Месть НЕ всегда холодное блюдо

После занятия любовью, мы с Настасьей лежали в обнимку в моем гробу. Я наслаждался теплом ее тела и, разумеется, красотой. Уж кто-кто, а я-то умею ценить женские прелести. Это девица оказалась такой привлекательной, что я не смог устоять перед желанием овладеть ею. Слишком уж оно возросло в последние дни…. Настасья поразила меня не только внешностью, но и своим поведением. Она достаточно смела и умна. Я, с одной стороны, рад, что вовлек ее в этот водоворот событий, а с другой весьма огорчен, ибо она заслуживает куда лучшей жизни. Например, той жизни, которою я когда-то подарил неблагодарной Марии…. От которой эта дрянь отказалась! — Мне никогда не было так хорошо, — тихо проговорила Настасья, я же внимательно посмотрел в ее лицо, пытаясь понять, кого она мне напоминает, — Практически всю жизнь со мной обращались, как с вещью, — она горько хохотнула, — Отец, мать, братья, Санду — для них я была не ценнее деревяшки. Просто лишний голодный рот. — Неужели не было человека, который относился к тебе иначе? — Был. И ты его знал, я думаю. — Да? — Я говорю о визире Хамзе. О, конечно я знал это имя! Хамза был одним из самых верных и талантливых визирей султана. О его деяниях ходили легенды! Лично с ним я не встречался на поле брани, но, насколько мне известно, он не раз и не два разбивал трансильванское войско и удерживал власть Османов на этих территориях. Лишь помощь венгров моему отцу помогла изменить это положение дел. Крепость, где заседал Хамза, была разрушена, часть солдат перебита. Убили и самого визиря. Султан был в ярости, и из-за того, что потерял талантливого воеводу и из-за того, что расстался с куском земли, которым владеют отныне венгры. Но выступать против объединённых войск Трансильванского княжества и Венгерского королевства не стал. Это требовало слишком больших затрат сил, а у него были более важные проблемы. Проблемы со мной. Я всегда был для него занозой в одном месте. Мне нравился тот факт, что он, Великий Мехмед, не мог справиться со мной. Представляю, как он радовался моей кончине. Наверняка закатил пир по этому поводу. Если в жизни еще выпадет случай встретиться с султаном, то я не упущу этой возможности и передам ему свое «уважение и почтение». Я долго сохранял молчание, после чего сказал: — Хамза был сильным воином. Откуда ты его знала? — А ты как думаешь? Вряд ли я с ним воевала. — Ты была его наложницей? Она закивала: — Да…. Он был моим первым мужчиной. — Как ты попала к нему? Тебя взяли в плен? Османы обожают вывозить плененных красавиц в Турцию и делать из них наложниц. Девушки с захваченных земель для них экзотика. Насколько мне известно, они свозят их в специально созданную школу, в которой несчастных девочек обучают искусству любви, а после же распределяют по различным гаремам. Некоторые прелестницы попадают к самому султану. Не знаю, хорошо это или плохо. — Нет. Если бы дело обстояло так, как ты сказал, мне не было бы так обидно и больно. Наверное, ты сумеешь меня понять. Тебя ведь тоже предавали. — Увы, неоднократно. — Мой старший брат отдал меня туркам. Точнее продал. Привел меня к ним буквально на привязи, и продал, — Настасья показала на пальцах цифру три, — Вот столько золотых ему дали за меня. — Ублюдок, — выругался я. — Он сказал мне, что ему нечем кормить своих детей. Видимо, он пожертвовал мной ради них. — Это его не оправдывает. — А я его и не оправдываю. — Что произошло с тобой потом? — Меня закинули в тележку, к моим сестрам по несчастью, и отправили в Турцию. Однако, на вторую ночь нашего путешествия мы остановились в крепости. Меня и других девочек, словно перепуганных овец, согнали в небольшую душную комнатушку. Там, в темноте, дрожа от страха, мы просидели полночи, пока к нам не явились посетители. Я тогда подумала, что турки решили накормить нас, но дело обстояло иначе. Сопровождающий осман привел в темницу знатного господина, весьма недурной внешности, для того чтобы тот выбрал себе наложницу. Это и был Хамза. Привезший нас турок явно лебезил перед ним, желал помочь сделать ему правильный выбор. Я припоминаю, он даже хотел раздеть нас всех, чтобы Хамза смог оценить наши прелести. Однако визирь предпочел сделать выбор самостоятельно и повелел продавцу оставить нас с ним наедине. По правде говоря, это сейчас я осознаю, что они друг другу говорили, тогда же я ни слова не понимала. — Что было дальше? — Хамза, зная, что мы дочери румынской земли, заговорил с нами на нашем языке. Он поприветствовал нас и сказал, что в этих стенах нам нечего бояться, потому что в крепости ничего не происходит без его ведома. Ясное дело, это нас нисколько не успокоило. Мы продолжали его бояться. Хамза пытался узнать наши имена, но все молчали, словно воды в рот набрали. Внезапно, когда он уже и не надеялся вытащить из нас хоть какой-то звук, я с ним заговорила. Он вкратце расспросил меня о моей прошлой жизни, после чего развязал мне руки и вывел прочь из комнаты. Вот так я попала к Хамзе. — Каким он был с тобой? — О, он был чудесным! Был нежным и заботливым. Хамза оказался терпеливым и достаточно добродушным. Он не пытался взять меня силой. Спустя некоторое время, узнав визиря лучше, я перестала бояться его и стала в итоге испытывать к нему симпатию. Я по собственной воле отдалась Хамзе, став его наложницей. Он стал называть меня Акджой. — Белая… Настасья чуть улыбнулась: — Да. Хамза не мог правильно выговорить мое имя. Помню, он долго пытался произнести его без акцента но, впоследствии сдался и упростил себе задачу, дав мне иное имя. Он сказал тогда, что моя кожа очень чистая и белая, словно снег в горах. — Что ты чувствовала к нему? — Я не могу сказать, что любила его, как мужчину. В постели я не чувствовала того, что почувствовала с тобой сегодня. Но он стал мне дорог, он был моим другом. Хамза уважал меня, — голос ее задрожал, — И все изменилось, когда Валерий пришел с войском и убил его. Появился Санду…. Вот то, что его не стало, я ничуть не жалею, — Настасья выбралась из моих объятий и села. — Извини, что устроил тебе этот расспрос. — Тебе не за что извиняться. Все уже в прошлом, — Настасья потянулась, — Ладно, пора заняться делами насущными, — я скорчил недовольную гримасу, она игриво хихикнула, — Надо ведь убраться к приходу гостей, — девушка ловко вылезла из гроба, и стала собирать свои вещи. — Не переусердствуй. Зная этих свиней деревенских, они обязательно все обгадят, — она натянула блузу, через голову и принялась надевать юбку, — Хотя, сегодня беспорядок я устрою сам. Несмотря на то, что в отличие от многих, я весьма аккуратен. — Ох, самолюбия тебе не занимать! Девушка насмешливо приподняла брови, и неожиданно меня осенило, что она напоминает мне очаровательную Лидию. Причем не только внешне. Их характеры и поведение весьма схожи. Однако думаю, именно внешнее сходство заставило меня в ту ночь не впиться ей в горло и не осушить ее, хотя тогда я еще не понимал этого. От осознания ее похожести и ее нежного отношения ко мне, на меня нагрянула тоска. Я понимал, что если бы жизнь сложилась иначе, и если бы я встретил Настасью раньше, то возможно не было бы со мной того, что творится сейчас. Но, я уверен, что Габриэль все равно бы предал меня. В нем с самого начала был росток предательства, просто ему нужно было время, чтобы взрасти. — Я грешен, как и все, — перекинувшись через край гроба, я поднял свою рубашку, — И чем грешнее человек, тем ближе он к Богу. — Странно слышать подобное. — А ты сама подумай, — я вылез из деревянного ящика, поднял штаны и натянул их на себя, — Что есть грехи? Это олицетворение Бога. Есть ли у него гордыня? Да. Гневается ли он на людей. Непременно. Остальные пять грехов тоже к нему относятся. Мое суждение логично и не лишено истины. — Я и не спорю на этот счет. Я притянул девушку к себе и коснулся губами ее уст: — Сейчас ты весьма покладистая, хотя умеешь выпускать коготки. — Я делаю это только в случае необходимости, — она напоследок улыбнулась и отправилась вон из комнаты. *** Я слышал, как Настасья пригласила нескольких мужчин в дом. Я слышал тяжелые шаги незнакомцев и биение их сердец. У одного оно было слабым и билось неровно, оно трепетало, словно огонек под дуновением ветра. Другие же сердца были достаточно сильны и здоровы. Мужчины сказали хозяйке о том, что по приказу князя обязаны обыскать дом. Один из них попросил попить и Настасья, сама вежливость, предоставив дом им в распоряжение, ушла налить воды. Все это время я был в комнате наверху и терпеливо ждал нужного момента. И дождался. Я собирался показать небольшое представление. Оно должно обелить репутацию Настасьи, за которую я по-настоящему теперь переживал, и репутацию Григория, на которого мне было, практически, по барабану. Раз я решился показать спектакль, мне нужен свой «наряд». Поднявшись на потолок, я начал трансформироваться в чудовище. Каждая косточка, каждая мышца в моем теле колоссально увеличивалась в размерах, а на конечностях вырастали когти, с помощью которых легко можно вспороть брюхо здоровому быку. Однако самая интересная перемена заключалась в изменении черт моего лица: рот становился шире, из-за удлиняющихся зубов, острых, словно бритва; нос отныне походил на пяточек летучей мыши-кровопийцы; зрачки глаз из круглых превратились в вертикальные. Это зрелище определенно приведет зрителей в «восторг»! Я быстро пополз к гостям, специально громко карябая когтями балки на потолке. — Что это? — дрожащим голосом спросил слабенький, пугливо озираясь вокруг. — Не знаю, — нервно отозвался другой, — Но оно явно приближается. В этот момент я уже находился прямо над ними. Дабы мужчины узрели меня, я специально раскрыл пасть так, чтобы слюна капнула одному из них на плечо. Когда это случилось, мужчина дотронулся до него, поднес пальцы к носу, после чего медленно поднял голову вверх. Я смог разглядеть собственное отражение в его темных зрачках. Мои глаза горели, словно драгоценные рубины, и если бы не отсутствие крыльев, я походил бы на огромного нетопыря. Великолепно и устрашающе. Так и должно быть. Я ведь сын сатаны. Остальные воины тоже устремили взгляды на потолок, и тот, что был самым слабым, заверещал: — Демон! Демон!!! — он начал задыхаться от волнения, а я же в свою очередь громко зарычал, демонстрируя мужчинам огромную и зубастую пасть. В комнату вернулась Настасья, которая на мгновение обомлела от ужаса, но после, услышав в своей голове мой голос, чуть успокоилась и сделала то, о чем я ее попросил. А именно, истошно закричала: — Чудовище! Это оно убило моего мужа! — так же крича, она выбежала из комнаты, а следом за ней побежал один из мужчин. Ну и прекрасно! Мне достаточно и двоих. Второй мужчина, все также задыхаясь, упал на пол, а третий крикнул в след первому: — Стой! Ты должен мне помочь! — он вновь посмотрел на меня, медленно попятился и попытался достать меч, но я спрыгнул прямо на него. Мужчина дико завопил, когда я придавил его своим телом к полу. Он пытался вырваться, брыкался, бил меня руками, но ничто из этого не могло ему помочь. Церемониться с ним, я не стал. А смысл? Я впился воину в глотку и с жадностью стал поглощать его кровь. Затем вспорол ему живот и вырвал органы. Кровь хлестала фонтаном из его разодранного тела, раскрашивая стены в алый цвет. Удачное решение для этого дома. Красный — цвет богатства. Покончив с ним, я развернулся к оставшемуся воину. Его лицо раскраснелось, а глаза выкатились из орбит. Он с ужасом смотрел на меня, и из его уст вырывались беспомощные стоны. Через мгновение, к моему большому разочарованию, его сердце остановилось. Действительно слабенький человечишка. Я с некой печалью поднял труп за ногу, но только для того, чтобы несколько раз ударить его об стену. От сильных ударов череп мужчины раскололся и содержимое его головы упало на пол. Я чуть поморщился. Не очень приятное зрелище, однако вся эта расчлененка сейчас просто необходима, чтобы подчеркнуть мою…. демоническую сущность. Я отшвырнул от себя бездыханное тело, и оно пролетело пару метров. Я поднял с пола склизкий мозг и иронично подумал о том, что скоро буду безупречно разбираться в строении человеческого тела. Его я швырнул в дальнюю стену, по которой он сполз, оставляя мокрый след. Мерзко. Мне не очень нравится все это. Но так надо. С легкостью я пошвырял несколько предметов мебели и разбил окно, ведущее в лес. Пусть думают, что я сбежал в том направлении. Оставшись довольным своими проказами, я перевоплотился в дымку и принялся медленно перемещаться по периметру комнаты, наблюдая за тем, что я натворил здесь. В смертной жизни подобное побоище я мог учудить только будучи в состоянии ярости, но сейчас я был хладнокровен. Я не злился на убитых. Они просто средство. Рычаги управления, которые проложат мост через ров на пути к моей цели. Не знаю, сколько времени я провел так, ожидая, что сюда кто-то сунется. Но в один момент, с оружием наперевес, в комнату ворвались с десяток мужчин, во главе которых был Габриэль. В руках он держал немалых размеров арбалет. Он наставил оружие на разбитое окно, после чего сказал: — Кажется, наш приятель, решил прогуляться в лесу, — он огляделся и, увидев ту картину, что я оставил, хрипло сказал, — Боже милостивый! Это ужасно! — Он… он убил их! — воскликнул сбежавший, при этом рыдая. Сосед беглеца ударил того кулаком в лицо. — Разумеется, ублюдок! Ты сбежал и оставил их на верную смерть! Ты предал их! Трус! — Сейчас не до этого! — рявкнул Габриэль, разняв сцепившихся воинов, — Если бы он остался, то наверняка тоже бы погиб. — Вы его защищаете?! — Я не защищаю его, но и не осуждаю! Он за это потом ответит! Нас сейчас должно волновать не это! Мы были глухи, не прислушиваясь к некоторым, думая, что их рассказы — чушь и небылица! И вот что вышло! — Габриэль сел на корточки рядом с телом первого убитого мной мужчины.  — Поверить не могу! Габриэль, неужели весь тот бред про дьявола, что говорил нам отец Авраамий, правда? Неужели Настасья действительно не лгала? И… значит ли это, что Вакар тут не причем? — Насчет него не знаю. Но в остальном… Зверь вернулся сюда, потому что уже знал это место. Он убил здесь Санду. — Оставлять здесь своих людей не имеет смысла, — сказал мужчина, которого звали Лукаа, он вроде бы один из командиров у отца, — Опасно, да и кто пойдет? Посмотри, что монстр сотворил с ними. Я не думаю, что парни долго сопротивлялись. — Ты прав. Да и ей нельзя сюда возвращаться. — Кому? — Настасье. — А, ну это естественно. Бедняжка чудом избежала смерти. У нее вероятно мощный ангел-хранитель. — И что с ней делать? Габриэль призадумался. Он обошел комнату по кругу. Еще раз ужаснулся. Громко выдохнул, после чего выдал: — Я думаю, Моне пригодилась бы помощница в доме. Если Настасья согласится, я могу взять ее под свою крышу. Тем более, — он понизил голос до шепота, — Нужно, чтобы кто-то присматривал за княгиней Марией, в последнее время с ней творится что-то невообразимое. А вот такого удачного поворота я не ожидал. Как хорошо все складывается! Конечно, моя помощница согласится! Настасья умница. Войдя к вам в доверие, она не подведет меня.