Месть НЕ всегда холодное блюдо

Я и Настасья стояли на пороге дома ее мужа Санду Стана. Я был крайне разочарован. Мне не верилось, что тот храбрый воин, зацикленный на порядке и точности, допустил такое со своей обителью. Этот дом походил на заброшенное жилище: несколько окон были заколочены досками; черепица местами осыпалась; одна из ступенек крыльца провалилась. Особенно меня настораживал странный запах, исходящий от здания. Он походил на запах гнойной болячки, только в разы сильнее. Это запах болезни. Интересно какой? Я пообещал Настасье, что исполню ее желание и избавлю от гнета супруга, но неужели Настасья решила избавиться от мужа лишь по причине его недуга? Я взглянул на девушку и ощутил ее волнение, относительно предстоящего события. Она старалась утаить его, но от меня просто так ничего не скроешь. Дело здесь даже не в сверхспособностях. Я и при жизни хорошо разбирался в человеческой психике. Мне не удавалось понять, о чем именно размышляет Настасья. Я буквально чувствовал стену, которую она, по кирпичику, выстраивала в своей голове. Она защищалась от меня. Это довольно занятно. Настасья медленно повернулась ко мне и неуверенно заговорила: — Прежде, чем мы войдем, могу ли я попросить вас еще об одной услуге? — я, было уже, открыл рот, но она поспешно добавила. — Это вовсе необязательно. — Что ты еще желаешь, Настасья? Ты начинаешь походить на попрошайку! — я недовольно фыркнул, а на ее красивом личике появилось смятение. Я тяжко вздохнул. — Хорошо. Говори. Что ты хочешь от меня? — Я ненавижу Санду! — горячо произнесла девушка. — Всем сердцем! Моя жизнь погрязала в отвратительной рутине, после нашей с ним встречи и свадьбы! Эти четыре года я задыхалась от безысходности и лишь сейчас могу ощутить глоток свежего воздуха! Но я содрогаюсь от мысли, какую смерть вы ему преподнесете. Если бы вы могли убить его по-тихому, без лишней жестокости, я была бы менее напугана предстоящим событием. Прошу вас…! Мгновение, я молчал. Все взвешивал в своей голове. Видимо я привык бросаться из крайности в крайность, и эти ее слова затмили привычную для меня картину бытия: — Странная ты девушка, Настасья. Я постараюсь сделать так, как ты просишь, однако ничего тебе не обещаю. Все зависит от обстоятельств. — Я понимаю. Санду может повести себя непредсказуемо, — Настасья поднялась на крыльцо и открыла передо мной дверь. — Прошу. Заходите. Будьте моим ночным гостем. Зайдя внутрь, я поморщился. Смрадный запах усилился. В этот момент я пожалел, что мое обоняние столь острое. Стараясь не концентрироваться на миазмах, я стал осматривать внутреннее убранство: на полу валялся различный мусор, будь то листья, пустые бутыли, клочки бумаги или комья грязи; на малом количестве мебели покоился слой двухдневной пыли; на подоконнике стояло несколько горшков, но растения, росшие в них, загнулись и иссохли. Я услышал разочарованный вздох Настасьи, которая с печалью посмотрела на погибшие цветы. Она пояснила: — Они были моим утешением. Когда мне было плохо, я часами могла с ними возиться. Я даже беседовала с ними. Можно сказать, это были мои друзья. — Настька?! — раздался возглас, похожий скорее на рев. Девушка, оглядываясь по сторонам, пыталась понять, где расположился ее муж. Я решил ей подсказать: — Он на втором этаже. Настасья кивнула, и мы стали подниматься по лестнице. Шагая по ступенькам, я морщился от ужасного скрипа, который они издавали под моим весом. Пришло время пожалеть и об остроте своего слуха! Дверь в одну из комнат была распахнута. Из нее вновь раздался хрип: — Настька, это ты?! — Да, Санду. Я отошел в темный угол и сказал девушке: — Встань возле стены и не двигайся с места. — Какого черта! Где ты была?! — облокотившись рукой о косяк двери, из комнаты показалось изнеможенное красное лицо Санду. Он сильно постарел. Волосы поседели, а кожа иссохла. Он не походил на того человека, которого я помнил. Вдохнув воздух, я поперхнулся. Я понял источник того самого омерзительного запаха. Он исходил от Санду. Но теперь я ощущал то, что не чувствовал ранее: едкий запах спирта. Санду болен, потому что пьет и не знает меры. Он словно насквозь пропитался этим проклятым зельем. Санду гниет изнутри. — Ты спрашиваешь это, будто волнуешься за меня, — тихо ответила Настасья. От нее было начало веять страхом, но мое присутствие прибавило ей смелости, — Хотя прекрасно знаешь, что тебе все равно, жива я или нет. Санду, пошатываясь, подошел к девушке: — Ты маленькая неблагодарная дрянь! — последнее слово он выдохнул ей в лицо, Настасья зажмурилась от неприятного запаха, — Чтобы с тобой сталось, если бы не я?! А?! Ты бы и дальше была обыкновенной шлюхой у неверных! Приползала бы к своему господину лишь по щелчку пальцев и отсасывала бы ему! — он закашлялся и сплюнул на пол. — Ты отвратителен, Санду. Возможно, раньше ты был другим, но я вижу тебя лишь таким. Мерзким, — Санду замахнулся для удара, я напрягся, а Настасья закрыла глаза. Наконец, я смог услышать ее мысли. В ее голове звучало следующее: «Давай, ударь меня. Это будет в последний раз». Санду замер. Затем его рука бессильно опустилась. Он всхлипнул, после чего рухнул на колени и, обхватив тонкие ножки Настасьи руками, горько заплакал. Я закатил глаза. А говорили, что у меня быстрая смена настроения! — Настенька, ах, как же ты права! Я отвратителен! Ты не представляешь, каково это жить, убивая день за днем! Посмотри на мои руки! — он вскинул их над головой и проревел: — Знаешь, сколько на них крови?! Целое море! Нет, даже океан! Я убивал турок, врагов князя и, бывало, кромсал людей просто ради забавы! Раньше я не слышал их! Они не говорили со мной! А теперь каждый убитый мной — говорит. Говорит! — Санду? — Настасья была сбита с толку. — Они ходят за мной и говорят! Говорят! Я хочу лишь одного! Чтобы они замолчали! Порой они уходят, но они всегда — слышишь? — всегда возвращаются! Это мое наказание! Я оскверняю этот свет своим присутствием! — он уткнулся лицом в колени своей жены. Санду рыдал, как маленький ребенок и не мог найти утешения. Я взглянул на Настасью, та коротко кивнула и, вырвавшись из объятий мужа, отошла от него. Мой черед выходить на сцену! Я опустился перед мужчиной на колени. Санду взглянул на меня, однако судя по всему, его сознание было настолько затуманено алкоголем, что он даже не понял, что перед ним находится живой мертвец: — Я помогу тебе, Санду. Ты обретешь долгожданный покой, — я обхватил его лицо ладонями и заставил смотреть себе прямо в глаза. Я вводил его в состояние транса. Это было достаточно нелегко, так как его взгляд не мог сфокусироваться, но я был настойчив, поэтому через несколько секунд его сознание было полностью у меня под контролем. Должен заметить, если бы он не был пьян, я ввел бы его в состояние подчинения гораздо быстрее. — Сними с себя крест, — приказал я. Движения Санду были похожи на действия людей бродящих во сне, они были неловкими, ломанными, лишенными гибкости. Он развязал ворот своей рубахи и, схватившись за толстую цепочку, с легкостью сдернул ее со своей шеи. Несмотря на плачевное состояние, силы не покинули его тело, ибо не каждый может так легко разорвать толстую цепь. Немного жаль убивать Санду. Его силе могло найтись хорошее применение. Но он сам себя губил. День за днем. Пора завершить начатое им самим. Держась за его широкие плечи, я придвинул лицо к беззащитной шее. Мерзкий запах вновь ударил мне в ноздри! На мгновение я отпрянул и встряхнул головой. Невыносимая вонь! Ай, пора кончать с ним! Я коснулся клыками шеи мужчины, медленно погружая их в податливую плоть. Сразу же вкус солоноватого пота обжог мне губы и язык. Стук сердца, качающего по телу больную кровь, набатом отзывался в моей голове. Инстинкт взял свое, и я буквально вгрызся в глотку некогда храброго воина, пытаясь добраться до источника крови, как можно глубже. С губ Санду раздался глухой стон боли. Он упал на спину и начал биться в агонии, а я даже и не думал останавливать свое пиршество, хоть и начал испытывать неприятное ощущение в собственном теле. Наконец, сердце Санду Стана издало последний толчок и замерло. Желание Настасьи исполнилось, и ее муж отправился к праотцам. Кровь мужчины была отвратительно невкусной! Она была словно протухшее блюдо! Гадость! Рядом со мной возникла Настасья: — Все кончено? Он мертв? Я, молча, поднялся на ноги, и открыл было уже рот, чтобы ответить ей «да», но вместо слов, из него вырвался фонтан темной крови, который обрызгал Настасью с ног до головы. Я закашлялся и сплюнул остаток на пол. Мой рот был весь перепачкан. Я виновато посмотрел на Настасью и увидел, отразившийся на ее лице шок. Она осмотрела себя и дрожащими руками схватилась за волосы, с которых стекала бордовая кровь. Прежде, чем девушка успела закричать от ужаса, я прикрыл ей рот рукой: — Прошу прощения, Настасья. Я не хотел этого. Я действительно не собирался осквернять тебя, сей отвратительной субстанцией. Она такая горькая, что…. Поверь, твой муж уже убил себя. Я в этом разбираюсь. Еще немного, и он бы умер сам. Без чьей-либо помощи. Я отпустил ее: — Понимаю. Но я не могла больше ждать, — она посмотрела на свои пальцы и брезгливо поморщилась, — Какая мерзость! — До утра у тебя будет время привести себя в порядок, красавица. — Я ущипнул ее за щеки. — Завтра ты должна устроить спектакль перед всеми. Покажешь тело. Позволишь обыскать дом. Ночью я приду за тобой, и ты все мне расскажешь. И да, еще кое-что…. Не очень бы мне хотелось, чтобы ты этим занималась, но это необходимо для отвода глаз от моей истиной природы. — Что «это»? — Я убил твоего мужа без жестокости. Его смерть не выглядит так, будто бы это сделал дикий зверь. — Вы хотите, чтобы я…? — Именно, Настасья. Я бы сделал это сам, однако я потратил уже немало времени. Ночь сейчас коротка, а меня ждут другие дела. Вдобавок, я хочу убедиться, что ты беспрекословно будешь выполнять мои указания. — Хорошо. Думаю, проблем у меня не возникнет. *** Перевоплотившись в туманную дымку, я оказался на одном уровне с окном комнаты Марии. В этом состоянии тумана очень легко передвигаться, не привлекая к себе лишнего внимания. Главное, не особо попадаться на глаза человеку. Я чувствовал сердцебиения всех шести обитателей дома. Я немного был расстроен и обеспокоен тем, что Габриэль находится здесь. Еще не настало время нашей встречи. Он не должен даже думать о том, что я хожу по этому свету. Я хотел уйти, но желание увидеть свою вдовушку взяло вверх. Решив немного подождать, я наблюдал за этой парочкой, как за редкими животными в клетке. Габриэль одевался. Он собирался отправиться на очередные поиски «жадного до крови чудища». Я ухмыльнулся. Бедняга Габриэль, ты даже представить себе не можешь, с каким чудищем тебе придется побороться! Ты будешь пытаться оставить все как есть, но я заберу то, что принадлежит мне по праву; все то, что ты у меня так нагло отобрал! Ради этого я пролью много крови, однако твой сосуд жизни я уж точно осушу до дна! Мария сидела на постели и, казалось, наблюдала за Габриэлем, но ее взгляд был настолько отстраненным, что становилось ясно: мысли ее далеки от этой реальности. Мария сочла нашу прошлую встречу плодом своего воображения. Однако тонкий, я бы даже сказал, визгливый голосок в голове, очень похожий на голос ее лжематери Василики, утверждал, что все это было правдой. Габриэль обратился к Марии: — С тобой все в порядке? — она не услышала его вопроса. — Мария? Она вздрогнула: — Что? — Я спрашиваю, с тобой все в порядке? Ты выглядишь несколько обеспокоенной. Мария слабо улыбнулась: — А какой я еще должна быть? Габриэль нервно ухмыльнулся: — Понимаю. Но и ты пойми, что пока я не выясню, кто стоит за всеми этими зверствами, я не смогу спокойно спать. У меня такое чувство, будто это что-то незавершенное. Будто бы это уже дело чести, — его брови как-то печально изогнулись. — Это своего рода плата… — Не продолжай! — воскликнула Мария и отвернулась от него. — Я знаю, к чему ты ведешь. Так что прошу, не надо связывать одно с другим. Это лишнее. — Прости. Я лишь сказал то, что чувствую. Наверное, ты права, — он подошел к ней. — Тем не менее, я надеюсь, что сегодня удача будет на моей стороне, и мы поймаем монстра. — Габриэль нагнулся и легонько коснулся губами уст Марии. Я еле сдержался, чтобы не издать злобный рык. Внутри зародилось бешенство. Лишь раз в жизни я видел, как они целуются…. В тот роковой день, когда мне открылась правда. Это сцена до сих пор терзает меня! В голове зародилась интересная идея: когда я буду убивать Габриэля, я откушу ему губы, ибо неповадно целовать женщину, которая принадлежит другому. В особенности мою женщину! — Будь осторожен, — на прощание сказала ему Мария, и Габриэль вышел из комнаты. Выждав некоторое время, я пробрался внутрь дома сквозь щель в оконной раме. Мария все также сидела на постели. Я проскользнул к ее тонким щиколоткам и обвился вокруг них. Красавица охнула от неожиданно холодного прикосновения и посмотрела на свои ноги. Ее глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся от удивления. Я поднялся чуть выше и, если можно так сказать, расположился у нее на коленях. Наблюдая за странным туманом, Мария, казалось, хотела закричать, но ни один звук так и не вырвался из ее уст. Я поднялся еще выше и на сей раз обвился вокруг ее осиной талии. Она вскочила с постели и схватилась за крестик, который весьма заманчиво покоился на ее пышной груди. Меня начала забавлять эта игра! Я материализовался у нее за спиной и принял человеческий облик. Все это произошло так быстро, что Мария не смогла уловить сие взглядом. Внезапно для нее, одна моя рука, вначале сорвав с шеи крестик, закрыла ей рот, а другая крепко схватила за талию. Она начала отчаянно брыкаться, пытаясь вырваться, хотя прекрасно понимала, что ей это не удастся. Ее охватывало отчаяние и страх. О да, Мария понимала, что все это реальность, а не воображение. Я резко развернул свою жену лицом к себе и, быстро убрав руку от ее ротика, поцеловал. Ее горячие уста приятно обжигали мои. Ах, это было столь восхитительно! Я ощущал себя странником пустыни, который, наконец-то, нашел живительную влагу! Я прижал Марию к стене. Одна моя ладонь опустилась ей на бедро, и чуть его сжало, вторая же дотронулась до упругой груди. Мария задрожала в моих руках, как раненая птица. Она не оставляла свои, пусть и слабые, попытки вырваться. Мои руки потянулись к вырезу с намерением к чертям разорвать ночную сорочку, скрывающую ее красивое тело. Мне невероятно хотелось овладеть ей, грубо, страстно, нетерпеливо. Ощутить, как моя плоть проникает в нее… Но тут раздался громкий плач. Я резко оторвался от ее губ и посмотрел в сторону колыбели. Влада проснулась. Моя принцесса, как же ты не вовремя требуешь к себе внимания! Я перевел взгляд на Марию, и пока та не закричала, решил, еще раз за эту ночь, применить свои гипнотические способности. Опять закрыв рот Марии, я заставил ее смотреть мне прямо в глаза. Поначалу, было трудно проникнуть в сознание жены, так как Мария активно сопротивлялась. Она старалась отводить свой взгляд и пыталась отгородить меня от своих мыслей, произнося в них одно слово: «Уходи!». Однако вскоре она не выдержала. Когда из-за стресса, Мария заплакала, она стала уязвимой. Я смог ввести ее в транс. — Возвращайся в постель и закрой глаза. Все это ты сочтешь обычным сном, — когда я выпустил красавицу из объятий, то заметил, что она вся перепачкана кровью Санду. Что же, пусть поломает голову над этим обстоятельством. Мария покорно отошла к кровати, забралась под одеяло, легла и закрыла глаза. Я же подошел к рыдающей малышке, и легонько коснувшись ее мягкой щечки, произнес: — Спи, моя маленькая принцесса. Папа оберегает тебя… — как только последнее слово слетело с моих губ, девочка перестала плакать и закрыла свои красивые глазки. Я отошел к окну и, вновь перекинувшись в легкую дымку, убрался прочь из этого дома. *** — Это был ваш сын? — спросила меня Настасья, когда мы с ней приближались к разрушенному форту. Я не ответил. — Думаю, да. Я не очень хорошо его разглядела, но у вас схожие черты. — Я давно его не видел. И вовсе не ожидал его встретить здесь и сейчас. Это действительно была неожиданная встреча. Увидев Влада, мне хватило лишь нескольких секунд, чтобы заметить, как он изменился и возмужал. Его взгляд был взглядом взрослого мужчины, который уверен в своей правоте. Его душа была светлой. Он пришел сюда помогать; служить во благо человечества. А разве не этого я требовал от сыновей с детства? Ах, как жаль, что теперь мы с ним по разную сторону баррикад! Он — священник, я — порождение дьявола. Однако, не смотря на это, я испытал гордость за него. Если мне предвидится случай, я скажу ему об этом лично. — Я вначале испугалась вашей реакции. Он же священник. И признаюсь честно, вы… — Влад. — Что? — непонимающе заморгала она. — Называй меня на «ты». Твое отношение приятно, но слишком официально. Надоедает, — мы подошли к люку, и я кивком указал ей на него. — Дамы вперед. Настасья принялась спускаться по лестнице, я же переместился сразу вниз. На предпоследней ступеньке она оступилась, и чуть было не упала, но я вовремя подхватил ее на руки. Она виновато улыбнулась мне, когда я опустил ее на пол. — Спасибо. — Не стоит благодарностей, — я выдавил самую обольстительную улыбку, на которую был способен. Должен признаться, Настасья мне нравилась все больше и больше, и уже не как хороший помощник, а как миловидная женщина. Несмотря на мое нынешнее состояние, я остался мужчиной. К нам навстречу устремился Вакар, за ним ковылял Игорь. Завидев Настасью, уродец весь скривился, и от греха подальше, встал позади спины Григория. — Рад вас видеть, — радости в Вакаре было не заметно. — Как отреагировали жители на труп Санду? — спросил он у нас. — Настасья устроила прекрасное представление. Наша очаровательная сообщница не только талантливая артистка, но и большая выдумщица. Тот рассказ, что она поведала, был настолько жуток, что я сам невольно испугался, — я усмехнулся. — «Над разодранным телом мужа, стоял не то волк, не то медведь, а с его огромных клыков капала темно-бордовая кровь». — Вы… Ты говорил, что хочешь, чтобы они думали, что его убил зверь. — Верно, и благодаря тебе, эта мысль в их дубовых головах окрепла. Ты великолепно исполняешь указания, — я взял ее маленькую ручку и коснулся губами. Девушка залилась краской. — Помимо этого, Настасья проявила активное участие в поиске жуткого создания! Она позволила нашим дорогим друзьям осмотреть весь дом, чтобы те постарались найти некие зацепки. Но увы, они столь бестолковы, что не нашли никаких следов указывающих на истинную персону. Так что, думаю, я могу иногда наведываться в этот дом…. — Боюсь, туда придется переехать, Влад, — Григорий сложил руки за спиной и принялся раскачиваться на пятках назад вперед. — По какой это причине, Григорий? Тебе захотелось более комфортных условий? — я чуть приподнял бровь. — Тогда должен тебя огорчить… — Нет-нет! — с раздражением отмахнулся Григорий. — Дело отнюдь не в этом, хотя мне очень бы хотелось убраться отсюда! — Так в чем же? — Наши друзья, как ты выразился, набрели на эти руины, какое-то время назад. Знаешь, кто ими руководил? Знаешь — Габриэль. Он и его люди попытались проникнуть внутрь. Люка они не нашли, а парадный вход завален. Но, — он скривился. — Габриэль уверен, что им крайне необходимо проникнуть сюда. Поэтому вскоре они вернутся с порохом и подорвут вход. И не думай, что я вру! Я отчетливо слышал каждое слово этого сукина сына! — Григорий так яростно это говорил, что даже стал плеваться слюной. — Интуиция у него всегда работала отлично. — Да в задницу козы его интуицию, Влад! — воскликнул Григорий, я же ухмыльнулся его истерии. — Нам конец, если они нас найдут. — Говори за себя, Григорий…. Но ты прав. Нам нужно как можно скорее уходить отсюда. Габриэль не будет медлить. Ведь для него это, — я передразнил голос Ван Хельсинга. — Дело чести!