Месть НЕ всегда холодное блюдо

Выражаясь культурным языком, скажу, что план по уничтожению вампира вновь вышел нам боком. Влад, несмотря на серьезные ранения, так и не погиб, а зато мой союзник колдун Матэй стал огромным свирепым оборотнем, и отныне подчиняется воле моего врага. В общем, сказать, что мы в полной заднице, значит ничего не сказать! Но я сам виноват, дурак! Мне надо было вытрясти из старика всю информацию касательно его замысла, а не полагаться лишь на слова! В итоге из-за этого упущения я потерял доброго товарища и подверг всю Трансильванию еще большей опасности! Браво, Габриэль, ты такой у нас молодец, получи медаль за свои заслуги! — В сторону! — крикнул Айгору, как раз в то мгновение, когда огромный косматый зверь ринулся ко мне. С помощью переката, я увернулся от оборотня и наставил на него арбалет. Наскоро прицелившись, я вспомнил слова колдуна о том, что необходимо для убийства сего монстра. Зверю нужно угодить серебром прямо в сердце. Матэй забыл лишь сказать, что это невероятно трудная задача, ибо оборотень, несмотря на свои колоссальные размеры, очень проворен. Он ловко ушел от летящей в него стрелы, хотя та, прежде чем вонзиться в ствол сосны, чуть зацепила его и сорвала клок густой шерсти. Зверь настиг меня, но ему не удалось повалить меня на спину, так как я успел среагировать и отскочить от него. На бегу перезаряжая арбалет, я сотню раз пожалел, что не взял вместо него лук. Да арбалет мощнее, однако в поставленных условиях весьма затруднительно перезаряжать его после каждого выстрела! Я вознамерился вновь прицелиться и выстрелить, но оборотень, боднув меня головой в грудь, заставил выронить оружие и попятиться. Благо я с ног не свалился, а то вообще худо стало бы! Однако я рано радовался. Следующим своим ударом оборотень заставил меня упасть, как подкошенного. От удара спиной о землю, у меня сбилось дыхание и потемнело в глазах. В данном положении, сопротивляться чудищу я не мог и зверь тотчас убил бы меня, если бы не подоспевший на выручку Айгору, который попытался ударом меча, отрубить монстру голову. У него ничего не вышло. Оборотень, схватив его двумя лапами, поднял над головой и отшвырнул от себя на пару метров. Судя по громкому хлопку, Айгору налетел на дерево. Надеюсь, он в порядке. Внимание зверя вновь обратилось к моей скромной персоне. Осознав, что нахожусь в весьма не безопасной позиции, я поспешил перевернуться на живот. Не хотелось, чтобы оборотень выпотрошил все мои кишки. Едва я сделал сию рокировку, оборотень нанес мне несколько ударов когтистыми лапами. Ранения пришлись на спину. Сквозь зубы выругавшись, превозмогая боль, я откатился в сторону и поднялся на ноги. Человек-волк, свирепо поглядев на меня, оскалил пасть, продемонстрировав большие клыки, с которых капала слюна и кровь. Мельком посмотрев на арбалет, лежащий на земле, я нервно сглотнул, понимая, что не успею до него дотянуться, прежде, чем меня разорвет на куски оборотень. Монстр замахнулся когтистой лапой, я пригнулся, осознав, что еще чуть-чуть, и он разодрал бы мне горло. Чудище попыталось ударить меня снова, но рядом с нами оказался Айгору, он взмахнул мечом и попал зверю по лапе. Оборотень заскулил и прижал раненую конечность к телу. Айгору вновь попытался ранить его, но зверь, ударил того в грудь, и тем самым оттолкнул от себя. В это время я успел схватить арбалет и выстрелить. Болт угодил оборотню в позвоночник. Воя от боли он повернулся ко мне, однако снова был атакован со спины моим боевым товарищем. Лезвие меча Айгору проткнуло спину зверя и вышло через грудь. Человек-волк зарычал, схватился за меч лапами и тем самым вырвал его из рук умелого воина. После чудище завертелось кругами, стараясь избавить себя от неудобства в виде застрявшего в плоти оружия. Увы, тем самым он не давал нам и малейшего шанса нанести ему очередной удар. Внезапно, зверь остановился, словно осознав бессмысленность своих последних действий. Явно успокоившись и пораскинув мозгами, он протолкнул меч назад, от чего тот, к радости зверя, наконец-то вышел из плоти. А затем, вероятно, он решил отомстить владельцу оружия, посему наскочил на Айгору и укусил его за плечо. Брызнула кровь, и мой друг истошно закричал от боли. Нужно отвлечь от него зверя! Оглядевшись, и увидев под ногами массивный булыжник, я поднял его, и кинул камень в голову монстра: — Обернись, урод! Оборотень, замерев на мгновение после полученного удара, медленно повернул ко мне свою страшную разъяренную морду. Я, нацелившись ему в середину груди, выстрелил. Болт угодил точно в цель. Голова зверя запрокинулась назад и из его пасти вырвался крик, более походящий на человеческий. Чудище встало на задние лапы, попыталось сделать пару шагов по направлению ко мне, но в итоге упало рядом с раненым Айгору. В ужасе и оцепенении я наблюдал за тем, как зверь стал сжиматься, превращаясь обратно в человека. Шкура оборотня постепенно облезла, а вместо нее появилась обыкновенная человеческая кожа. Подбежав к колдуну, я склонился над ним, подсунув руку ему под голову. Времени у него немного: — Зачем?! — только и смог выдавить из себя я. Матэй с большим трудом прохрипел: — Расплата. За мой… грех, — он скосил глаза в сторону Айгору и выдохнул, — Простите…. Его тело напряглось, затем резко расслабилось, и он издал последний шумный вдох, прежде чем испустить дух. С сожалением взглянув в уже безжизненные ореховые глаза старика, я закрыл их ему. Мне будет не хватать этого безумца. Несмотря на его странные привычки и повадки, я проникся к нему уважением и неким теплом. Матэй был мудрецом, который наставлял нас в этой борьбе. Он за короткий промежуток времени стал мне другом, да таким, каким Влад не смог стать за многие годы! Я буду сильно скучать по нему. — Его жертва не напрасна, — кряхтя, произнес Айгору, неуклюже сев, — Вампира он здорово потрепал. Ты сам это видел За время нашего сражения с чудищем, я совсем позабыл о стригое. Осмотревшись, я понял, что он покинул эту полянку, едва отдал приказ оборотню убить нас. Влад был сильно ранен, а значит, чтобы восстановиться, ему понадобиться кровь, следовательно, ближе к утру мы найдем с десяток обескровленных несчастных. Дело дрянь. Мне следует скорее вернуться домой, дабы жертвами его пиршества не стали Мария, Стефан и Мона. В состоянии истощения, Владу будет плевать, кого убивать. — Надо уходить отсюда, — сказал я, вытащив из тела колдуна болты от арбалета. Поднявшись на ноги, я взял худое тело старика на руки и обратился к Айгору, — Идти сможешь? — Да…. Чертовски жаль, что оборотень не успел вырвать горло вампиру! — Согласен. Но теперь, это уже никогда не случится. Нам следует искать дальше то, что сможет убить его. Айгору отстранил ладонь от раны и, посмотрев на свои окровавленные пальцы, странно протянул: — Еще не вечер, Габриэль…. *** Как там говорил Марк Туллий Цицерон? «Не существует никакого великого зла, кроме чувства вины»? Вроде так. Если бы я мог сказать ему лично, что думаю о его высказывании, то сказал бы, что согласен с ним на все сто. Невыносимо сокрушаться по поводу того, что сделал и того чего не сделал, но иначе не получается! Совесть пожирает меня изнутри, оставляя в моей душе пустоту и отчаяние. Все сводится к мысли, что я должен был быть прозорливее и не допустить сей трагедии! И отвратительно то, что я бы все равно допустил ее, может только не с Матэем, а с кем-то другим. Это чудовищно! — Не хочешь поговорить? Сидя на кровати, я обернулся в сторону входа в комнату. В дверном проеме стояла Мария. Едва обработав мои раны, моя супруга оставила меня ненадолго одного, очевидно давая мне время переварить все случившееся. Теперь же, решив, что времени было достаточно, она вернулась, чтобы поддержать и приободрить меня. За это я ценю ее. Я похлопал ладонью по постели, и она присела рядом со мной. С минуту мы молчали, а после она заговорила: — Ты не виноват в том, что произошло. И Матэя ты также не должен винить за случившееся, ибо он хотел помочь нам. Во всем случившемся виноват только Влад. Не соверши он ту сделку с сатаной, он был бы мертв, и ничего подобного никогда не случилось бы. — В твоих словах, Мария, есть существенная доля истины, но ты подзабыла нечто важное, а именно из-за кого Влад решился стать верным вассалом дьявола. Я дотронулся до перстня на своем пальце, с намерением снять и выкинуть его, однако почему-то не сделал этого. Сантименты? Нет, скорее перстень служит мне напоминанием о незавершенном деле. — Габриэль, мы отчасти несем вину за то, кем он стал. Но подумай хорошенько, Влад сам продал душу сатане. Он мог отказаться от сделки, однако не устоял перед дьявольским искушением. В этом, мы уже не виноваты. — Я чувствую вину за то, что убил его тогда и ты это знаешь. Однако я… должен признаться, что лгал тебе все это время. Тебе и остальным. Да если уж совсем честно, я и с собой не был честен до конца. Мария несколько напряглась и непонимающе посмотрела на меня. Она взяла меня за руку и твердым голосом сказала: — Продолжай, пожалуйста. — Я неустанно твердил, что убил Влада случайно, что у меня не было помысла лишать его жизни. Это ложь. Я прибыл тогда в замок именно за этим. — Ты хотел, чтобы мы воссоединились, да? Я помню, что в письме, ты корил себя за то, что оставил меня в Тырговиште Я кивнул: — Да, мне было страшно за тебя. Каждый день я мучился, воображая, какие издевательства ты претерпеваешь, живя бок о бок с Владом. Но я хотел его смерти не только из-за того, что он стоял между нами. Я хотел кончины Влада, по причине его порочной злобы. Я долго был рядом с ним и оправдывал его поступки, будучи уверенным, что он просто несчастный человек. Я глубоко заблуждался. Влад всегда был чудовищем и именно поэтому дьявол обратил на него свой взор. Я чувствую вину не за то, что убил человека, называющегося моим побратимом, а за то, что дал возможность монстру, живущему в нем, окончательно освободиться. Как только я закончил свой монолог, я почувствовал облегчение, словно бы сбросил с себя тяжелый груз. Наконец-то я сознался во всем, что так мучило и терзало меня. Можно сказать, что я освободился, избавился от оков. Мария придвинулась ближе и положила голову мне на плечо: — Как долго ты носил в себе подобное желание? — Более двадцати лет, это уж точно. Я всегда себя сдерживал понятиями чести и морали. А вот сейчас думаю, стоило ли оно того? — Стоило. Именно это сделало тебя таким, какой ты есть. Таким, каким я тебя люблю. *** Матэя мы похоронили с восходом солнца. Проводить его в последний путь пришли я, Мария, Стефан, Мона и Айгору. Похоронить старика по всем законам православной церкви оказалось невозможным, так как колдуна ни один священник не захотел отпевать, поэтому оставалось лишь надеяться, что наших молитв и действий Господу хватит, чтобы простить грехи старика и пустить его в свое царство. Едва мы вернулись домой, на улице заморосил мелкий дождик, который через несколько минут перешел в ливень, с громом и молниями. Женщины решили организовать небольшие поминки, а Стефан тем временем предложил мне осмотреть вещи Матэя. Он подумал, что мудрый старик мог оставить нам нечто полезное. Мне не очень нравилась мысль копаться в чужом имуществе буквально сразу после смерти его истинного владельца, но юноша был убедителен. Зайдя в комнату колдуна, я поразился большому количеству маленьких ящичков, корзин и сундучков, которые стояли друг на друге и тем самым создавали нечто вроде башенок. Откуда они взялись? Матэй не так уж много перевез из своей хижины сюда. Приблизившись к одной из «башен», я взял в руки верхний ящик и, открыв его, поморщился. В нем находились сушеные личинки. В другом конце комнаты, Стефан выронил из рук сундук, узрев там мертвых змей и решив сначала, что они живые. — На кой-черт ему все это надо было?! — воскликнул юноша, с опаской взяв змею за хвост и продемонстрировав мне, — Надеюсь, он их не ел! Хотя вспоминая наше с ним знакомство, меня одолевают смутные сомнения…. — Я думаю, это ингредиенты для зелий и не более того. — Слушай, он однажды мне предлагал подкинуть в кашу сушеных сверчков, для улучшения вкуса. Так что повторюсь, я сильно сомневаюсь…. Хотя, может он просто подшутил тогда надо мной. На него это тоже похоже. Я отставил ящик в сторону, и приоткрыл крышку корзинки. В ней, к моему облегчению, лежал лишь пустой войлочный мешок. Сняв корзинку и убрав ее, я решил посмотреть содержимое сундука, но едва открыв его, резко захлопнул крышку. Оттуда повеяло тухлым мясом. Даже знать не хочу, что внутри! У Стефана дела обстояли не лучшим образом. Мой юный друг обнаружил головы летучих мышей, рыбьи глаза, петушиные гребешки, жабью кожу и много другой мерзости. Когда же Стефан в самом нижнем ящике нашел сушеный букетик ромашек, он не удержался и засмеялся: — Внезапно так! Не решившись узнать содержимое сундука, я решил переключиться на рабочий стол. На нем расположились множество полупустых склянок с различными зельями, ступка с пестиком и несколько книг. Пролистав одну книгу, я заметил в ней множество рецептов микстур и зелий. Отметив про себя, что любая подобная литература может оказаться полезной, я положил ее поверх остальных книг, взял стопку в руки и переложил на постель. Затем моя рука потянулась к выдвижному ящику стола. Внутри я увидел небольшую резную шкатулку с мордой лисицы на крышке. Проведя пальцами по изображенному узору, я печально вздохнул. Лисица имела какое-то значение для колдуна, очень жаль, что я не удосужился у него спросить какое именно. Открыв шкатулку, я увидел внутри черный бархатный мешочек и сложенный напополам лист пергамента. На нем мелким неразборчивым почерком было написано: «Для Габриэля» Достав послание и развернув его, я далеко не сразу смог разобрать содержимое: строчки располагались слишком близко друг другу, а где-то еще виднелись кляксы. Но в конечном итоге, я смог понять следующее: «Мой друг! Если ты это читаешь, то мой жизненный путь достиг своего финала. Или лучше сказать конца? Думаю, тебе без разницы, как лучше звучит… Мое послание будет чем-то походить на завещание. Только не надейся, что я наколдовал тебе кучу золота и драгоценных камней! Но уверяю тебя, оставленное мной наследство не менее, а может и более ценное, чем всякие монетки и красивые безделушки. Во-первых, я оставляю тебе свои книги и манускрипты, из которых ты сможешь почерпнуть полезные знания. Во-вторых, оставляю тебе все свои алхимические приборы, препараты и ингредиенты. За исключением сушеных сверчков и личинок, их можешь смело выбросить. Ну, или съешь их, они вкусные. В-третьих, рядом с моим посланием, в мешочке, лежит нательная освященная икона Архангела Гавриила, твоего небесного покровителя. Но эта вещица непростая, а зачарованная. Какую именно магию она в себе несет, сказать не могу. Поведаю лишь то, что в необходимый момент, Господь наш, раскроет ее истинную силу. Так что незамедлительно надень ее на себя и никогда не снимай!» Прервав чтение, я достал из мешочка иконку и с минуту глядел на лик изображенного Архангела, прежде чем надеть ее на шею. Я думал, что сделав это, почувствую какой-то дополнительный прилив сил, но на деле ничего не изменилось. «Итак, с этим делом мы разобрались, осталось еще кое-что, что я должен тебе рассказать. Это касается твоей возлюбленной. Я пообещал ей не вмешиваться в ваши личные дела, но видя, как она терзает себя и боится признаться тебе в своей тайне, я все же решил помочь. Габриэль, твоя прекрасная Мария потеряла ребенка. Сомнений в этом быть не может, ибо я был свидетелем этой печальной сцены. Увы, ничего сделать для сохранения жизни малютки было нельзя. Бедняжка стыдится сознаться в этом, потому что не хочет видеть твоих страданий. Будь с ней мягче и не обвиняй ее в сокрытии сего события, она хотела как лучше!» Я прикрыл глаза и помотал головой. Это неправда! Я не хочу верить в это! Этого не могло произойти! Она бы не стала молчать об этом! Однако, вспоминая виноватый взгляд Марии, обращенный ко мне, каждый раз, когда я спрашивал о состоянии малыша, я осознаю, что колдун написал горькую правду. Несчастная моя возлюбленная! Представляю, как она страдает из-за случившегося! И, несмотря на то, что мне чудовищно больно от потери столь долгожданного малыша, я не посмею обвинить Марию в случившемся. Я хочу разделить с ней это горе и поддержать ее. Открыв глаза, я решил дочитать письмо: «Пришла пора прощаться, друг мой. Прошу тебя не печалиться по поводу моей смерти. Лучше думай о тех живых, что еще предстоит защитить. А меня просто вспоминай хорошим словом.

Матэй».

Вытерев увлажнившиеся глаза рукавом, я через плечо кинул Стефану: — Мне нужно переговорить с Марией. Справишься пока один? — Да, конечно. Что-то стряслось? Опять? — Не опять, а снова, — я протянул ему письмо, — Прочтешь сам, ладно? — Юноша взял лист бумаги и кивнул, — У меня нет особого желания говорить об этом, думаю, ты поймешь почему. Я вышел из комнаты и быстро спустился на кухню. Мария и Мона за это время успели испечь приличную стопку тонких блинов, а по царившему на кухне аромату стало ясно, что в котле на огне вовсю варится борщ. Женщины же сейчас были поглощены приготовлением пирога с грибами: Мона занималась начинкой, а Мария подготавливала тесто. Глядя на то, как моя возлюбленная, своими тонкими пальчиками старательно месит вязкую массу, я невольно улыбнулся. Мария очень хозяйственная и весьма вкусно готовит. Ей даже будучи княгиней, не раз приходилось готовить, чтобы удовлетворить некие капризы своего тогдашнего супруга… Мягко дотронувшись до плеча Марии, я сказал: — Можно тебя отвлечь на пару минут, радость моя? — Что-то случилось? — Душа моя, мне просто нужно перекинуться с тобой парой слов. Не волнуйся. Я взял ее за руку и вывел на улицу. Чтобы не промокнуть под дождем, мы встали под небольшой козырек. Не зная, как правильно начать разговор на столь щекотливую тему, я решил просто обнять свою возлюбленную. Она забавно ахнула и чуть отстранилась: — У меня руки грязные! — Мария виновато ткнула пальцем в мой жилет, — Ну вот, я тебя испачкала…! Понимая, что как-то вывести Марию на правду все же нужно, я произнес несколько банальные слова: — Я все знаю, дорогая. — Что именно? — Я знаю, что случилось с нашим малышом, — Мария закрыла лицо ладонями. Я, взявшись за кисти ее рук, мягко, но решительно, отвел их от ее личика, — Милая, мне грустно и больно от этой вести, но поверь, я не обвиняю тебя в случившемся и тем более не испытываю к тебе злости. Мне жутко от мысли, что я не знал и не мог оказать тебе необходимую поддержку. Но я знаю, почему ты мне не рассказала. Ты меня любишь и не хочешь видеть моих страданий. Она нерешительно посмотрела мне в глаза: — Как ты узнал? Матэй успел рассказать, да? — В некотором роде, — я стер с ее лба муку, — Он оставил мне письмо. Мария шмыгнула носом и отвернулась от меня. Я притянул ее обратно к себе и сжал в объятиях: — Мне очень стыдно перед тобой, Габриэль… — Перестань, глупенькая моя, — я погладил ее по голове и чмокнул в макушку, — Иначе я тебя укушу. Моя супруга сдавленно хихикнула и прижалась ко мне еще сильнее. Мы простояли так совсем немного, как внезапно, рядом с нашим домом возникла темная фигура, верхом на лошади. Беспокоясь о том, что это очередной недоброжелатель, я уже вознамерился, буквально, втолкнуть Марию в дом, но незнакомец сказал следующее: — Здравствуйте! Я гонец! Ищу некую Марию Ливиану. Признаться, уже всю Трансильванию обскакал в ее поисках. Люди подсказали, что я могу найти ее здесь. — Зачем вы меня ищете? — испуганно произнесла Мария, я же, не сводя взгляда с гонца, был готов в любой момент отразить его атаку. Мужчина, весь промокший до нитки, откинул полу плаща и продемонстрировал свиток на поясе: — Вам письмо, сударыня.