Месть НЕ всегда холодное блюдо

Каков же был мой план? Он был очень прост. Возможно, даже наивен. Увы, я не очень хороший стратег. Я больше привык полагаться на фортуну и на поддержку высших сил, нежели на собственные расчеты. Так что, если бы я стал воином, как того хотел мой отец, я бы неимоверно сильно его разочаровал. Долго размышляя о том, как именно Мария будет посылать мне сигнал о приходе демона, я решил попросить ее повесить рядом с ложем колокольчик для вызова прислуги. Я велел ей звонить в него сразу же, как только в ее поле зрения попадется это странное дьявольское существо, решившее творить злодеяния, прикрываясь лицом моего покойного отца. Я не верю, что этот демон и есть он. Отец был грешен, безусловно, но он был верующим и чтящим Господа. Несмотря на свой некий скептицизм к религии, будучи князем, он делал щедрые пожертвования церкви и всячески одаривал монастыри. Дьявол не смог бы одурманить его! По крайней мере, я сильно надеюсь на это… Мой долг, как священника, отправить это дьявольское отродье обратно к его создателю, а как сына, не позволять кому-либо омрачать память об отце, который, без всякого преувеличения, был одним из лучших сыновей этой земли. Хоть и чокнутым. После нашего с Марией разговора, я быстро отправился в свое пристанище, за нужными мне вещами. Взяв походный мешок, я положил туда несколько предметов, которые должны напугать и принести вред демону, а именно: библию, святую воду и распятье. Затем, из-под кровати я достал свой старый меч, наполовину вытащил его из ножен и посмотрел на собственное отражение в лезвии: глаза были полны решимости. Отступать и трусить я не имею права! Я убрал меч обратно и положил его в мешок. В следующую очередь, я достал из сундука кожаные наручи, наколенники и наплечники. Да, это не самые лучшие доспехи, однако нужна хоть какая-то защита, ибо мне неведомо, с кем я увижусь. Их я также убрал в мешок, после затянул его, и вышел вон из дому. Когда я прибыл обратно в поместье к Габриэлю, тот уже вернулся. И не один, а вместе с незнакомой мне женщиной. Но я знаю о ней уж точно одну вещь — она не ходит в церковь. Завидев меня, вместе с мешком, он сильно удивился: — Не коль часом ты в поход собрался, Влад? — ах да, я забыл, что разрешил его называть меня моим мирским именем. Не стоило этого делать. Мы с ним не друзья, особенно теперь, когда я слышал исповедь Марии. Он крутил шашни с женой отца, за его спиной! Габриэль предал его! Мне нельзя было показывать свое истинное отношение к нему, поэтому я выдавил из себя улыбку, хотя со стороны, думаю, выглядела она очень неестественной: — Боюсь, в походе бы я стал обедом для волков или еще кого похуже. С утра, я виделся с Марией, она добродушно позволила мне погостить в этом доме пару дней, чтобы я смог поближе познакомиться с братом и сестрой. Ты же не возражаешь, да? — Конечно, нет! — глаза его говорили обратное. Мое присутствие, как здесь, как и в замке у деда, его беспокоит. — Кто эта девушка? — кивком головы я указал на незнакомку, которая разговаривала с Марией и Моной. Первая явно держалась настороженно, в то время как вторая наоборот была с девушкой очень открыта и мила. — Анастасия Стан, — я вновь, и на сей раз недоверчиво, посмотрел на нее. Конечно, она может и не иметь отношения ко всем злодеяниям, что творятся в Трансильвании, но уж больно-таки часто эта женщина оказывается в эпицентре событий. Это настораживает. С нее нельзя спускать глаз. А это не так трудно, в связи с ее дивной внешностью… Мне нельзя так думать! — Эта та, у которой мужа убило…. нечто? — Да. В данный момент она оказалось в очень сложном положении, и потеряла дом. — Я наслышан об этом. — Откуда? — Ты не забывай, что я все же член княжеской семьи. Поэтому я в курсе всех дел. Ну, или почти всех. — Ты вечно суешь всюду свой нос, — скорее разочарованно, чем рассержено сказал Габриэль. — Это семейное. *** Первая ночь. Я снял с себя сутану, облачился в более удобную одежду, надел части кожаного доспеха и пояс с ножнами. Завязал волосы в хвост, дабы они не лезли в глаза. Взяв в руки распятье, я сел в кресло и стал ждать. Терпению и смирению я успел научиться, едва стал монахом, поэтому я был уверен, что смогу спокойно выждать нужный момент. Как же я ошибся! Спустя три часа, я стал расхаживать по комнате, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Нет. Никакого звона колокольчика. Да и вообще в доме было необычайно тихо, будто бы это не дом, а могильный склеп, прости Господи! Может она заснула и поэтому не звонит? Я выглянул в коридор и увидел, что из-под дверной щели видится свет от свечи. Мария не спит. Еще через час я встал напротив окна, глядя вдаль, надеясь, что уже сам увижу это отродье и прочитаю ему неплохую проповедь. Однако и этому было не суждено сбыться. Мне открывался лишь прекрасный вид на лес и видневшиеся позади Карпатские горы. К шести утра, когда стало светать, я потерял всякую надежду увидеть демона. Сегодня мои ожидания не оправдались. Но я умею ждать! Если понадобится, я буду сидеть в этом доме все время. И рано или поздно он все равно заявится. Демоны не оставляют никого в покое, пока не затащат бедную душу в ад! Вот таков был мой глупый расчет. *** Вторая ночь. Я оделся точно так же, как и в прошлый раз. Только сейчас, прикрепил к поясу небольшой кошель, в который положил бутыль со святой водой. Понятное дело, демон не будет ждать, пока я ее откупорю, поэтому я решил, что просто швырну ее в него. Будучи сделанной из тонкого стекла, бутыль разобьется и ранит адскую тварь. Это должно демону очень не понравиться! Вот только придет ли он? Посидев некоторое время, я почувствовал, что у меня пересохло в горле. Сегодня Мона угощала нас рыбой. Она была вкусной, но довольно соленой. Видимо поэтому мне теперь жутко хотелось пить. Заметив заботливо оставленный кем-то графин с водой, я налил себе её в стакан и отпил немного. Недоверчиво причмокнув, я сделал еще один глоток и понял, что у воды имеется какой-то привкус. Наверное, вода в колодце немного загрязнилась. Я решил, не рисковать своим здоровьем, поэтому не стал допивать содержимое стакана. Скорее всего, я такой же параноик, каким был мой отец. Однажды его пытались отравить за ужином, так он влил содержимое своего бокала прямо в глотку отравителя, о котором ему доложили ищейки. Помню, он тогда посмотрел на нас, на перепуганных до смерти сыновей, и сказал: «Никогда не пейте того, что вам кажется хоть чуточку подозрительным. Это может сохранить вам жизнь». Я продолжил сидеть и смотреть в окно. В это время по моему телу, будто медленнодействующий яд, распространялась слабость: руки и ноги становились тяжелыми; веки сами собой закрывались; несколько раз я сладко зевнул. Святые угодники, я стал клевать носом! Пару раз я дал сам себе крепких затрещин, но они не шибко помогли отогнать состояние сонливости. Правильнее сказать, вообще не помогли. Что же делать? Попытавшись встать, я вновь упал в кресло. В мозгу между собой боролось два желания: первое — это плюнуть на все и забыться сладким сном, а второе — бодрствовать, ради спасения других. Мне невероятно было противно первое желание, и я всячески пытался бороться с ним. Но я долбанный слабак, потому что сам того не заметив — заснул. А сон оказался таким приятным! Это было похоже на светлые воспоминания, которых на самом деле у меня не имелось. Я видел свою семью такой, какой всегда хотел видеть — счастливой. Без грязи и крови, которая преследовала нас всех. Без ссор и притеснений, которые имели место быть. Все живы: родители, братья. Глаза дорогих мне людей были переполнены теплотой и радостью. Идиллия! То, чего мне всегда не хватало! Звон… Противный звук, он будто начал отрывать их от меня. А я так хочу хоть еще немного побыть с ними. Мне они нужны. Я так скучаю! Я так одинок! Звон…. Откуда он взялся? Их лица таяли, и я всячески пытался это остановить. Я не хочу лишаться наконец исполнившейся мечты! Звон… Но мою мечту невозможно уже исполнить. Они мертвы. Их нет. Звон… Они исчезают. Опять я теряю их! Звон… Я не вижу их лиц, вижу лишь темную стену, с висящим на ней гобеленом. Звон… Я не понимаю, кому нужно было звонить? Звон! Я встряхнул головой. Схватил распятье и, пошатываясь, выбежал из комнаты. Меня занесло в сторону, и я больно ударился плечом в стену. Замерев на мгновение, я понял, что разбил бутыль с водой. Господи, да что же так?! Нельзя медлить! Оттолкнувшись рукой, я двумя большими шагами оказался возле двери и распахнул ее. Мария лежала на постели, раскинув руки в стороны, ее голова бы запрокинута, на лице застыла маска ужаса и отчаяния. Над ней навис, будто бы огромная черная тень, демон с лицом моего отца. На шее Марии виднелся порез, из которого, тонкой струйкой стекала кровь, жадно поглощаемая демоном. Несколько красных капель угодили на белую простынь, когда это чудовище слизывало кровь со своих губ. Демон недовольно посмотрел на три пятнышка, затем резко поглядел на меня своими горящими глазами. Я так же резко выставил распятье перед собой, и чудовище отпрянуло от Марии, злобно зарычав на меня. — Сгинь нечистый! — вскричал я, а чудовище лишь шире ощерило свою пасть, обнажая звериные клыки. Мне было ужасно страшно, ибо одно дело читать и слышать рассказы о демонах, а другое дело встретиться с ним лицом к лицу! Мария сползла с постели и спряталась за моей спиной, зажимая рукой кровоточащую рану. Я стал читать молитву к Пресвятой Богородице, моля ее уберечь нас: — Пресвятая Богородице, спаси нас. Многими содержим напастьми, к Тебе прибегаю спасения иский. О Мати Слова и Дево, от тяжких и лютых мя спаси. Пресвятая Богородице, спаси нас. Страстей мя смущают прилози, многаго уныния исполнити мою душу: умири Отроковице, тишиною Сына и Бога Твоего, Всенепорочная. Аминь. Лицо отца, которое в недавнем моем сне сияло от радости, в данный момент было искажено от переполнявшей монстра злости. Я продолжил чтение, переключившись на другую молитву: — Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Господи… В мгновение ока демон оказался рядом со мной, схватился рукой за распятье и истошно завопил. Крест вспыхнул ярким пламенем. Я обжег руку и с криком отпустил распятье. Сквозь пелену боли я видел, как серебряный крест расплавился в руках прислужника сатаны и как тот, мимолетно перекинувшись в большого темно-серого волка, разбив оконное стекло, спрыгнул со второго этажа. Подлетев к окну, я посмотрел туда, куда направилось это мерзкое создание. Прямиком в лес. Развернувшись, с намерением преследовать чудовище, я увидел подоспевшую Мону и Анастасию, и если у первой лицо было удивленным и напуганным, то у второй оно показалось несколько довольным. Расталкивая их, я выбежал из комнаты. Перепрыгивая через ступеньки, я выскочил из дома и помчался туда, куда сбежал демон. Я оказался в лесу, где высматривая следы волка, находил правильное направление. Он не скроется от меня! Я настигну его, чего бы мне этого не стоило! Добежав до опушки леса, я проорал, что есть мочи: — Выходи демон! Ты не имеешь право носить его лицо! Я услышал шуршание позади и огляделся. В эту же секунду демон спрыгнул сверху прямо на меня. Под тяжестью его тела я упал, и больно ударился головой о корень дерева. Удар был неслабым, и из-за этого все перед моими глазами стало расплываться и будто бы плясать. Демон, стоя надо мной, произнес голосом моего умершего родителя: — Не лезь не в свое дело! Тебя это не касается! — после чего испарился, будто бы его и вовсе не было.