Любовь — убийственная штука

Хакс очнулся в медицинском отсеке. Воспоминания расплывались. Чётко он помнил лишь, как пристёгивал Рена скобами, затем свободное падение и боль. Ещё он помнил бой, но детали, за исключением цепочки чисел, ускользали от него, при попытках сосредоточиться. Что за числа? Количество мишеней? Почему он видел? В любом случае, всё выглядело не так уж плохо. Окружающее было узнаваемым, а кое-что даже хорошо знакомым. Не то чтобы он был частым гостем тут, но… Хакс поморщился от головной боли. Кажется, кто-то кричал, да? Кто-то кричал на него… Если бы он заглянул в свой датапад, то, возможно, это стало бы толчком к восстановлению памяти. Также, он хотел знать, насколько повреждён корабль. Это напомнило ему о химической утечке. Точно, именно поэтому он застрял в том коридоре вместе с Реном. Хакс хотел выудить из кармана датапад, но вдруг обнаружил катетер, прикреплённый к тыльной стороне ладони. Обернувшись, он обнаружил капельницу с остатками лекарства и полностью пустой пакет из-под крови. Как долго он спал? Как много он потерял крови? Прежде чем активировать гаджет, Хакс оторвал от кожи пластырь, и извлёк иглу. Его передёрнуло от боли, когда он включил датапад. Почему экран такой яркий? Хакс прикрыл глаза пальцами и взглянул на изображение сквозь щель между ними, пытаясь выяснить все подробности атаки. Он не мог сдержать стонов, пока просматривал отчёты об ущербе. Орудия, двигатели, грузовой отсек, в котором перевозились химикаты — всё накрыло вражеским огнём. Это не было стандартным вооружением крестокрылов. Похоже, у них были заряды или бомбы, способные разрушить гораздо большую площадь поверхности за раз. Он также взял командование… на себя? У самого себя? После того, как со всей силы треснулся головой? И никто не попытался его остановить? Да, всё обернулось удачно. Но с такой же вероятностью он мог погубить корабль со всем экипажем, принимая решения в бреду. Раздался голос: «Генерал очнулся». Сиделка, видимо. Тут же из-за ширмы показался доктор. Тэйрин, если Хакс верно вспомнил. Доктор выхватил гаджет из его рук и отложил в сторону, прежде чем удостоить пациента суровым взглядом. — Вы закончили самоистязание, генерал? — Не совсем, — сухо произнёс Хакс. Доктор устало вздохнул и уставился в свой планшет. — Открытый перелом черепа, глубокая рана длиной пять сантиметров на затылке, серьёзная контузия, но без необратимых повреждений мозга, чему мы весьма рады. — Как долго мне придётся придерживаться покоя? — Один день у нас для наблюдения, а затем две недели отдыха в вашей каюте. — Неделю максимум. Не оговаривается, — отрезал Хакс. — И никаких экранов. Яркий свет ухудшит состояние, и может стать причиной мигреней, — добавил доктор. — Скорее, ограничение в использовании гаджетов, — поправил Хакс. — Как долго я был в отключке? — Достаточно для того, чтоб Кайло Рен вынес мозги половине моего персонала, — сказал Тэйрин. И, бросив непреклонный взгляд на Хакса, отчеканил: — Может вы и генерал, но вы не врач. Две недели. Минимум активности. Никаких экранов. Вы выполните эти предписания, если хотите прийти в форму быстро и без рецидивов. Доктор отвернулся, прежде чем Хакс успел возразить. Он откинулся на эти дрянные предписанные подушки. Ну и как ему командовать кораблём в этом состоянии? Кому из подчинённых он может делегировать свои полномочия? Как ему сохранить здравомыслие, если две недели он будет вынужден бездельничать? Вновь подкатила тошнота. Неделя. И это крайний срок. Хотя это также означало целую неделю без Кайло… Рен отодвинул ширму. Блядь. — Что ты помнишь, — начал Рен без обиняков. — Немного, — признал Хакс, позволив себе брезгливо поджать губы. Его угнетало, что Кайло знает обо всём, в то время, как у него столько пробелов в памяти. Не хватало ещё, чтоб Рен начал допытывать, что именно он помнит… — Ты обеспечил мне защиту в первую очередь. Почему? — спросил магистр. — Протокол, — автоматически выдал Хакс. Как ни странно, Рена удовлетворило это объяснение. Копался ли он в этот момент в его мозгах? Хакс предпринял попытку расслабиться и очистить свой воспалённый разум. Было больно. Очень. Блядь… Хакс прикрыл глаза. — Компьютер, десять процентов освещения. Хакс подумал, что потускневший свет послужит Рену сигналом, что пора и честь знать. Что его тут может держать? Вокруг сновал персонал отсека, а Хакс не хотел, чтоб их разговор достиг посторонних ушей. И если Рен хотел остаться незамеченным, то ему следовало уходить немедленно. — Я могу помочь. Мне знакомо искусство целительства, — вдруг предложил Кайло. Хакс взглянул на него из-под ладони и прошептал приглушённо: — Если это предлог, чтоб снова забраться мне в голову… — Нет. — Я думаю, что они уже заживили ткани и закрыли трещину, так что осталось лишь восстановиться, — сказал Хакс. — Я не нуждаюсь в вашей помощи. — Вы действительно хотите две недели проваляться в постели? Нет, он не хотел, и в равной же степени не хотел, чтоб Рен его касался руками. Он постарался надеть маску безразличия, не желая принимать решение, и не думая о липких пальцах Кайло. — Вы помогли мне. А я не люблю быть обязанным кому-то. Так что, позвольте помочь, — настаивал Рен. Хакс снова осторожно на него посмотрел. — Есть ли хоть один способ убедить меня, что это ваш единственный мотив? — Даже если бы я захотел… — Кайло запнулся. — Вам больно. А это бы причинило ещё больше страданий. «Так почему не перестать мучить меня прямо сейчас?» — подумал Хакс. Рен напрягся, облачённые в чёрное кулаки крепко сжались. Хакс предположил, что не следовало мыслить так категорично. С одной стороны, было похоже, что у магистра не было намерения принуждать его к интиму. Однако, оставалась вероятность, что он сможет использовать согласие, как рычаг для воздействия, или ситуация введёт его в заблуждение, и в будущем это может стать поводом для большей активности. Хотя, терять две недели… Корабль, вероятно, был в хаосе после нападения. Конечно, Хакс желал побыстрее вернуть всё в нужное русло, но это казалось невозможным, отдавая приказы лишь по комлинку и не видя общей картины. — Как мне лечь? — вздохнул Хакс. — На бок, — сказал Рен, приблизившись, и, нависая над ним, как длинная чёрная тень. — Мои познания в этом скромны, но уж несколько дней я вам смогу выкроить. Хакс с трудом повернулся на бок. В висках ощущалось биение. Он всегда спал на боку — поза казалась ему наиболее комфортной, но сейчас это было невыносимо. Инстинкт говорил ему снова лечь на спину. Но Хакс быстро подавил его и замер, смяв под собой простынь. — Постарайтесь не двигаться, — произнёс Кайло. Он всё ещё был в маске, но Хакс почувствовал, что он снял перчатки. Он не вздрогнул, когда Рен раздвинул ему волосы и осмотрел едва затянувшуюся рану. По спине вновь бежали мурашки. Не так сильно, как раньше, но тем не менее. Он вспомнил, что подобное случалось с ним в детстве, когда кто-нибудь из плоти и крови, а не дроид, помогал ему причёсываться или поглаживал по спине. Ему нравилось это ощущение, хотя он никогда не искал его намеренно, и не придавал этому большого значения. Подобное равнодушие его не тревожило, поэтому он никогда не обсуждал это с врачом. И не собирался. Нежная прохлада обволокла его затылок. Хакс закрыл глаза и выдохнул. Его тело мгновенно расслабилось. Но разум расслабляться не желал. Что Рен делал? Да уж, плохая затея. Может, он уже у него в голове? Просто ужасная затея. А вдруг Рен его вырубит и воспользуется его телом, пока он без сознания? Это было самой худшей затеей за всё время его, безусловно, короткой карьеры главнокомандующего и теперь… — Вот и всё, что я умею, — голос Рена вывел Хакса из круговерти мыслей. Он помолчал, прежде чем добавить: — Знаете ли вы что-нибудь о Тёмной стороне Силы, генерал? — Нет, — ответил Хакс. До него вдруг дошло, что Рен сдержал своё слово. В его жизни не было место сказочкам о полузабытых религиях. Хотя теперь, задним числом, он понимал, что стоило в детстве уделять больше внимания россказням о свете и тьме. — Джедаи поощряют порядок. Подавляют эмоции. Тёмная сторона же упивается ими. Мощь тёмных зиждется на эмоциях — наших собственных и тех, кто нас окружает, — рассказывал Рен. Это многое объясняло. Рен, всё то время, что Хакс его знал, был во власти своих душевных порывов. Он поддавался им, не пытаясь сопротивляться, открыто выражая гнев, разочарование — да всё, что угодно. Джедаям, во времена своего существования, вероятно, требовалось невероятно сдерживаться. Не удивительно, что Рен выбрал Тёмную сторону. Меж тем, Кайло продолжал: — Определённые эмоции — гнев, ненависть, любовь, любое проявление страстей — делает нас более могущественными, а нерешительность или разочарование, наоборот, заволакивает видение, усложняет работу с Силой. — Ну и как это вообще относится к делу? Чего вы хотите? — Хакс пристально посмотрел на собеседника. — Вы знаете, чего я хочу, но, кажется, мы зашли в тупик, — ответил Рен. — Ненависть питает мои силы, но разочарование является очень большой помехой. Если меня и дальше будут раздирать столь противоречивые эмоции, без возможности выпустить пар или получить желаемое, то это повлияет на мои способности. «Я не позволю себя выебать только потому, что ты владеешь Силой», — подумал Хакс. Вероятно, чуть «громче», чем он рассчитывал, судя по тому, как застыл Кайло. Магистр уселся рядом с кроватью, в том месте, где в обычной ситуации мог бы сидеть друг или член семьи. И то, что там оказался Рен, выглядело как-то метафорично. Очевидно, что Вселенная ненавидела Хакса — так с чего бы ей давать ему сейчас передышку? — Я не почувствовал приближение атаки, я не смог вас поймать при падении. Я был слишком рассеян, — промолвил Рен совершенно серьёзно. — Если бы мои мозги не были столь затуманены, я бы смог это предотвратить. — Рен, — начал Хакс, глядя исподлобья, — вы использовали Силу на мне, напали на членов моего экипажа, когда я дал сдачи, а теперь вы говорите, что если я не поддамся, то это подвергнет опасности весь корабль. Тёмная сторона или нет, но должна же быть в вас хоть частичка благоразумия, которая бы осознавала, насколько это неуместно. Рен стянул свою маску, и Хакс инстинктивно отшатнулся. Кайло осторожно осматривал его, пытаясь предугадать следующее движение. Хакс скосил глаза на бледную руку магистра, и подумал, что неплохо было бы иметь какое-то оружие, хотя бы для душевного спокойствия. — Рен, я не заинтересован в вашем предложении. Вы должны уйти. — И как я могу это исправить? — Это ваша забота — не моя. — Вы должны понимать, чем чревато для нас обоих, если мы не сможем договориться, — продолжал Рен. — Ваше положение, ваше командование… если вы продолжите вводить меня в смятение, вам нужно будет перевестись. — Перестаньте мне угрожать, — произнёс Хакс глухо. — Я не угрожаю! — огрызнулся Рен; оборудование вокруг них затряслось и задребезжало от вспышки неконтролируемой ярости. — Не в моих интересах вам угрожать. Это бессмысленно. — Наконец-то мы хоть в чём-то согласны, — угрюмо пробурчал Хакс. Рен снова стиснул кулаки. Хаксу всегда казалось, что самыми страшными монстрами в Галактике были твари, которые не обладали разумом, а лишь клыками и когтями, и которые заслуживали того, чтоб их выследить и убить. О Сопротивлении он думал в том же ключе. Но Рен заставил его это переосмыслить. Рен не был безумным чудовищем, несмотря на то, что иногда вёл себя соответственно. Он обладал какой-то извращённой логикой, по которой всё, что он делал, было так или иначе приемлемо. Будто ребёнок попал в тело взрослого. Обладающий возможностями, настойчивый, одержимый получать всё, что пожелает, не считаясь ни с кем вокруг. Рен был абсолютно новой разновидностью монстров. И Хакс совершенно не был уверен, что у него хватит способностей управлять таким. Хакс мог бы по достоинству оценить такую озабоченность властью, ведь он и сам верил, что завоёвывать и править — его судьба. Но в то же время понимал, что есть границы, правила, барьеры. Есть порядок. Есть дисциплина. Есть субординация. Однако, всё это было недоступно Рену. Рен видел цель и преследовал её неотступно, а всё остальное — нахер. Он бы мог завалить задание по глупой прихоти, а затем, вдобавок, обозлиться, если кто-то бы додумался его отчитать. Хотя, и без того, Рен был обоснованно тревожащим моментом. Если окажется, что его присутствие доставляет дискомфорт Рену, то совершенно очевидно, кого из них переведут. Хакс был уверен, что он лучшее, чем располагал Первый Порядок, но если сравнивать с могуществом Рена… Генерала, даже такого замечательного, было заменить проще, чем ученика. Рен был прав, если Верховный Лидер посчитает нужным, Хакса отстранят от командования «Финализатором». — Я бы не хотел этого. — Голос Кайло звучал успокаивающе и настойчиво. — Не хотел, чтоб вас отсылали. Но и не желать обладать вами я не в силах. — Думаете, сейчас время и место это обсуждать? — сказал Хакс, прикрыв глаза и желая всем сердцем, чтоб Рен растворился в тени. Даже десять процентов освещённости утомляли его. — Погодите. — Кайло встал со стула и, не промолвив ни слова, исчез за ширмой. Хакс тяжело вздохнул, когда Рен поднялся. Внезапно голова болезненно запульсировала, и он подскочил на месте. Раздались вопли, затем звук включённого светового меча, снова вопли, потом кажется, что-то разломали, и наступила тишина. Рен вынырнул из-за перегородки и снова присел. Хакс с неприязнью посмотрел на него. — Я был бы весьма признателен, если бы вы прекратили подобное поведение, — пробурчал генерал. — Я хотел удостовериться, что мы наедине. А ещё одна из сиделок думала о вас… впрочем, неважно, — сказал Рен. Хакс почувствовал, что кровь стынет в жилах. Он не хотел быть наедине с Кайло. Не осталось никого, кто смог бы его удержать или остановить. Рен сосредоточенно пялился в пол. — Почему бы вам просто не сказать «да»? Я вижу, вы нервничаете. Я тоже… Если вас это успокоит, я обещаю быть мягче. Боль не была проблемой. Проблемой было потерять командование кораблём, если бы Верховный лидер вдруг узнал, что Хакс является большим раздражителем для Кайло. Пусть бы его даже перевели. Это не имело бы большого значения, если бы не ограниченное количество свободных вакансий для генералов. Не говоря уж об изрядных шансах быть пониженным в звании. Кроме того, нужно было решить текущую проблему. Он не мог позволить Рену разрушить ещё больше оборудования на корабле, который и так серьёзно пострадал. Он не хотел, чтоб Рен нападал на персонал в приступах мстительной ревности, в то время, как эти люди отчаянно нуждались в поддержке друг друга, чтоб отремонтировать корабль и лечь на курс. Он не мог отсиживаться в своей каюте, пытаясь восстановиться, в то время как Рен бы рыскал снаружи, ожидая, когда Хакс снова будет в хорошей форме. Было бы выгодно всем, если бы Кайло был чуть более миролюбивым, склонным к сотрудничеству, хотя бы на то время, пока «Финализатор» находился в столь плачевном состоянии. И была ещё гордость Хакса. Хакс никогда не отступал, если ему бросали вызов. Если под него копал кто-то из подчинённых, он его ликвидировал. Если высшие по званию смотрели свысока, Хакс не просто доказывал, что они неправы — он старался превзойти их всех. Он всегда всё схватывал на лету, не забывая при этом продумать схему самозащиты. А теперь он собирается сдаться? Он подчинится Кайло-ёбаному-Рену? Он карабкался по вертикали власти не для того, чтоб стать чьей-то игрушкой. Как бы это выглядело, если бы стало достоянием общественности? «Генерал Хакс спал с учеником Верховного Лидера в обмен на своё повышение». Именно так. Если. Это был сценарий «что если». Этого пока не случилось, этого не должно произойти. Однако, если он не договорится с Реном, то в течении нескольких часов у него могут появиться тысячи действительно актуальных забот. Чтобы не усугублять ситуацию, Рена необходимо утихомирить. «Я не хочу этого», — не мог не думать Хакс. Заметив, что Кайло смотрит на него взглядом, который одновременно напоминал взгляд влюблённого школьника и плотоядного чудовища, Хакс усмирил эту мысль, закопав под догадками, какую информацию следует ожидать от будущих отчётов. Хотя, у него плохо получилось скрыть стыд и мрачные предчувствия. Он не хотел этого. Не хотел, чтоб Рен его касался. Но если он скажет «нет»… — Я буду нежным, — сказал Рен с нажимом. — Не сейчас, конечно… ваше состояние оставляет желать лучшего. Я дам вам время… прежде… чем мы… вы понимаете… — Займёмся сексом, — резко произнёс Хакс. Рен отпрянул. — Сексом, — повторил Хакс. Рен залился румянцем. Хакс демонстративно закатил глаза и тут же пожалел. Это отдалось болью в голове. — Вы взрослый мужчина — пора начинать общаться соответственно. Кайло, чей нелепый розовый оттенок лица особенно контрастировал с чёрной хламидой, покорно кивнул. Хакс помассировал лоб, что принесло некоторое облегчение. Во рту пересохло, одновременно от того, что он лишь недавно очнулся после отключки, и от тех ужасных вещей, что ему предстояло сказать. Ему не хотелось их говорить. И не хотелось их делать. Он знал, что преимущества главнее боли, а его сопротивление лишь ухудшает ситуацию. Однако… — Генерал, как вас зовут? — неожиданно спросил Кайло. — Или как я могу вас называть? — Мне не дали имени в своё время. Лишь серийный номер, — ответил Хакс. — Что касается документации, там я записан как СК-1413 Хакс. — СК? — удивился Кайло, наморщив лоб. — Собственность Командира. Числа и их последовательность — физические параметры. Грубо говоря, моё имя — Собственность-Командира-Белый-Рыжий-Голубоглазый-Мужчина, — объяснил Хакс. Он нёс откровенную чушь, лишь бы не обсуждать то, что страшило. — Значит просто Хакс, — пробормотал Рен, будто пробуя, как звучит это имя. Наступившая тишина была мучительной. Напряжение, казалось, можно было резать световым мечом. Вот она — точка невозврата. Хакс знал, что это меньшее из двух зол. Он знал. Молчание становилось всё более жутким. Чего бы генерал не отдал, лишь бы услышать сигнал тревоги или выстрелы орудий в этот момент. — Что… именно вам бы хотелось сделать со мной? — медленно произнёс Хакс. Рен снова покраснел: — Многое… Хакс не мог более сдерживать гнев, что вылилось в едкий сарказм: — Огласите весь список, пожалуйста. Кайло склонился над кроватью, и положил ладонь рядом с генералом. Хакс отодвинулся, будто расстояние могло его защитить. — То есть, вы согласны? — Этого я не говорил, — сказал Хакс, приложив все усилия, чтоб его голос предательски не дрожал. — Эта… ваша договорённость… я соглашусь, если вы примете следующие условия. Рен выглядел ошеломлённым. Ему казалось, что его требования были вполне приемлемыми. — Например? — Во-первых, вы не применяете ко мне ваши способности, — начал Хакс, — не обездвиживаете меня, не лезете мне в голову, не проецируете мне в мозг свои мысли. Во-вторых, вы не касаетесь меня, не попросив предварительно разрешения. В третьих, если я передумаю и решу прекратить, вы тут же останавливаетесь. И последнее, если ваше поведение на моём корабле не улучшится, или если вы нарушите одно из моих условий, договорённость будет аннулирована. Я доступно изъясняюсь? Вскинув бровь, Кайло посмотрел на него с подозрением. — Похоже, ты так всё продумал, что можешь сказать «нет» в любой момент. Кажется, мы вернулись к исходной точке. Хакс прикусил себе щёку. Он не хотел идти на компромисс ни по одному из этих пунктов. Рен уставился на него, не сводя глаз и отмечая любое его движение. Он так низко склонился над Хаксом, что тот вынужден был снова отпрянуть назад. Рен продолжил: — Ты позволишь… касаться тебя, обнимать, может быть целовать, хотя бы раз в сутки. Как знак того, что ты не пойдёшь на попятную. Кайло был слишком близко, он практически сидел на кровати рядом. Хакс буквально ощущал струящееся от него желание. Не такое интенсивное, как если бы он проник ему в голову, но достаточно осязаемое. Ну почему всё это происходит, когда он находится в постели? — Я буду следовать твоим правилам, но мне нужно быть уверенным, что ты выполнишь свою часть сделки, — сказал Кайло почти ласково. Рен замер, и Хакс почувствовал, как перехватило дыхание. Он провёл невидимую линию от глаз Кайло к своему беззащитному горлу, к обнажённой ключице. Механически поднял руку и начал возиться с застёжками на рубахе, чтоб получше прикрыться. В надежде выторговать выгодные условия, он ляпнул: — Раз в месяц. — Слишком редко. — Раз в неделю. — Всё ещё редко. — …шесть дней. — Два. — Пять. — Два с половиной. — Четыре. — Три. Последнее предложение, генерал. Хакс хотел было возразить, но вдруг просто застыл. Его пальцы были скользкими от пота и дрожали вопреки всем усилиям. Теперь Рен был всего в нескольких сантиметрах от него, разглядывая его непослушные пальцы и лихорадочно вздымающуюся грудь с восхищением. Хакс прикрыл глаза, не желая больше лицезреть собеседника. Его бесило, что Рен на него пялился, как на игрушку для развлечений. — Значит три, — подытожил Кайло. Он не сдвинулся с места, но воображение Хакса рисовало, что Рен прижался к нему вплотную, навис над ним, приблизив свои зубы к его горлу. И он почти вздрогнул, когда услышал рядом с ухом: — Я подожду, когда доктор тебя выпишет. Я не хочу причинять тебе боль. Не бойся. А потом тебе будет так хорошо, что ты поймёшь, что совершенно зря переживал. Хакс резко открыл глаза, когда уловил движение. Рен отстранился и застыл на краешке кровати, будто не мог решить — встать ему или остаться. На Хакса он избегал смотреть, даже когда сказал: — Ты дрожишь. Нужна помощь? — Нет, — холодно отказался Хакс, вцепившись ногтями в простынь. Дело сделано — это конец. Каждые три дня он будет полностью предоставлен для удовлетворения желаний Рена. Он попытался рассмотреть ситуацию с положительной стороны. Рен пообещал быть сдержаннее. Он согласился подождать и не будет требовать секса немедленно. Возможно, Рену это вскоре наскучит и он отступит. Хакс очень хотел сосредоточиться на позитиве, но страх пересиливал. Страх общаться с Реном и быть для него живой куклой. — Хакс, прости, что не поймал тебя. Прости, что позволил тебе страдать. — Рен сжал спинку кровати. — Обещаю, больше тебя никто не обидит. — Просто уйди, Рен, — сказал Хакс устало. Он подтянул колени к груди и вновь попытался застегнуть ворот рубахи. Ну почему же не получается? Перед глазами замелькали огоньки. Всё расплывалось будто в тумане. Или это лишь в его голове? Хотя удар не нанёс непоправимого урона, но с координацией у него, видимо, будут проблемы. Хакс подозревал, что ему нужно будет пройти обследование черепно-мозговых нервов, прежде чем его выпишут. Его тошнило. Проклятое зрение. Проклятые пальцы. Проклятый Рен. — Я обещаю, — произнёс Кайло нежно, самодовольно и пафосно. Он поднялся, неуклюже глядя в пол. — Что ты хочешь? Одеяло? Воды? — Я хочу, чтоб ты ушёл, — повторил Хакс, почти не скрывая ярости. Меньше, чем стандартный месяц назад, он был бы рад услышать от Рена нечто столь вежливое и дружелюбное. Знал бы он, как дорого ему это обойдётся — даже мысли бы такой не допустил. А теперь он обменял самоуважение и тело на душевный покой. И как бы он ни сожалел — пути назад не было. Ему придётся пожинать плоды. В постели. С Кайло Реном под боком, если тот пожелает. — Ладно, — ответил Рен. Он всё ещё колебался. Он источал такое желание, что Хакс чуть не подавился. Хотя, вероятно, даже асфиксия казалась более притягательной в этот момент. Смутившись, Рен бросил короткий взгляд и натянул на себя маску. После того, как Кайло вышел, Хакс потянулся к ведру, стоявшему рядом с кроватью. Он представил ладони Рена, щупающие его, губы Рена, скользящие по его коже. Он подумал, что эта пытка будет повторяться каждые три дня в обозримом будущем. Он больше не мог этого вынести. Вдобавок, его терзали мысли о состоянии корабля. Это было слишком. Впервые за долгие годы на генерала навалилось физическое и психическое истощение. В тот момент, когда Хакс услышал, как открываемая Силой дверь процарапала когда-то бывший безупречным пол, его стошнило в ведро. Дурацкий бонус: Рен отодвинул ширму: — Хакс, я пришёл тебя обесчестить… Хакс издавал булькающие звуки над ведром. Рен запнулся и попытался скрыться за ширмой: — Ой… вижу, ты занят, тогда я вернусь попозже… Хакс уставился на него. — Что такое, Рен? Ты уже не хочешь меня? Как насчёт того, чтоб подарить мне крепкий влажный поцелуй, несносный ты пиздюк. — Спасибки, нет. — Разве не этого ты хотел? Один раз в сутки? — Хакс ощерил зубы. — Иди сюда. Я абсолютно уверен, что закончил. Не будет никаких неприятных сюрпризов. — Ох… упс… Хакс, ты не поверишь, но меня только что позвал Учитель. Пока! Хакс посмотрел на содержимое ведра и подумал, как часто он мог бы симулировать «кишечный вирус», прежде чем Рен бы его раскусил.