Месть НЕ всегда холодное блюдо

Месторасположение дома, который когда-то принадлежал отцу Габриэля, было мне хорошо известно. В ту пору, когда мой младший брат Раду занял валашский престол, я был объявлен преступником, и за мою голову была назначена большая награда. На меня объявили настоящую охоту. Я был вынужден прятаться, а моему ближнему окружению пришлось разделить со мной эту учесть. Так уж вышло, что некоторое время мы жили в этом самом доме и иногда наведывались в Трансильванию, разумеется, инкогнито. Отчего разумеется? Нельзя было рисковать и светить лицом перед моим отцом. Опять же встает вопрос: почему? Да потому что он предал меня однажды, и мог сделать это снова. Именно из-за его трусости, из-за того что он даже не попытался не отдавать своих сыновей османам, вся моя жизнь и жизни моих братьев пошли под откос. Я никогда не смогу простить отца за это… Что касается младшего брата, то когда он встал под турецкие знамена, я его ненавидел и был готов убить при встрече! Однако после кончины Раду, я ощущал странную боль от его утраты. Я чувствовал себя виноватым в том, что как старший брат не смог защитить его от зла турецкого султана. Я упустил момент, когда наши с ним отношения дали трещину и тем самым предоставил Мехмеду полную свободу действий. Эх, а ведь в детстве мы с Раду были весьма дружны… Я встряхнул головой, стараясь избавиться от назойливых воспоминаний. Сейчас не лучшее время и место для того, чтобы ворошить прошлое! Надо полностью сосредоточиться на трудной задаче, которая стоит передо мной. Я обошел дом несколько раз, внимательно разглядывая его. Он был не в лучшем состоянии: несколько черепиц на крыше отсутствовало, камень зарос мхом, а рамы окон оказались слишком старыми. Но, тем не менее, смотрелся дом весьма уютно. И вместе с тем аляповато. Он смешал в себе несколько архитектурных стилей, что по мне было признаком дурного вкуса. Когда я подошел ближе, желая заглянуть внутрь жилища, то случайно дотронулся до одного из растений прорастающих тут и почувствовал острый болезненный укол. От неожиданности я одернул руку и внимательно поглядел на маленькие ранки на подушечках пальцев. Озадаченно посмотрев на причину сего, я тут же понял, почему так произошло. Я имел неосторожность и прикоснулся к терновнику. Из этого растения был сделан венок, который украшал голову Христа, когда того распяли. Это один из символов святости, и поэтому укол, полученный от этого растения, для меня куда более болезненный, нежели для обычного человека. Терновник не в состоянии меня убить, но он может принести весьма неприятные ощущения. Я приблизился к оконному стеклу практически вплотную и заглянул в комнату, при этом опять задев терновник. Я чертыхнулся сквозь зубы и выдал пару нелестных эпитетов в адрес растения. Они специально его здесь разводят что ли?! Перед моим взором возникла гостиная. Она несколько изменилась с тех пор, как я был здесь в последний раз. Когда мы обитали тут, в комнате стоял разве что дубовый стол и пара скамей, сейчас же Габриэль не пожадничал и закупил в свое имение новую мебель, искусно сотканные гобелены, персидские ковры и шкуры диких животных. В камине горел огонь, который освещал и прогревал комнату. Возле него, на полу, сидел маленький мальчик и игрался с деревянными солдатиками. Я чуть ухмыльнулся. Мой сын уже играет в войнушку! Я был в невероятном восторге от того, как вырос мальчик за то время, что меня не было с ним рядом. Время летит быстро, и не за горами день, когда он станет могущественным воином. Главное, чтобы судьбу мою не повторил… Мне надо было привлечь его внимание, поэтому я решил легонько постучать по стеклу. Когда я сделал это в первый раз, Александр даже не повернул головы, видимо решив, что это ветка дерева задела окно. Когда я постучал во второй раз, мальчик уже в озадаченности глянул в мою сторону. У Александра глаза матери, такие же красивые и большие, цвета бирюзы. Однако взгляд их был слишком жестким для маленького ребенка. У меня возникло ощущение, что я смотрю в глаза не мальчика, а взрослого мужчины. Я боялся, что сын позовет взрослых, испугается и убежит, но Александр в озадаченности склонил голову в левую сторону, разглядывая меня. Затем он поднялся на ноги, и все еще не сводя с моего лица глаз, вышел из комнаты. Я успел немного расстроиться данному раскладу, однако разочарование длилось недолго, ибо мальчик вернулся с небольшим табуретом в руках. Сын поставил его возле окна и с помощью него встал на подоконник. Я чуть улыбнулся и поприветствовал его: — Здравствуй, Александр… Взгляд сына стал удивленным, когда он услышал собственное имя. Я отчетливо слышал его тоненький голос, хотя губы мальчика не шевелились. Александр в мыслях спорил сам с собой: «Я его знаю. Я не помню кто он. Но если я знаю его, может ли он быть опасен? Я не помню кто он. Значит — может. Как мне выяснить это? Выход один». Александр повернул ручку, распахнул окно, спрыгнул на пол и отошел к камину, позволяя мне пробраться в дом. Я подтянулся и залез внутрь. Наконец-то! Самое трудное позади…. Или же все только впереди? Александр выжидающе смотрел на меня. Я подошел к сыну и опустился перед ним на корточки. Теперь наши глаза были приблизительно на одном уровне. Я не знал, о чем с ним заговорить, мысли путались, а язык не слушался. Александр тоже находился в смятении, ему было и страшно и любопытно одновременно. Но, все же, он первый начал беседу, задав тот вопрос, который не давал ему покоя: — Кто вы? — А ты совсем меня не помнишь, да? Губы мальчика чуть дрогнули, однако он уверено ответил: — Ваше лицо мне знакомо, но кто вы я не помню. Я достал из-за ворота рубашки подвеску в виде крылатого дракона и продемонстрировал её ему, сопроводив свои действия вопросом: — Ты знаешь, что это, Александр? Мальчик неуверенно дотронулся до подвески и чуть повертел ее в своих маленьких ладошках. Он нахмурился, от чего на его лбу появилась неглубокая морщинка: — Это дракон. — Просто дракон? — Нет. Это герб! — сын громко воскликнул, из-за этого я прислушался, не разбудил ли он кого-нибудь из домочадцев. Все было тихо. Лишь наверху, в собственной постели ворочалась Мария, обеспокоенная ночными кошмарами, — Дракон символ рода, я помню! — Тише, мальчик мой, а то разбудишь всех… — Мне мама рассказывала, — добавил он. — Она мне рассказывала, что Дракон — символ рода моего папы, а значит и мой. Откуда у вас это? — Спасибо Марии хотя бы за то, что не навязывает Габриэля в отцы мальчику. — Ты сам уже ответил на свой вопрос, — я широко улыбнулся ему. — Хотите сказать, что вы мой папа? — Да. — Нет. Это не правда. Мама сказала, что папа умер, — мальчик отступил от меня на шаг. — Он погиб, — Александр печально опустил голову. Я прекрасно понимал, что нужно запастись терпением, дабы заполучить доверие сына, поэтому мысленно сосчитав до десяти и тем самым уняв зародившееся раздражение, я как можно мягче заговорил вновь: — Это ложь. Я здесь прямо перед тобой. И я жив, — я дотронулся до щечки ребенка, он вновь отпрянул от меня и сердито проговорил: — Мама никогда мне не лжет. А даже если и пытается, я всегда это чувствую! — Она лжет по незнанию, дорогой мой. Она уверена, что я погиб, поэтому и говорит так. Поверь мне, я твой отец и я живой! Я так скучал без вас! В особенности без тебя мой сын! — я притянул его к себе и крепко сжал в объятиях. Мальчик сначала неуверенно обнял меня за шею, а затем сам сильнее прижался ко мне. Глубоко вздохнув, он произнес: — Запах. Его я помню. Правда потом, он резко исчез, а я не знал почему, — сын шмыгнул носом, — Значит, ты вернулся и никогда больше нас не покинешь, правда? — он заглянул мне в глаза, и прежде чем я дал ответ, задал вопрос: — Почему нет?! — Сейчас не время, мой хороший. Надо чтобы все были готовы принять эту новость, она слишком тяжела. Ты сильный паренек, тебе с правдой справиться легче, а вот остальные слабее, им нужно помочь, для начала. — Как? — Нужно больше времени. Ты обещаешь слушаться папу и не выдавать его тайн? — Александр кивнул. — Очень хорошо. Я знал, что могу положиться на тебя. Пока вот что: никому не рассказывай, что видел меня и говорил со мной. Если будут спрашивать обо мне или о чем-то связанном со мной, отвечай, что не знаешь. Договорились? — Даже маме нельзя? — Тем более ей. Я понимаю, это нелегко. Но ты сможешь, я знаю. Мужчины из рода Дракул всегда были сильны и мудры. А когда ты у нас подрастешь, тебе вообще не будет равных. Ты превзойдешь всех, даже меня. Чтобы ты не забывал, чья кровь течет по твоим венам, я отдаю тебе это, — я снял с шеи подвеску и повесил на шею мальчика. — Пусть это будет твоим оберегом. На самом деле я рассчитывал, что Мария и Габриэль заметят мой подарок мальчику и забеспокоятся, но также я подумал, что в лишний раз напомнить о том, к какому роду принадлежит мой сын, не менее важно. — У мамы похожий. Правда, несколько другой. — Именно, — я поцеловал его в лоб и тут понял, что с минуту на минуту наш разговор будет прерван Марией. Она приближалась. Пора попрощаться с сыном, — Ты славное дитя, Александр. Мы еще с тобой увидимся, обещаю! — Прощай, — шепотом ответил мне мальчик, а я быстро выпрыгнул в окно и, перевоплотившись в летучую мышь, повис на одной из веток близ растущего дерева. В этот момент в комнату ворвалась Мария. Нервно сглатывая, она спросила у сына: — Кто здесь был? — Здесь никого не было мама. Только я один. Если бы в облике животного я мог улыбаться, то обязательно бы это сделал, ибо Александр молодец. Он послушный и умный мальчик, который, очевидно, станет для меня хорошим помощником, несмотря на еще юный возраст. Вися вниз головой, я увидел, как Мария заметила подвеску на шее сына и решила что это ее собственная. Ах, моя глупышка сильно обманулась на этот счет! Мне до чертиков любопытно, какова будет реакция моей вдовушки, когда она осознает свою ошибку! И я решил, что надо удовлетворить сие любопытство! Едва моя возлюбленная с нашим сыном покинули гостиную, я вновь оказался внутри дома. Как и говорил мне мой наставник Аваддон, отныне его двери навсегда открыты для меня, даже если они будут заперты на тысячу замков! Теперь у меня нет преград! Я вампир и у меня немало полезных способностей. Одна из них — я могу превращаться в некое подобие тумана. Именно в таком облике я и решил перемещаться по дому. Я следовал за своим объектом воздыхания по пятам, ожидая момента, когда Мария прозреет и поймет всю нестандартность ситуации. Естественно, первым делом, Мария уложила сына спать, и тот, несмотря на необычные события, произошедшие с ним сегодня, быстро заснул. Это я понял по его ровному дыханию. Это хорошо, что он не особо взбудоражен, а то маленькие дети, будучи в возбужденном состоянии нередко пробалтываются. Моя женушка, хоть и не заметила никакой угрозы, все равно была неспокойная. Она оглядывалась, осторожно и тихо передвигалась по коридору, а ее сердце стучало очень быстро. Я несколько отдаленно подумал, что его стук напоминает мне барабанную дробь. Мария, зайдя внутрь своей спальни, с облегчением вздохнула и закрыла за собой дверь. На мгновение она подошла к детской люльке и проверила, все ли в порядке с маленькой девочкой, которая спала там. Эта была моя дочь. Ох, я уверен, наступит время и она, подобно Александру, тоже будет рада видеть меня и называться моей дочерью. Да и к тому же, мы с ней, в некотором роде тески. Убедившись, что малышка крепко спит, Мария опустилась на колени перед сундуком, который стоял неподалеку от кровати. Она доставала оттуда платья, книги, которые я дарил ей во времена нашей супружеской жизни! Всё убрала с глаз долой! Просто вычеркнула из жизни! Меня оскорбило это! Немного, но задело! Вскоре она достала большую шкатулку, судя по всему с драгоценностями, также подаренными мной. Открыв её и увидев подвеску на месте, Мария от изумления широко раскрыла глаза. Затем поднесла к огню свечи ту, что сняла с шеи Александра. В ужасе она уронила подвеску на пол и попятилась от нее. Я слышал ее мысли в этот момент, их можно описать, сказав лишь одно слово: «невозможно». Я заулыбался, как безумно больной человек и томно произнес: — Нет ничего невозможного, любовь моя! Мария вытянулась и напряглась, подобно струне на лютне. Затем как-то обмякла, и я понял, что она падает в обморок. Я вовремя подхватил ее, не дав упасть на пол и этим разбудить ребенка, который все так же мило сопел в своей кроватке. Я хотел опустить Марию на ковер, но на мгновение задержался, всматриваясь в ее лицо. Я провел большим пальцем по красиво очерченной нижней губе, и ротик Марии чуть приоткрылся, словно бы призывая испробовать вкус ее уст. Видит сам сатана, каких сил мне стоило не впиться в эти губы поцелуем! К этой женщине я чувствую смешанные чувства. Любовь и ненависть. Две сестры рвут меня на части! Мария странно промычала, и я знал, что вскоре она вновь распахнет глаза, поэтому всё же отпустил ее на пол. Взяв подвеску и подбросив украшение на ладони, я поспешил убраться прочь из этого дома. Но я вернусь в него. Очень скоро. *** — С возвращением, — сухо поприветствовал меня Григорий, я лишь кивнул ему в ответ. — Надеюсь, вылазка оказалась успешной? Мальчик на нашей стороне? — Он впустил меня в дом, но ему еще надо привыкнуть к мысли о моем возвращении, Григорий, — я вспомнил, что больно укололся об терновник и потер исцарапанные руки. — Чертово растение! Мало того, что я потратил слишком много сил, так тут еще оно меня несколько покалечило. Это, конечно, пустяк, но неприятный. Мне бы вновь подкрепиться. — Влад, за последнее время ты слишком часто это делаешь. Это, конечно, не мое дело, но от тел сейчас избавляться сложнее. Особенно после того, как жители Трансильвании вышли искать виновника страшных зверств! — Григорий, я не спрашиваю тебя, сложно избавляться от тел или нет. Я говорю, что меня мучает голод! Примирительным тоном, Вакар сказал: — Сегодня нам удалось поймать деревенскую девку. Увы, больше никого. Она там, где мы держали всех остальных, в этих темницах. Должен заметить баба с характером. Думаю, ты таких любишь, — Вакар расплылся в улыбке, которая больше походила на оскал. — Хочешь заняться ею прямо сейчас? — Ни минутой позже, — хриплым голосом ответил я и уверенными шагами отправился в сторону темниц. В нос неожиданно ударил смрадный запах разложения, и я узрел труп мужчины, который был убит двумя днями ранее. — Почему ЭТО еще здесь? — Ты меня вообще слушаешь? Я же говорю, избавляться от тел все труднее и труднее. Я уже думаю о трупной яме. Вот только где ее расположить, не знаю. — Ну, Григорий, ты же у нас такой изобретательный! — шутливо, произнес я. — Таких выдумщиков как ты, еще поискать надо! Вакар пропустил эту шпильку мимо ушей, и вновь заговорил: — У нас еще проблема есть. Людей теперь просто так не поймаешь. Все боятся выходить. А с воинами нам с Игорем не справиться, так что надо искать другой выход из сложившейся ситуации. — И что ты предлагаешь? — Пока не знаю, однако если бы у нас был человек в городе, то стало бы проще, как мне кажется. — С этим не могу не согласиться, — я резко остановился, и Вакар врезался мне в спину. — Что такое?! — вход в темницы был завален различным барахлом: ящиками и балками. — Григорий?! — Я сам не знаю, я тут не причем! Подняв ближайший ящик, я отшвырнул его в сторону и от удара об стену тот раскололся. Быстро расправившись с другим мусором, я вошел внутрь и обнаружил за клеткой горбуна. Он сидел на полу и тихо стонал, держась за голову. Я почувствовал запах крови и увидел, что у Игоря разбита голова. Девицы здесь не было. Кажется, картина ясна. — Черт подери, что здесь творится?! — воскликнул Григорий, а Игорь лишь нечленораздельно промычал ему в ответ — Идиот несчастный, ты ее упустил! — он испуганно глянул на меня. — Я честно не знаю, как ей удалось убежать. Может, она это сделала, когда я был занят в пыточной камере. Если она сможет добраться до людей, то все пропало! — Она не могла далеко убежать, — промямлил горбун, — Она сбежала не так давно. До города слишком далеко. — Да что ты говоришь, недоношенный…! — Хватит, Григорий! Ему и так досталось. Просто вам действительно попалась девушка с характером, которая не намерена расставаться с жизнью, — Люблю таких людей, — Займись им. Он нам еще нужен, — я кивком указал на Игоря. Вакар поморщился. Ему от одной только мысли прикоснуться к этому человеку, становилось гадко. — А что будешь делать ты, смею тебя спросить? Я вдохнул воздуха в грудь и среди множества запахов смог определить один, который принадлежал сбежавшей девице. — Пока поохочусь на природе. Думаю, это будет занятно.