Месть НЕ всегда холодное блюдо

Лежа на постели и глядя в потолок, в своей небольшой обители, я размышляла над всем тем, что произошло в моей жизни. Я думала абсолютно обо всем: начиная с момента моего рождения и заканчивая сегодняшним днем. В своем сознании я составила целую картину моего бытия, и она меня не обрадовала. Все в этом полотне, от самой незначительной детали до самой важной, выглядело угнетенно, некрасиво и даже страшно. Лица людей ничем не лучше чудовищных рожиц чертей, прислуживающих дьяволу. А я сама была подобна суккубу — демонице, соблазнившей двух мужчин и затащившей их в пучины ада… Но самое жуткое, что сейчас я стою перед выбором, сделать свою жизнь еще страшнее. Мне нужна помощь. Мне нужен Влад. Только он может спасти жизнь Габриэлю. Но глупо предполагать, что он по собственной инициативе сделает это, тем более, если он его и загнал в эту ловушку. Однако, Влад может согласиться вызволить Габриэля, если получит выгоду от его спасения. А что нужно Владу? - Я. Отличная сделка: он будет доволен, что я принадлежу ему, а я…Я буду рада, если Габриэль уцелеет, а дальнейшие мои страдания померкнут, перед осознанием того, что любимому ничего не будет грозить. Хотя, вряд ли Габриэль оставит все это просто так. Но я надеюсь, он поймет мою жертву. И примет. Эту войну нужно прекратить. Пусть Влад затащит меня в ад, но прекратит весь этот кошмар! Только как мне с ним связаться? Мысль есть, но мне надо действовать в одиночку и очень осторожно. В одиночку, потому что меня попытаются остановить. Мне нельзя никому сообщать о своем замысле. Никто не одобрит мое решение: ни Стефан, который из кожи вон вылезет, чтобы не дать мне уйти к Владу; ни Мона, которая падет на колени, моля меня отказаться от этой затеи. Переубедить их не представляется возможным, поэтому придется проворачивать все за их спинами. К сожалению. Действовать осторожно надо потому, что я не хочу, чтобы в ходе предстоящих событий кто-нибудь пострадал. А такое может произойти. Так что же это за мысль? Она проста, возможно, даже наивна. Но я уверена, что все должно получиться. В особенности, если Влад не остановил свои поиски, в чем я уверена на сто процентов. Влад никогда не бросает дело, не доведя его до конца. Я собираюсь оставить Владу метку, по которой он найдет меня. Метка — это кровь. Но проливать ее внутри монастыря, я не желаю. Поэтому нужно выбраться за пределы сих стен, но как? … И тут до меня дошло, как я могу провернуть все это. Я оставлю кровь на окне. Если Влад найдет меня, он даст об этом мне знать, а я смогу, не впустив его внутрь, рассказать о своем желании. Только бы он стал «играть» честно… Стук в дверь, заставил меня вздрогнуть и отвлечься от своих мыслей: — Открыто. В комнату вошла Мона. Глаза ее были красными и опухшими. Бедная моя няня, сколько слез ты пролила за последнее время? Из них мог образоваться целый океан! Как же ты страдаешь от всех этих бед! Бедная Мона, знала бы, какой сокрушительный удар скоро ты понесешь от меня! — Я хочу с тобой поговорить, звездочка, — голос ее звучал непривычно твердо и даже строго. Разговор не сулил ничего приятного, — Я слишком хорошо тебя знаю. Слишком хорошо знаю твое безрассудство. Этим ты пошла в Александру, — упоминание о моем отце вызвало у нее легкую улыбку, с некой горечью, — Мы обе знаем до чего это довело его. И я боюсь, что ты последуешь похожим путем. — Я не совсем понимаю… — Девочка моя, — она села рядом со мной и взяла мою ладонь в свою руку, — Я, как и ты, молю Бога, чтобы он спас Габриэля. Но расклад может быть совсем иной.Ты любишь его. Всем сердцем. И в случае трагедии, твое оно будет разбито, и может побудить тебя пойти на большой грех… — Грех? О, Мона, я… — Нет, послушай меня и пообещай, что ты не наложишь на себя руки. Я прошу это не только ради себя, но и ради твоего сына! Без тебя он попадет в руки к этому…нечистому! И я не хочу даже думать о том, что наш маленький мальчик встанет под знамена Сатаны! Я подтянулась к няне, обняла ее, и горячо заговорила: — Дорогая моя кормилица, я никогда не пойду на этот шаг. Обещаю тебе. Чтобы не стряслось, я буду бороться с бедой, а не сдаваться. Клянусь! Мона погладила меня по голове: — Я хочу тебе верить. Но так боюсь обмануться. Твой отец, когда-то говорил также….А результат… — Отец был болен. Он умирал, — я закусила губу, мне тяжело было вспоминать о папе, — Я же здорова. Я выдержу. — Дело не в болезни тела, милая моя. А в болезни души. Это страшнее. *** Открыв окно и вдохнув ночного воздуха, я ножом сделала глубокий надрез на своей ладони и испачкала кровью подоконник. После чего быстро закрыла окно и перевязала кровоточащую рану. Маленькую жертву я уже принесла, так явится ли на сие подношение демон? Я надеялась на это. Я верила в это. Сидя возле окошка, я неотрывно глядела на простирающиеся за стеклом дали, ожидая увидеть знакомый туман или еще более знакомую мужскую фигуру в темном облачении. Очень долго, никто не попадал в мое поле зрения, и меня стало охватывать отчаяние. А что если Влад, решил забросить поиски? Нет, это невозможно. Ну, а что если он решил наказать меня смертью Габриэля и поэтому специально не приходит? Но прежде чем отчаяние переросло в настоящую панику, на горизонте появился большой волк. Этот зверь, в разы был больше своих сородичей и в разы могучи. Я медленно поднялась со своего места и буквально приросла к стеклу, не отводя своего взора от зверя. Волк принюхался и стал двигаться в сторону монастыря. И в один момент, он посмотрел в сторону окна, и мы встретились взглядами. Даже в животном обличие, глаза Влада я не спутаю ни с чьим чужими: умные, холодные, жестокие, властные и полные горечи. Я выдохнула с облегчением. Мой план сработал! Он нашел меня. Оказавшись возле стены, Влад стал менять свой облик с волчьего на человеческий. Я узрела всю метаморфозу от начала и до конца и должна признаться, это зрелище взбудоражило меня. Я видела, как длинная морда волка перевоплощалась в лицо Влада, как видоизменялся его нос и рот; видела, как спадает серая густая шерсть, оставляя лишь белую чистую кожу; видела, как животные лапы становятся человеческими руками. Если бы не знание того, от кого происходят эти чудеса, я была бы в еще большем восторге. Влад вновь посмотрел на меня и я ожидала увидеть победную усмешку или что-то в этом роде, но нет, он был через чур серьезен и даже взволнован. Думаю, его встревожила моя пролитая кровь, он боялся за меня. Влад прикоснулся ладонями к каменной стене и пополз наверх, словно ящерица и это выглядело действительно пугающе. Когда же Влад вступил ногами на подоконник, он пригнулся, ожидая, что я пропущу его внутрь. Но обнаружив закрытые ставни, вопросительно глянул на меня: — Ты же понимаешь, что если не впустишь меня, я сам ворвусь внутрь силой? Почему-то, я виновато опустила голову и пролепетала: — Знаю. Но я надеюсь, что ты так не поступишь и поговоришь со мной на таких условиях. Он фыркнул и принял более удобную позу: — Учуяв твою кровь, я думал, что с тобой приключилась беда. Но теперь вижу, что ты сама пролила свою бесценную кровушку. Зачем? Это загадка для меня. Я должен признать, что Габриэль хорошо спрятал тебя. Если бы не твоя метка, я не смог бы обнаружить тебя. Упоминание о Габриэле, заставило мое сердце забиться чаще, и это не ускользнуло от Влада. Его рот скривился, и он недовольно закатил глаза: — Разумеется, как я мог желать милости в свой адрес. Опять все дело в нем. И зачем же ты позвала меня? Вновь сказать, что предпочитаешь его? Тебе мало моих мучений? Очень низко, дорогая, очень. — Ты прекрасно понимаешь, что дело не в этом. Ты знаешь меня, видишь насквозь. К тому же ты умен, и ты понимаешь, что я не стала бы так глупить ради того, чтобы позабавиться, — он насмешливо глянул на меня, но промолчал, — Разговор, который я затеяла тяжек для меня. Поэтому просто послушай и не язви, — Влад приблизил свое лицо к стеклу, а я же наоборот отпрянула, — Я хочу пойти с тобой на сделку. — Сделку? Ба! Я что, похож на торгаша? — Я же попросила не язвить. Это так сложно? — Извини, не удержался. Так что же за сделка? Погоди, дай угадаю: ты хочешь попросить меня спасти Габриэля, не так ли? Так вот что я думаю: пусть умирает. С его погибелью, ты станешь моей, другого исхода нет. — Да, ты прав. Однако я буду твоей не по своей воле. И мое сердце будет страдать по Габриэлю, и я еще больше буду думать о нем и ненавидеть тебя. А ты же не хочешь этого, я ведь знаю. Именно поэтому я решила сделать тебе предложение особого характера. Я понимаю, что сам ты и пальцем не шевельнешь, чтобы уберечь Габриэля от казни, поэтому предлагаю тебе вознаграждение за сию услугу. Влад напрягся, едва услышал о награде и с удвоенным любопытством уставился на меня: — Я надеюсь, что твое предложение обрадует меня, Мария… — Если спасешь Габриэля, я уйду с тобой. Добровольно. — Неужели? А как же мой сын? — Нет. Он останется с Моной. Я не хочу, чтобы он… — Можешь не договаривать. — Я говорю лишь о себе. Я буду рядом и не сбегу. Даю слово! Поначалу Влад воодушевился, но через мгновение, будто что-то вспомнив, он помрачнел и возмущенно заговорил: — Я знаю твои обещания…, им грош цена! Стоит только Габриэлю освободиться, и ты бросишься к нему в объятия, сразу же забыв обо мне и о своих клятвах! Все равно, когда ты будешь со мной, ты будешь думать о нем, помышлять о бегстве! Так какая мне разница?! Пусть уж помирает за свое предательство! Во время своего монолога Влад еще больше разгорячился, в его взгляде бушевала всепоглощающая ярость. Видимо моя просьба не просто его возмутила, но и оскорбила. Хотя чего я хотела? Я просто ждала, что он обрадуется этой сделке.…А Влад не прост. Пора бы это зарубить на носу. — Я не могу и, главное, не хочу этого делать, — продолжил Влад, и пару раз мне померещилась его демоническая натура, — Он должен расплатиться за свою низость! Кровь за кровь! Жизнь за жизнь! Я жалобно пропищала: — Но ты жив! — Я ходячий труп! — гаркнул он, а я испуганно прижала палец к губам, от чего он вновь понизил голос, — Почему я должен быть милосердным? Вы сделали меня таким. Вот и расплатитесь. Вы заслужили это, да еще и с лихвой! Влад посмотрел вниз, и я поняла, что он намеривается спрыгнуть и оставить меня в горьком одиночестве, поэтому я немедленно распахнула окно и, схватив его за руку, прижалась к ней губами: — Прояви сострадание, умоляю тебя! Прошу тебя! Если хочешь, я прям сейчас уйду с тобой, только помоги! Он нежно дотронулся до моей щеки, после чего мягко взяв за подбородок, поднял мое лицо. Его взгляд выражал глубокую печаль и смятение, а голос звучал сломлено: — От чего же я так болен тобой? Почему ты занимаешь все мои мысли? Ведь ради меня, ты никогда бы не пошла на такую жертву…, — из моих глаз хлынули слезы, которые он моментально стер с моего лица, — А я готов сделать для тебя все… Я схватила Влада за воротник, притянула его лицо практически вплотную к своему и в губы сказала: — Так сделай! Но мои мольбы не возымели своего эффекта. Влад аккуратно оторвал мои руки от ворота своей рубашки: — Ты сама прокляла себя, Мария Ливиану, — было неожиданно услышать от него такое обращение ко мне. Обычно, он нарочито подчеркивал, что я ношу его фамилию, — Тебе самим, — он многозначительно указал пальцем в небо, — был дан шанс на нормальную и даже счастливую жизнь. Но бунтарский нрав, унаследованный от твоих родителей, был против этого. — Золотая клетка — все равно клетка! — выпалила я. — Вот об этом я и говорю, — важно кивая, продолжил он, — Скажи мне, Мария, а хуже ли она того, что ты получила? Я задумалась на мгновение, прежде чем ответить ему. Этот путь, что я избрала, не лучше и не хуже золотой клетки. Но есть то, что заставляло меня идти по избранной мной дорожке. Это пьянящее чувство свободы. На свободе я могу чувствовать: любить и ненавидеть; плакать и смеяться. А взаперти я была бы куклой: правильной, покладистой, но пустой. А это не жизнь. Вдохнув воздуха в легкие, я как можно более уверенно сказала: — Я не жалею о своем выборе, Влад. — Я вижу. Наш выбор приводит к определенным результатам. К заслуженным. Я жесток, но справедлив Мария. Всегда был и всегда останусь таковым! Влад оттолкнулся от стены и, описав в воздухе красивую дугу, ровно приземлился на обе ноги, и не глядя больше на меня, пошел прочь. А мне не хватило сил, да и слов, чтобы попросить его вернуться. Я обессилено рухнула на колени и заплакала. Я не могу, да и не имею права оспорить его слова. Он прав. Я все это заслужила. Каждый получает по заслугам. Я разбила ему сердце, и теперь он делает все, чтобы разбить мое. Все рушится: мечты, планы, надежды. Все превращается в груды камней. Настоящий хаос, посреди которого сижу я, переполненная отчаянием, которое с минуту на минуту перерастает в настоящее безумие! Содрогаясь всем телом от рыданий, я тихо заговорила с Габриэлем, надеясь, что каким-то неведомым образом он услышит мои слова: — Я люблю тебя. Прости меня. Я пыталась.