Любовь — убийственная штука

Постельный режим был пыткой. Он был приятен лишь первый час. Хакс выспался, чуть дольше обычного задержался в душе, отдохнул, принял предписанные лекарства. А потом на него навалилась ужасная скука. Доктор Тэйрин был прав: свет от экранов или голограмм всё ещё был причиной того, что голова начинала раскалываться. Но обычное освещение, слегка приглушённое, беспокойства не вызывало. Хакс вздохнул и растянулся на кровати. У него были книги, но он так часто их перечитывал, что знал практически наизусть. В основном, он держал их для антуража. Ведь несмотря на то, что это было славное время, когда даже корабль типа «Звёздный разрушитель» легко управлялся приборчиком, помещающимся в ладони, люди с книгами производили впечатление выдающихся трудолюбивых интеллектуалов. Он взял одну, полистал, но почти сразу вернул её на место — стало скучно. Печатный текст тоже утомлял глаза. Хакс оглянулся в раздумьях, чем же себя занять. Можно было снова пойти в душ или ещё раз начистить сапоги. Но вот пройтись по коридорам корабля он не мог. Всё, чем он мог заниматься, чтоб не ощущать головокружения или дурноты — ходить из одного края каюты в другой. Но это было не удивительно — результаты обследования были далеки от идеальных. Генерал вспомнил, как едва сдержал крик боли, когда доктор светил ему в глаза, осматривая их. Хакс тяжело вздохнул. Конечно, он понимал, что дисциплина не позволит ему смешать алкоголь с тем коктейлем лекарств, что циркулировал по его крови, но идея была очень заманчивой. И то, что вскоре его мысли обратились к Рену… Кайло… этому ужасному парню, целующему его — было неизбежно. Он сам загнал себя в эти условия и теперь должен быть готов справиться с последствиями. Рен вернётся. И потребует желаемое. А Хакс должен будет подчиниться, иначе столкнётся с знаменитым нравом Рена. Генерал волновался — вдруг от него сразу потребуют что-то, к чему он не будет готов, или что вызовет тошноту. И как непредсказуемо может себя повести Рен в случае его отказа. Хакс почти подпрыгнул от того, как резко запищала контрольная панель у входа. Страстно желая занять себя хоть чем-нибудь, он ответил. Потребовались некоторые усилия. Спотыкаясь, он приблизился к двери. — Это генерал Хакс. Говорите. — Это я. Хакс побледнел, но попытался взять себя в руки. Это был Рен. Ну, а кто же ещё. — Слушаю, — сказал Хакс, ущипнув себя за переносицу. — Я снаружи. Открой дверь. Хакс вздрогнул. Как снаружи? Вот так сразу — без лишних предупреждений? Без топанья, без вонзания светового меча в металл и без криков? Более того, Рен фактически просил его впустить. Не вламывался, пытаясь открыть дверь Силой или прорезая её своим клинком — просто просил. Почти любезно. Хакс ощутил, как вспотели ладони. Он думал, как ему поступить. Стоит ли ставить эксперимент? Сразу сказать «нет» и посмотреть, что случится. Если он ответит, то почти наверняка это завершится нежеланными неловкими прикосновениями. Если промолчит, то есть риск получить новую дверь, если, конечно, запчастей хватит. Не говоря уж о том, что Рен был очень непредсказуем. Да, у него было право оттянуть неизбежное как минимум на день. Но стоило ли испытывать терпение магистра? — Я устал. Не самое удачное время для посещений, — наконец решился Хакс. — И когда тебе станет лучше? А Хакс-то думал, что из них двоих он более придирчив. Он сердито взглянул на панель. — Не сегодня. — Я могу позаботиться о тебе. — Если мне понадобится помощь, я свяжусь с медотсеком. — Но я хочу сделать это сам. Не нужно врачей. Открой дверь, Хакс. Генерал стиснул зубы. Какой шикарный у него выбор. Голос Рена был напряжённым, умоляющим, почти безнадёжным. Было совершенно ясно, что собеседник желал закончить беседу по эту сторону двери, невзирая на предпочтения Хакса, у которого, казалось, было два варианта, но из которых, по сути, выбрать было нереально. И всё же Хакс взвесил оба. Если он впустит Рена, то в самом худшем случае ему придётся объяснять интимные повреждения доктору. Если откажет — дверь точно придётся менять; и несомненно, что он снова окажется в медотсеке. Хакс зажмурился. Всего лишь несколько поцелуев. И если Рен сдержит слово не использовать неуместно Силу и остановится по первой просьбе, то больно не будет. Ему нужно приходить в себя. И если пара поцелуев это всё, что необходимо для того, чтоб на время избавиться от Кайло — так тому и быть. Он открыл дверь. Рен вошёл. Сняв маску, он в изумлении уставился на генерала. Тот был непричесанный, одет в повседневные брюки и футболку; без своей униформы и шинели выглядел совсем стройным. Чувствуя себя полностью беззащитным, Хакс скрестил руки и повторил горделиво: — Слушаю. Кайло мгновенно очутился рядом, обвил его своими длинными руками и притиснул к своей груди. Хакс ударил Рена по лодыжке и, вероятно, больше ушибся сам, чем нанёс ущерба магистру. Кайло успел оттолкнуть генерала, прежде чем тот успел стукнуть его в челюсть. Раскрыв глаза в удивлении, Рен выдавил: — Что ты делаешь? — Что я… что ты делаешь? — огрызнулся Хакс. — Это обнимашки, — ответил Рен. — Скорее объятия смерти, — негодовал Хакс. — Я… эээ… составил список, — сменил тему Кайло, протягивая мятый лист бумаги. Хакс поразился, что Рен не только нашёл бумагу, но и запомнил, что экраны ухудшают его состояние. Генерал вздохнул. — Я ведь не всерьёз. Ты же понимаешь шутки? — Я подумал, что твоё состояние улучшится, если мы зафиксируем всё в письменном виде. И если бы ты взглянул на список, то понял бы, что тебе будет хорошо со мной, — объяснил Кайло. Хакс в очередной раз вздохнул и закатил глаза. Плохая идея: это всё ещё вызывало боль. А вот идея Рена была не без достоинств. Хакс уверял себя, что было бы неплохо прийти к соглашению, возможно, подписать что-то вроде контракта, заранее продумать все ограничения. У него будет право голоса решать, как далеко может зайти Рен. Более того, магистр шёл на эти ограничения абсолютно добровольно. Инстинктивно Хакс сказал то, что говорил, если вдруг в его апартаментах случался посетитель: — Хочешь что-нибудь выпить? — Воды, — ответил Кайло. Вот и ладненько. И вообще, это было не самым разумным стратегическим ходом: предлагать выпивку человеку, который мог потерять самообладание и… В каюте у Хакса был небольшой холодильник, в котором он держал напитки и закуски на случай, если понадобится развлекать офицеров высшего ранга. В основном, там хранились алкоголь и вода. Иногда там бывала и еда, но он или забывал пополнять запасы, или у него не было времени есть, и пища портилась. Хакс наполнил два стакана и развернулся к Рену, который уже разместился на стуле, неловко сцепив пальцы. Генерал вспомнил, что последний раз, когда Кайло к нему зашёл, всё закончилось удержанием на месте и многократным просмотром видео с первым нападением. Хакс чуть ли зубами не заскрежетал — настолько это было унизительным. А Кайло с его странным и заторможенным мировоззрением даже не понимал, насколько ужасные вещи он делал. Генерал аккуратно поставил стакан. Он был приучен соблюдать приличия даже при частных встречах. Он сел напротив Рена и схватил список со стола, радуясь, что успел сесть, прежде чем его настиг очередной обморок. Он ещё даже не взглянул на бумажку, а Кайло уже зарделся. — Мы не будем заниматься этим прямо сейчас, — пробормотал он. — Заниматься сексом, — поправил Хакс. — Не «этим». Тебе не двенадцать. Есть чем писать? — Зачем? — удивился Рен, но передал ему длинный, остро заточенный кусок графита. — Я чувствую, мне нужно будет сделать некоторые заметки, — невнятно произнёс Хакс, так как уже углубился в чтение. Он пообещал себе, что не будет краснеть как глупый подросток оттого, что видит некоторые слова в первый раз. Но всё равно покраснел. На первой же, блядь, строчке. — Я хочу раздеть тебя в своей… — прочёл Хакс вслух. Его зелёно-голубые глаза зыркнули на Кайло. — А когда конкретно ты планируешь это сделать? — Не сразу… не всё сразу, — сказал Рен неловко. — Давай читай по порядку. Хакс тяжело вздохнул и продолжил. Он решил не читать вслух, так как это доставляло дискомфорт им обоим. Кое-что выглядело почти терпимо. Поцелуи, объятия, ласки, небольшие знаки внимания. Хакс чувствовал, что ему вполне по силам подавить возмущение и принять всё это от Кайло. И было остальное — ужасный перечень извращений, которые Хакс и представить не мог. Читалось это как «меню» из борделя. Множество слов он даже не мог понять, поэтому пометил их для себя как опасные, на всякий случай. По работе Хаксу приходилось так часто сталкиваться с самыми разными реестрами, что он не сразу понял, что читает не просто перечисление нелепых разновидностей секса, даже не заостряя внимания на каждом из них. Это был список сексуальных девиаций, которые Рен хотел проделать с ним. И во рту у него пересохло, когда он осознал контекст. Рен хотел его раздеть. Хотел трахнуть его одетого лишь в перчатки. Хотел нагнуть его над столом. Хотел привязать к кровати. Хотел упереть его лицом в стену и пристроиться сзади. Хотел оставить засосы на его шее. И все эти словечки, которых Хакс раньше не слыхал. Что ещё за римминг, мать его? А интрафеморальный* хотя бы реально существующее слово? Хакс сделал несколько пометок рядом с теми терминами, что казались относительно безвредными: — Это, кажется, приемлемо. — Хакс, ты девственник? — вдруг спросил Кайло, хотя при этом он смотрел на стол и отчаянно делал вид, что очарован им. — Да. И что с того? — резко ответил генерал. Его не в первый раз спрашивали об этом, и ему уже давно было безразлично снисходительное отношение окружающих. — Знаешь, обычно люди не задают друг другу подобные вопросы. — Я и сам догадался — ты так нервничал. И доходило до тебя долго. — Кайло мягко улыбнулся. — Ну и какой в этом смысл? Или ты ждёшь приз за чудеса дедукции, — саркастично заметил Хакс. — Дело в том, что… у меня-то есть опыт, — тихо сказал Рен, игнорируя этот укол. — Так что я понимаю… первый раз страшит и смущает, но ты не должен меня бояться. И хотя я понимаю, ты всё равно будешь переживать, что бы я тут ни говорил… я хочу, чтоб ты знал — я буду очень, очень нежным… никакой боли — лишь удовольствие… Типичная ахинея. Типичная кошмарная ахинея. — Я не нравлюсь тебе — я знаю, — произнёс Кайло, свесив голову. — Большинству людей тоже, особенно, когда они узнают меня получше. Хотя… даже так… я лучший вариант на этом корабле для тебя. Никто не сможет… так как я… Хакс надменно парировал: — Вот только не надо думать, что ты такой особенный потому, что не нравишься мне. Меня вообще никто не привлекает. А особенно те, кто шантажирует меня. Рен уставился на него в шоке. Хакс пожал плечами. — Мне не интересен секс, и я благодарен судьбе за это. Он стал бы помехой в моей работе. Мой мозг не настроен на секс — ни с тобой, ни с кем-либо ещё. — Пожалуй, тогда я не буду принимать твоё сопротивление близко к сердцу, — заметил Кайло, и Хакс не смог сдержать гримасу недовольства. Рен проигнорировал абсолютно всё, кроме того, что хотел услышать. Выглядел он в этот момент совсем по-ребячески, наивно улыбаясь своим мыслям. А затем порывисто сказал: — Я думаю, что раз уж я зову тебя Хакс, ты должен называть меня Кайло. Хакс клацнул зубами. Мало того, что его попытка разубедить Рена в одно ухо влетела — в другое вылетела, тот ещё осмелился отдать ему приказ. Он сдержался. Игра не стоила свеч. Ради такой мелочи не стоило рисковать. Он пробормотал: — Значит, Кайло… Магистр кивнул одобрительно: — И… знаешь, вчера тебе пришлось несладко… Кайло наконец решился посмотреть Хаксу прямо в глаза. Без маски; не отводя взгляд. От неожиданности Хакс растерял все слова. Это подействовало на него сильнее, чем он предполагал. Он знал, какие у Кайло глаза: тёмно-карие. И хотя Хакс не был обычно склонен к поэтическим метафорам, глаза Кайло заворожили его настолько, что он невольно сравнил их с гипнотизирующими озерцами эбенового цвета, которые по притягательности могли бы посоперничать с чёрной дырой. Правда, он тут же подумал, не связано ли их странное воздействие с Силой. — Я не поймал тебя, и потому ты лежишь тут теперь, — Кайло снова отвернулся. — Я солдат. Иногда солдаты страдают, — ответил Хакс небрежно, в попытке обрести равновесие после того, как Кайло перестал пожирать его глазами. Они хотя бы перестали говорить о сексе. — Надеюсь, ты всё-таки прочтёшь корабельные правила на будущее. — Ты не должен страдать, — заметил Кайло. Хакс нахмурился. Рен всё ещё игнорировал его слова. Что-то изменилось в его облике. Глаза были теми же, но, казалось, их заволокла тень. В них был почти звериный блеск, когда он промолвил: — Я их чувствую. Знаю, где они затаились. Больше они не будут проблемой. Хакс замер. Корабль не только начал без его ведома преследовать звездолёты Сопротивления, но Рен, как выяснилось, взял ответственность на себя. Рен действительно сделал что-то полезное? Отблеск кровожадности всё ещё искажал лицо магистра, когда он взглянул на свои скрещённые руки. — Нам необходимо захватить кого-нибудь живьём, чтоб выпытать место нахождения остальных, — неуверенно добавил Хакс. Ему нравилось истреблять это отродье так же, как всякому другому члену Первого Порядка, но он не желал терять возможность раздобыть информацию. — Я и так могу найти то, что ты хочешь. Нет смысла оставлять живых, — сказал Рен. — И всё же, сперва ты добудешь информацию, а потом убьёшь, — возразил Хакс тихо. Главное, чтоб Рен не перепутал очерёдность этих двух задач. — Это звери. Я прикончу их, как диких животных. Лишним было бы уточнять, что Хакс чувствовал себя неуютно в одной комнате с человеком столь одержимым жаждой крови, который, вдобавок, хотел его выебать. Он поставил свой стакан на стол. Он знал, что за спиной на поясе у него был прикреплен портативный рейлган**. И если события выйдут из-под контроля, он его применит. Кайло мог остановить бластер силой мысли, но, судя по тому, что Хакс читал, с физическими объектами форсъюзерам было справиться сложнее. Главным образом из-за того, что в Галактике наблюдалась тенденция использовать лазерное вооружение, а остальное как-то не прижилось; ну, а частично потому, что эти маленькие обжигающие снаряды двигались слишком быстро, чтоб их ощутить и зафиксировать. — Значит, наш курс изменился? Как идут восстановительные работы? — спросил Хакс, пытаясь сменить тему. Позже он потребует подробный отчёт у Митаки, но раз уж Рен здесь и готов помочь, то почему бы не спросить его. Тем более, это поможет скрыть собственные мысли, пока Рен не добрался до них. — Пятьдесят процентов нашего оружия функционирует и годится для эксплуатации. Достаточно, чтоб уничтожить врага. Сомневаюсь, что им удастся застать нас врасплох снова, — сказал Рен и посмотрел куда-то в область колен генерала. — Планируешь оставаться в каюте весь день? — Похоже на то. Но я вернусь в форму, и скоро. Не знаю, сколько ещё смогу выносить это безделье, — ответил Хакс. — Я мог бы составить тебе компанию, — заметил Кайло. Хакс не приглашал его, но, мать его, Рен опять всё понял по своему. В любом случае, он вальяжно восседал на стуле, демонстративно разведя ноги. При этом, смотрел в угол, изображая полное равнодушие. Хакс прикрыл глаза ладонью. Если Рен пытался выглядеть привлекательно, это не работало. Скорее работало наоборот. Хакс бы хотел себя чем-то занять, но явно не общением с Реном. — Мы могли бы развлечься, — сказал Кайло. Хакс уловил в его голосе вкрадчивые нотки. Генерал почесал спину. Да сколько же она будет чесаться? — Рен, мне нехорошо. Кайло дерзко ухмыльнулся. — Да ладно, Хакс, я же сказал, что не буду тебя трогать, пока ты болеешь. Кроме того, неужели никто никогда не обнимал тебя, не ухаживал с тех пор как… Хакс так недоумённо посмотрел на собеседника, что тот в шоке зажал себе рот ладонью. — Ох… и правда никто… — Ты о чём? — Хакс приподнял бровь. — Да так… я думал… может твой отец… — Философия Академии — выживание сильнейших. Если бы я умер от чего-то идиотского, вроде лихорадки, это означало бы, что я не пригоден. Время и средства должны тратиться на достойных, а не на бесполезных болезненных детей, — объяснял Хакс. — Я научился заботиться о себе сам. Поэтому сейчас я сильнее многих. — Это… — Рен запнулся, не зная, куда смотреть. — Я не уверен, что хуже: не иметь имени или это. Но теперь я с тобой… тебе станет легче… если я позабочусь… Хакс отпрянул, когда Рен поднялся на ноги. Кайло осторожно отодвинулся, безусловно, не желая повторять свою ошибку, когда он без предупреждения обнял Хакса. Генерал зажмурился. Это всего лишь часть сделки. Рену позволено оказывать ему небольшие «знаки внимания». Но ведь всё могло ухудшиться. Рен искренне верил, что он полезен, и это могло усугубить подобное поведение. Хакс подвинулся, чтоб получше прижать спину к кровати. Рен не должен обнаружить… Кайло застыл и внимательно на него посмотрел, неожиданно серьёзно. Сосредоточенно. — Ты… что ты скрываешь от меня? Хакс побледнел. Застыл в испуге. Нет, оно же спрятано. Рен не может это увидеть. Когда до генерала дошло, что делает Кайло, он испытал непреодолимое желание прикрыть голову руками. Магистр скользил по его разуму. Дёргая за ниточки страха и тревоги, он выщипывал и вытаскивал образ оружия на поверхность. Хакс содрогнулся, но нашёл в себе силы посмотреть в глаза Рену. — Я же сказал не лезть ко мне в голову. Рен выглядел так, будто опасно балансировал между возмущением и страхом. — Ты же знаешь, я бы не стал… — произнёс он медленно. — Хакс, я никогда не… на-наси… — Насиловал, — закончил генерал. Он крепко зажмурил глаза, приготовившись к вспышке эмоций. — Если тебе понравится… то это не изнасилование, — настаивал Кайло, прижавшись теснее. Голос звучал жутковато. Хакс вдруг почувствовал невидимое давление на горле, а его маленький пистолет вырвало из-за пояса. Хакс наблюдал, как оружие застыло в воздухе, вибрируя и сминаясь, по мере того, как интонации Рена накалялись. — Хакс… я с тобой так никогда не поступлю… сперва спрошу. Какой же ты… упрямец. Если бы ты согласился, тебе бы понравилось, а мне не пришлось бы удерживать. Не упирайся ты так, ничего подобного не повторилось бы. Кайло медленно протянул руку, и давление пропало. Пистолет, искорёженный и бесполезный, с грохотом упал на пол. Хакса замутило. Если бы можно было покончить со всем этим, не затягивая, и без попыток наказать его за самозащиту. Пусть бы всё произошло быстро. Ведь даже старый пластырь лучше резко срывать с раны. Хакс откинулся на кровати, стараясь представить что-то приятное, в ожидании, когда всё завершится. Пальцы Кайло подрагивали, когда он дотронулся до обнажённого плеча Хакса, как раз у края выреза футболки. Они были тёплыми, и невозможно было игнорировать то, как нежно Рен водил ими по руке вверх-вниз. Волны удовольствия бежали по телу, и Хакс нервно прикусил щёку изнутри. Кайло тяжело выдохнул и сказал в изумлении: — Какой же ты чуткий, Хакс. Хакс куснул себя сильнее. Это слово… то как оно было сказано… заставляло его ощущать… Кайло тихо продолжал: — Всё хорошо, видишь? Совсем не больно, скорее приятно. Не стоит бояться. Позволь ему поступать по своему, и в итоге он уйдёт, напоминал себе Хакс. Он наблюдал за Реном искоса. — Если попробуешь сделать что-нибудь из списка, что я не одобрил, я тебе член отстрелю. — Чем это? — слегка самодовольно поинтересовался Кайло, пнув то, что осталось от пистолета под стол. — Что-нибудь придумаю, — прорычал Хакс. Рен усмехнулся и, наклонившись ближе, положил на плечо уже всю ладонь. Поглаживания стали более уверенными. — Мне нравится, когда ты заводишься как бестия. Хакс развернулся чересчур резко, что отдалось неприятной пульсацией в голове. Когда к нему вернулась координация, он спросил изумлённо: — Что, извини? — Бестия, — повторил Кайло, скаля зубы. Он взял Хакса за плечи и прижал к себе. Слишком жарко, слишком близко, слишком резко. Биение сердца отдавалось по всему телу. А Рен продолжал: — Вскружил мне голову. Ты такой милый, когда злишься. Бестия. Словно распутная девка из кантины во Внешнем Кольце. Неужели именно так Кайло воспринимал его искреннее сопротивление? Любовные игры? Флирт? Хакс попытался отстраниться, но Кайло не позволил и, нежно обвив руками, уложил себе на грудь. — Ты болеешь, поэтому я бы не сопротивлялся на твоём месте. Можешь полежать на моих коленях, если хочешь… — Нет. Спасибо. Тебе. — Хакс отчеканил каждое слово с явным неудовольствием. Он почувствовал поглаживание макушки и снова закрыл глаза покрепче, стараясь дышать как можно тише. Судя по всему, Кайло решил приступить к делу, начав покрывать его голову мягкими незрелыми поцелуями. Время от времени он сжимал его руку чуть сильнее или пытался уложить себе на колени, но Хакс оставался непреклонным и на провокации не поддавался. Несколько минут прошло в полной тишине, нарушаемой лишь гулом двигателей и тихим жужжанием электричества. — Итак… — произнёс Кайло. Хакс надеялся, что это не попытка принудить к… — Ты… твои волосы вкусно пахнут сегодня. — Ты и так знал это, верно, — процедил Хакс, вспоминая первый контакт. — Я… я ничего не мог с собой поделать. Я знал, что ты не остановился бы, если бы я попросил, поэтому пришлось тебя обездвижить. И раз уж ты был рядом…, а я всегда хотел знать, как пахнут твои волосы, и вот я… — Прекрати, — печально сказал Хакс. — Просто замолчи. — Но ты и правда очень приятно пахнешь и выглядишь при-привлекательно, а кожа т-твоя т-такая нежная и тёплая… я… я поцелую тебя, хорошо? — произнёс Кайло, запинаясь и розовея. Хакс отметил, что это не было просьбой, так как не дожидаясь согласия, Рен осторожно потянул его голову вверх, стараясь не вызвать неприятных ощущений. Хакса разрывало от страха. Хотелось убежать. Но он знал, что бежать бесполезно, не говоря о том, что в его состоянии он и ходил-то с трудом. Он не желал этого, но согласился. И у него были для этого веские причины. Очень веские причины, основанные сугубо на корыстных побуждениях. Поддерживать Рена в состоянии покоя и согласия было жизненно необходимо для отлаженной работы корабля. Поцелуи могут его успокоить. Отсутствие оных безусловно вызовет вспышку буйства. Хакс раньше никогда не целовался. Во всяком случае, по своей воле. Пьяная женщина однажды небрежно лизнула ему щёку на вечеринке. Это положило конец всему: поцелуям, вечеринкам и той женщине. Он почувствовал, как губы Кайло коснулись его собственных. И тотчас все мифы и стихи о поцелуях, которые он когда-либо слышал, были опровергнуты. Это не было горячо, сладко и притягательно. Это было мокро, скользко и омерзительно. Будто щупальце рафтара вцепилось в лицо. Рен переместил руку с плеча на щёку и, придерживая генерала, уверенно продолжил своё «исследование». Он буквально впился в нижнюю губу зубами, слегка прикусывая её. — При-приоткрой рот немного… — слегка нерешительно проинструктировал Кайло. Какая ирония. Он прогрызал и процарапывал путь к военным верхам для того, чтоб Кайло-ёбанный-Рен толкался ему в рот своим языком. Это напоминало визит к дантисту, только гораздо утомительнее и без использования трубки для отсоса слюны. Кайло отлип от него. — Хм… я чувствую, что от тебя исходит лишь раздражение. Ты должен говорить, если тебя… знаешь… что-то не заводит… — Как я могу сказать что-то, если у меня во рту твой поганый язык, — клокотал Хакс, утирая губы тыльной стороной ладони. Если бы он был один, то попытался бы выплюнуть ощущение и вкус чужого языка, который перебивал его собственный. Кроме того, он сомневался, что Рен бы прислушался к его пожеланиям. — Ладно, я думаю, сейчас будет приятнее, — сказал Кайло примирительно, прежде чем склониться над генералом. Хакс поморщился в ожидании очередной порции противных холодных поцелуев и полуприкрыл глаза; но уже через мгновение широко распахнул их, когда Кайло внезапно прижался губами к его шее. Он помнил это чувство. Последний раз он его испытал в своей каюте. Хакс оттолкнул эти мысли и попробовал подумать о чём-то другом. Например, об обезболивающих, которые ему прописали. Если уж читать не выходит, то он даст медитации ещё один шанс. Рен же поглаживал ему шею, задерживаясь на впадинке у основания, перебирал волосы, ласкал плечи, подкрепляя всё это прикосновениями губ, и легко сопел над ухом. Хакс вздрагивал, будто по нервам пропускали лёгкий электрический разряд. Губы Рена разгорячились, словно украли частичку тепла у Хакса. То, как его шею целовали, лизали, тыкались в неё носом, щекотали длинными волосами — да практически преклонялись перед ней — было достаточно приятным, но личность того, кто это делал… сама ситуация… были такими неправильными. — О да, тебе нравится, — прошептал Рен. Эта ремарка была всё равно, что плевок в лицо. Если бы Хакс сказал «нет», это вызвало бы гнев Кайло и упрёки во лжи. Сказать «да» он тоже не мог. «Да» могло быть неверно истолковано — как приглашение к большему. Существовал ли вообще безопасный вариант ответа? — Упрямец, — промурлыкал Кайло, целуя его в щёку. Его тон становился более уверенным, развязным, по мере того, как тело Хакса предательски реагировало на очередное прикосновение. Рен ухмыльнулся и прошептал: — Давай посмотрим, что тебе ещё по нраву… Хакс почувствовал, как на его бедро легла ладонь, и оттолкнул её. Рен переместил руку и уставился на генерала злобно, будто животное, у которого из зубов попытались вырвать заслуженную кость. Действовать нужно было быстро. Хакс вспомнил всё, что знал о своеобразной логике Рена. Не перечь — торгуйся. Не говори, что противно. Не пытайся бороться — он это любит. Это нормально — нервничать. Вот если нервничать начнёт Рен… Он отвёл взгляд. Это был удар по гордости. Ещё какой. — Н-нет… я не готов… к этому… Он не мог укротить заикание. Если бы в жизни ему приходилось говорить нечто похожее на «Я не готов», то он бы не продвинулся так далеко. Только «Да, сэр» или «Нет, сэр» — и ничего более. Нет колебаниям, нерешительности, неуверенности и, тем более, трусости. Это его убивало, но было необходимым. И если он надеялся на то, что… Рен примирительно сжал его бедро, а затем отстранился: — Хорошо. Хакс широко распахнул глаза. Вот так просто? Рен улыбнулся. — Так где же можно тебя потрогать? Хакс снова прищурился. Это слишком, ради его маленькой победы. Хотя, теперь у него было небольшое преимущество, которое он мог использовать. Он никогда не думал, что сможет увидеть тактическое превосходство в том, чтоб быть почти тридцатилетним девственником. Однако же, так оно и было. Рен желал заполучить робкого девственника, Хакс был волен изобразить это. В действительности, Хакс не считал, что секс настолько жизненно необходим, как принято считать. Случится у него секс или нет, он по прежнему будет хаотичным коктейлем из кислорода, углерода, водорода и азота. Но если изображая из себя «девушку-скромняжку», он сможет избежать близости, то он разыграет этот фарс. — Послушай, если ты не хочешь, чтоб я копался в твоей голове, то скажи, каковы пределы допустимого, — сказал Рен, вновь обнимая его за плечи. — Рен… Кайло, это не самое удачное время, — произнёс Хакс, изо всех сил пытаясь урезонить собеседника. У него появилась идея. — Я не знаю, ухудшит это моё состояние или нет. Вдруг ты причинишь мне боль? Не ты ли обещал быть мягче?  — Ладно. — Рен даже не пытался скрыть своё разочарование. — Продолжим в другой раз. Но сейчас… я просто… обещаю, после этого я остановлюсь. Кайло коснулся его под ключицей, у кромки выреза, нежно поглаживая пальцами. — Я заметил вчера, как ты смутился и попытался прикрыться. Понятия не имел, что наш генерал такой застенчивый… — Наверное, это из-за сотрясения, — возразил Хакс. Рен фыркнул и подавил смешок, уткнувшись ему в шею. — Ты покраснел, — тихо хихикнул Рен. — Можно подумать, никто раньше не смотрел на тебя с нотками желания. Это был твой… первый поцелуй? Правда? Хакс почувствовал, что его лицо горит, в подтверждение. Рен склонился и снова поцеловал его в щёку. Хакс отметил про себя, что губы у магистра были гораздо теплее по сравнению с первой попыткой. Кайло не переставал перебирать его волосы, тереться носом о лицо. — Не волнуйся, мне это нравится. Нравится знать, что я единственный, кого ты целовал. Единственный, кто видел, как ты заливаешься румянцем. — Как… — Хакс отчаянно пытался выудить из памяти подходящие слова, которые бы не были приказом или оскорблением, пока его тело вздрагивало от нежеланного удовольствия, — лестно, но мне и правда нужно отдохнуть, чтоб быстрее восстановиться. Рен тупо уставился на его руку. Хакс вздохнул, прежде чем заявить напрямик: — Так что, может быть, ты оставишь меня в покое? — Отлично. Я ведь пришёл позаботиться о тебе, — сказал Рен, раздражающе упрямо. Он поднялся с кровати. — Ложись, я принесу тебе побольше одеял. Если бы одеяла ещё излечивали головную боль. Рен, очевидно, этого не понимал и был рад нагромоздить на Хакса всё, что так или иначе напоминало одеяло. Он даже добавил свой проклятый плащ в эту кучу. Удовлетворённый проделанным, он снова наполнил стаканы, осмотрел медикаменты, упорядочил их на свой вкус и, наконец, снова расположился на кровати. Хакс почти запаниковал, когда Рен приподнял ему ноги и уложил их на свои. Потребовалась вся сила воли, чтоб рефлекторно не пнуть его. Он не будет провоцировать Рена. Не в этом состоянии. Он знал, что сама попытка принесёт ему больше вреда, чем, собственно, Кайло. Рен ничего не заметил, или ему было всё равно. Он был занят ногами Хакса. Руки заскользили по ним вверх-вниз, слегка задерживаясь на коленках. Генерал нашёл это ощущение приятным, но осознание того, что это делал Рен, который мог потерять самообладание, если бы его попросили остановиться, доводило его до умопомрачения. Рен напевал под нос какую-то странную бессвязную мелодию, которую, казалось, он придумывал прямо на ходу. — Я не настолько опытен, чтоб привести тебя в порядок, но могу сделать процесс излечения приятнее. — Рен едва сдержал смешок. — Последний раз ты так расслабился, что я подумал, что случайно тебя вырубил. — Подобное может произойти? — спросил Хакс, стараясь сдержать раздражение. — Обычно нет, но твоё тело такое чувствительное, — ответил Рен, улыбаясь. — Опять-таки, это ведь был твой первый опыт исцеления Силой? Хочешь, я снова это сделаю? Или помогу тебе уснуть. — Нет, спасибо, — поспешно отозвался Хакс. Он хотел быть начеку, насколько ему позволяло его ослабленное, беззащитное состояние. — Эээ… ты знаешь, что я люблю тебя, — тихо сказал Рен. — То есть, я хочу тебя, но это ещё не всё. Есть нечто больше… чем просто… желать тебя… Хакс закрыл глаза и попробовал абстрагироваться от этих крупных тёплых ладоней, массирующих ему ноги. Конечно, за этим было что-то ещё. Своего рода иллюзия; попытка претворить в жизнь фантазию, порождённую психопатическим разумом. Почему он так отчаянно требовал согласия? Почему ему не похер, девственник он или нет? Будет секс болезненным или нет? Почему он так решительно оправдывает свои действия? Если цель — просто потрахаться, то у него было множество возможностей его заполучить, но он этого не сделал. За всем этим что-то стояло. Рен хотел чего-то большего по их договору, чем секс. Хакс понятия не имел, чем бы это могло быть, но был решительно настроен выяснить. — Да, я думаю, ты совершенно ясно дал это понять… Дурацкий бонус: «Странное чувство охватило меня…» Фазма оглянулась. В своём шлеме, в этом узком коридоре, было сложно сказать, откуда доносится шум. Кто-то пел, но звук был приглушён, искажён и отдавался эхом от стен. «Чудо-чудесное во всём вижу я…» Вдруг её схватили за руки и закружили. Тёмная фигура прыгала вокруг и напевала: «В небе ни облачка, солнце в глазах. Не удивлюсь, если это в мечтах».*** — Сэр! — ахнула Фазма, пытаясь удержаться на ногах. Броня, конечно, была многофункциональна, но такие танцы не были предусмотрены. — Капитан, угадайте, что только что подарил мне Хакс? — игриво спросил Рен. Фазма попыталась представить наименее оскорбительную вещь в данной ситуации: — …уведомление о выселении? — Нет, глупышка, — ребячливо сказал Кайло и захихикал. — Первый поцелуй с этих сладких невинных губ… — … Его что? — О да, оказалось, что наш безжалостный генерал — скромный непорочный росток невинности и чистоты, который краснеет от легчайших прикосновений, — не унимался Рен. — Вы уверены, что он покраснел не от небывалого гнева? — засомневалась Фазма. — Нет, он безупречный, нетронутый, неиспорченный, невинный, Вейдером клянусь, девственный. И я сорву этот цветок. Увидимся, капитан. Кайло оставил её и потанцевал дальше по коридору, напевая что-то уж совсем странное. «А я милого узнаю по походке — он носит брюки галифе…»**** Фазма вздохнула. Теперь каждый раз, когда она будет видеть генерала, она будет представлять. Вопреки всему. Информация намертво засела в мозгу и поселила там ужасную картинку. Невозмутимый военный гений — Хакс — вдруг начинает сентиментально краснеть и хныкать: «Ой, не так грубо, Лорд Рен… не-нежнее со мной… это ведь мой первый раз…» Фазма снова вздохнула и обратилась в никуда: — Только не вмешивайте меня во всё это…