маг-чародей. Я прибыл на место встречи за пару часов до того, как круг Луны осветит Землю, чтобы проверить, не подготовлена ли для меня очередная западня. На опушке не было воинов или расставленных капканов, то есть никого и ничего, что могло бы хоть как-то повлиять на исход битвы между мной и Габриэлем. Хотя о чем это я говорю? Никакие ухищрения не помогут ему выстоять против меня. А если он решил, что я буду биться честно, то он безмозглый дурак. Я пришел первым, а значит, мне придется ждать оппонента. Воткнув свою саблю острием в землю, я сел на рядом находившееся сваленное дерево. Рассматривая место, где произойдет предстоящая дуэль, я задумался над тем, что все вокруг выглядит театрально, будто бы сцену специально расчистили для предстоящей битвы. Неужели я упускаю какую-то важную деталь, которая может не дать мне победить? Через несколько часов я почувствовал приближение своего соперника. И я ничуть не удивился, когда понял, что Габриэль пришел не один. Его сопровождал странный колдун Матэй. Я сильно сомневаюсь, что он здесь исключительно в качестве группы поддержки. Если этот колдун попробует вновь напустить на меня свою дурацкую магию, я отправлю его прямиком на тот свет! Презрительно усмехнувшись, я сказал своему врагу: — В одиночку прийти было страшно? Не менее желчно, он ответил: — Не говори чушь. Просто во время дуэли полагается иметь секунданта. — Их должно быть двое. С твоей и моей стороны. — И кого бы ты привел? Друзей у тебя не осталось. Я был последним человеком, которого ты так называл. — Можно было бы постараться найти кого-то иного. Секундант должен быть беспристрастен и не иметь личных выгод. А я боюсь, у твоего дружка таковые имеются. Я окинул взглядом старика. Нескладный, с блестящей лысиной и длиннющей бородой, он смотрелся несуразно в нашей компании. Но, несмотря на общую нелепость во внешнем облике, проглядывалось в нем что-то жутковатое и даже устрашающее. Нечто звериное виднелось в глубине его ореховых глаз…. Габриэль также покосился в сторону своего товарища, и я догадался, что мой некогда лучший друг чувствует неуверенность, относительно колдуна. Его что-то волнует в нем, и он не знает точной причины своего беспокойства. Колдун же поднял голову наверх, посмотрел на небо, которое затягивалось тучами, и сказал: — Полночь наступит совсем скоро. Думаю, нет смысла откладывать дуэль, битву, мясорубку, или как вам больше нравится! — он хлопнул в ладоши, — Я провел некоторые исследования на этот счет, почитал пару книг, манускриптов, и пришел к выводу, что могу попытаться вас вразумить, не сражаться друг с другом. Я насмешливо приподнял брови. Ну что за шут гороховый?! — Ты нарочно избрал в помощники идиота? — спросил я Габриэля. — Иногда он может говорить чушь, но не забывай, Влад, что этот человек уже не раз нарушил твои планы. Так что будь с ним вежливее, — после он сказал Матэю, — Бесполезно отговаривать нас не сражаться друг с другом. Так что даже не старайся переубедить. — Тогда, нам надо уточнить некоторые детали…. Не желая и дальше выслушивать потуги старика, я решил сам поведать об условиях дуэли: — Будучи оскорбленной стороной, я выбирал оружие, так что биться мы будем на саблях. Насмерть. Несмотря на то, что по идее первый удар должен быть за мной, я считаю правильным предоставить это право Габриэлю, с учетом его меньшего военного звания и моего физического преимущества. Мой оппонент согласно кивнул и добавил: — Считаю не менее честным тот факт, что для нашей дуэли кузнец выплавил мне саблю из серебра. Ведь именно такое оружие способно нанести тебе вред. Заметив висящий за спиной Габриэля арбалет, я поинтересовался: — А это у тебя на всякий случай припасено? — Возможно, — он снял арбалет и положил его на землю. Матэй поднял руку и вставил веское замечание: — С учетом того, что мы не знаем, как вас убить, Владислав, думаю, будет верным решением сделать так, чтобы дуэль считалась выигранной Габриэлем, если количество ваших ран будет приравнено к такому количеству, после которого здоровый мужчина погибает. Будучи уверенным, что «свидание» по любому закончится гибелью моего заклятого врага, я ответил: — Это будет справедливо. — Раз так, то прошу вас занять позиции. Выдернув саблю из земли, я встал напротив Габриэля. Мы отвесили друг другу, я бы сказал, шутливые поклоны, и тут же закружились в смертельной пляске. В подобной дуэли нет размеренных шагов и выпадов, здесь важна быстрота: от соперника перемещаешься с помощью прыжков и стремительного бега. Мы с Габриэлем оба отлично фехтовали на саблях, потому что нас обучали сему мастерству в Турции, и из-за этого, не смотря на частоту ударов и их различную направленность, ни я, ни он, за продолжительное время, не смогли ранить друг друга. Один раз ему удалось выбить оружие из моей руки, но я кувыркнулся в сторону и поднял его с земли. Другой раз, я уже сумел сбить его с ног, однако Габриэль отразил мой рубящий удар сверху и поднялся. В один прекрасный момент, мне все же удалось его полоснуть по руке, но мой оппонент, словно не заметив своего ранения, сумел существенно уколоть меня. Счет пока равный. Во мне все больше зарождалось желание перестать играть по правилам и тупо наброситься на Габриэля, однако я ждал, когда он вымотается и потеряет бдительность, ибо хотел убить его таким же способом, каким он убил меня! Но мои планы вновь оказались сорванными… Рядом раздался душераздирающий нечеловеческий рев. И я, и Габриэль, замерли на месте и посмотрели в сторону, откуда послышался звук. Его издал Матэй. Колдун упал на колени, и внезапно выросшими на руках когтями, разорвал на себе робу. Его худощавое тело содрогалось от конвульсий. Мышцы под кожей странно бугрились, словно что-то желало прорвать кожу и выбраться наружу. Жутко вопя, старик упал лицом в землю и стал странно извиваться. В это же мгновение кожа на его спине начала лопаться и рваться, а вместо нее показался серо-белый мех. Затем колдун, увеличиваясь в размерах, поднялся на ноги и я увидел, что вместо лица, у него образовалась хищная волчья морда. Габриэль, отшагнув назад, на выдохе произнес: — Как же так, Матэй…? Все должно было быть по-другому. Оборотень завыл на Луну, после чего переведя на меня взгляд, злобно зарычал, продемонстрировав свои огромные острые клыки. Габриэль, отскочил от меня ровно в тот момент, когда зверь бросился в мою сторону. Я успел перевоплотиться в огромного нетопыря, но взлететь в небо мне не удалось. Оборотень повалил меня на спину и со всей силы, стал наносить удары своими когтистыми лапами. Каждое полученное ранение заставляло меня содрогаться от невыносимой боли! Пресловутое серебро и то не приносило мне таких страданий, как этот треклятый оборотень! С невероятным трудом мне удалось скинуть с себя сию тяжелую тушу. Я ударил зверя пару раз и от этого он еще больше рассвирепел. Оборотень набросился на меня, при этом когтями вцепившись в мою грудину, а зубами в плечо. Я закричал от муки и ударил зверя по морде, разодрав тем самым ему нос. Зверь отстранился на мгновение, и я решил, что выиграл время на то, чтобы излечиться. Но вот что самое жуткое и странное: мои раны не затягивались! В ужасе покосившись на свирепого монстра, я догадался, что он жаждет моей крови и не остановится не перед чем, чтобы закончить начатое. Оборотень, свирепо щелкая челюстями, вновь накинулся, но мне удалось увернуться, а затем перебросить его через себя. Наскоро осмотрев свое тело, я увидел, что левое крыло пожевано и сломано. Я попытался сделать взмах, но ощутил лишь дикую боль. Поглядев в сторону поднимающегося на лапы зверя, я приготовился к очередной его атаке. Оборотень подбежал ко мне, но я смог вскарабкаться на дерево и перепрыгнуть ему за спину. Совершив локтевой захват, я решил свернуть ему шею, однако он существенно укусил меня за предплечье и по инерции я отпустил его из своего капкана. Почему я не могу достойно противостоять этому животному?! — Я же велел тебе, Влад, запомнить мое предостережение — оберегаться волчьих клыков. Делай выводы. Неожиданно раздавшийся рокочущий голос Повелителя в моей голове, заставил меня не на шутку испугаться. Что Владыка Ада хочет этим сказать? Что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могу умереть по вине оборотня?! — Да. — Это невозможно…! — Не веришь — можешь проверить. Оборотень, узрев мое замешательство, поспешил снова повалить меня на землю. Ну, уж нет, паршивая псина, я не дам тебе погубить меня! Расставаться со своей жизнью еще раз, я не намерен! Что есть сил, я сопротивлялся зверю, не менее ожесточенно кусая и царапая его, но я был серьезно ранен и ослаблен. — Подави его волю. Или перетерпи. Как больше нравится. Такое ощущение, что вся эта ситуация какой-то определенный урок…. Сосредоточившись, я попытался установить зрительный контакт с оборотнем, но ничего не выходило, ибо он постоянно вертел своей косматой головой из стороны в сторону. Перестав мутузить зверя в ответ, я обхватил его голову руками и, глядя прямо в глаза, мысленно дал команду: «Я твой хозяин! Ты должен слушаться меня!». Эффекта не последовало. Он снова укусил меня за руку и на сей раз оторвал кусок мышцы. Я взвыл, схватил его за горло и, отстранив от себя, попытался сдержать его натиск. Оборотень тяжело задышал и, выпучив глаза, уставился на меня. Я вновь повторил: «Я твой хозяин! Ты должен слушаться меня!». Еще некоторое время оборотень злобно смотрел на меня, но вскоре, словно по щелчку пальцев, его поведение изменилось. Зверь отстранился от меня и послушно сев рядом, стал ждать указаний. С трудом перевалившись на бок, я стал искать глазами Габриэля. Он стоял неподалеку, и к нему уже подоспел на выручку Айгору. Мужчины непонимающе смотрели то на оборотня, то на меня. Осознав, что все пошло наперекосяк, они приготовили оружие. Указав пальцем в их сторону, я отдал приказ новоиспеченному слуге: — Убей обоих!!!