Месть НЕ всегда холодное блюдо

— Что он нашел в ней? — я стояла рядом с Григорием и помогала ему в готовке зелий, о которых раньше никогда не слышала, — Я понимаю его мотив к мести. Но не могу понять, зачем пытаться заставить эту женщину полюбить себя. Для этого должна быть веская причина. Вакар пожал плечами: — Не знаю. Такова его прихоть. Для меня самого это загадка. Может он хочет Марию из-за аппетитных ягодиц или из-за красивых сисек. А может в ней он увидел нечто большее, чего не можем увидеть мы. Лично я не стал бы из-за нее так мучиться и тратить силы. Нарежь корень, — Вакар положил передо мной странный изогнутый корешок и, увидев мой вопросительный взгляд, пояснил: — Корень белокопытника. Забавно, русские иногда называют это растение «царь-трава». Любят они это слово пихать везде! Мелко нарежь. — Мне кажется, жестоко пытаться кого-то влюбить в себя. Я не оправдываю ее поступков, но в какой-то степени могу понять состояние души Марии. Невероятно тяжело жить с не любимым мужчиной. Я это хорошо знаю, ибо сама в подобной ситуации жила. Только разница в одном: она не по своей воле, а я по собственной… — я отложила нож, — Возможно, Влада следует переубедить. Григорий закатил глаза: — Черт подери, прояви благоразумие! Владу опасно было перечить в его смертной жизни, а сейчас и подавно! — он понизил голос, — Его всегда называли сумасшедшим за бешеный нрав, — Вакар посмотрел через плечо, боясь обнаружить там слушающего наш разговор Влада, — Он не любит, когда его решения оспаривают или поддают сомнению. Уж я-то знаю. Столько лет служил при дворе. Если ты хочешь еще немного пожить, заклинаю — не перечь ему! Не думай, что я буду горевать по тебе, если ты меня не послушаешься, просто я не хочу переезжать в какую-нибудь худшую помойку, — он забрал у меня порубленный корень, добавил его в ступку и усердно принялся измельчать содержимое. — Просто так будет лучше. В первую очередь, для него самого. Ведь страдать от этого будет именно он. — Еще одна! Что же вы, женщины, вечно хотите всех уберечь, обо всех позаботиться? В вас что, играет материнский инстинкт?! Я ухмыльнулась: — Возможно…. Григорий, я сердцем чувствую, что Владу нужно помочь принять верное решение. Не хочу видеть, как он будет доканывать себя. Вакар хлопнул в ладоши и на одном дыхании сказал: — Хочешь покончить жизнь самоубийством? Я тебя не держу. В конце-то концов, это высшее проявление человеческой свободы! Вот только стоит ли? — Стоит. — Девочка, подумай над этим хорошо. А то потом поздно будет! Хм…. кажется, я истратил все свои запасы листьев мыльнянки. Соберешь ее? Ммм…. Пожалуйста? — Конечно, мне все равно нужно было идти в город. За продуктами. Заодно прогуляюсь и соберу травы. Еще что-нибудь нужно? — Нужно, чтобы ты избавила меня от своего присутствия на некоторое время. Женщины только и умеют, что отвлекать от работы и портить уже выполненную! — От возмущения я открыла рот, дабы сказать ему пару ласковых и послать куда подальше, но он быстро добавил, — Ох, ну извини! Делай, что нужно, и не отвлекай меня пустой болтовней! *** Прежде чем пойти на рынок и купить продукты для себя, Вакара и Игоря, я вышла из городка и пошла в сторону ближайшего места прорастания мыльнянки. Несмотря на то, что в этих краях ее растет немало, идти до того самого места было больше мили. Пока я шла, я не могла не думать о Дракуле. Григорий прав, слишком опасно перечить Владу. До меня доходили многочисленные слухи о его невероятной жестокости, когда он был человеком, и я видела, на что он способен теперь в облике стригоя. Я пока что не испытала на своей шкуре гнева Влада, но если я выступлю против него, то могу умереть изощренной смертью. Разумеется, я этого не хочу. С другой стороны, нельзя потакать своему страху. Мне все равно стоит завести разговор на тему его взаимоотношений с Марией, только надо сделать это как можно тактичнее, не ставя под сомнения авторитет Влада. Необходимо хорошенько продумать, когда начать разговор, как начать его и что именно мне говорить. Возможно, по возвращению домой, я запишу несколько подходящих вариантов на бумаге. А пока, нужно заняться бытовыми проблемами, так сказать. Достав из корзины стеклянный сосуд и небольшие ножницы, я принялась срезать листья мыльнянки. Быстро заполнить колбу не составило большого труда. Часть травы я отдам Григорию для его зелий, а часть использую для себя: приготовлю отвар и, как следует, вымоюсь. Полезное растение, нечего сказать. Хотя оно ядовито, и с ним нужно быть осторожнее. Теперь пора на рынок. Что мне там нужно приобрести? Капусту, морковь, птицу…. Всё. На большее мне денег не хватит. Я не особая любительница мясных блюд, предпочитаю в основном растительную пищу, но Вакар вчера разворчался, что ему надоело есть суп, в котором плавает одна зелень. Григорий долго высказывался по поводу того, что скоро от одного вида капусты его будет воротить, а от моркови он начнет желтеть. Сегодня я решила сделать так, чтобы он ворчал чуть меньше обычного. Хотя Влад, улыбаясь, сказал мне недавно: «Настасья, скорее в августе пойдет снег, нежели Вакар перестанет ворчать. Для него это, как для меня кровь! Жизненная необходимость!». Настасья…. Странно, никто меня так раньше не называл. Ни родители, ни знакомые, ни муж. Будучи наложницей визиря Османской империи, я носила другое имя — Акджа, что означает «белая». Визирь Хамза назвал меня так, потому что среди всех его женщин я была самой светлокожей. Настасья…. Ни Анастасия, ни Настя, ни Настька. Только Настасья. Почему? Может, мне это следует узнать? Дойдя до рынка, я прямиком направилась к прилавку, где обычно отоваривалась. За ним стоял Бужор, мужчина средних лет, с внушительной темной бородой и не менее внушительным животом: — Анастасия! Добрый день! Как ты? Я слышал, что произошло с Санду. Это ужасно. Прими мои соболезнования. — Здравствуй, Бузор. Спасибо за поддержку. Это и в правду было кошмарно! Особенно отвратителен был тот момент, когда я собственноручно исполосовала ножом лицо мужа. Правда после, чуть приноровившись, я со странным удовлетворением уродовала его. — Пришла что-то купить? Что тебе нужно? Говори, — он добродушно улыбнулся и развел руками, будто демонстрируя весь свой товар. — Мне нужно два кочана капусты, штуки четыре моркови и курица. — Хорошо, давай корзину, — я протянула ее ему, и он с любопытством заглянул внутрь, — Что за листья? — Мыльнянка. — А, ясно. Не практичнее ли купить кусок мыла? Посмотрев в сторону, я заметила возле соседнего прилавка двух воинов, один из которых пристально смотрел на меня. Чего он так уставился?! — Бузор, оно ведь недешевое, сам понимаешь, — мужчина протянул мне корзину, а я тем временем положила на прилавок несколько монет, — Спасибо. — Пожалуйста! Я взяла купленные продукты и заметила, как на мгновение Бузор задержал свой взгляд на моем декольте. На беду лавочника, его ревнивая жена Фифика, которая всегда преувеличивает все на белом свете, тоже обратила на это внимание. — До свидания, Бузор. Хорошего тебе дня. — До встречи. Развернувшись и отойдя прочь от прилавка, я услышала высокий голос Фифики, которая, к тому же, явно дала мужу крепкий подзатыльник: — Кобель проклятый! Опять на других баб пялишься?! — Дорогая, что ты…! — Что я? Что я?! Ах ты свинья! Я снова взглянула на стоявших неподалеку двух незнакомых мужчин. Они не сводили с меня глаз. Чуть нахмурившись, я прошла мимо них в сторону главной площади, где глашатай созывал народ. — Жители Трансильвании, слушайте! — Я, как и многие другие, решила подойти и узнать последние новости. Вдруг что-то интересное, — Наши доблестные воины днями и ночами охотились за чудовищем, которое унесло жизни нескольких человек. Наконец им подвернулась удача! — Может, нашли его? — взволновано произнесли за моей спиной. — Это вряд ли… — Если бы нашли, то точно тушу показали бы. Дабы мы все убедились, — сказал возникший рядом со мной старик, — Они бы не упустили возможность покрасоваться таким образом. — Оно и верно! — Воины выяснили, кто стоит за этими зверствами! Чудовищем выступил человек! — кто-то рядом ахнул, кто-то фыркнул, кто-то начал перешептываться со своими знакомыми, а некоторые стали подозрительно коситься в мою сторону, — Человек не дабы какой, а влиятельный муж из Валахии. Возможно, некоторые даже знают его имя! Преступника, за чью голову назначена награда, зовут Григорий Вакар! — я едва не уронила корзину на землю от услышанной вести. Только не это! Влад будет в ярости…! — Советник Цепеша? — недоверчиво спросил мужчина из толпы. — Именно! Воины нашли его бывшее логово и неоспоримые доказательства его вины! — Постойте! — воскликнула я, — Ведь я собственными глазами видела чудище! Я могу поклясться перед Господом, что говорю правду! — я оглядела толпу и опять увидела двух мужчин с рынка. Кажется, за мной следят. Дело дрянь. Глашатай чуть замешкался, но рядом с ним встал воин по имени Лукаа Антонеску: — Вакар необычный человек. Может он колдун! — люди вновь взволновано ахнули, а я же подумала о том, что они не далеки от истины заявляя о подобном. Глашатай продолжил: — В связи с тем, что негодяй скрылся, ради безопасности жителей число патрульных будет увеличено. — Они первые убегут, трусы! — прошипел сквозь зубы кузнец, некоторые ему поддакивали, — Они считают нас тупыми деревенщинами, которые верят во всякие колдовские штучки, но сами-то не лучше. Уж поверьте мне, я знаю, — авторитетно заверил он, — Они трусы! — Точно! Вспомните, от турок-то они бежали так, что только пятки сверкали! Слушать дальше бессмысленно. Нужно торопиться и рассказать все Владу, пока он и его планы не стали достоянием общественности. Как же они узнали о Вакаре? Неужели, что-то оставленное им в форте послужило тому причиной? Я не завидую Григорию. Ему придется несладко, как только Влад узнает о его розыске. Нужно постараться избежать кровопролития. Мне надо попробовать вовремя донести до Влада, что Вакар ему необходим. Я стала протискиваться сквозь толпу. Это оказалось проблематично, так как народу столпилось много. Уже полгорода собралось здесь! И люди все прибывали и прибывали. Просто вечный поток какой-то! Мне пришлось немного расталкивать людей на своем пути. За это в ответ слышались нелестные комментарии. Плевать! Мне не привыкать к оскорблениям. Большинство людей злые, им только дай повод облить тебя грязью. Я давно решила для себя, что их слова не стоит принимать близко к сердцу. Наконец я вышла из этого «стада» и напоследок взглянула в сторону глашатая, который надорвал горло, читая свои речи. И вновь заметила преследователей, шедших за мной по пятам. На груди у одного из них была эмблема — Герб Антонеску. За мной точно присматривают. Следят! Моя ложь, понятное дело, вызвала большие сомнения! Надо уйти от преследования и как можно скорее! Я свернула за угол, пробежала по переулку и снова повернула. До меня донеслись голоса: — Куда она пошла? — Сюда. Раздался звук быстро приближающихся шагов. Я пробежала еще немного и уперлась в тупик. Разворачиваться и искать другой путь, было уже поздно. Я посмотрела наверх. На крышу мне не взобраться. Для меня слишком высоко. Рядом стояла груда бочек и ящиков. Я сняла крышку с ближайшей бочки и, здоровья тому человеку, который поставил ее сюда! Она была пуста! Я ловко залезла внутрь, подхватила корзину с крышкой, села на корточки и спряталась. — Черт подери, мы ее упустили! Я так и думал, что она не сюда завернула! — Успокойся ты! Думал он! А чего промолчал? — один из воинов подошел прямо к бочке, в которой я сидела, — Наверное, ты прав, она направилась в другую сторону…. Ладно, пойдем отсюда. Завтра к ней все равно придут с обыском. Я оставалась сидеть в своем укрытии пока шаги мужчин не стихли. После, выбравшись, я бегом отправилась к воротам. Надо срочно что-то делать! *** Я бегом спустилась в подвал, надеясь, что первым, с кем я столкнусь, окажется Григорий. Он должен узнать о нависшей над ним опасности, а после мы вместе постараемся придумать, как убедить Влада быть более благоразумным. Буквально налетев на Вакара, я чуть не сбила его с ног. Он возмущённо поглядел на меня и повертел пальцем у виска: — Ты что?! Безмозглая и слепая олениха?! Аккуратнее же! — Григорий, у нас беда! — воскликнула я, схватившись за его предплечья, — Нам срочно нужно предпринять что-то, иначе всем нам придет конец! — Настя, я ничего не понимаю, — голос Вакара действительно стал обеспокоенным, — Что случилось? — Да, Настасья, что происходит? Ты буквально источаешь страх и волнение. Это меня не радует, — мне на плечи легли руки Влада, и он мягко развернул меня лицом к себе, — Милая моя, что стряслось? Из-за чего мы все в опасности? — Пообещай, что будешь вести себя адекватно. — Прости? — переспросил он, — Я не совсем понял тебя. — Пообещай, что будешь вести себя адекватно. — Какой по счету это обет данный тебе? Ну, хорошо, я буду вести себя нормально, чтобы я сейчас не услышал. — Весь город разыскивает Григория, — я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на Вакара. Его лицо странно вытянулось, в глазах застыл ужас. Он отрицательно замотал головой и одними губами произнес «невозможно», а затем «только не я». — Подожди. Они его разыскивают, как бесследно пропавшего или разыскивают как преступника? — Они разыскивают его, как убийцу. Как чудовище, за которым они охотятся. Глашатай поведал об этом сегодня на площади. Он не сказал, как именно они это узнали, но упомянул, что у них есть веское доказательство, подтверждающее его вину. — То есть, они ищут его за то, что натворил я. Псы взяли след. Я тебя прибью… — негромко сказал Влад, глядя на Вакара, — За твою безответственность! Ты — жалкий червь, прогрызающий себе путь через гниющую плоть! — он оттолкнул меня влево и направился к Григорию, который странно взвизгнул, — Осторожность — залог успеха! Сверну шею, как цыпленку! — Влад схватил Григория за горло и пригвоздил к стене, — Знаешь, что делает цыпленок, когда ему сворачивают шею и слышится хруст его позвонков?! Он кричит, Григорий! Кричит! — Не надо! — взмолилась я, безуспешно пытаясь оттащить Влада, — Пожалуйста, ты же обещал вести себя спокойно! — Не путай понятия, Настасья! Я обещал вести себя адекватно! По-моему, это довольно адекватная реакция на только что услышанное! Если они доберутся до него, то уж точно узнают обо мне! — С чего ты это взял?! — я предприняла попытку отцепить его руку от шеи Вакара, он же просто оттолкнул меня в сторону. — Под пытками он расколется, а им пока не время знать обо мне! То, что они его будут пытать, я не сомневаюсь! О, Габриэль точно не упустит шанса расквитаться со своим давним обидчиком! Так что лучше, я сам избавлюсь от него! — Нет! Прошу! Да, возможно он совершил оплошность, но Григорий выполнял все твои указания! — лицо Вакара чуть посинело, он безуспешно пытался хватать ртом воздух, — Он так полезен! Он многое знает! Многое может! И если бы не он, тебя бы обнаружили в том форте! Пожалуйста! Я молю тебя! Не убивай его! — рука Влада разжалась, и Григорий упал на пол. Держась за горло и откашливаясь, он тихо сказал: — Спасибо… Настя… — Если ты еще раз совершишь ошибку, ей не удастся тебя спасти! Ни ей, ни кому-либо еще! — Влад посмотрел мне в глаза, — Настасья, ты не перестаешь меня удивлять. Ты необычная женщина и невероятно смелая, — он развернулся, собираясь отойти от нас, однако я остановила его: — Я не успела рассказать еще кое-что. — Еще?! — Влад быстро глянул на Вакара, — Есть что-то еще?! — Это никак не относится к Григорию! — на всякий случай, я вновь встала между мужчинами. В тот момент, я поняла, что со мной Влад жестоких номеров проделывать не будет. С женщинами он более галантен, — За мной следят. Все время, что я была сегодня в городе, за мной следили. Я не знаю их лично, но эти люди точно из дружины Антонеску. У них на груди их фамильный герб, — во рту у меня пересохло, — Мне удалось уйти от преследования, однако я слышала, что они собираются вернуться в мой дом. Завтра. Они хотят снова его обыскать. Я боюсь, что они вас обнаружат. Влад постоял в задумчивости, потом жестко сказал: — Не волнуйся. Они не обнаружат. Я наберусь сил и, поверьте мне друзья мои, они станут слепы… *** — Я хотела спросить: что ты собираешься делать? Я явилась в отдельное подвальное помещение, иначе говоря, вошла в «личные покои» Влада. — Это сюрприз! — лежа в гробу, ответил мне он. — А если серьезно? Твои слова прозвучали довольно жутко. — Я всегда был красноречив. Мне об этом говорили, когда я еще изучал персидскую поэзию, будучи пленником у турок. Мне удавалось передать силу написанных строк, и многие другие ученики, даже не понимая смысла слов, понимали их мощь. — Слово — это оружие, против которого не устоит ни одна армия, будь то вражеская или своя, — процитировала я изречение визиря Хамзы. — Не могу с этим поспорить, ибо сам прибегал к нему, дабы заставить воинов вести себя, как умалишенные, — он ухмыльнулся внеочередной раз, — Словом можно больно ранить. Или даже убить, — выражение его лица резко изменилось, оно стало глубоко несчастным, — Мне холодно, Настасья… Эта последняя фраза ввела меня в ступор. Я смотрела на него и не знала, что мне делать. Я не догадывалась, о чем он думал и чего хотел на самом деле. Я неуверенно спросила: — Что мне сделать? — Ляг со мной, согрей меня. Ты теплая, а я словно лед, — я осталась стоять на месте, недоуменно переминаясь с ноги на ногу, — Не бойся, меня. У тебя есть на это, конечно, все основания, но прошу: не бойся. Ты же смелая. Я подошла к гробу и вновь замешкалась. Влад лег на бок, после чего я, все же решившись, забралась внутрь и тоже легла. Мой нос уткнулся ему в шею. Влад действительно был холодным, я бы даже сказала — ледяным. Мне действительно захотелось согреть его. Знала ли я в тот момент, что Влад хотел не просто согреться, а сгореть в огне страсти? Знала и сама хотела этого. Да, он сын дьявола, но такой сын, из-за которого уж точно отвернешься от Бога… …Первый наш поцелуй был невинным, однако каждый последующий становился все порочнее и увереннее. Поцелуи были сладкими, их хотелось получать еще и еще. Руки Влада гладили мое тело через одежду. Его ласки вначале были нежными и легкими прикосновениями, а затем стали нетерпеливыми и даже горячими. О, об лед можно здорово обжечься! И это чертовски приятно! А что же сталось со мной, когда Влад, пример самообладания, начал раздевать меня? Могу сказать одно: я потеряла рассудок, в то мгновение когда он провел холодной ладонью по моей обнаженной груди, животу и коснулся пальцами моего «цветка». Я тоже не заставила себя долго ждать. Мне хотелось ласкать его, чувствовать под ладонями его кожу и рельефы мышц; увидеть все, что скрыто под одеждой. Разумеется, я добилась, чего хотела и то, что я увидела, только сильнее возбудило меня! Он показался мне совершенным! Влад видел мою реакцию и был доволен ею. В свою очередь, мне захотелось узнать, что он думает о моей красоте. Достаточно ли я привлекательна для него? Нравится ли ему мое тело? Кажется, в тот момент он читал мои мысли, как раскрытую книгу, потому что ответил на мое любопытство, шепча мне на ухо: — Ты такая же вкусная, как рахат лукум. Настоящий лакомый кусочек. Я б тебя съел…. Конечно, образно говоря, — он навис надо мной, легко дотронулся до моих уст губами, и резко проник в лоно своим естеством. Это было одновременно ожидаемо и неожиданно. Я выгнулась ему навстречу, а с моих губ сорвался стон удовольствия. Никогда бы прежде не подумала, что сие действие может быть настолько приятным! Я считала, что только мужчине позволено получать наслаждение, а женщина угодна лишь для роли средства на пути к удовольствию. Удивительно, как быстро Влад изменил мое мнение об этом раз и навсегда. Влад действовал быстро, дерзко и решительно. Сначала я еще пыталась стонать не во весь голос, но потом у меня не осталось сил сдерживаться. Я кричала от охватившего меня экстаза. Пусть все слышат! Плевать на все! Вскоре тело Влада охватила дрожь, он вцепился ногтями мне в бедра и вошел в меня так глубоко, как только мог. От этого даже стало немного больно, ибо размер у Влада, на зависть многих мужчин, был совсем немаленький! Мой любовник, откинул голову назад и издал протяжный рык. Из его открытого рта показались смертоносные клыки, а глаза засверкали потусторонним светом. Меня парализовало это зрелище, появился страх, что он не сможет удержаться и вопьется в меня острыми зубами. Но его лицо стало вновь привычным и нормальным, когда я почувствовала, как он излился внутрь моего лона. Мы оба тяжело дышали. Влад, который упирался руками о стенки деревянного «ящика», пристально вглядывался мне в глаза. Внезапно для него, я расхохоталась: — Почему ты смеешься, мой лакомый кусочек? — он широко улыбнулся и игриво прищелкнул зубами. — Я никогда не занималась любовью в гробу! — выпалила я и вновь залилась смехом. Он тоже засмеялся: — Признаться, я тоже. Все мы когда-нибудь делаем впервые, — он многозначительно мне подмигнул, а я почувствовала, что мои щеки залил румянец.