Любовь — убийственная штука

Не было совершенно никакого смысла ставить в известность Верховного Лидера или вмешивать адмиралов. Хотя бы потому, что Первый Порядок всё ещё пребывал на стадии своего становления, и не все его законы и инструкции были упорядочены и записаны. Разрыв договора с злобным космическим волшебником, который использует свою таинственную силу, чтобы «заигрывать», к сожалению, правилами не предусматривался. Кроме того, с тех пор как Сноук переправил Кайло Рена на этот корабль, у Хакса появилось ощущение, что любые жалобы будут бесполезны. Было так же назойливое чувство, которое он развил ещё в детстве и позже усилил тренировками: признать себя жертвой означало слабость. Слабость нужно превозмочь, а до тех пор её следует скрывать. И он сомневался, что признание в произошедшем принесёт ему пользу. Люди Хакса беспрекословно желали следовать его приказам — гения стратегии, самого молодого генерала в истории Первого Порядка и Империи, меткого снайпера и бича Сопротивления. А вот в том, что кто-то пойдёт за человеком, которого обездвижили и облапали (дважды!), Хакс сомневался. Всё говорило о том, что бороться с обстоятельствами придётся лишь своими силами, как всегда. Первым шагом было изучить техники, которыми нечувствительный к Силе мог бы защитить свой разум. Потому как глупо было строить какие-либо планы, если Рен обладал способностью прочитать их так ясно, будто они были напечатаны у Хакса на лбу. Наравне со своей собственной методой «доминирующей мысли», он обнаружил, что есть и другие варианты. Главным из них был тот, который Хакс признал для себя самым сложным — расслабиться и очистить разум от мыслей. Генералу это претило. Ему нравился его разум, его мыслительные процессы. И ему совсем не улыбалась идея держать голову пустой. Бездействовать даже несколько минут, пытаясь освободить мозг от размышлений, казалось ему бездарной потерей времени. Тем не менее, было бы полезным навыком научиться очищать голову от информации в тот момент, когда туда проникает Кайло. Придётся приложить усилия, но если уж возникнет такая необходимость, то он заставит себя сосредотачиваться на несущественном. Хотя, к сожалению, это потребует долгой практики. Он выкроил в своём расписании полчасика на медитацию. Его первый опыт принёс разочарование. Он едва выдерживал двадцать секунд без того, чтоб что-нибудь его не отвлекало. Достаточно ли на борту топливных элементов, чтоб достичь очередного порта? Капитан Фазма внесла рекомендации к режиму тренировок. Как ввести эти инновации, не вызвав перенапряжения? Под рубашкой чесалось. Нос чесался. Всё чесалось. Вскорости Хакс убедился, что сидеть и ничего не делать не его конёк. Вторая часть его сценария включала в себя изучение техники охотников на джедаев. Он закачал в датапад огромное количество нужной информации и методично изучал её — главу за главой. Как и ожидалось, это было занятие не для слабонервных. Требовались серьёзная подготовка, специальное оборудование и готовность к чрезвычайному коварству. И Хакс знал, что обладает, по крайней мере, одним пунктом из этого списка. Из этого следовал вопрос: что он мог сделать Рену, чтоб это сошло ему с рук? Явно ничего из того, что надолго выводит из строя. Соответственно, большая часть оружия из его химического арсенала была бесполезной. Естественно, Хакс не мог убить Кайло или нанести ему серьёзные травмы. Не хватало ещё навлечь на себя гнев Верховного Лидера. Опять же, лучшим вариантом он считал оглушить Рена и отступить. Казалось, всё, что занимало магистра — его страстная влюблённость, и это было хорошо. Хакс использовал этот факт в своих интересах, находя любой предлог быть в компании коллег, если Кайло крутился неподалёку. Более того, он изменил свой собственный режим тренировок так, чтоб они включали в себя спарринги по ближнему рукопашному бою и борьбе. Следующий раз он не будет хвататься за оружие. Если Рен его обездвижит, то пусть это случится в тот момент, когда он прихватит ублюдка болевым удушающим приёмом. Глядя на громадную голограмму Верховного Лидера, Хакс размышлял, что тому известно. Он точно знал, что Сноук был одним из тех, кто дал Рену дозволение творить, что заблагорассудится. Хотя знал ли Сноук, какие у этой вседозволенности последствия? Знал ли он всё о поступках Рена и его угрозах? Хакс хотел было рассказать, но не смог сформулировать претензию так, чтоб не выглядеть жалким и слабым. Во всяком случае, Лидер был доволен, что они снова укладывались в график работ. И именно это имело значение. Как только голограмма растаяла в воздухе, Хакс тщательно очистил разум. Нет ненависти, нет ярости, ничего. Он обнаружил, что особенно хорошо это у него выходит, когда он представляет, как вычерпывает воду из большой ёмкости маленьким стаканом. Движения его в этом видении плавные и ритмичные; большой сосуд медленно опорожняется. Возможно, именно поэтому Рен до сих пор не вторгся в его мысли или личное пространство. А может, Рен даже и не пытался, но так у Хакса создавалось впечатление, что он на что-то да способен. Хакс удерживал этот образ у себя в голове, когда вышел из зала связи и продолжил неспешно шагать по узкому коридору. Мысли покидали голову, как вода покидала сосуд в его воображении. Ничего не имело значения. Ни Рен, следующий за ним, ни дискомфорт от присутствия человека с проблемами самоконтроля, который явно желал его общества, ни миллион с хвостиком дел на корабле, которые требовали его внимания. Ничего. До тех пор пока корабль не наклонило на сорок пять градусов. Это имело значение. Ещё какое. Двери, до которых оставалось метров шесть, вдруг закрылись. Хакс достал комлинк: — Это генерал, что у вас там происходит? Ответил лейтенант Митака: — Внезапная атака, сэр! Истребители Сопротивления прятались в астероидном поле. Они попали в наши орудия и двигатели. И они идут на повторный заход. Хакс развернулся к Рену: — Вы можете Силой открыть дверь? — О, теперь вы желаете, чтоб я сломал что-то из вашего оборудования… — модулированный голос Рена сочился сарказмом. — Так можете или нет?! — огрызнулся Хакс. — Сэр, мы засекли химическую утечку на вашей палубе. Бронедвери и вентиляционные шахты были запечатаны во избежание распространения загрязнения. Не пытайтесь брать на силу… ох, мать моя, — донёсся голос Митаки, полный смятения и тревоги. Он шёл из всех динамиков: — Всеобщая тревога! Сейчас будет уклоняющийся манёвр. Хакс бросился к аварийной панели. Внутри были магнитные скобы для чрезвычайных ситуаций. Его обучали, что в таких случаях надо потянуть на себя, и он привёл их в нужное положение. И если битва будет жёсткой, лучше уж находиться в зафиксированном положении, чем быть отброшенным прямиком в зал и болтаться там безвольно. Его взгляд скользнул по Рену. — Что вы делаете? Уклоняющийся манёвр через десять! — Вы о чём? — спросил Рен. Девять! — Вы не в курсе для чего нужна аварийная скоба? Восемь! — Никогда раньше не видел. Семь! Да уж, не самый удачный момент для обучения. Обеспечить спасение людей высшего ранга или важных персон прежде, чем своё. Хакс толкнул Рена к стене, что оказалось довольно просто, так как магистр этого не ожидал, и пристегнул его в районе груди и бёдер. Мощные магниты должны были удержать его даже сквозь нелепый балахон. Шесть! — Что вы делаете? Пять! Источник питания был заряжен и подключён. Хакс поворачивал тумблеры, активируя магниты один за другим. Они ударялись о стену с громким стуком. Четыре! — Вы попали на корабль, не изучив технику безопасности? — прорычал Хакс. Три! — Это верх тупости. Два! Последний магнит щёлкнул о стену. Хакс резко дёрнул скобу, проверив, как она держится. Оди… Корабль развернуло почти под прямым углом. Хакса отбросило назад. Последнее, что он чётко успел увидеть, как конечности Кайло взлетели в воздух, в то время как тело его было крепко прижато к стене. Хакс ударился головой о переборку. Внезапно корабль выровнялся (а может это отрегулировали гравитацию), и Хакса бесцеремонно швырнуло на пол. Всё плыло и двоилось. Два зала, два Рена, два голоса, которые слишком громко кричали о всеобщей готовности. Ситуация выглядела паршиво. Хакс поднялся на ноги. Мысли путались. Голова пульсировала болью. Инстинктивно он дотронулся до места, где болело сильнее всего, а затем поднёс руку поближе к лицу. Кожаная перчатка была запачкана кровью, и это зрелище странным образом зачаровало генерала. Он потёр пальцами друг о дружку и ощутил, как легко они скользят. Итак, что от него требуется? Ах да, обеспечить себе безопасность. Он должен это сделать. Он оглянулся на двоящуюся аварийную панель, которая, казалось, была совсем близко, но отдалилась, когда он прищурился. — Генерал? — Отлично, вы здесь, — сказал Хакс. И споткнулся, так как смотрел Рену в лицо. А затем он полетел. Точнее, его потащили, будто к талии была привязана верёвка. Его сапоги странно скрипели от соприкосновения с поверхностью. Он ощутил как стальные обручи обвились вокруг его тела. Хотя, погодите, это руки Рена. Перепутать было не так уж сложно. — Вы пристаёте ко мне? — спросил Хакс скорее смущённо, чем обиженно. — Генерал, — раздался в ухе чей-то голос. Хакс извернулся, чтоб освободить руку, и взял комлинк: — Да? — Пилоты Сопротивления вывели из строя большую часть наших навесных орудий. Мы задействовали СИДы, но у них возникли трудности с крестокрылами. Не знаю, как точно выразиться, но у них там такой охуительный пилот, мать его. — Может имя его назовёте? — в голосе Хакса сквозило неуместное легкомыслие. — Но он от нас не уйдёт сегодня, верно? Дайте мне прямое управление. Я собираюсь взять командование над основными орудиями и прикончить гадов собственноручно. — Сэр, — недоверчиво пролепетал Митака. — Я — генерал, и я делаю то, что мне нравится. А мне нравится истреблять сопротивленческое отродье, — произнёс Хакс с нехарактерным для себя монотонным выражением, пытаясь удержать датапад. Вокруг слышались взрывы, корабль снова тряхнуло, но гаджет удерживался на месте чем-то незримым. Как же это называется? Ах да, Сила. Очень глупо, что он забыл. Хакс ввёл коды, перезапускающие систему. Их было на удивление легко запомнить. Он бы не вспомнил имени отца, если бы его спросили, но коды, протоколы и интуиция были важной и постоянной составляющей, на которую можно опереться. Управление активировалось. На разделённом на секторы экране отобразилось расположение врагов и позиции союзников, а также количество орудий, которые ещё функционировали. Лишь четыре. Проклятье. От силы тридцать… или их было пятнадцать… кораблей Сопротивления нанесли такой ущерб. Одним из них был, в конце концов, тот «охуительный» пилот. Ещё три сектора погасло. И четвёртый почти сразу замерцал и вырубился. Они потеряли ещё одну пушку. — Как вы там говорили, Рен? Плохие… — настропалял себя Хакс, пока его пальцы легко, почти играючи, скользили по кнопкам управления, сосредотачиваясь на двух… нет, на одной… одной цели, и расстреливая её. — Мальчики… — он чуть ли не ликовал, беря крестокрыл на мушку. У него даже перестало двоиться в глазах. Он внимательно фокусировался на каждой цели, не переставая, однако, краем затуманенного разума следить за общим полем битвы. — Должны… Ещё один корабль Сопротивления был сбит. — Быть… Ещё один. — Наказаны. Ещё. И наконец последний. Голос Митаки зазвенел в ухе: — Сэр, мы потеряли четыре СИДа. Больше половины истребителей Сопротивления уничтожены. И вдобавок три повреждены. — Да, я видел, лейтенант. У меня тут отличный обзор происходящего. — …Сэр? Вы в порядке? Каково ваше состояние? — Я лично подстрелил пятерых. А ещё меня обнимает стена. Рен ослабил крепкую хватку Хакса, и перехватив его комлинк, сообщил: — Генерал ранен! Нам нужна медицинская бригада! — Рен? Какого хера ты тут делаешь? — вопросительно промычал Хакс. — Мммедиков нельзя послать, пока токсины не будут нейтрализованы, — колеблясь, ответил Митака. — Пришлите немедленно, — отрывисто сказал Рен, — он истекает кровью. — Просто немного красного — легко отмоется, — успокаивающе произнёс Хакс. Он чувствовал сонливость. А шарф Рена был удивительно плюшевым и мягким. Он просто прикроет глаза, всего на минуточку. — Ннне волнуйтесь, лорд Рен… Откуда течёт кровь? — Рана на голове. — Ох… у меня контузия… это многое объясняет, — тихо сказал Хакс, устраиваясь на груди Рена и закрывая глаза. — У него контузия и рана всё ещё… впрочем, неважно. Не имеет значения, что произошло. Просто не позволяйте ему спать. Просто уложите его на пол — пусть отдыхает. Если начнёт блевать, удостоверьтесь, что он лежит на боку. Хакс почувствовал, что его подняли. Он так устал от того, что мир вокруг кружится, и надеялся, что скоро это ощущение пройдёт. Голова пульсировала. От света болели глаза, и Хакс прикрыл их рукой. Почему этот свет его преследует? Он тоже к нему пристаёт? Хакс услышал, как что-то резали световым мечом. У Рена снова вспышка гнева? Нахер. — Я уложил его. Что теперь? — Найдите аптечку в аварийной панели. Там должны быть охлаждающие пакеты и марля. Используйте её, чтоб остановить кровотечение, и приложите холодное, чтоб облегчить боль. Если область раны нестабильна и как бы проваливается, то отпустите его немедленно и не трогайте. Что-то касалось его затылка, и Хакс застонал. Ну почему ему просто не дадут поспать? — Что-то ещё? — крикнул Рен. — Ееесли он в состоянии, то заставьте его принять обезболивающее. Оно в зелёной бутылочке. Хакс ощутил, как ему раскрыли рот. Он взмахнул руками, но сильная ладонь уже зажала ему челюсти, также прикрыв и нос. Инстинктивно он глотнул, и лекарство оказалось в горле. — А теперь? — Крик Рена прозвучал ещё громче и неприятнее. — Про-проверьте, в сознании ли он. Следите за его состоянием. Медбригада будет прислана при первой же во-возможности. — Этого недостаточно, — бушевал Рен, — он всё ещё истекает кровью. Она тут по-повсюду! — Просто немного красного, — повторил Хакс, чувствуя, как одежда сзади пропитывается кровью. — Ранения головы всегда обильно кровоточат. Я читал об этом однажды. Если бы вы больше читали, тоже бы знали об этом. Например, протокол аварийных ситуаций. — Хакс… генерал, не умирайте так бестолково. Крифф побери… как же много крови… почему она не останавливается, — сказал Рен, запинаясь почти на каждом слове. Голос его звучал иначе. Снял ли он маску? Может да, может нет. Какая разница. — Умру, блядь, когда сам захочу, — выдавил Хакс, отмахиваясь от магистра. И тут же ослабленно опустил руки. Свет снова попал ему на лицо, и он зажмурил глаза. — Я почти решил сделать это вам назло. И хватит ко мне приставать. — Если я уберу ладонь, вы истечёте кровью, — парировал Рен. — Вот и чудненько, — сказал Хакс и попытался откатиться. Но Кайло удержал его на месте. Хакс даже не понял, сделал он это руками или своим невидимым колдунством. Как же оно называется-то? О, вроде бы, Стиви. Светлый Стиви и Тёмный Стиви. Стиви управляет этой Вселенной. — Мне очень… очень жаль, ясно? — пробормотал Рен поспешно. — Мне жаль, что я не остановился вовремя. Ну вот, я сказал… тебе нельзя умирать. Слышишь, я сказал то, что ты хотел, поэтому ты не умрёшь. Я не допущу. Да когда уже остановится эта к-к-ровь? — Да не умру я! — воскликнул Хакс, доведенный этими речами до белого каления, и, ощущая, что голова кружится всё сильнее и сильнее. — Это по моей воле умирают люди, так-то. Я — генерал Хакс, разрушитель миров, а также жертва нелепых подкатов. Но я попытаюсь вас убить, так что это больше не имеет значения. — Ты… ты… это абсолютная бредятина. — Казалось, Рен был изумлён до предела. — Я вкуснятина? Слушайте, это сексуальное домогательство, и я этого так не оставлю, — не унимался Хакс. Рен замялся ненадолго, но в итоге прошептал: — На всякий случай, я всё-таки скажу… генерал… я… люблю вас. Хакс осклабился и похлопал Рена по щеке, или маске (он так и не понял): — О, Рен, я тоже себя люблю. Дурацкий бонус: — Сэр? Кайло замер. Комлинк всё ещё был включён. — Лорд Рен… эээ… Кайло сфокусировался на образе Митаки и взмахнул рукой: — Вы не слышали, что я признался в любви генералу. — Я… не слышал, что вы признались в любви генералу. — Я признался в любви к… соку! — Вы признались в любви к соку. Отлично, теперь ему и правда захотелось сока. Поразмыслив, он добавил: — Итак, принесите мне сок, и не забудьте печеньки Тёмной Стороны.