Месть НЕ всегда холодное блюдо

Слишком самоуверенно… Я молюсь Господу Богу, скорее уже машинально, чтобы он помог провести Влада. Но мое сердце говорит, что это маловероятно. Во-первых, Господь не особо благоволит нам, будто бы он обозлился на своих детей и не желает их более опекать, а во-вторых, Влад всегда был довольно наблюдателен, теперь же его чувства обострены до предела. Он знает о наших союзниках и об их способностях, поэтому будет ждать подвоха. Сомневаюсь, что он будет халатным…. Это на него будет не похоже. Я положила руку на сердце. Вспомнился один эпизод из нашей короткой совместной жизни с Владом-вампиром. …Это произошло в одну из первых ночей, когда я еще не до конца перевела свои биологические часы на новый лад. Я лежала на постели пытаясь заснуть, но тревога не давала мне такой возможности. Покой не наступал. Мое сердце наоборот бешено стучало, вызывая болезненные ощущения в грудной клетке. Оно будто бы хотело выскочить из моего тела и начать жить собственной жизнью. Мне казалось, что громкий стук сердца отдается неприятным и назойливым шумом в моей голове. Этот звук был невыносим! Поняв, что заснуть в таком состоянии — это нереальная задача, я села и только тогда осознала, что источник звука не внутри меня. Это был Влад: он отбивал абсолютно точный ритм моего сердца! Тук-тук-тук-тук! Он слышал его звучание: он ни разу не сбился с ритма, и это было именно то, что мучило меня. То, что усиливало панику. — Прекрати это безумие! — крикнула я ему, закрыв уши ладонями, — Перестань! Хватит!!! Влад, все так же отстукивая звук биения сердца, расхохотался: — Я хотел немного музыки! — Музыки?! — Давно не веселился, не танцевал, да просто не наслаждался хорошим звучанием! Помнишь, какие праздники я устраивал в Тырговиште? Лучшие артисты, танцоры и музыканты развлекали нас! Яркие краски и веселье! Эх, я скучаю по тем беззаботным временам…. — Ты неплохо развлекаешься, испытывая мои нервы! Тебе мало издевательств надо мной?! Мало унижений?! — Влад не прекратил своего занятия, и чтобы прервать это жуткое для меня звучание, я швырнула в него глиняный горшок, но он ловко ретировался и не прекратил свою пытку, — Прекрати! — Музыка порождает танец. Под ритм твоего сердца можно выплясывать безумно быструю сырбу! Я тогда откинулась назад и накрыла лицо подушкой, пытаясь заглушить назойливый стук. Мне ничего больше не оставалось делать. В тот момент в голову влетела грешная мысль, что я была бы не против, если бы кто-нибудь пришел, и чуть надавив на подушку, перекрыл бы воздух и подарил мне покой. Резко наступившая тишина, чуть не заставила меня поверить в то, что мое желание исполнилось. Но если бы это было так, я бы не могла мыслить. Что это? Жалость проснулась во Владе? Или он готовится к еще чему-то ужасному? Дает мне мелкую передышку, перед новыми мучениями. Он спокойно отобрал у меня подушку и вкрадчиво произнес: — Я никому не позволю принести тебе вред. И тебе самой в том числе. — На тебя этот запрет не распространяется, — злобно отозвалась я, — Тебе доставляет удовольствие видеть мои страдания. Ты отыгрываешься на мне. Хочешь лишить меня рассудка? Можешь быть счастлив: еще чуть-чуть, и я потеряю его остатки! — А ты представляешь, с каким сердечным ритмом я жил всю свою жизнь? Я хочу, чтобы ты представила, какого жить с такой болью внутри себя! Ты должна понять, как это жить так, как жил я! Я пытался обратиться к словам, но увы, ты их не понимаешь. Я решил показывать наглядно. Решил, достучаться до тебя! Есть выражение «сорваться с цепи». Именно нечто подобное и произошло со мной. Я даже не помню, как именно начала колотить его в грудь, но зато помню, как вкладывала в этой действие максимум силы. Владу, конечно, не было больно, но он не собирался позволять мне и дальше бить себя, посему он заломил мне руки и прижал к кровати: — Ненавижу тебя! — выпалила я. — Да-да, я знаю. — Оставь меня в покое! Уходи! — Боишься понять, каким инструментом являешься в моем оркестре? — не без издевки, сказал Влад, я попыталась лягнуть его ногой, но у меня ничего не вышло, — Когда ты сердишься, ты выглядишь очень возбуждающе… — Замолчи! — Ты была моей волшебной флейтой, которая дарила мне умиротворение и покой. Но я не заметил, когда изменился твой звук: когда из нежного он стал рокочущим, — он поцеловал меня в лоб, — Ты можешь обвинять меня в своих бедах, но заметь, не я испортил флейту…. Эти слова могли бы на меня подействовать. Если бы, как и Влад, я обвиняла во всем случившемся со мной Габриэля, то да, слова возымели бы эффект. Но я не виню его. Я виню только себя. И злюсь на себя. А слова ненависти, которые я говорила Владу, направлены не на ту личность, что еще сидит в нем, а на его демоническую натуру. Вспоминая ту ночь, я совсем выпала из реального мира. Очнувшись от раздумий, я поняла, что все еще стою на коленях перед иконами. Перекрестившись и поднявшись на ноги, я осознала, что простояла так не менее полутора часа: колени заболели, а ноги чуть задрожали. Обернувшись, я заметила отца Аврамия, который сверлил меня полным злости взглядом. Мне понятно его отношение, и посему находиться с ним рядом совсем не хотелось. Боязно мне… Я поспешила оставить его наедине с самим собой. Направившись в отведенную мне в замке спальню, я чувствовала, что вскоре встречусь с Владом — он не упустит момента моего одиночества. Чуть помедлив перед дверью, я набрала воздуха в грудь и зашла внутрь. Я и не удивилась, застав в комнате такую картину: Влад сидел в кресле с высокой спинкой; Стефана, все еще находящегося под действием зелья, он усадил перед собой, он был похож на сломанную куклу. Я устало вздохнула и медленно закрыла за собой дверь. Не сразу решилась встретиться глазами с насмешливым взглядом вампира, но все же набралась смелости: — Я знала, что из этого ничего не выйдет. — Знала, но не отговорила их от этой глупости. Может ты этого хотела в тайне? Ждала меня? Внутри твоего лона разгорелся пожар желания? Ты как думаешь, а Стефан? — тут я заметила, что к кистям рук и к шее моего друга были привязаны тонкие веревочки. Влад сделал из него марионетку: дергая за нити, он игрался с ним, словно кукольник, показывающий представление. Я поняла аллегорию, которую представил Влад. Аллегорию на Бога! Это было неприятное зрелище… Под воздействием Влада, Стефан закивал, а стригой противно передразнивая манеру речи Стефана, сказал: «Конечно! Мария ведь никогда не знает, чего на самом деле хочет!». — Зачем ты это делаешь? Не надо…Прошу тебя… — Может мне просто скучно, — Влад с неким отвращением, достаточно сильно оттолкнул Стефана от себя и тот рухнул лицом в ковер, — Ой я случайно! — притворно обеспокоившись, воскликнул Влад. Я склонилась над Стефаном, освобождая его от веревок: — Он живой?! — обеспокоено поинтересовалась я, боясь, что Влад мог выпить его кровь и убить этим. — Помня твою привязанность к этому щенку, я его пожалел. Может зря? Может, ты и с ним спишь? Тогда я точно не одобряю твой выбор. И точно жалею, что не раздавил его как таракана! — Перестань. — А, ну да. Забыл. Он спит с моей сестрой. Меня расстраивает ее вкус. Я перевернула Стефана на спину, кажется он ушиб нос, возможно даже сломал его. По крайней мере, область вокруг него опухла и покраснела. — Ему нужна помощь… — Он твой питомец, не мой. Надеюсь, он не гадит на ковер. Вообще-то я пришел сюда не за тем, чтобы развлекаться. Я хотел проведать сына, пока выдалась возможность. Где он? Приведи его сюда. Я удивленно воззрилась на некогда своего супруга. Его наглость и самоуверенность поражают до глубины души. Неужели он думает, что я немедленно подорвусь с места и приведу ему своего мальчика? — Даже не мечтай об этом. — Я могу и сам его найти… Почему ты так резко отклоняешь мою просьбу? — Ты хотел сказать приказ? Потому что его напугает данная… обстановка, а я этого не хочу, — я указала на недвижное тело друга. Влад сел на корточки рядом со мной и Стефаном, и глядя на него, будто бы невзначай, бросил следующее: — Можем спрятать его под кровать. Или я могу выкинуть его в окно. Заманчивая идея… Я отрицательно помотала головой и попыталась стащить Стефана с места. Стефан не оказался тяжеловесом, поэтому перетащить его на кровать не составит труда. Влад, молча, наблюдал за моими действиями, поэтому я не удержалась и чуточку съязвила: — Сама справлюсь, спасибо. Уложив друга на кровать, я стала лихорадочно думать. Габриэль и остальные еще не вернулись с Еленой. Значит, у них могли возникнуть какие-то проблемы. А раз так, отпускать Влада, слишком рискованно: он не просто усложнит для них ситуацию, он повергнет всех их в прах. Мне нужно задержать его. Любым способом. Я прикрыла глаза и шумно вздохнула. Как я устала от всего этого спектакля. Не проходит и дня, чтобы я не была в напряжении. Я не всесильна. Я не могу больше сносить все эти колкости и удары. Я ломаюсь…. Я вымотана. Очень… Я встряхнула головой. Сейчас надо быть собранной. Надо примерить на себя роль хищницы. Надо идти в атаку. Буду сразу же брать быка за рога и не давать Владу времени обдумать мои мотивы. — Думаю, мы можем приступить к тому, зачем ты явился, — я выдернула пару шпилек из пучка, откинула их от себя и распустила свои волосы, — Ты со мной не согласен? — я очень быстро расшнуровала завязки платья и полностью обнажилась перед Владом. Влад жадно разглядывал меня, будто бы никогда прежде не видел нагой женщины, будто бы ни разу не касался ладонями моего тела. Он криво усмехнувшись, спросил: — Что ты делаешь? — Что ты хочешь. Разве нет? Или я неправильно тебя поняла? Может я не нужна тебе? Как и Александр? Может тебе нужна лишь победа? — с каждым моим вопросом, он подходил ближе ко мне, — Тебе нужен очередной трофей на войне? Влад заправил мне волосы за уши, обхватил мое лицо ладонями и глядя прямо в глаза, жестко отчеканив, словно типичный мужлан, сказал: — Ты. Слишком. Много. Думаешь. Своевольная. Женщина. Он поцеловал меня, существенно прикусив за нижнюю губу, затем подхватил на руки, усадил на комод, заставив тем самым обхватить ногами его бедра. С каждой новой секундой, поцелуи становились жарче и ненасытнее, а возбуждение Влада более очевидным и твердым. В глубине души мне было неловко, что пришлось прибегать к подобному способу, тем более, когда рядом недвижно лежит Стефан, но только так Влада можно задержать. Хотя, если быть откровенной, не только его. Любого мужчину можно заставить забыть обо всем на свете, стоит лишь показать им оголенный кусочек кожи. Чтобы не давать Владу уличить мою неискренность, я буквально не давала ему возможности оторваться от моих губ; я выгибалась навстречу его прикосновениям, тем самым еще сильнее распаляя огонь его желания; я резкими движениями, со стороны выглядящими нетерпеливыми, помогала ему избавляться от одежды. Когда между нашими телами не осталось никаких преград, и Влад уже был готов овладеть мной, несколькими этажами ниже раздался шум. Мы оба замерли, и стало отчетливо ясно, что этот шум являл собой множество мужских голосов. Ликующих голосов. Влад уткнулся носом мне в ложбинку между шеей и ключицей и шумно выдохнул, от его ледяного дыхания, по моему телу побежали мурашки. Он издал сухой смешок: — Обманула, как зеленого юнца, — резко отстранившись от меня, он подхватил свою рубашку и принялся одеваться, — Хорошая попытка, Мария. Сыграть на моей слабости. А я то думал…, — Влад поднял мое платье и швырнул его мне. — Прости… — Что уж там! Я все понимаю, — саркастически отпарировал Влад, мое неловкое извинение, — Очень жаль, что я не трахнул тебя, любовь моя. Но ничего, в другой раз, дорогая. — Влад подошел к кровати, кинул злобный взгляд на лежащего Стефана и раздраженно махнул рукой, — Бессмысленно продолжать эту браваду! — он ткнул указательным пальцем ему в щеку, — Как думаешь, он сейчас чувствует боль? — Почему ты спрашиваешь? Влад ничего на это не сказал, а быстро проткнув кожу на лице Стефана острым когтем, медленно провел пальцем вниз по щеке, оставляя глубокий порез. Я громко ахнула и попыталась остановить Влада, схватив его за руку. Но он лишь оттолкнул меня и сделал поперечный порез, создавая на лице Стефана крестообразную рану. Этот его поступок был куда более жутким, чем многие его прошлые проделки. Это было насмехательством. — Мой автограф для тебя, жалкий воришка, — Влад слизнул с пальца каплю крови, — Кажется, я знаю, как поступлю с тобой в следующий раз, — Влад отошел к окну, распахнул его и перед прыжком, сказал, — А тебе Мария, хочу напомнить, что я не люблю оставаться в дураках. Так что жди…. Вся моя жизнь одно сплошное ожидание кошмара, Влад. Меня ничем не удивить… Но легко напугать… *** Габриэль вбежал в комнату, как раз в тот момент, когда я пыталась обработать порезы на лице Стефана. На несколько секунд на его лице отразилось недоумение, которое быстро сменилось пониманием сложившейся ситуации. Однако страха не было, видимо мой любимый думал, что такое развитие истории возможно: — Я за Матэем! — Габриэль! — он задержался в дверях, — Все в порядке? Все целы? Он нервно улыбнулся: — Удивительно, но да. Я расскажу подробнее, когда разбудим его, — кивком головы, он указал на друга, — Ты тоже расскажешь все, что произошло. Надо еще сообщить Айгору, чтобы не посылал людей в мой дом… — Да, поспеши. Габриэль кивнул, и я услышала, как застучали каблуки его кованых сапог по каменному полу коридора. Я вновь прикинула в голове то, что должна была сообщить ему, и в сотый раз пожалела о своей нелепой попытке обмануть Влада. Вряд ли Габриэль оценит данный поступок: он придет в ярость, как только представит себе картину, в которой Влад чуть не овладел мной. Ссоры не миновать…. А мы ведь только вновь зажили мирно! Это будет полностью моя вина… Я встряхнула головой и вновь обратила свое внимание на порезы на лице друга. Они были глубокими, но не рваными. Промокнув салфетку черничной палинкой, которая уже стала незаменимым напитком для моего благоверного, я стала обрабатывать раны Стефана, дабы обеззаразить их поверхность. Осознав всю их серьезность, я поняла, что мне вновь придется «штопать». Подержав швейную иглу над пламенем свечи некоторое время, я вдела в нее нить. Тяжко вздохнула и принялась накладывать швы. Ей Богу, скоро это войдет у меня в привычку! — Так-так, что тут у нас? В комнате объявился Матэй. На мгновение он остановился, посмотрел на лицо Стефана, буркнул нечто вроде «могло быть и хуже», и подошел к нам. — Надо ему открыть рот, чтобы влить зелье, — Матэй показал бутылочку с голубоватой жидкостью, — Поможешь? — Разумеется, — я запрокинула голову Стефана и открыла ему рот. Матэй не стал долго церемониться, а сразу же влил все зелье в горло парню. Поначалу зелье задержалась у того во рту, но потом Стефан сделал глоток. Практически проглотив все снадобье, он закашлялся, однако я не позволила ему инстинктивно выплюнуть зелье. Наконец, Стефан открыл глаза и громко выругался: — Твою мать! Ах ты ж сукин сын! — явно неожиданно Стефан ощутил боль на левой стороне лица и схватился за рану, — Теперь это уже личное! Я доберусь до этой мрази! — Понимаю, твое негодование…. Но прошу тебя, успокойся. — Главное, что Елена в безопасности. — Где она? Я хочу ее видеть! Тотчас запыхавшаяся Елена появилась в комнате. Она сразу же посмотрела на Стефана, громко ахнула, явно испугавшись ран на его лице. Подбежав к постели, Елена оказалась рядом с ним. Стефан резко сел, но из-за достаточно долгого пребывания в недвижимом состоянии, у него закружилась голова и он, неловко качнувшись, чуть было не упал обратно на подушки. Лишь объятия его возлюбленной не позволили ему упасть. Оба они заплакали, и от счастья и от пережитого стресса. Они всматривались в лица друг друга, не в силах найти нужных слов. Правда я думаю, они им и не были нужны. Залюбовавшись ими, я не сразу заметила, как вернулся Габриэль. Я даже не сразу ощутила его рук, что обняли меня сзади. Лишь когда его сухие обветренные губы коснулись моей шеи, я очнулась. Я извернулась и поцеловала его в щеку. Нам тоже не нужны слова, чтобы понять, как мы беспокоились друг о друге. Понадобилось немного времени, чтобы все чуть успокоились и пришли в себя от бурных событий. Только после этого начался рассказ Габриэля: все сводилось к тому, что путь к Елене буквально был расчищен. В крепости не было никого, кроме самой пленницы. И это вызвало подозрения у Габриэля: он был уверен, что это неспроста, что Влад затеял другое злодеяние и дал кому-то задание. Кому-то, это Настасье и возможно Вакару, насчет которого не был до конца уверен. На вопрос, почему тогда они действовали так долго, Габриэль ответил, что поискать Елену и освободить ее от кандалов, было тоже делом непростым. Затем заговорил Стефан: он рассказал, как к нему заявился Влад, что говорил ему, как принес его сюда, и что творилось в этой комнате. Когда его повествование дошло до момента, где я решилась соблазнить Влада, Стефан сказал «Мария его заболтала». Я тогда многозначительно посмотрела на друга, тем самым говоря ему «спасибо». Милый Стефан помог мне сохранить мир в наших с Габриэлем отношениях. Под конец его рассказа, в комнате появилась Мона, с подносом, на котором стояло несколько чашей с куриным бульоном. Она радостно раздавала всем бульон, пока не заметила ран на лице Стефана. Бедная моя няня застыла с чашей в руках, печально глядя на увечья друга. Стефан ободряюще ей улыбнулся, чуть поморщившись от боли в щеке, после чего благодарно принял бульон. Мона принялась причитать о грешности души Влада, о том какой он монстр и тут ее разговор дошел до моего сына: — Надеюсь, это чудовище не добралось до мальчика! Не смотрело на него и не трогало его своими руками! Как Бог позволил, чтобы такое мерзкое создание бродило по земле! — Сейчас уже светло, — сказала я, кивнув в сторону окна, — Влад не смог бы прийти к нему. А так он все время был с тобой, — я отхлебнула бульона и почувствовала, как приятное тепло растеклось по всему телу. Я была рада наступившему спокойствию, но как оказалось, это было преждевременно: — Но ты у меня его забрала. — Что? — глупо спросила я. — Ты пришла ко мне несколько часов назад. Сказала, что не находишь себе места и хочешь, чтобы Александр был с тобой. Неужели ты забыла? — Я не видела Александра с тех пор, как пожелала ему спокойной ночи… О, нет…