Месть НЕ всегда холодное блюдо

Всю ночь я лежал и не мог сомкнуть глаз. В голову лезли неприятные мысли и мрачные воспоминания. Смерть детей — тяжелое и ужасное зрелище. Я никогда не пойму почему Господь Бог забирает малышей к себе. Они ведь действительно только пришли на этот свет, так почему же не дать им хоть немного его узнать? Возможно, если я после смерти предстану перед Всесоздателем, я осмелюсь задать ему этот вопрос. Я перевернулся на другой бок и съежился. Как бы я не хотел, я не мог забыть взгляд Марии, направленный на мёртвое дитя, на мою сестру — Владу. В ее глазах было столько боли, столько злости на саму себя…! Такой же взгляд был у моей мамы, когда холодное синюшнее тело Мирчи достали из злосчастного пруда. Когда умирает ребенок, что-то внутри матерей обрывается навеки. С отцами не так. Да, они тоже горюют, но мужчинам не дано понять всего того кошмара, который творится в сердце женщины. Я беспокоюсь, что Мария может сделать глупость, которую сотворила первая жена отца. И если это произойдет, мне будет тяжело обвинять ее в этом грехе. В особенности из-за того, что в какой-то мере это может оказаться доведением до самоубийства. А является ли человек, которого вынудили пойти на сей шаг, грешным? Очень хороший вопрос, который, увы, в священном писании не прописан. Неожиданно на улице раздался дичайший вопль. Человек вначале молил о помощи, но затем просто закричал в неистовой агонии. А я, вместо того, чтобы вскочить с постели и попытаться разузнать в чем дело, наоборот, будто бы прирос к матрасу. Я ничем не мог помочь бедняге, ведь я абсолютно беспомощен в противостоянии этому злодею! Зубами я прикусил уголок подушки, дабы не завопить вместе с несчастным. До кого это чудовище добралось на сей раз? Чью душу, он отправил к Сатане?! — Лучше бы я остался в монастыре…. Там царить мир и спокойствие. *** Мучительно мне было смотреть на остывшее тело несчастного, которого перенесли к лекарю, дабы тот осмотрел полученные перед гибелью раны. Я чувствовал невыносимую вину за то, что не вмешался и не попытался спасти беднягу, который, к слову, оказался служащим княжеских конюшен. Видимо он заканчивал свою работу, как на него неожиданно напал… мой отец. Это до крови жадное чудовище высосало из тела конюха все до последней капли! Но он не столь сильно его изуродовал, как многих других предшественников покойного. И на том спасибо! Я находился рядом с Кайталину, когда он осматривал тело погибшего. Порой то, что делал лекарь было тошнотворно омерзительно, однако набрав в легкие как можно больше воздуха, я приказал себе терпеть. — Денёк «замечательно» начался, да? Я ничего не ответил. — Его убили в собственной кровати. Кошмар! — произнес Кайталину, раздраженно швырнув на стол щипцы, которыми он отодвигал края раны убитого. — В кровати? Я думал, его обнаружили возле конюшен. — Нет-нет, он лежал на постели, в ужаснейшей позе сломанной марионетки, — лекарь взял щипчики поменьше и, открыв веки покойного, принялся рассматривать его глазные яблоки, — Об этом твердят все, кто застиг сию ужасную картину. Вы проведете панихиду по нему? — резко перевел тему Кайталину. — Это меньшее, что я могу сделать, — действительно, хоть в последний путь провожу достойно, — Как же этот зверь смог проникнуть внутрь? Через окно? — Оно было закрыто крепко-накрепко. Исключено. Но слушая разные байки о демонических силах, можно предположить, что он нашел способ изощрённее. — Изощрённее? Да, возможно. Сказанные Кайталину слова, подтолкнули меня к мысли о местонахождении демона. Я боюсь, что он находится совсем близко. Настолько близко, что никто из нас даже подумать о таком не смеет. Я думаю, отец расположился в замке. В его стиле держать всех на коротком поводке. — Святой отец? — Да? — Я уже думал, что потерял вас. Все хорошо? — Может ли быть что-то хорошее после таких зверств? — сказал я, посмотрев на убитого. Веки покойного были все еще открыты. Пустые глаза мертвеца смотрели сквозь меня. От этого стало совсем не по себе. Кайталину, видимо заметив перемены на моем лице, поспешил закрыть глаза несчастного. — Простите, моя ошибка. Так мне подготовить покойного? — Да-да. Я в свою очередь приготовлю в храме все необходимое, — непослушным языком промямлил я, — До свидания, Кайталину. — Надеюсь, новое свидание состоится при более радостных обстоятельствах, святой отец. Я кивнул и вышел из лазарета. Идя по коридору, я остановился возле стены и прижался к ней ухом, в нелепой надежде услышать хоть что-то, что дало бы мне подсказку о местонахождении демона. — Где же ты, отец? — прошептал я, но ответа и не надеялся дождаться. Отец хорошо знает этот замок, и я уверен, он нашел множество потайных мест, пока жил здесь. Увы, я сам не успел познакомиться с этой обителью как следует. Но может дедушка знает о некоторых потаенных местечках? Нужно с ним переговорить. Правда, не следует рассказывать о своих подозрениях. Дедушка сейчас весь на иголках, лишнее волнение ему не к чему. Да и я хочу поговорить с отцом один на один. Может мне удастся достучаться до его израненной души…. Уверенным шагом я отошел от стены и направился в главную залу. Сейчас дедушка должен принимать посетителей. Думаю, если я украду у него пару минут, добрые люди не обидятся на меня. Хотя, трансильванцы не отличаются вежливостью и гостеприимностью. Вот валахи совсем другие. Видимо правление Цепеша хорошо их воспитало. Может даже на несколько поколений вперед. Я подошел к двери, ведущей в тронный зал и, толкнув ее рукой, вошел внутрь. Позади меня раздался гул. Жители были недовольны, что я, миновав очередь направился прямиком к князю. В какой-то мере их можно понять. Не все знают, что я внук князя и могу ходить свободно по замку. Хотя имеет ли для них этот факт значение? Вряд ли. Они все равно будут недовольны. Так что с ними зря ругаться? Дедушка сразу же заметил мое появление, мне показалось, что он был рад, что кто-то отрывает его от разговора с крестьянином, который, не обращая на меня внимания, продолжал оживленно рассказывать: — Также, я хочу, чтобы мне возместили ущерб за быка и… — Я уже согласился покрыть твой потерянный урожай, а ты еще просишь и за скотину тебе денег выдать? Не забывай, что ты не один просишь материальной помощи! — Князь, я бы и не просил, да только дикий зверь быка убил и с собой утащил. Поймите, бык-то у меня один был, а другого купить сам сейчас не могу, вот и прошу вас! Дедушка переглянулся со мной, и я кивнул ему. Мы оба догадывались, что за зверь мог лишить крестьянина быка, поэтому негласно сошлись во мнении, что стоит заплатить мужчине за столь важную для него потерю: — Хорошо, уговорил, я прикажу выплатить тебе необходимую сумму для покупки быка. Я надеюсь это все, что тебе нужно? — Да, князь. Спасибо, князь. Вы очень щедры, — крестьянин поклонился. — Ступай и сообщи остальным, чтобы немного обождали. Я должен переговорить со святым отцом. — С кем? — спросил мужчина, оглядываясь, и, обнаружив меня, поспешил склонить голову и поздороваться, — Доброе утро, святой отец. — Доброе утро, сын мой. Ступай скорее, не хочу задерживать горожан. Они и так не в радушном настроении духа. Крестьянин еще раз поклонился деду и быстро попятился из зала. Как только за ним захлопнулась дверь, дед шумно выдохнул воздух из легких, и устало откинулся на спинку трона: — Я думал, он уже никогда не уйдет. — И часто к тебе так приходят? — я сел на рядом стоящую со мной скамью — Я устраиваю аудиенцию не больше двух раз в месяц. Да и не каждому помогаю. А этот… он мой постоянный посетитель! На этот раз у него было достаточно причин, по которым я был обязан ему помочь. Обычно с ним я не так щедр. — К отцу такие очереди не выстраивались. К нему приходили лишь по очень серьезным делам, поэтому он обычно и помогал. Дед прикрыл глаза рукой: — Мы с ним очень разные… были. Он делал так, а я иначе. Зачем ты пришел? Поговорить о бедном конюхе? — Нет. Зачем? И так все ясно. Не стоит беспокоить его бедную душу бесполезными упоминаниями этого зверства. Хотя, я должен признаться, что слышал, как бедняга кричал, но струсил и не пришел к нему на помощь. Дед встал с трона, подошел к скамье и сел рядом со мной: — Не кори себя, — он положил свою большую ладонь мне на плечо, — Я уверен, ты такой не один. Но также я могу предположить, что ты один из немногих, кто чувствует вину за бездействие. К тому же, я рад, что ты не побежал сломя голову на выручку, как не грешно бы это звучало. Я даже думать не хочу, что ОН мог бы сделать с тобой. Еще одни похороны близкого человека я не пережил бы, мальчик мой. — Мне хочется верить, что со мной бы он так не поступил. — Увы, в это Я поверить не могу. Повисло неловкое молчание, которое дед всё же решил нарушить, дабы мы с ним не погрузились в мрачные мысли, — Так, о чем же ты хотел со мной поговорить? — На самом деле, я мог и подождать конца аудиенции, но мое несколько мальчишеское любопытство не дает мне успокоиться. Я тут заинтересовался самим замком. Мне стали интересны его обходные пути, тайники и прочее. — Не поздновато ли любопытство проснулось? — Думаю, в самый раз. Он внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь понять мои мотивы, но затем просто пожал плечами: — Я не особо хорошо помню все особые места и закоулки замка. Точно могу сказать о проходе в моей спальне, в северном коридоре и в комнате прислуг, — уже неплохо, надо начать проверять все места, — Их непросто найти, но если внимательно приглядеться, то найдешь. — Ты мне не скажешь? — А ты исследуй, мальчик мой, — он хлопнул меня по плечу и поднялся, я чуть приуныл. Расскажи я ему о своих догадках, он точно бы сказал все как есть, — Я знаю, есть еще проходы, но я не могу припомнить и все. Если начну копошиться в своей памяти, в ее архивах, то вспомню, конечно же. Однако это займет немало времени, а у меня еще много дел. Если тебя так действительно интересует архитектура замка, то посмотри чертежи. Они находятся в библиотеке, в ящике под стеллажом с географическими манускриптами. На самой нижней полке. — Хорошо, спасибо. — Не забывай только, что порой любопытство не идет на пользу, а наоборот во вред. Еще натолкнешься на какую-нибудь ловушку… — дед был не далек от истины, ибо я самолично направлялся в капкан демона, надеясь, что в нем осталось хоть что-то от моего отца. — Не волнуйся, я всегда был осторожным. — Я знаю. Могу лишь мечтать о том, что у тебя это не столь патологично. *** Мои глаза бегали по точным чертежам замка и пытались уловить что-то особенное, нечто такое, что сокрыто от глаз незнающего человека. Минут десять я безнадежно вглядывался в штрихи архитектора и пытался понять написанные им примечания. Бесполезно! Вот чему-чему, а архитектурному мастерству меня не обучали! В тот момент я уже точно знал, что названные дедушкой тайные места — пусты. Проход в покоях князя не подходит для проживания, он узок и судя по всему дедушка часто им пользуется. Тайный проход в северном коридоре — не такой уж и тайный, по нему вечно ходят стражники, дабы быстрее добраться до места караула. А вот проход в комнате прислуги имеет развилку: один путь ведет на кухню замка, а другой упирается в тупик, который по моему скромному мнению можно открыть с другой стороны. Господи, этот архитектор не мог чертить все еще более мелко?! Такое ощущение, что его главной задачей было уместить огромный чертёж на один лист пергамента! — Нужно что-то в помощь, — пробормотал я и хаотично стал вытягивать ящики стола, пытаясь найти необходимую мне вещь — лупу. Под ворохом бумаг я нашел то, что искал, — Так лучше будет. Лупа помогала, но не существенно. Я всё равно мало чего понимал. Может, я вообще неправильно смотрю? Я перевернул чертёж и понял, что все делал правильно, ибо с какого ракурса не посмотри, ничего не изменится. Никогда не мог подумать, что это так сложно! Повертев чертёж ещё в течение минут двадцати, я был готов уже сдаться, но неожиданно обратил внимание на римские цифры, разбросанные по всему схематическому изображению замка. И к своему счастью заметил, что эти цифры встречаются в покоях князя, в северном коридоре и в комнате прислуги. — Слава Богу — нашел. И тут, к своему ужасу я понял, что цифр слишком много! Если отец в замке, то он мог спрятаться, где угодно! Хоть в какой-то пресловутой бочке в винном погребе! Придётся рассуждать логически. По всему замку проходит сеть потайных ходов, в них прятаться было бы глупо, ибо некоторыми пользуются, да и как я говорил ранее, там банально неудобно. Это значит, что отметаем двадцать семь цифр! Остается еще тринадцать. Чёртова дюжина. Я могу предположить, что пользоваться комнатами, которые находятся в самих жилых помещениях, слишком рискованно. Так что можно, пока что исключить десять пунктов. Итого остаётся три: потайная комната на чердаке, потайная комната в подвале и старинные катакомбы, они на самом нижнем уровне. Хм… а я и не знал, что замок был построен на развалинах другого строения. И думаю, мало кто об этом знает. Но зато я уверен, что эта деталь не прошла мимо моего отца. Если там его не окажется, я проверю в подвале и чердаке. Если не окажется и там — обыщу все комнаты. Если и там его не будет, то я пройду по всем секретным туннелям, но не успокоюсь, пока не буду убеждён в том, что его здесь нет. *** С виду, подвал — это обычное хранилище еды и питья. Ничего интересного. Но это также отличная идея для отвода глаз. Итак, я, смотря на чертёж, прошёл в самую глубь подвала: туда, где даже не горели факелы. И по прошествии некоторого времени своего путешествия, врезался в железную решетку. Разбил губу. Соленый вкус крови обжег мне язык. Припоминая отношения демона к ней, я поспешил вытереть губы рукавом. Тупик? Нет, решетка лишь ограждает меня. Как же мне её открыть? Я поставил прихваченный с собой фонарь на пол, рядом положил чертеж. Ошибки быть не может, проход в катакомбы за этой преградой. Рычаг противодействия находится практически там, откуда я пришел. Я подобрал с пола «карту», фонарь и направился вдоль стены. Наверняка рычаг замаскирован. Я трогал кирпичи, пытаясь обнаружить вместо них кнопку, иногда пытался их отковырять, думая, что рычаг скрыт за камнем. Но я не там искал. Все было проще. Когда я стал рассматривать держатели для факелов, я сразу же принялся искать отличия. И едва обнаружив волчью голову, на одном из них, сразу же схватился за него и опустил вниз. Громкий лязг, который я услышал, был подтверждением тому, что я на правильном пути. — Я мог бы стать искателем приключений. В проходе было грязно, но это не помешало мне разглядеть свежие следы от подошв сапог. Здесь давно не было людей, но один НЕ человек сюда вступил недавно. Довольный тем, что я напал на верный след, я двинулся вглубь. Через некоторое время я подумал, что слишком рано стал радоваться своему триумфу. Я шел вперёд очень долго, видимо архитектор действительно берег бумагу и не стал рисовать проход длинным. Наконец, с помощью фонаря, я обнаружил металлический люк. Подойдя к нему, я пальцами поддел крышку и отложил в сторону. Глянув вниз, я сглотнул от волнения. Такое ощущение, что я спускаюсь в саму преисподнюю. Я перекрестился: — Помоги мне, святая дева Мария. Я аккуратно встал на лестницу и принялся спускаться. Древнее помещение оказалось отнюдь немаленьким, и я удивился тому, как глубоко оно ушло под землю. Оказавшись внизу, я сразу же увидел ЕГО обитель. Отец всегда любил уют. Так что я не стал удивляться местному убранству. Все было дорогого качества и наверняка «одолжено» у дедушки. Мое внимание приковал открытый гроб, в котором, скрестив руки на груди, лежал мой отец. Мёртвый отец. Зрелище не для слабовольных… Я сел на стул, стоящий неподалеку от него и стал ждать. Несколько часов я сидел и смотрел на своего отца. Он был статичен. Никакого проблеска жизни. От него веяло холодом. Неожиданно отец сел, а я напрягся. Вот она — встреча отца и сына. Как себя вести? А что если он нападет на меня и это конец? Господи, спаси и сохрани меня! Глаза отца раскрылись, и он резко обернулся в мою сторону. Мы смотрели друг другу в глаза, оба пытаясь собраться с мыслями и подобрать нужные слова. У него это вышло быстрее: — Как ты меня нашёл? — По горячим следам. — Молодец. Еще один повод для меня… — я ожидал услышать что угодно: «ещё один повод поесть» или «ещё один повод, чтобы убить тебя», но то, что я услышал, парализовало меня, — Гордиться тобой, сын.