Месть НЕ всегда холодное блюдо

Я тронулся рассудком. Я сделал рискованный шаг. Точнее несколько шагов. А если еще точнее то целую сотню шагов, которые приведут к моей гибели в случае оплошности! Я начал вести двойную игру! Это сродни самоубийству! Но почему же я, тот, кто дорожит своей драгоценной задницей, решился на это? Все потому, что надо мной нависла опаснейшая угроза уничтожения. Мой риск оправдан. Мне давно стало понятно, что и Габриэль и Влад, впоследствии, планируют избавиться от моей персоны. Им обоим есть за что на меня серчать, и я даже не знаю, кто из них больше хочет моей крови. Именно поэтому я вспомнил старую как этот свет истину: «хочешь жить — умей вертеться». Можно было бы предположить, что я мог бы просто убежать и скрыться, но я не хочу этого. Мое бегство лишь больше подтолкнет их к идее моего умерщвления, да и я хочу жить с комфортом, а не бегать с места на место, боясь за собственную шкуру. Влад и Габриэль — они оба жаждут окончания этой войны, а этого достичь можно, только если одна сторона падет замертво. Но мне этого мало, мне крайне необходимо, чтобы эти двое перегрызли друг другу глотки и оба погибли! Тогда они оставят меня в покое, и я наконец-то стану свободным! Однако пока эти двое живы, не бывать этому! Именно поэтому я стал доносить одному на другого и наоборот: я рассказал Габриэлю о местонахождении Влада и Марии и навел его на Матэя, в тоже время я попытался выкрасть книгу колдуна и рассказал о запланированной облаве Игорю. Я верю, что у них обоих достаточно сил, чтобы погубить друг дружку. Мысленно я рисовал картину, где Габриэль корчится в агонии и истекает кровью, а Влад рядом рассыпается в прах — это было бы чудесно! Я надеюсь, что вскоре весь этот кошмар закончится, но я не верю в удачное стечение обстоятельств: я прекрасно осознаю, что всех моих действий может оказаться недостаточно. Может статься, что все планы полетят в бездну, и тогда у меня должен быть козырь в рукаве. Но вот какой? Об этом нужно хорошенько подумать…. Уже несколько часов я читал манускрипты, которые мне любезно вернул Влад, в надежде найти лазейку из моего положения. Вся эта ситуация, отдаленно напомнила тот день, когда я пытался в сотый раз отравить Габриэля, а впоследствии разоблачил его и шлюху Марию перед Владом. Только вот использовать яд на сей раз не получится: Габриэль слишком осторожничает, а Владу от отравленной смеси ничего не будет. Нужно что-то другое… Я откинулся на спинку стула и зевнул. Уже давно за полночь, надо отдохнуть и потом со свежими мыслями взяться за дело. Ох, только бы во сне меня не прирезали! Я снял с себя тяжелый кафтан, закатал рукава, налил в маленький тазик прохладную воду и умыл лицо. Провел ладонью по двухдневной щетине, недовольно поморщился и вновь широко зевнул. Определенно, все эти мысли меня доконают! Я уже хотел стянуть с себя рубашку, как услышал громкий шум во дворе: различную брань, грохот металла и дерева. Я поспешил к окну и увидел следующее: несколько мужчин несли деревянный гроб, который был обмотан цепями и проткнут мечами. Сомневаться не приходилось: Габриэль настиг Влада и пока одерживает вверх. А значит, сон подождет! Запутавшись в собственном кафтане и криво застегнув пуговицы, я выскочил в коридор и побежал в арсенал замка. Не одного меня всполошило происходящее: все, кто знал о предстоящей операции, были взбудоражены, но если часть бежала к арсеналу, то другая часть, возглавляемая князем Валерием, мчалась в холл. В арсенале творился бедлам: люди бегали, суетились, выполняя все указы колдуна Матэя. Я, не желая принимать во всем этом участия, сел на стул возле самой дальней стены и принялся ожидать, представляя, какая жестокая борьба может тут развернуться. Гроб внесли в зал, эта процессия оставляла за собой следы грязи и капель крови на полу. В отличие от остальных любопытствовавших, которые вытягивали шеи, дабы все разглядеть, я наоборот вжал голову в плечи. Как оказалось, я напрасно боялся, что Влад неожиданно сломает деревянный ящик и набросится на нас. Оказалось, что он уже давно не боролся за свободу и пребывал без сознания. Может Габриэль его убил? — Поставьте гроб. Еще не все готово, для…м…ну, путешествия, — сказал Матэй, и в это же время гроб, с диким грохотом, был поставлен на пол, — Осторожнее! Мы же не хотим, чтобы он выбрался, не так ли? — Я думал, что ты все подготовил, Матэй. — Мой друг, на все нужно время. Обождите. — Он не знает такого слова, как ожидание. У него прям горячая кочерга в одном месте, — пробурчал я, не думая, что меня услышат. Но получилось наоборот. — Ты мог бы, хоть сейчас, заткнуться! — рявкнул Габриэль. Я недовольно фыркнул, но отвечать не стал. Не в моих интересах его злить сейчас. А так хочется…. Как же я ненавижу его! Последующие полчаса колдун читал всякие непонятные заклинания, в которых иногда угадывались мною слова из латыни; рисовал странной смесью на холодной поверхности зеркала неясные символы; делал странные пасы руками. Должен признаться, это зрелище завораживало. Возможно из-за своей необычности или из-за того, с какой точностью и самоотдачей все это исполнял Матэй. Колдун жил этим. Неожиданно резко колдун прекратил свои манипуляции. Подошел вплотную к зеркалу и, клянусь, прошел сквозь него: сначала он сунул внутрь голову, а затем сделал шаг. Сказать, что все поразились этому чуду, значит, ничего не сказать: я от удивления даже приоткрыл рот и привстал со стула. Матэй отсутствовал недолго. Через пару минут он вернулся, правда промокший до нитки. Он оглядел зеркало еще раз и сказал: — Там идет дождь, господа. Оденьтесь теплее. Но его слова были проигнорированы, всем не терпелось поскорее покончить с этой историей. Мужчины подняли гроб и двинулись в сторону зеркала. Я подошел поближе, дабы рассмотреть сам процесс, и случайно услышал разговор, перешептывающихся Габриэля и Стефана: — Что делать с ней? — Убить предлагаешь? — Как вариант. — Нет, с Настасьи и монастыря будет достаточно. Но если что, то казним. Она в темнице? — Как и горбун. Я бы их обоих повесил… Услышав все это, я осторожно отступил назад; дождался, когда вся эта процессия пройдет сквозь неведомый проход и скроется из виду; и только после этого, помчался в сторону казематов. На Игоря мне плевать с высокой колокольни: горбуну только лучше будет погибнуть, нежели существовать так и далее. А вот Настасье я должен помочь: я с ней сдружился, как ни странно. Ни капли интереса как к женщине, лишь странное уважение к ее персоне. Да и к тому же я должен ей за свое спасение: не то что бы я всегда возвращал долги, но это тот случай, когда стоит сделать это. Конечно же, в темницах была стража. Прячась в тенях, я аккуратно подкрался к караульщику, сидящему на стуле, и всадил ему кинжал в спину, прям между лопаток. Тот и звука не успел издать, как скончался; со стороны было похоже, что он заснул. Я взял с его пояса связку ключей, вставил нужный ключ в замок и аккуратно повернул его. Дверь, ведущая в казематы, отварилась, но я не спешил заглядывать внутрь, наверняка внутри есть еще один стражник, а то и несколько. Но оказался и впрямь один: — Кто здесь? — Князь приказывает к нему явиться, — уверенно сказал я, — Сейчас подойдет твой сменщик. Тупой стражник моментально поверил мне и, громко гремя латами, двинулся в мою сторону. Осмотрев мужчину, я отметил, что покончить с ним так, как с первым не получился, помешают доспехи, но к счастью, он был без шлема. У меня два варианта развития событий, но тот что избрал я, был более… достойным. Но грязи будет много все равно. Я закатал рукава. Надо было действовать быстро. Едва я оказался за спиной у стражника, я закрыл ему рот рукой и полоснул кинжалом по горлу. Раздался противный хлюпающий звук, и мужчина стал захлебываться собственной кровью. Я старался ухватить его так, чтобы не перемазаться его кровью, и затем с трудом втащил его обратно внутрь темниц, планируя оставить здесь. — Хозяин! — радостно воскликнул горбун, я же недовольно на него шикнул. — Григорий? — я огляделся и встретился глазами с Настасьей, — Как я рада тебя видеть! Что происходит, ты знаешь? Я бросил тело стражника, поморщился от дикого грохота и стал искать подходящий ключ: — Влада схватили. И серьезно ранили. А то и убили, — я сказал это столь равнодушно и холодно, что Настасья вначале мне явно не поверила, но затем, сложив два плюс два в своей голове, она поняла, что я говорю правду. — Они хотят нас казнить? — Не совсем, потом расскажу, — я вставил подходящий ключ в замочную скважину и отворил дверь темницы, — Пошли, надо торопиться, — я схватил Настасью за руку и повел ее прочь, проходя мимо камеры своего слуги я услыхал уже более жалобное обращение к себе: — Хозяин? — Я за тобой вернусь позже, Игорь, — ничем не прикрытая ложь, и горбун прекрасно это понял, но покорно сказал: — Игорь будет ждать. Я потащил Настасью за собой. К счастью, никто пока в казематы не заглядывал, поэтому выйти отсюда не составило труда. Но трудной задачей становилось выбраться из замка: следуя по многочисленным коридорам, пару раз мы чуть не наткнулись на караулы, но обошлось. Выбравшись на улицу, я только-только заметил, что моя спутница боса и одета лишь в ночную рубаху. Пришлось отдать свой кафтан и мерзнуть самому. — Ты же не вернешься за ним? — тихо спросила Настасья, когда мы спрятались у конюшен. — Нет. Возьми я вас обоих, он бы нас выдал. А до рассвета я не успею. Все, тихо! Я думаю. Так мне тебя не вывести…, — я осмотрел Настасью, и мне пришла в голову идея, — Полезай в стог сена и сиди там, пока я не вернусь. И никаких вопросов! Настасья недоуменно глядя на меня, зарылась в соломе, я же спокойно отправился в собственные покои. В первую очередь я надел на себя другой кафтан, а уже во вторую очередь, взяв мешок, я сложил туда некоторые свои вещи. Я планировал Настасью выдать за мужчину: конечно, трудновато будет скрыть ее женственные формы, но вещи ей будут велики, так что как-нибудь, да скроем все, что нужно спрятать. Вернувшись к Настасье, я сбросил мешок, вновь достал кинжал, который успел уже протереть от крови и сказал: — Волосы, придется немного укоротить. Девушка грустно вздохнула: ей явно не хотелось расставаться с шикарной гривой. Но она покорно позволила мне отрезать ее длинные каштановые волосы; я старался сделать их как можно короче. Прическа ее была далека от совершенства: она стала неровной, даже рваной, но под шапкой заметно не будет. — Надень это, — я протянул мешок, а сам отвернулся и принялся наблюдать за тем, чтобы никто нас не раскрыл. Один раз пришлось перебегать в другое место, ибо стражник заметил странное шевеление там, где находились мы. Но все прошло благополучно. В сотый раз за этот жуткий вечер! — Ну как? Я поправил на ней кафтан, чуть надвинул ей шапку на лоб и потуже завязал пояс: — Когда будешь сидеть на коне, не будет так заметно, что вещи тебе велики, — напоследок придирчиво оглядев ее, выдал я свой вердикт, — Рта только не раскрывай, а то все в задницу черту полетит. — Это само собой… Достаточно спокойно и не спеша, дабы не привлечь суетой к себе внимание, мы подошли к лошадям, оседлали их и выбрались с территории замка. Уже светало, и некоторые ранние птицы, подозрительно смотрели на нас, но ничего эдакого не предприняли. Проезжая через главные ворота, мы не вызвали никаких подозрений: страже просто было плевать, они обсуждали событие поимки стригоя, а до остального им дела не было. Проскакав приличное расстояние, мы вновь заговорили: — Главная работа сделана, но куда тебя спрятать? — Осяду в той пещере, где прятался Влад. Вроде, они об этом месте не знают. — Не знают, верно. Вот, возьми, — я протянул ей кинжал, — Он тебе пригодится, а мне от улики избавиться надо. Двух зайцев, одни махом, — о себе я всегда позаботиться успеваю. Настасья взяла кинжал и прикрепила к поясу: — Спасибо, Григорий, — она было хотела уже тронуться с места, но повременила и сказала, — Я не верю, что он погиб. Он слишком силен. Поэтому, если Влад вернется, скажи ему, где меня искать. — Разумеется. *** Спустя месяц с небольшим, после всех этих страшных событий, люди стали успокаиваться, и жизнь возвращалась в свою колею. Все были уверены, что зло побеждено и ничто не угрожает спокойствию мирных жителей. Разве что только очередной конфликт венгров и турков за этот клочок земли, но по сравнению с тем, что было, это мелочи. Я сидел на балкончике и пил дорогое вино. Мне было предложено место при дворе. Его я охотно занял. И у меня уже был собственный дом: бывшее имение Антонеску. Мертвецам то оно ни к чему, верно? За этот хороший дом, можно отдельное спасибо сказать Владу. Ха! Побег Настасьи встревожил многих, и конечно же на меня пали подозрения, но ни допросы, ни расследование своих плодов не принесли, и пока что меня оставили в покое. Настасья спокойно жила в той пещере, ее поиски забросили. Я иногда ее навещал, привозил ей припасы и одежду, но она впала в уныние и собиралась покинуть эти места, дабы начать новую жизнь. Я попросил ее повременить с этим: хотел достать ей денег и помочь обустроиться на новом месте. Да хоть в той же Валахии! От досады из-за побега сообщницы Влада, Габриэль вдоволь отыгрался на Игоре, горбуна повесили на главной площади: пока его вели, люди плевали на него и кидали в него камни. А что следовало ждать от черни? Габриэлю, как ни прискорбно для меня и для несчастного священника Аврамия, князем было даровано прощение, однако уехать из Трансильвании ему и Марии не разрешили. Хотя лучше бы услали, куда подальше. Но насколько мне стало известно, не особо-то они близки в последнее время… Слишком плотная стена выросла между ними. И это радует меня. Поганый щенок Стефан пытался просить руки дочери у князя, но из-за его происхождения и его истории он получил жесткий отказ. Его разбитое сердце мне прям душу греет. Впервые за последнее время удача была на моей стороне! Только бы сея Госпожа не покинула меня, только бы! — Господин? Я посмотрел на слугу, который посмел нарушить мое уединение и сказал: — Кажется, я велел не соваться ко мне? Или я запамятовал? Обычно, слуги виновато опускают голову и начинают запинаться, но сейчас был не тот случай: его глаза выглядели стеклянными, черты лица безэмоциональными. Это меня насторожило. — К вам гость. На улице уже была ночь, поэтому я недоуменно спросил: — В такой час?! — Он ждет вас в вашем кабинете. — Ты впустил кого-то в мой кабинет?! — мне показалось, что от бешенства, у меня изо рта пойдет пена. Эта тупая деревенщина впустил в мой кабинет незнакомца, или кого-то мне известного, и этот самый человек может сунуть свой нос туда, куда не следует! Стремительно поднявшись и оттолкнув слугу со своего пути, я направился навстречу к этому гостю. В голове у меня вертелись все знакомые мне ругательства, которые я готов был обрушить на визитера. Но зайдя внутрь, я обомлел и потерял дар речи. Захотелось закрыть за собой дверь и бежать на все четыре стороны: — Уже смирился с моей кончиной? Зря, Григорий, ой как зря, — Влад сидел за столом и просматривал мои бумаги, — Ты тут развернул лихорадочную деятельность. Браво! — он кинул бумаги под стол и похлопал мне, - Я, надеюсь, что ты доволен! — тут я нервно сглотнул: в его голосе было много злобы. Ничего хорошего этого не сулит. — Как? Ты? Почему ты раньше не… — стоило только возрадоваться мне о его отсутствии в моей жизни, как он вновь в ней появляется! У меня чувство дежа вю! — Мне понадобилось время, чтобы выбраться из ловушки… Интересно тут складывается, Григорий… Есть у меня подозрения, что это с твоей легкой подачи, я угодил в такую западню, — от его взгляда мне показалось, что во мне появилась дыра, огромная! — Можешь переубедить меня? — Я всегда выполнял твои приказы! Да и с чего мне помогать Габриэлю? — я старался быть уверенным, но выходило плохо. — Потому что ты трус, Григорий. И я тебе не верю. Я прикрыл глаза, в ожидании скорейшей кончины, но Влад рассмеялся: — Не сегодня. Пока что у меня на тебя большие планы. И если все пойдет как надо, я пойму, что ты мне верен. Выйдем на улицу? — Планы? — какие у этого урода на меня планы? Вот взять так, и раз, головой в дерьмо окунуть? О, это у него лучше всего получается! Он мастер в этом! Я последовал за ним на улицу, диву даваясь, как я опять легко прогнулся под этим демоном. Выйдя на улицу, Влад оглядел дом и одобрительно кивал: убранство ему нравилось: — Дом тебе нравится? — неожиданно спросил он меня. — Вполне…да, я доволен. — Тогда тебе труднее будет с ним расстаться. — Что? Нет, я не буду больше жить в пещерах и разрушенных фортах, никогда больше я…ааааааа! — договорить я не смог, увидев перед собой кошмарное зрелище: Влад трансформировался в огромное чудовище, схожее с летучей мышью. У него были длинные зубы, огромные крылья, и острые когти. Мне показалось, что я теряю сознание, но прежде чем, я впал в беспамятство, чудовище схватило меня и сказало: — Советую смотреть, человеку не дано летать, —, а вот когда мы вместе взмыли в небо, я сам себе сказал «пора» и упал в обморок. Жаль я в нем не остался навсегда!