Месть НЕ всегда холодное блюдо

Я потеряла счет времени. Я не знаю, какое сейчас число, не знаю, какой месяц, и понятия не имею сколько времени нахожусь рядом с Владом. Иногда мне кажется, что мы с ним вообще не расставались, а то, что было между мной и Габриэлем это не более чем простой сон. Жизнь с Владом никогда не была простой, но сейчас она была как никогда трудна. Влад установил уйму правил, которых я была обязана придерживаться. Самое мной ненавистное заключалось в том, что я не могла выходить на улицу без его личного сопровождения, а следовательно не могла насладиться теплыми лучами солнца, ибо если я теперь и гуляла, то только под светом луны. И именно по этой причине я чувствовала угнетение: я так хочу подставить лицо под свет ласкового солнышка! Но, разумеется, мои страдания заключались в другом. Я скучала по тем, кого оставила: по няне, по любимому и его верному оруженосцу, по сыну. Я не могу с ними свидеться в реальном мире, но у меня хотя бы есть воспоминания о них. И пока у меня есть время подумать о них и представить, что я рядом…Есть время…. — Все еще думаешь о Габриэле? Сколько можно? Я вздрогнула от раздавшегося голоса Влада и повернула лицо к нему. Значит, ночь уже наступила. Мы оба лежали на постели, в комнате, где большими стараниями горбуна, все портьеры были прибиты к полу, из-за чего здесь всегда была темнота. По причине царившего мрака мне не сразу удалось разглядеть выражение лица Влада. А когда я все-таки его рассмотрела, оно оказалось не самым приятным: удрученным и рассерженным одновременно. Плохой знак. — Нет, мне есть еще о ком подумать, — огрызнулась я, сев на кровати и подтянув колени к груди. После этих слов в голове сразу же возник образ Габриэля, но я постаралась как можно быстрее отогнать его, — Если ты не забыл, я оставила сына. — Я помню. Он же и мой сын тоже. Однако, ты лукавишь. Ты думала о нем. Поэтому не обременяй себя очередной ложью. Твои глаза выдают тебя с лихвой, да и румянец удовольствия на щеках… — Раньше ты всего этого не замечал. Влад нахмурился, и я была уверена, что он начнет кричать и браниться, но он удержался от резких слов в мой адрес и ничего не ответил на мой комментарий. Возможно, он не может смириться с тем, что я так долго его обманывала. Это определенно задело его и так уязвленное самолюбие: — Очень плохо, что ты до сих пор не можешь рассмотреть, кто из нас двоих лучше. Мне показалось, что у нас с тобой стало все налаживаться. Я уж начал верить в то, что моя королева решила снизойти до меня и предоставить мне поистине теплую компанию, — Влад погладил меня по ноге, я раздраженно дернула ею, он недовольно хмыкнул. — Тебе вполне должно хватать теплой компании этой двуличной лисы, — под «лисой» я подразумевала Анастасию. Я узнала о ней все: о ее доносах, интригах, слежках. И об ее отношениях с Владом.Он не скрывал этого, Влад часто искал ее общества, после чего приходил ко мне, будто бы это в норме вещей. Делал он это с одной целью: разозлить меня и заставить ревновать. И к своему ужасу, после каждой их встречи, я начала чувствовать злость и обиду. Я не могла понять, зачем ему я. От этого становилось тошно, но ничего с собой поделать я была не в силах. Влад отличный манипулятор. Влад рассмеялся, подтянулся на локтях и тоже сел: — Поняла, каково мне? — он опрокинул меня на подушки, — Не волнуйся, радость моя, в моем сердце есть место только для тебя, — он поцеловал мою шею, — Когда же ты это поймешь? — это он сказал так тихо, что я едва уловила произнесенное. — А ты когда-нибудь поймешь, что сердцу не прикажешь? Влад демонстративно фыркнул: — Глупости. Человеческие чувства легко управляются. Просто надо знать за какие ниточки дергать. Если бы я не умел этого делать, я бы не прожил так долго. — Но управиться со мной у тебя не вышло. Влад вновь нахмурился, но тон его голоса был весьма веселым: — Верно, — он многозначительно посмотрел мне в глаза, — Что же, дорогая, ночь, увы, очень коротка, а у меня есть неотложные дела, весьма важные для моего…пищеварения, — Влад поднялся с постели и начал одеваться. Мой взгляд на мгновение задержался на уродливом шраме на его животе, который был оставлен клинком Габриэля. Нахлынули воспоминания, от которых стало тягостно и страшно, и, чтобы избавить себя от них на этот момент, я вновь заговорила с Владом: — И что же это за «ниточки»? — Желания. Тайные и не очень. У каждого свое. Кого-то можно купить за красивую побрякушку, кого-то за обещание даровать силу. К каждому человеку свой подход. Но с тобой, Мария, у меня большая проблема. Твое желание в корне отличается от моего. Ты не желаешь жить со мной, я же наоборот хочу этого. Согласись, если бы я выполнил твое желание, ты бы стала относиться ко мне иначе. — Наивно полагать, что у каждого лишь одно желание. — Разумеется, их множество. Вот ты еще желаешь увидеть Александра. И должен сказать, я сам этого хочу… Я замотала головой: — Мы это уже обсуждали, — оборвала его я. Разговоры о сыне только подпитывали мою тоску по нему, и порой мне хотелось плюнуть на все, лишь бы он был рядом со мной. Однако, я не допущу, чтобы слабость моего сердца взяла вверх! — Я не хочу для сына такой жизни. Так что даже думать не смей выкрасть его. Пусть живет в нормальном мире и нормальной жизнью. — Ты когда-нибудь передумаешь. — Нет. Я тоже поднялась с кровати, с целью одеться, но тут замерла. Я задумалась, чем буду заниматься этой ночью, и мне стало ужасно тоскливо от осознания того, что при всей необычности моего положения, нынешняя жизнь стала невыносимой рутиной. Конечно, эта рутина всегда присутствовала, но сейчас она была особенно в тягость. Полгода все делалось мной машинально, потому что так надо, а не потому что я хочу… И все по кругу. Все циклично. Лишь перебеги с места на место вносили разнообразие, ибо Габриэль наплевал на мою просьбу и преследовал нас все эти полгода. Без устали. Несчастный мой упрямец. С другой стороны, все могло быть гораздо хуже. Влад мог издеваться и унижать меня. А он не поступил так со мной. Он старается учитывать мое настроение, и если видит, что я не готова к близости, то не настаивает. — Если тебе станет легче, я могу немного отпустить свой поводок. — Что? А ты мог бы не лезть в мою голову?! — меня злило, что я не могла остаться наедине сама с собой даже в мыслях. Влад обожал копаться в них! Ему было интересно узнать то, чего он не знал в пору бытия обычным смертным. А еще он старался перенимать то, что мне нравится в Габриэле. И это настораживало. Влад пропустил мое недовольное восклицание мимо ушей. Он вообще старается игнорировать те мои просьбы, которые исполнять не собирается: — Ты показала себя с хорошей стороны, Мария. Ты не солгала мне и ушла вместе со мной, едва я вытащил Габриэля из когтей смерти. Ты не пыталась убежать, не пыталась связаться с кем-нибудь. Все эти полгода ты рядом со мной, под боком, так сказать. Я все еще не доверяю тебе, но думаю, что нужно сделать первый шаг, по достижению этого ощущения, — Влад говорил без интонаций, тихо, но четко, казалось, он заучил эти слова наизусть, — Я разрешаю тебе выходить днем, но только на час. — Ты идешь на такой риск? А если я… сбегу? — Я хочу верить, что ты сдержишь слово. Может это и глупо, но я так хочу. Он дернул за верную ниточку. И именно это меня и подтолкнуло к следующему действию: я подошла к Владу и буквально повисла у него на шее: — Ты можешь быть милым, когда захочешь. Спасибо. — Я еще пожалею о своей милости… Влад намотал мои волосы на кулак и, отведя мою голову назад, прильнул губами к шее. Он жадно целовал ее и, со стороны, наверное, был похож на кота, слизывавшего вкусные сливки. Понятное дело, Владу моего «спасибо» было недостаточно. Я уже довольно долго отказывала ему в близости: поначалу виной послужили особые женские дни, затем мое душевное состояние. Но сейчас я была абсолютно не против этого. Боже, его слова о желаниях действительно имеют вес! Он бережно опустил меня обратно на постель, а сам навис сверху, словно хищник, наблюдающий за найденной добычей. Влад аккуратно потянул на себя шнуровку моей сорочки, тем самым освобождая мою грудь из хлопкового плена. Его глаза заблестели и даже засветились необычным светом: за последние месяцы, я поняла, что такое с ним бывает при сильных чувствах: при ярости, при радости, при возбуждении… — Ради такого я готов отложить все свои дела, — Влад усмехнулся, — Мы можем жить в мире. Можем жить счастливо. Нужно лишь идти навстречу друг другу, да? — Д-да, — прерывисто согласилась я. — Это трудно. И для тебя. И для меня. Но видит сам Сатана, я стараюсь прикладывать все силы, чтобы стать для тебя лучшим, — Влад сильно сжал мои груди, и я изогнулась дугой от охвативших одновременно боли и удовольствия, — Я жду от тебя того же. Влад задрал мою ночную сорочку и удобно устроился между моих раздвинутых ног. Мой нынешний спутник явно не собирался вновь раздеваться и тратить на это драгоценные минуты, посему чуть приспустив штаны, он выпустил то, что вскоре оказалась внутри меня. В такие моменты мне всегда начинает казаться, что я задыхаюсь. Задыхаюсь от столь приятных ощущений нахлынувших разом. В моей жизни было только двое мужчин, оба прекрасные любовники, и я уверена, что никого лучше быть просто не может. Влад двигался стремительно, его рычание перемешивалось с моими стонами, и вот уже до самого пика удовольствия оставалось совсем чуть-чуть, как Влад неожиданно вышел из меня, перевернул животом вниз и вновь навалился. Я поняла, что он задумал и, несмотря на острую нелюбовь к такому виду проявления чувств, решила не сопротивляться, а максимально расслабиться. Это удалось мне лишь наполовину, боль была весьма существенной, я не смогла сдержать стон, однако Влад лишь сильнее прижимал меня к постели и сильнее прижимался сам, хоть и действовал медленно и аккуратно. Первые его движения причиняли муку, я сильно закусила губу, в надежде ее унять, я знала, что мне нужно перетерпеть. Но это не так то просто: — Моя хорошая, — тихо и прерывисто сказал Влад мне на ухо, — Боль скоро пройдет. Совсем скоро. И он был прав. Как практически и всегда. Едва с моих губ стали срываться звуки противоположные стонам боли, Влад задвигался быстрее, издавая животный рык при каждом толчке. На сей раз, Влад позволил мне окунуться с головой в огонь экстаза, в таком костре гореть истинное наслаждение, грешное, но… да к черту все! Влад финишировал следом за мной, существенно укусив меня за плечо. Но, спасибо что это было лишь проявлением страсти. Отдышавшись, я перевернулась на спину и посмотрела на него: Влад уже успел привести себя в порядок. Он мягко улыбнулся и погладил меня по щеке: — Солнце мое, с тобой всегда, как в первый раз…. Жаль оставлять тебя, но я должен заняться некоторыми делами. Надеюсь, по моему возвращению, ты будешь все в том же игривом настроении. — Это зависит только от тебя. *** Несколько дней, в одно и тоже время, я выходила на улицу при свете солнца и наслаждалась, пусть и столь короткой, прогулкой. Наконец-то можно было побыть один на один со своими мыслями, без постороннего вторжения и комментирования! Однако, пару раз я замечала Игоря, который проверял, точно ли я на месте. Собственно, этого я вполне ожидала от Влада. Он и не доверял мне и боялся за меня. Нынешнее утро ничем не отличалось от предыдущего, разве что на небе не было ни единого облачка, и солнце беспощадно шпарило. Но мне наоборот это нравилось: я села на полусгнившую скамью и, крепко зажмурившись, подставила лицо под жаркие лучи, в надежде избавиться от присущей мне отныне нездоровой бледности. Ночная жизнь накладывает свои отпечатки. Вокруг стояла мертвая тишина: ни единого звука от какого-либо живого существа. Я давно заметила, что всякая живность обходит стороной то место, где находится Влад. Исключение составляют только волки, да летучие мыши. С ними Влад, если можно так сказать, говорит на одном языке. Но тишина была нарушена шарканьем и кряхтением горбуна. Не самые приятные для слуха звуки, должна заметить. Я приоткрыла глаза, с целью посмотреть, что он собирается делать. Игорь тащил пустое ведро к колодцу, намереваясь набрать в него воды. Бедняга, ему было трудно. Иногда я ненавидела этого уродца, но порой чувствовала по отношению к нему жалость: ему не дано было жить нормальной жизнью, а теперь он обречен на прислуживание необычному хозяину. Не выдержав созерцания этого зрелища, я встала и подошла к колодцу: — Дай я наберу воды, — повелительно обратилась к нему я. — Госпожа…! — Игорь, казалось, был возмущен моими словами. Он крепко вцепился пальцами в ручку ведра. Но я не собиралась сдаваться: — Отдай мне ведро. Я наберу воды, а ты тем временем сходишь в лес и наберешь хвороста. Ты понял меня? — Но хозяин...? — Ничего тебе не сделает за то, что я набрала ведро воды, — я аккуратно взяла его за запястье и забрала ведро. Игорь отшатнулся от меня, словно я обожгла его своим прикосновением. Думаю, несчастный, ведет себя так с любыми представительницами женского пола, — Иди, не теряй времени. Горбун выглядел удрученно. Он не знал, правильно ли поступил, что уступил мне, от чего и боялся понести наказание от Влада. Но я уверена, что до такого не дойдет. Наконец, горько вздохнув, он поплелся прочь, недовольно бурча себе под нос. Я пожала плечами и повернулась к колодцу. Привязав ведро к цепи, я сбросила его вниз и зачерпав воду, принялась крутить рукоятку. В это время Игорь обычно набирает воды для готовки. Его стряпня не самое худшее, что я ела в своей жизни, но до кулинарных изысков моей любимой няни, ему как до Луны. Думаю, настало время и мне заняться этим делом, по крайней мере, иногда я могу себе это позволить. Благо продуктов несчастный горбун, добывает всегда вдоволь. Достав ведро, я направилась внутрь, не задумываясь над потерянным временем своей прогулки. Я была охвачена идеей приготовить что-нибудь вкусненькое, хоть и понимала, что отведать блюдо смогу лишь я, да Игорь; увы, для Влада человеческая пища – яд. Помнится, раньше он любил поесть со вкусом, и чаще всего его любимые блюда оказывались отнюдь не изысканными. Например, он очень любил чорбу с бараниной. Интересно, скучает он иногда по тому, что любил в прошлой жизни и тому, что отныне ему запрещено? Я достала из корзины луковицы, морковь и кабачки. Перелила часть воды в небольшое корыто, где тщательно вымыла овощи. Почистила и мелко нарезала лук и морковь. Налила воды в котелок, забросила туда овощи и поставила варить это на огонь. В небольшом кувшине стоял настой из пшеничных отрубей — борш, который Игорь мило у кого-то одолжил, ибо в то, что он сам это сделал, я не поверю никогда. Этот настой я вскипятила в другом котелке, после чего добавила к сваренным овощам. Затем очистила и нарезала большими ломтиками кабачки. Положила их к уже сваренному, посолила и стала следить за тем, чтобы кабачки не разварились. В конце, я взбила яйцо и добавила его в блюдо. Налила себе в тарелку супа и, с удовольствием, принялась за трапезу. В детстве Мона часто баловала меня этой чорбой…. Насытив себя, я поняла, что с момента разговора с Игорем прошло уже больше часа. Неужели несчастный забрел за хворостом слишком далеко? На него это не похоже. Он трус, но очень осторожный трус. Могло ли с ним что-то приключиться? Надеюсь, что нет, зла я ему уж точно не желаю. Однако время стремительно шло, а горбун не появлялся. Я уже начала думать, что он решил сбежать от нас, но его раболепность перед Владом, заставила усомниться в этой версии. Тогда я начала думать, что на него напали хищники, но знание о его осторожности, тоже показали несостоятельность этой версии. И уже потом, я подумала, что Игоря могли настигнуть враги его хозяина, и даже самый главный враг — Габриэль. Но раздавшееся громкое пыхтение, просто заставило меня успокоиться. Игорь, если так можно сказать, вбежал на кухню. Он выглядел напуганным: — Что с тобой? — спросила я. Горбун не ответил, а прямиком поспешил в покои хозяина. Я последовала за ним. Что же все-таки случилось? Игорь зашел в комнату, и Влад моментально сел на кровати. Он открыл глаза и злобно воззрился на горбуна; он ненавидел, когда его беспокоили днем. Собственно, он и в прошлой жизни не любил, когда его будили почем зря. Но вот сейчас, может и не зря… — Я запретил тебе входить сюда! — он перевел на меня взгляд, и гнев его понемногу утих. Тон голоса изменился, и он более дружелюбно заговорил со своим слугой, — Что стряслось, Игорь? Горбун замотал головой и указал на меня. Я непонимающе вскинула брови. Неужели его так расстроил тот эпизод с злосчастным ведром?! Но видимо, что-то в его взгляде говорило Владу больше, чем мне, посему он попросил меня: — Радость моя, оставь нас двоих. Я было открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем глупо захлопнула его, словно рыба и покорно вышла, заперев за собой дверь. Я прислонилась спиной к стене, и прислушалась. До меня доносился лишь звук нервного бормотания горбуна и больше ничего. Слов я понять не могла. Я чуть не застонала, от обиды: мое любопытство не было удовлетворено. В такой момент можно только позавидовать острому слуху Влада. Игорь говорил долго, поэтому, когда заговорил Влад, я даже вздрогнула от неожиданности: его интонации были увереннее и жестче. Когда повисло молчание, дверь отворилась, и передо мной оказался Влад. Он выглядел очень злым и недовольным. Он схватил меня за руку и придвинул мое лицо почти вплотную к своему, я ощущала кожей его ледяное дыхание: — Молись, любовь моя, чтобы все это оказалось лишь совпадением! — его глаза сверкнули алым, я нервно сглотнула. Если бы я еще знала, в чем дело! Хотя частью своего сознания, я стала понимать, что охотники за Владом, в частности мой любимый Габриэль, вновь напали на след. — О чем ты говоришь?! В это мгновение мне казалось, что я чувствую, как Влад проникает в мои мысли. Как ворочает их, копается в нужной ему истине, но не находит то, о чем думает. Влад отпрянул и воскликнул: — Тогда как они узнали о нас?! — он кашлянул, и натянуто улыбнулся, — Извини, дорогая, я право не ожидал, что ты… непричастна, — Влад замялся и клянусь, он явно смутился, — Я рад этому. — Мы уже сбегали от них, — тихо сказала я, вспоминая все прочие наши побеги, — Что мешает сделать это и сейчас? — Ничего. Через пару часов, когда солнце сядет за горизонтом, мы отправимся в путь. — Тогда, в чем проблема? — Они слишком близко. Слишком.