Любовь — убийственная штука

Хакс сделал себе мысленную пометку проанализировать пребывание в плену адмирала Таркин. Для него это выглядело бессмыслицей. Если бы Мину захватили, а Порядку стало об этом известно, её образ мог бы стать ещё более впечатляющим. Бравая командирша, пленённая и замученная руками Новой Республики, без сомнений, заразила бы многих жаждой мести. Несмотря на репутацию неудержимой воительницы, имидж Таркин мог стать очень убедительным в случае её поимки врагом или смерти. На самом деле, он мог бы стать убедительнее, чем когда-либо. Конечно, тогда она уже не была бы примером первоклассного бойца, скорее — дамочкой в беде. Всем офицерам Первого Порядка выдавали пилюли для суицида на случай захвата в плен. Лучше было умереть, чем столкнуться с унижением от неудачи или опозорить их организацию, выдав её секреты. И это погубило бы репутацию Таркин, как бесстрашной особы. Если бы Хаксу пришлось выбирать между двумя вариантами, он предпочёл бы деву-мученицу, а не солдата. В солдатах недостатка не было. А вот как часто им предоставлялась возможность продемонстрировать, на какую жестокость способны Новая Республика и Сопротивление? Что может быть лучше, чем показать девушку, которая бы со слезами на глазах вспоминала все ужасы, пережитые в их руках? Но более интересным было то, что он, как генерал, был осведомлён о психическом состоянии Таркин, об истории с переподготовкой и почти самоубийственных заданиях. Но почему никто не известил его о том, что адмирала удерживали в плену и пытали? Казалось, он-то должен был что-нибудь да знать об этом, несмотря на то, что эту информацию не собирались делать достоянием общественности. Хотя Верховный Лидер наверняка знал. Не было ни малейшей вероятности, что он позволил бы назначить её адмиралом, пусть и почти на чисто формальных условиях, если он, по крайней мере, не встречал бы её. И с его возможностями, абсолютно очевидно, что он знал о её сумасшествии. Означало ли это, что он предпочитал безумцев? Рен явно был неуравновешен, а ещё он признавал, что находится в смятении из-за Силы. И он был учеником Верховного Лидера. Хакс думал, что это из-за недостатка подходящих кандидатов, но с появлением Мины Таркин он уже не был так уверен. Возможно, из-за безумия их было легче контролировать, или было что-то в их безумии, что делало их идеальными для исполнения своих обязанностей… Хакс вспомнил, как читал в книге по тактике об одной далёкой планете, где в незапамятные времена существовали воины, называемые берсерками. Они были бешеными, свирепыми, убивали всё живое в поле зрения без жалости и, вероятно, даже получали от этого удовольствие. Они были эффективны, хотя сложно поддавались контролю и были бесполезны, когда дело доходило до ответственных операций. И если Верховный Лидер намеревался использовать Рена и Таркин, как берсерков, в дополнение к их функции ученика и марионетки, ему следовало быть уверенным, что он сможет надлежащим образом с ними управиться. Хакс видел, что с Реном это работало. Магистр мог грубить, уничтожать оборудование, вредить подчинённым и даже сексуально домогаться своего коллеги по командованию, но Хакс не мог припомнить случая, когда бы Рен опоздал на встречу со своим Учителем. Кайло беспрекословно подчинялся, внимательно слушал и покорно отчитывался. И когда Рен держал световой меч у его лица, единственным заявлением, хоть как-то взволновавшим его, была вероятность вызвать гнев Учителя. Должно быть, у Лидера был какой-то способ управлять Реном. Вот только делал он это при помощи Силы или других рычагов воздействия — Хакс понятия не имел. Чем бы это ни было, нечто схожее он использовал и с Таркин. Всё, что Хакс знал о ней и видел собственными глазами, говорило о том, что она не подчиняется никому, кроме Сноука. Нельзя сказать, что она совсем успокаивалась или сдерживала свои пагубные привычки, но она безупречно выполняла роль фиктивного командующего и послушно уничтожала любую помеху, на которую ей указывали. Каким-то образом Сноук давил на неё, сдерживая в узде, но, как и в случае с Реном, Хакс не мог предположить, как именно Лидер манипулирует адмиралом Инферно. Он подумает об этом позже. Таркин — при полном параде, с аккуратно уложенными волосами и макияжем, как у королевы или сенатора — семенила в ускоренном темпе, чтоб не отставать от размашисто шагающих Хакса и Рена. Они будут стоять на мостике — вместе — всем видом олицетворяя силу и единство. Они отправят последнее сообщение Республиканскому флоту. И если банты вдруг не научились летать, а Татуин не покрылся снегом — начнётся битва. — Напомни мне отрезать твои ноги по колено. Слишком уж длинный у тебя шаг, — проворчала Мина, переходя почти на бег трусцой. — Безусловно, адмирал, — солгал Хакс. Рен слегка повернул голову, когда ей удалось их нагнать. Он посмотрел на неё почти с ненавистью и произнёс замогильным, хоть и саркастичным тоном: — Верховный Лидер требует, чтобы ноги генерала оставались прикреплёнными к его телу. — Почему? Нет ничего плохого в добротной парочке искусственных ног. При условии, если их не пересадят от протокольного дроида, — возразила Таркин. Она хлопнула ладонью по панели управления дверьми и шагнула на мостик. — Добрый день, народ. Вольно. Установите связь с Республиканским флотом. Казалось, Таркин преобразилась после того, как ступила на мостик. Теперь это была воспитанная, профессиональная леди. Выпрямив спину и расправив плечи, чётким шагом она прошла к управляющей консоли. Окружающие офицеры смотрели на адмирала с благоговением. Очевидно, что никто из них не ведал, какой безобразницей она была. Лишь генерал Сайрус, который был в курсе, поглядывал на неё с опаской, страшась того, что Таркин случайно могла забыться и позволить маске благопристойности слететь, обнажив её истинную сущность. Голограмма генерала Новой Республики появилась над головами. Он был высоким, довольно пожилым (под шестьдесят), со смуглой кожей, зелёными глазами и копной вьющихся тёмных волос. Хакс напряг мозг, чтоб вспомнить имя — он явно видел раньше этого человека. Ногр*. Именно так. Он выглядел моложе в тех головидео, что встречались Хаксу. — Я адмирал Первого Порядка Мина Таркин. Имею я удовольствие обращаться к генералу Ногру? — поразительно приветливым тоном спросила Таркин. — Да, это генерал Ногр. Гранд-адмирал, вам не дозволено вторгаться на территорию Хоснианской системы. Если вы попытаетесь прорвать наше оцепление, мы откроем огонь, — ответил генерал. — До того, как мы начнём сражение, один из моих генералов хотел бы попробовать провести переговоры. Вы его выслушаете? — спросила Мина. Ногр, казалось, удивился этому. Он посмотрел куда-то в сторону, прежде чем ответить: — Каково его предложение? Таркин обернулась и жестом показала Хаксу подойти ближе. Она прошептала ему, когда он проходил мимо: — Не нужно быть чересчур убедительным, Хакси. Я хочу получить свою порцию крови сегодня. Хакс запретил себе нервничать. Он занял подходящую позицию и посмотрел на экран. — Это генерал Первого Порядка Хакс. Примерно три недели назад корабли так называемого Сопротивления атаковали мой звездолёт, а затем скрылись в пределах Хоснианской системы. И такой инцидент произошёл не в первый раз. Мы желаем проникнуть на вашу территорию лишь для того, чтобы преследовать преступников, которые продолжают вредить нашим кораблям и убивать наших людей. Наша цель не Хосниан и её население. Легально или нет одной системе давать убежище беглецам из другой? Но самое плохое, есть те, кто подозревают, что Сопротивление — часть ополчения Новой Республики, которое финансируется и поддерживается с явной целью уничтожить Первый Порядок. Я предпочёл бы не верить этому, но чем больше Республика содействует Сопротивлению, тем больше я сомневаюсь. И если нам не позволят организовать погоню, согласится ли Республика арестовать и передать беглецов Первому Порядку, дабы они предстали перед судом? — Это касается систем, входящих в Республику, к которым вы не относитесь. Ваш Порядок — террористическое… — Объединение людей со своим собственным правительством. И хотя мы кочуем по галактике, тем не менее, мы независимы. — Восстали из пепла тирании… — Государства, которому удалось навести порядок после войны клонов, которая разразилась из-за неумелого руководства Старой Республики. — Под властью Лорда Ситхов… — Я думаю, втягивать в это религию совершенно бестактно с вашей стороны, генерал. — Вы собираетесь быть объективными или шутить изволите, генерал! — Если вы отнесётесь к нам, как к равному, суверенному государству — мы сможем избежать битвы, — парировал Хакс. — Если вы собираетесь извергать потоки лжи и оскорблять нашу организацию, то я полагаю, мне придётся отказаться от попытки разрешить всё мирным путём. Мы не желаем сражаться. Мы лишь стремимся предать суду членов Сопротивления, которые уничтожают наши звездолёты. И поскольку вы не желаете их арестовывать, то, пожалуй, вы не оставляете нам выбора, кроме как самим принять меры. Если вы не предъявите им обвинение за преступления, то позволите ли нам их преследовать? — Вы — дети, заигравшиеся в войну под знаменем, во имя которого совершалось множество непростительных преступлений, — с упрёком сказал Ногр. — Так позволите ли вы нам преследовать Сопротивление или нет? — повторил Хакс. — Мы желаем сражаться не больше вашего. На самом деле, учитывая размеры наших флотилий, я бы сказал, что мы желаем битвы меньше, чем вы. Мы желаем лишь возмездия, причитающегося нашим противникам. Мы не хотим враждовать с Хоснианской системой или Новой Республикой. «Заставь его это озвучить», — думал Хакс. Пусть будет аудио и видео подтверждение того, что республиканский генерал оспаривает претензии Первого Порядка. Пусть он будет тем, кто дал толчок к началу этого сражения. Пусть он будет тем, кто оскорбил, недооценил и отклонил просьбу. Когда будущие поколения оглянутся на события этого дня, именно это они увидят. Что у Первого Порядка не было выбора. Что у Первого Порядка были основания принять меры для самозащиты. Республика давала приют преступникам, которых следовало привлечь к ответственности. И эти факты нужно было вскрыть. Империя в таких случаях не церемонилась. А Хакс хотел сохранить репутацию Порядка незапятнанной так долго, насколько возможно. Конечно, когда-нибудь придётся отступить от правил, но не сегодня. Ещё не время… — Вы не государство, вы — обманутые, заблудшие дети с бластерами. Во имя мироздания, на этом корабле есть кто-нибудь старше тридцати? — воскликнул Ногр. Он посмотрел на них с жалостью. Хакс не проявил ни грамма беспокойства. Он ждал тех самых слов, после которых всё начнётся. — Если вы пересечёте границу — это будет расцениваться как акт агрессии. Не позволяйте этой бедной девочке начинать то, что ни один из вас не сможет завершить. — Генерал Ногр, то, что вы укрываете нарушителей — уже является актом агрессии. Вы сами начали это задолго до нашего прибытия, — ответил Хакс. — Мне жаль, что мы пришли к этому. Хакс отступил назад, Таркин так широко улыбнулась, что у неё чуть лицо не треснуло. Она прошептала, пытаясь не демонстрировать радость столь очевидно: — Умно, Хакси… умный, умный мальчик. Таким сладким голоском тебе только сказки рассказывать. — Громко же она продолжила: — Кажется, мы не смогли убедить вас, генерал, что весьма прискорбно. Мы добьёмся справедливости для всех этих мужчин и женщин, убитых руками сопротивленцев. Мы восстановим мир и порядок в галактике. Если вы отказываетесь помочь нам или, по крайней мере, собираетесь удерживать нейтралитет, то, я боюсь, мы зашли в тупик. Помните, генерал, мы давали вам шанс избежать этого. Пусть призраки всех, кто падёт сегодня, будут преследовать вас до конца жизни. Таркин прервала связь и окликнула Рена: — Эй, мудозвон, поди сюда на минутку. Рен излучал чистую ярость. Хакс наклонился так, что его локоть слегка задел магистра. — Подыграй ей. — С какой стати? — взволнованно прошептал Рен. Хакс сжал зубы. — Я сделаю что-нибудь из твоего жалкого списка. Закатишь сцену — я не предложу тебе ничего в течение целого месяца. Рен подлетел к адмиралу в раздражении. Таркин открыла канал связи. Хакс увидел, как её голограмма появилась там, где до этого был генерал Ногр. Картина производила поразительное впечатление — внучатая племянница гранд-моффа Таркина, с тёмной бронированной фигурой, сопящей через маску с фильтром, позади себя. Этот образ вызывал в памяти их традиции, золотой век некогда молодой Империи. Мина заявила громко: — Республика отказалась признать нас как равных. Они отказались сдать нам злодейское Сопротивление. Тех, кто уничтожил наши корабли и убил наших товарищей. Пусть будет известно, что это мы — так называемые террористы, так называемые дети — попытались решить всё путём переговоров, предложили милосердие и мирную альтернативу. И пусть я — ребёнок, чуть старше маленькой девочки, но у меня сердце солдата Первого Порядка, а в жилах течёт кровь адмиралов былой Империи! Мы отомстим за наших павших сородичей! И когда Республика будет вынуждена встать на колени в знак капитуляции, у нас появится шанс! У них не будет больше возможности пользоваться нашей снисходительностью и терпением! Таркин завершила свою речь. Её люди зааплодировали. Сайрус облегчённо выдохнул. Таркин что-то зашептала Рену. Рен взглянул на Хакса. Хакс с удовольствием бы обошёлся без двух последних наблюдений. Мина продефилировала мимо Хакса. Её натура начинала брать верх над культурными манерами. — Я одолжу твою тень. — Мэм? — Когда я буду атаковать флагман, он будет со мной. Тебе остаётся мостик. До этого момента ты был на высоте, но если твой план провалится, вероятно, я тебя убью, — весело произнесла Таркин. — Адмирал, если позволите, я надеялся использовать ясновидение Лорда Рена в качестве стратегического преимущества, — попытался возразить Хакс. — Брось, Хакси, так нечестно. Если ты будешь играть не по правилам, я буду разочарована. Если буду разочарована я, то и Верховный Лидер вряд ли будет доволен, — Мина надула губы. — О, и я, конечно, не забуду, что тебе нужен костыль, если ты хочешь когда-нибудь заработать моё расположение. Хакс бегло посмотрел на Кайло. — Могу ли я перемолвиться с ним словечком до того, как начнётся катавасия, мэм? — Конечно. Хоть двумя. Можешь даже поцеловать его на прощание или подрочить на удачу — мне без разницы. Только побыстрее, — тихо сказала Таркин, проскользнув между ними и добавив уже погромче: — Генерал Хакс, мостик переходит под ваше командование. Желаю всем удачи! Народ вокруг тревожно зашушукался. Естественно, они нервничали. Их адмирал передавала их в руки человека, с которым они едва познакомились. К счастью, их ропот заглушил его перебранку с Реном. — Ты что делаешь? — Ты сам сказал подыграть ей, — шумно выдохнул Кайло. — Верховный Лидер будет недоволен нами обоими, если ты выйдешь из себя и вляпаешься… — Хочу тебя. Сегодня ночью. Эти слова прозвучали нелепо через вокодер маски. А ещё они шокировали его до глубины души. Он не хотел обсуждать это здесь. Не сейчас. Рен должен был понимать это. — Что? — Я собираюсь сопровождать твою невестушку для захвата республиканского флагмана. Мы вынудим их сдаться, и когда я вернусь — я ожидаю награду за своё терпение и победу. И если ты не выкажешь немного благодарности, то я очень на тебя обижусь. — Не неси ерунды! — Поклянись, и я позабочусь о том, чтоб с адмиралом не произошло несчастного случая по пути к ангару. Хакс сдвинул брови в тихой ярости. — Во имя здравого смысла, не трогай её, пока в ней есть необходимость… — Я могу убрать её с дороги. Вариантов хватает. Ни у кого не возникнет подозрений, если она поскользнётся и упадёт. Ужасно будет, если при падении она грохнется о панель управления и свернёт шею. Протез в таком случае выйдет громоздким. Если бы они продолжили говорить, это вызвало бы нежелательные подозрения. — Мы обсудим нюансы позже. Не убивай адмирала до завершения битвы. — Когда я до тебя доберусь, я обещаю, она будет занимать тебя меньше всего. Хакс не был уверен, угрожал ли Рен затрахать его до беспамятства или собирался нанести его мозгу непоправимые повреждения. С одной стороны, он искренне надеялся на повреждения мозга. С другой, что Рен и Мина погибнут от рук Республики, обеспечивая тем самым его вероятное продвижение по службе. Больше никакого Кайло Рена, зато в достатке пропагандистского материала для начала полномасштабных военных действий. Хотя сейчас не время выдавать желаемое за действительное. Хакс был на мостике, в окружении абсолютно незнакомых ему людей. Он не знал их сильных или слабых сторон; он даже не знал их имён. Когда Рен вышел, они уставились на молодого генерала выжидающе нервно. Теперь не время для колебаний. Стоит ему показать слабость, как Сайрус, без сомнений, перехватит руководство экипажем, который подчинится уже знакомому генералу, а не чужаку. Хакс приблизился к командирской консоли и запустил визуализацию без пяти минут поля боя. Не было ни единого шанса получить одобрение или уважение экипажа, если он начнёт битву с охвата**. Если эти люди увидят, что он безжалостно подвергает жизни их товарищей опасности, то могут попытаться уклониться от выполнения команд или следовать им без энтузиазма. Он открыл канал связи с «Финализатором». Пусть они увидят, что он рискует и своим кораблём, и уважают его за это. Команда «Финализатора» доверяла его решениям. — Лейтенант Митака, подойдите к самой границе. Заигрывайте с ними, но не пересекайте. Проверим, разгадают ли они наш блеф. ----------------------------------------------------------------------------------- Кайло сидел в кресле второго пилота личного штурмового корабля адмирала Таркин. Он испытывал к ней ненависть. Она была несносной, примитивной, грубой, гнусной выпивохой, но хуже всего — она посмела бесстыдно флиртовать с его генералом. Как только они вошли в звездолёт, Мина тут же перестала изображать принцесску и вновь расстегнула гимнастёрку. Отвратительно. Выставлять тело напоказ таким образом. Она плюхнулась в кресло пилота и включила изображение боя, разворачивающегося снаружи. «Финализатор» продвигался в сторону границы. Сбросив сапоги, Таркин наблюдала за этим и бормотала под нос: — Умный Хакси. Сообразил не посылать незнакомых ему людей как приманку… — Перестань его так называть, — приказал Кайло, оскалившись под маской. — Могла бы хоть притвориться профессионалкой. — Смешно это слышать от тебя, — хихикнула Мина. — Мне всё известно о тебе, Дарт Злюка. — Ты окажешь причитающееся мне уважение. — Рука Кайло потянулась к мечу. Таркин слегка пожала плечами, затем осклабилась, наблюдая, как один из республиканских кораблей открыл огонь по «Финализатору». — Уф, наверное, у кого-то палец соскользнул. Они об этом пожалеют. Теперь мирным путём ничего не решить, не так ли? Она повернулась к Кайло. — Итак, ты запал на старину Хакси, верно? — Он мой, — сказал Рен. Он поднял руку, и Таркин ощутила давление Силы на своём горле. — И если ты ещё хоть раз так его назовёшь, то пожалеешь об этом. — Ну и характер, — произнесла Мина игриво, как если бы делала выговор испорченному ребёнку. Кайло едва сдерживался. Как смела она обращаться с ним, как с ребёнком? В то время как она сама была почти ещё девчонкой. Марионеткой, контролируемой бюрократами Первого Порядка. Прославленным инструментом пропаганды. Таркин пристально смотрела, как маленькие кораблики начали роиться вокруг «Финализатора». — Я знаю, он тебе нравится. Обычно, если кто-то угрожает твоему командиру, то нормальная реакция — недоверие, а после гнев. Но ты сразу впал в ярость и тем самым дал понять, что втюрился. И насколько я знаю, никто не сохнет по Сайрусу. — Ты оставишь в покое моего генерала, так или иначе, — сказал Кайло. Таркин наблюдала, как «Финализатор» отступил, преследуемый врагом. Она смотрела так пристально, будто была свидетелем гонок на подах. — Взять в клещи… классика… просто и эффективно… Сложновато будет оставить его в покое, если мне придётся отдавать ему приказы. — Ты поняла, о чём я! — огрызнулся Кайло. Мина скользнула по нему озорным взглядом. Тогда-то Рен и заметил, что у неё один зрачок больше другого. Наркотики? Нет, просто он искусственный. Сколько же в ней было от машины? Дарт Вейдер к концу своей жизни был больше машиной, чем человеком, так что, вполне вероятно, что и Мина — почти полностью кибернетический организм. Между тем Таркин попыталась объяснить. — Он — любопытный персонаж, а мне было скучно. Я столько о нём слыхала. Самый молодой генерал то, рекордсмен по прицельной стрельбе сё, коллективная поделка из хитровыебанной лаборатории на Арканисе, созданная стать идеальной ищейкой Первого Порядка. Я лишь хотела узнать, из-за чего вся эта шумиха. Кайло злобно смотрел на Таркин, пока та не вздохнула и не добавила. — Но он такой нудный, в нём совершенно нет безуминки. Он наскучил бы мне в два счёта, как и Сайрус. Не говоря о том, что он слишком умён для меня. Ты замечал это, не правда ли? Он за всем наблюдает, прикидывает, как использовать нас всех. Я вижу, что он может стать проблемой для меня, если останется. Итак? Он ждёт твоего возвращения? — Он притворяется, что нет, — ответил Рен, внимательно наблюдая за битвой. В словах Таркин был смысл. Хакс был интересен ей лишь как забавная новинка. Можно было расслабиться. «Финализатору» удалось увлечь за собой рой республиканских кораблей, когда несколько звездолётов Порядка вдруг рванули вперёд и, окружив врага, начали поливать его лазерным огнём. — Он упрям и робок, хотя ничего из этого не признаёт. — Конечно, не признаёт. Его папаша был двинутый. «Выживут лишь сильнейшие». Не удивлюсь, если Хакси получал по ушам каждый раз, когда проявлял слабость. Ты же знал, что арканизианцы сумасшедшие, да? — усмехнулась Мина. — Его обижали? В этой лаборатории его… — Кайло запнулся. Он частенько думал, что его воспитание было суровым, но Хакс родился и вырос в какой-то лаборатории? Кто-то его бил? Неудивительно, что он почти таял от нежных, любящих прикосновений. — Ну, я знаю, что что-то там… происходило. «Собственность командира». Во времена, когда ещё существовала Империя, был разработан ряд проектов, целью которых было проверить: смогут ли специально выведенные солдаты взять верх над обычными. Проект прикрыли, я полагаю, но Хакси всё ещё с нами. Может быть, есть и другие. Никогда не заморачивалась, чтоб проверить, — Таркин пренебрежительно пожала плечами, а затем ухмыльнулась. — И всё-таки это необычно. Я люблю необычности. Приятно иногда немного встряхнуться. — Но он тебе не нравится? — упорствовал Кайло. Таркин уставилась на голограмму невидящим взглядом. — Неважно, нравится или нет. Они изъяли мои органы. Репродуктивные. «Для надёжности», как было сказано. Потом они вынудят меня выйти за кого-нибудь замуж, органы засунут обратно, а меня заставят уйти в отставку. Стать почтенной матроной Первого Порядка. И я должна буду быстренько произвести на свет новую марионетку, которая займёт моё место, когда я покроюсь морщинами и стану уродливой. Это произойдёт, как только мне стукнет тридцать. В тридцать у одиноких девушек истекает срок годности, как ты знаешь. И если власть имущие прикажут мне выйти замуж, то выбор у меня невелик… разве что убить каждого из них, а потом быть застреленной из миллиона бластеров. Я полагаю, что это хороший вариант. Кайло посмотрел на неё. Вокруг неё струилась Сила, и он смог уловить самые «громкие» мысли адмирала. Тьма была в ней. Не так много, как в Хаксе, но больше, чем у подавляющей части людей. Он отметил, что энергия вокруг неё была вялой и меланхоличной. Мина была в депрессии. Она была в депрессии уже очень давно. Очевидно, что разум её обратился к тёмной стороне, так как её мысли вдруг хлынули потоком. Таркин планировала умереть задолго до того, как ей исполнится тридцать. Она планировала позволить врагу застрелить её. В другой раз — не сегодня. Она смотрела на Кайло, а он слушал её мысли. Ей хотелось ещё парочку приключений, прежде чем она завершит свой жизненный путь. Участвовать в битве с таким соратником, как Рен, казалось ей интересным. И на данный момент это было единственной мыслью, поддерживающей в ней смысл существования. Кайло не хотел сражаться бок о бок с кем-то, у кого было намерение самоубиться. А если Таркин его убьёт… — Ты пробовала привлечь к делу Верховного Лидера? Он мудр. Он мог бы найти тебе лучшее применение, — предложил Рен. Сила вокруг неё изменилась. Страх. Так случалось почти с каждым, когда упоминался Сноук. Такой реакции Кайло не ожидал, ведь Таркин, казалось, ко всему относилась легкомысленно. Она застыла, почти как Хакс под касаниями Рена. Она явно нервничала. — Я не общаюсь с ним напрямую. — Ты можешь потребовать встречи. С твоим званием у тебя есть такое право, — заметил Кайло, заинтересовавшись её реакцией. Он углубился в её мысли без особых намерений. Она сказала правду — она не общалась с Верховным Лидером. Сноук говорил с ней — однажды — после её пребывания в плену Сопротивления. Его образ, его голос, его способность видеть насквозь — ужаснули её до глубины души. Она побоялась спросить его о чём-либо тогда. Она всегда следила за тем, чтоб не отталкивать слишком далеко приставленных к ней генералов, страшась гнева Сноука. Она подчинялась любому его приказу без вопросов. Всё что угодно — лишь бы избежать его гнева. Всё что угодно — лишь бы не видеть его вновь. Всё что угодно — лишь бы не испытывать более холода, от которого сжимались внутренности; не сталкиваться более с тёмными импульсами в мозгу, от которых её предрасположенность к калечению собственного тела увеличивалась в десятки, в сотни раз. Это было ужасно. Это не могло сравниться с той болью, к которой она привыкла. Будто она никогда не была счастливой и никогда уже не будет. И она знала, как покончить с этим раз и навсегда: доставлять Сноуку удовольствие стало её высшим приоритетом. Значит, его Учитель был жесток с ней. Значит, такова была необходимость. Вероятно, для самой Таркин и для блага Первого Порядка. Если это было лишь для того, чтоб держать её под контролем, то Кайло не мог признать, что ему нравится такой подход. Но он верил в мудрость Учителя и в то, что у него были основания для этого. Частенько он был так же беспощаден, когда тренировал Кайло. Всё для блага ученика. Это сделает его сильнее. Это ещё на один шаг приблизит его к величию Дарта Вейдера. Это даст ему больше, чем когда-либо давал Свет. — Я отдала своё сердце — в переносном значении, и матку — в самом прямом — во славу Первого Порядка. И мне немного сложно идти сейчас на попятную, — сказала Мина, уняв волнение и снова обратившись к картинке боя. — А ему удалось внести немного смятения в их ряды. Умный малый… чем же он тебе приглянулся? Кроме невероятной харизмы и ослепительной улыбки. — Он… — начал Кайло. Как же объяснить? Хакс был жестоким, упрямым, рациональным, повёрнутым на стремлении к перфекционизму олицетворением власти. Струящаяся вокруг него Тёмная Сила, которую подпитывали его стремление и одержимость порядком и контролем — была утончённой. И она становилась более притягательной, почти восхитительной, когда к ней подмешивался упоительный страх, связанный с домогательствами. Генерал вошёл в жизнь Рена стремительно. Он был первым рыжиком, которого когда-либо видел Рен. Его волосы были яркой вспышкой света — естественной и живой — на этом поганом корабле, и они идеальным образом компенсировали генеральский невозмутимый взгляд. Так же, как тёмная униформа контрастировала с его бледной кожей и выгодно оттеняла безупречные розовые губы. Он всегда выглядел безукоризненно — каждая деталь на своём месте — и будто умолял всем своим видом нарушить идиллию и совратить его. А ещё были их пикировки. Его Хакс был бестией. И Кайло нравилось, в какую ярость впадал генерал, стоило лишь сказать ему об этом. Хакс был остроумным и не затягивал с ответным ударом, касалось это разговоров или драки. Рену нравилось, что Хакс был сильным, смышлёным и достойным противником в бою — для того, кто не владеет Силой. Он вёл себя, словно был отлит из дюрастали, выглядел, словно был сделан из фарфора, и на ощупь был, словно атлас. Ну и как ответить на этот вопрос? Кайло сомневался, что Таркин желает слушать его восторженный спич. — Близость генерала Хакса к Тёмной Стороне, знает он об этом взаимодействии или нет, полезна для меня. — Каким образом? — Мина вздёрнула бровь. Рен пребывал в расслабленном расположении духа, с тех пор, как понял, что Таркин не заинтересована в том, чтоб лишить его генерала, и что она в ужасе от его Учителя. Он растянул губы в улыбке под маской. — Моё желание обладать им подпитывает мою мощь. Если я не в смятении, то могу использовать Тьму, исходящую от нас обоих, чтоб стать сильнее. — Значит, даже те люди, что не могут управлять Силой, могут стать этакими мини-Силовыми генераторами? — рассуждала Таркин несколько неуверенно. — Сила окружает и движется сквозь все живые существа. Настроения, эмоции, даже физические ощущения, испытываемые кем-либо, могут обратить Силу вокруг себя в Свет или Тьму. Радиус излучения генерала Хакса — около девяти метров, и его харизма пробуждает страсть, ненависть и страх в остальных, которые, в свою очередь склоняют Силу к Тьме. Таркин присвистнула. — Похоже на Вечный Двигатель Тьмы. «Который бы потрясающе смотрелся прижатым к кровати», — подумал Кайло. Он вспомнил то утро в каюте у Хакса. Утро после ночи, когда Хакс пригласил его разделить с ним ложе. Его ладони в волосах; тянут их в разные стороны, в то время как он смотрит снизу вверх с очаровательной опаской, не переставая прикидывать, сможет ли он вырваться из хватки Рена. Бедняжка. Он думал, что достаточно пронырлив со всем своим особенным вооружением. Хотя Кайло сомневался, что видел всё — Хакс вполне мог припрятать парочку бластеров. А ещё он приобрёл сноровку, чтобы путать его силой разума, «отключая» все мысли и пряча даже маленькие детали там и здесь. Кайло мог бы прозондировать его разум глубже. Вероятно, так нужно было сделать с самого начала. Ведь когда генерал был напуган или пытался придумать план, то казался Рену самым сексуальным созданием, которое тот когда-нибудь встречал. Хотя, Хакс, должно быть, понял, как его сопротивление заводит магистра. — И… — тихо добавил Кайло, — он красив. Ты согласна? — Сложновато думать об этом, когда он хмурится, — заметила Мина. — Не буду спорить, но видок у него жутковатый. Весь этот мрак и убийства в его глазах. Кайло вновь улыбнулся, хотя Таркин этого не видела. — Со мной он не таков. В основном. Он… утончённый. Немного напоминает куклу. — Ха… теперь, когда ты сказал об этом… Была у меня раньше одна — слегка на него похожая. У неё были белые волосы, но почти такие же глаза и рот. Хотя куклы-девочки нравились мне больше — у них были миленькие наряды, — говорила Таркин, вглядываясь в голограмму. — Надеюсь, вскоре нам предоставится удобный случай. Думаю, ты сможешь взять под контроль чей-нибудь разум и прикажешь опустить щиты на флагмане. — Я могу заставить их опустить щиты, а затем убить друг друга, — самоуверенно ответил Кайло. Таркин одарила его дикой усмешкой. — Будет скучно, если ты убьёшь их сам. Оставь несколько в живых, чтоб мы с тобой могли посостязаться… А теперь, Хакси, давай уже, вышиби им мозги… Рен тоже посмотрел на изображение обеих флотилий. Стратегия Хакса походила на стиль его собственного поведения. Действовать осторожно, расчётливо и нанести удар внезапно, когда позиция будет идеальной. Хакс был раздражающе блистательным планировщиком; и с каждым днём он становился всё сильнее и темнее в своём желании власти и контроля. Для его Хакса сущим наказанием было потерять контроль. Кайло наблюдал, как корабли Республики стягивались, привлечённые возможностью атаковать уязвимое днище якобы незащищённого «Звёздного разрушителя». Но Хакс был быстрее. Вокруг вражеских звездолётов вдруг появился рой СИДов, а «Разрушитель» начал поливать противника ураганным огнём из всех орудий. — Отлично, это отвлечёт их внимание. Пристегни ремни, мудозвон, — приказала Таркин, запуская двигатели своего штурмового корабля. Она чуть не снесла пристыкованный СИД, когда поспешно вылетала из ангара. Кайло недобро зыркнул на неё и Силой слегка прижал ей горло, что, к его удивлению, не произвело на Мину никакого впечатления. — Перестань меня так называть. Таркин повела плечами. — Ладно. Или так, или ведромордый. Выбирай. --------------------------------------------------------------------------------------------- Хакс сосредоточенно следил за битвой. Его беспокойство уже давно улетучилось. Его перестало тревожить, что он окружён незнакомыми офицерами на чужом корабле, а под боком бродит генерал, готовый в любой момент оспорить его полномочия. Хакс с молодости был хорош в решении головоломок. Было ли это математическим упражнением, расшифровкой кода, повторной сборкой дроида — Хакс с лёгкостью щёлкал эти задания. Бывали дни, когда он почти не спал и забывал подкрепиться, лишь бы посвятить как можно больше времени решению стоящей перед ним проблемы. Битва ничем не отличалась от всего перечисленного. Ещё одна головоломка, требующая решения. Неважно, была это рукопашная драка, вооружённая схватка, дальний бой или противостояние армад — Хакс обнаружил, что ключ к победе: изучить общую картину. Например, противник замахнулся на него двуручным мечом, оставив, тем самым, без защиты свой живот. В таком случае нужно действовать быстро: пригнувшись, рвануть вперёд и вспороть брюхо. Так же и со звездолётами. Если щиты снижены и идёт огонь из крупных орудий, то лучший вариант — налететь стаей. Если приближаются одиночные корабли, то надлежащей реакцией будет выманить их подальше и взять в клещи. А если один из кораблей замешкается, то настоятельно необходимо отрезать его от остального флота и уничтожить нахер. Стратег или тактик Республики, кем бы он там ни назывался, кажется был не готов столкнуться с тем, кто давно уже собаку съел на всевозможных боевых комбинациях. Должно быть, они ожидали, что им будет противостоять неопытное дитя, выехавшее по протекции своего имперского наследия. Хакс собирался доказать всем, что они ошибались. Он отдавал приказы бодро и спокойно, кружа вокруг объёмной голограммы боя, словно стервятник. Время от времени он пытался подвинуть тот или иной корабль, и лишь потом вспоминал, что это не симуляция, которую можно подстраивать и играть с ней. Всё по настоящему. Изображения кораблей — Порядка и Республики — слегка подрагивали и мерцали. Флот республиканцев был огромным, и те не поскупились отправить побольше кораблей, чтоб разобраться с дерзким нападением. Хакс держал в уме, сколько кораблей уже было потеряно. Какой бы стратег ни находился по ту сторону, вероятно, он думал, что численное превосходство даёт им право быть безрассудными. А может, кто-то был слишком отчаянным и искал личной славы, и потому не подчинился приказам и продолжал лезть напролом. В любом случае, несмотря на меньшее процентное соотношение звездолётов, Первый Порядок продолжал удерживать свою позицию. Вдруг в поле зрения попала вспышка. Штурмовое судёнышко вырвалось из ангара «Героического». Хакс не отдавал приказ для очередной атакующей волны мелких кораблей. Пока ещё нет. Был лишь один человек, способный на это. Он обдумывал, как ему поступить в данной ситуации. Он должен был хотя бы сделать вид, что ему небезразличны судьбы адмирала и Рена. Однако, если он пошлёт несколько эскадрилий СИДов для защиты, то сразу даст понять противнику о важности пилотов. Никто не поверит Хаксу, что эту дилетантскую ошибку он допустил по незнанию. Но и одинокий корабль, парящий в гуще битвы, может вызвать подозрение у вражеских тактиков. Он должен был создать видимость, что судно вписалось в битву по плану, что оно не является слишком важным или лишним. — Лейтенант, пошлите одну эскадрилью СИДов для сопровождения штурмового корабля, который только что стартовал из ангара, — приказал Хакс. Лейтенант нерешительно замер. Нехорошо. Должно быть, что-то в этом приказе было непривычным или неправильным. Сайрус вклинился в разговор: — Обычно мы отправляем два или три СИДа. Вы же не сомневаетесь в талантах адмирала, генерал? Но Хакс твёрдо стоял на своём решении. Если он уступит совету другого генерала, так же могут поступить и остальные члены команды. — Я сказал — эскадрилью. Я не допущу, чтоб ученик Верховного Лидера и адмирал погибли во время моей вахты. Отлично, блядь, после этих слов он не сможет списать всё на «случайные потери». Хакс услышал, как лейтенант, всё ещё колеблясь, отдал приказ эскадрилье готовиться к вылету. Генерал внимательно наблюдал за их действиями. СИДы выстроились вокруг штурмового корабля. Их вид ничем не выделялся на фоне других, за исключением того, что эта маленькая группа вовсю прорывалась к республиканскому флагману. Вражеский тактик обязательно заострит внимание — этого не избежать. Мине понадобится мощное огневое прикрытие, если она надеется достичь своей цели. Хакс знал, что ему придётся совершить что-то рискованное и безрассудное. Он смотрел, как Таркин и Рен благополучно подлетали к месту своего назначения, и надеялся, что Новая Республика будет достаточно любезна, чтоб отправить к праотцам обе его занозы в заднице. Не его вина, если они погибнут. Он должен быть уверенным, что его не обвинят в этом. Смерть любого из них по его вине привела бы к окончанию карьеры. Всё, что он сможет сделать — официально преклонить голову перед Сноуком и сказать, как он сожалеет о потере. — Всем кораблям на передовой, развернуть правый борт к линии фронта на сорок пять градусов. Цельтесь вперёд. Огонь из вентральных*** орудий, — отдал приказ Хакс. — По-по че-чему? — от волнения лейтенант начал заикаться. — По всему! — рявкнул Хакс. Никакой больше вежливости. Он не может себе позволить изъясняться культурно, если все вокруг собираются переспрашивать и колебаться. ----------------------------------------------------------------------------------------------- — Ох, наверное, Хакси в тебя влюблён. Обычно мне не предоставляют столько охраны, — заметила Мина. — Я думаю, Сайрус хочет типа, чтоб я померла. Значит, твои чувства взаимны, да? Рен бы ухмыльнулся на комментарий, но всё его внимание поглотило наблюдение за битвой. Он был далёк от того, чтоб нервничать во время полётов, и это было далеко не первое его сражение, но так бесшабашно он вляпался впервые в жизни. Обычно он был уверен, что сможет сокрушить противника своей мощью. Но в данный момент он находился на небольшом штурмовом судне, окружённом крохотными СИДами, и пытался пробиться сквозь плотную блокаду с пилотом-суицидником под боком. Даже обладая силой Сноука, он не смог бы вырубить всех противников одним мастерским и ловким ударом. Затем его настигло видение. Он ощущал людей одновременно живыми и мёртвыми, прежде чем те затихали навсегда. В основном это были республиканцы. Он почувствовал шок и горечь предательства, исходящие от пилотов СИДов, попавших под ураганный огонь кораблей Порядка, который вёлся под странным углом. Как только лазеры достигли целей, он услышал сотни, тысячи воплей и предсмертных хрипов. Таркин азартно похлопывала ладонью по приборной панели. — Видел? Видел, что он сделал? Он прикрыл нас. Использовав всю огневую мощь, он обеспечил защиту флота — каждый корабль обороняет не только себя, но и соседний. Он применил тактику дальнего боя, чтобы сбить врага с толку, нанести тяжёлые повреждения, защитить флот и дать нам «окно». — Ты его не получишь, — предупреждающе произнёс Кайло. Он пытался заблокировать крики у себя в голове. Он будто был совсем рядом с ними. Он мог слышать каждый голос, раздававшийся в пустоте космоса. — Ты шутишь? Ну и ладно. Забирай его. Он для меня слишком умный, — засмеялась Таркин. — Он придумает какой-нибудь ужасный способ, чтоб убрать меня с дороги и обставит это как несчастный случай. Кайло подумал о Хаксе, размышляющем о подобном сценарии. Эта картинка даже смогла отвлечь ненадолго от смертей вокруг, и он слегка ухмыльнулся. Его Хакс точно бы это сделал. Кайло был уверен, что генерал до сих пор не предпринял ни единой попытки покуситься на его жизнь лишь потому, что опасался гнева Верховного Лидера. Конечно, теперь, когда они практически были любовниками, у Хакса, вероятно, были и другие причины (где-то глубоко в подсознании) не убивать его. В то время как Таркин вела их кораблик к цели, Рен думал о Хаксе, о всех тех греховных вещах, что он сделает для развращения своего скромняги-генерала. Он представил, как Хакс робко снимает униформу, поглядывая застенчиво в сторону, а затем предаёт себя в руки Рена для абсолютного растления. Он подумал о голосе Хакса, вообразил, как тот стонет; вспомнил о том, какая нежная у него кожа; о том, с какой пылкостью вздрагивало тело генерала, посылая волны удовольствия от прикосновений и нашёптываний. Желание Кайло нарастало и наконец Тьма хлынула сквозь него. Этого было не достаточно. Больше, ему нужно больше тёмной энергии. Он захватит этот флагман, будь он трижды неладен. — Я собираюсь разозлиться как следует. Ты можешь почувствовать небольшое давление. Постарайся не паниковать, — сказал Кайло, отстёгивая ремень безопасности и поднимаясь из кресла. — Ты собираешься что? — переспросила Таркин. Но Кайло мысленно был уже далеко, постепенно погружаясь в ненависть, которая, казалось, вечно затопляла его сущность. Он никогда не нырял туда, во всяком случае, не целиком. Это бы привело к полной потере контроля, что было бы довольно опасным на астероиде или «Звёздном Разрушителе» и совершенно смертельным на таком маленьком летательном аппарате. Чтоб взрастить в себе такую ярость, сперва нужно сосредоточиться на незначительных деталях, на досаждающих, раздражающих мелочах. Фальшивая плоть Мины издавала отвратительные звуки. По-прежнему не было никаких зацепок в поисках нужного артефакта. Хакс до сих пор иногда думал, что его почти насилуют, а не любовно соблазняют. Хоть это было не так. Гнев нарастал постепенно. Кайло накопил достаточно Тьмы и слышал больше голосов, чем несколькими мгновениями раньше. Гнев нужен, чтоб стать сильнее. Его обучение зашло в тупик. Ему по-прежнему нужно было следить за тем, чтоб его мысли и чувства не просачивались в сознание других людей. Он злился на себя за свои неудачи. Злился, что не может чётко контролировать себя. Злился, что Хаксу, очевидно, самоконтроль давался легко. Злился, что враги, казалось, добирались до лучших из них снова и снова. Враги, что причинили боль Хаксу. Его Хаксу. И теперь лишь Республика мешала ему совершить свою месть. Гнев гнойным пузырём копился и перерастал в ненависть. Кайло ненавидел Республику. Она стояла на его пути. Удерживала его на расстоянии от цели. И если она не отступит, то он заставит её отступить. Заставит их заплатить. Заставит истечь кровью. Будет резать. Рвать. Устроит массовый забой. Республиканцы ответят за связь с Сопротивлением, за коварную связь с ней. С ней… Ненависть Кайло чуть дрогнула, когда он подумал о ней. Но воспоминания о ней вызвали также воспоминания о нём. И ненависть вернулась — пульсирующая, могучая. И теперь он ощущал всех — каждую женщину и мужчину на любом из кораблей. Он сконцентрировался на флагмане, перебрав миллионы мыслей в один момент. Щиты. Кто-то из них должен знать, как опустить щиты. Он нашёл одного — мичмана. Тот был напуган. Это был его первый бой. Он боялся, что его убьют. Но не только. Он думал о всех этих несчастных детях, которым Империя промыла мозги и использовала, чтоб создать Первый Порядок. О несчастной девушке с разными глазами и том, какое применение ей нашли. О несчастном парне. Таком молодом. Какая жалость. Затем Рен уловил смущение и противоречие. Да, это несчастные дети, но они — убийцы. Убивают его товарищей. Их необходимо остановить. Необходимо уничтожить. Нет… они не знали ничего лучшего, их использовали в грязной игре, однако, мы должны, но… Этот внутренний конфликт мичмана делал его внушаемым. Кайло обернулся к Мине. — Подведи нас поближе. Я нашёл одного. Таркин вспотела; она ухмылялась, судя по всему, сквозь мучительную боль. Кайло знал, что он — виновник её страданий в данный момент — слишком много энергии Силы в таком тесном пространстве. Хотя она держалась молодцом. Она явно не понаслышке знала, что такое настоящая боль, если потеряла все свои конечности и глаз. — Отлично, ведромордый, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Она зашипела вновь, когда Кайло выпалил гневно: — Меня зовут Кайло Рен! — Ладно, ладно, какая разница, — ответила Мина, включив режим легкомысленной девочки. Она прибавила скорость и помчалась, опережая свой конвой. Ну точно, как он. Он и его поганый корабль, на котором он всегда улетал. Кайло мог бы «развлекать» себя мыслями об этом человеке хоть целый день. Ведь ему нужно было подпитывать ненависть. Таркин прорычала: — Тебе лучше опустить их. Я не хочу умирать таким идиотским способом. «Гранд-адмирал Таркин погибла, врезавшись в щит». Ну не тупо ли это звучит? Как будто он хотел, чтоб его размазало о щиты и раскидало по космосу, больше, чем Мина. Он проник в разум мичмана и зашептал: «Ты опустишь щиты». Мичман дал лёгкий отпор: «Но ведь тогда они нас подстрелят». «Если ты причинишь им боль, это убьёт их. Ты не хочешь этого. Ты опустишь щиты. Ты единственный, кто может их спасти. Ты должен их спасти». «…Я опущу щиты». — Сделано. Поехали, — приказал Рен. Кайло удивился, как быстро они летели — он не думал, что штурмовое судно способно на такую скорость; СИДы старались не отставать. Пушки флагмана сфокусировались на них (точнее, попытались) и открыли огонь. Кайло уловил растерянность от того, что корабль был застигнут врасплох, что-то кто-то порвался сквозь защиту. Уловил смятение и попытки сообразить, кто же из своих их предал. Кайло сел, вцепившись руками в сиденье, пока Таркин маневрировала под шквальным огнём. Вдруг он заметил, что «вход» — ангар — начал закрываться. — Держись! — крикнула Таркин, направляясь прямо туда. Она пальнула в сторону ангара, проделав отверстие в створках, и наконец они влетели внутрь. Кайло дёрнулся, когда кораблик ударился о поверхность взлётной полосы. Таркин не удосужилась запустить посадочный механизм. Она палила по всем аппаратам, что попали в её поле зрения. Подкрепление спешило на помощь, готовое захватить пленных. Захватить, отметил про себя Кайло, не убить. Их слабость станет причиной их поражения. Мелкие судёнышки Республики были уничтожены. Персонал, не успевший покинуть ангар, попытался найти укрытие. Таркин наконец отстранилась от приборной панели. Она стукнула по стенке — открылся потайной отсек, из которого она извлекла бластер. — Я так понимаю, лазерный меч удовлетворяет тебя, — произнесла Таркин, покрепче перехватив рукоять бластера. Кайло отметил, что она не стала надевать на себя защиту. — Абсолютно, — ответил он. Таркин встала и достала из тайника то, что Кайло совсем не ожидал увидеть. Топор. Здоровенный. По всей видимости, в нём не было никакой электроники или механических частей. Ничего, кроме огромного лезвия на мощном обухе. Оружие варваров или зверей. Мина хохотнула. — Мы захватим их генерала и прикажем ему отозвать их сброд. Каждый, кто встанет на нашем пути — честная добыча. Выиграет тот, у кого больше голов. Что скажешь? Что-то переключилось внутри Кайло. Часть его, что он так долго сдерживал, освободилась, часть, которую уже не могли удовлетворить консоли и прочее оборудование. Таркин предлагала ему пустить кровь. Настоящую кровь. Шанс убить, позволить крови и Тьме захватить себя, упиться страхом, замешательством и болью. Наконец-то он получил разрешение отпустить все свои разрушительные порывы, которые Хакс призывал сдерживать. Сдерживаться было сложно, но теперь в этом не было надобности. Здесь не было людей — лишь черви. И Кайло собирался размазать их. Они заслуживали самого худшего. Он активировал меч. Таркин улыбнулась и присвистнула оценивающе. Рен осклабился под маской. — Согласен. Победит тот, у кого больше голов. Они выскочили из корабля и немедленно столкнулись с огнём из бластеров. Кайло блокировал выстрелы, а Таркин, не колеблясь, открыла ответный огонь. Она перепрыгнула через сваленные в кучу ящики, чтоб добраться до укрывшихся там людей. Такой трюк она, вероятно, провернула, благодаря своим протезам. Кайло увидел брызги крови, услышал вопли, а затем над воцарившейся тишиной раздалось девичье хихиканье. Мина показалась из-за ящиков, измазанная красным, и потащилась к выходу из ангара, махнув в сторону смотровой площадки. — Либо их там не было, либо они не стреляли. — Они наблюдали, — произнёс Кайло. Он двинул рукой. С полдюжины солдат вынужденно подошли к смотровому окну. Кайло улыбался, когда Силой заставил их поднести оружие к своим подбородкам, ртам и вискам. А потом они выстрелили. Кровь брызнула на стекло. — Ха, как грубо, — хохотнула Мина. — Они заперли дверь. Возможно, я должен был подождать, — заметил Кайло. Впрочем, это не имело большого значения. Он способен прорваться сквозь неё, в любом случае. — Беру это на себя. Придержи меня, — приказала Таркин, обхватив его за талию. Она изогнулась и выставила правую ногу под прямым углом. Затем ткнула кончиком пальца себя в бедро. Из её пятки вырвался заряд, и Мина дёрнулась от сильной отдачи. Дверь снесло взрывом. Таркин встала на обе ноги и указала в сторону прохода жестом притворной вежливости. — После тебя. — Теперь я понял, почему ты не носишь обуви. — Ничто не должно стоять на пути заряда. Я как-то пробовала стрелять в сапоге — мне чуть не оторвало ногу снова, — засмеялась Мина. Кайло одобрительно кивнул и двинулся вперёд. Вот это боец. Она не была похожа на Хакса и ему подобных, что восседали за столами или стояли на мостиках, управляя людьми, не вступая в битву. Она была личностью, что обратила своё тело в оружие и брала всё, что хотела, собственноручно. Кайло мог оценить такое по достоинству. Её кровожадность, далеко не такая восхитительная, как Тьма, исходящая от Хакса, тем не менее, была заразительной. Она побуждала его, поддерживала, подбадривала, будто старинный друг. «Может, потому, что она — Таркин», — подумал Кайло. Наверное, его кровь Скайуокера признала знакомого союзника в ней. Но долго размышлять ему не пришлось. Он ощутил, как люди бежали в панике, перекрывая двери, пытаясь решить, как поступить дальше. Они не были готовы к такому. Они этого не ожидали. Они не думали, что кто-то окажется настолько безрассудным, чтоб просто попытаться. Кайло заставил их замолчать, заставил застыть на месте. Им не суждено дожить до момента, когда можно будет раскаяться в своих ошибках. Несколько следующих бронедверей Кайло разрезал мечом. Пусть Мина прибережёт свои заряды и взрывчатку. Небольшой взвод был заморожен на месте. Он буквально прорубил себе путь сквозь них. Таркин, чуть ли не пританцовывая, шла позади, добивая каждого, кто ещё дышал, отделяя головы от трупов в каком-то извращённом детском восторге. Когда они приблизились к лифту, Кайло вырвал двери с корнем. Заглянув в шахту, он не увидел там ни лифта, ни чего-либо ещё — кабели были перерезаны в жалкой попытке задержать их. Таркин это не остановило. Она закинула топор за спину и сиганула в пустую шахту. Вцепившись в стену, она медленно заскользила вниз, оставив двадцать глубоких царапин в металле, прежде чем ей удалось затормозить. Кайло был близок к тому, чтоб засмеяться вслух от такого абсурда. У Таркин были шипы в кончиках пальцев рук и ног. Она принялась карабкаться вверх по стене шахты, громко клацая своими «когтями». Оборудовать свои протезы всевозможным оружием было самым практичным, что могла сделать Мина, или самым смехотворным. Хотя учитывая факт, что дуэли на световых мечах частенько заканчивались отсечением конечностей, было бы неплохой идеей заранее озаботиться поисками профессионала, который бы встроил оружие в протезы. На всякий случай. В то же время, Кайло знал, что не сможет так же вскарабкаться, и сомневался, что у Таркин хватит сил его вытащить. Он посмотрел вниз и почувствовал, что лифт где-то там — на дне. Это казалось невероятно сложным, но Кайло был уверен, что в состоянии поднять лифт до этого уровня, а затем к самому верху. Закрыв глаза, он сосредоточился. Прекрасная концентрированная Тьма окружала его. Ненависть, растерянность, страх последних мгновений жизни тех, кого он оставил лежать позади. Тьма подпитывала его и лелеяла. Протянув руку, он представил, как оборачивает её вокруг пустого, обездвиженного лифта. Он был тяжёлым, но вполне в пределах его возможностей. До него всё ещё доносился глухой стук, издаваемый дырявящей стену Миной, когда он ощутил, как медленно и уверенно лифт пополз вверх. Слишком долго. Он устал от ожидания. Больше страха, больше гнева, больше ненависти. Он должен породить их внутри себя — все вокруг были мертвы, и остаточная Тьма вокруг тел почти исчезла. Нужно приложить совсем немного усилий, думать о слишком болезненных вещах не стоило. Он сосредоточился на своей боязни не оправдать ожиданий. Его страшило, что он никогда не сможет использовать свои силы эффективно. Что он никогда не завершит своё обучение. Что он потерпит неудачу. Лифт начал подниматься быстрее, будто его подстёгивал страх и нетерпение. Как только он достиг нужного уровня, Кайло шагнул на него. Кайло услышал взрыв и выстрелы бластера, сопровождаемые криками. Судя по всему, Таркин уже была у цели. Кайло раздражённо вздохнул. Кто-то, совершенно не используя Силу, опередил его при помощи парочки дешёвых трюков и хитроумных механизмов. И теперь он испытывал противоречивые чувства к Таркин; он терпеть не мог, когда кто-либо превосходил его. С Хаксом была та же история, что тут же взбесило Рена ещё больше. Разница была лишь в том, что Хакс, даже не побывав ни разу в гуще битвы, был сообразительным интриганом и планировщиком. Действия, на которые Кайло был способен, но в которых, он точно знал — совершенства ему не достичь. Таркин же побила его на собственном поле, за что он, в данный момент, ненавидел её. Он поспешил наверх и обнаружил Мину, ссутулившуюся над грудой трупов. Топор её был отброшен в сторону за ненадобностью — эту часть зала она уже захватила. Она недовольно посмотрела на Рена. — Они подстрелили меня. Снова. — Нужно было подождать, — ответил Кайло, пытаясь не улыбаться под маской. Получила по заслугам за своё бахвальство. — Куда тебя ранило? — В ногу. В ту часть, что пока ещё из живой плоти. И в левую руку, — кисло сказала Мина и подошла поближе к нему, прихрамывая. Сбоку на галифе виднелась прожжённая дыра, сквозь которую обнажилось ободранное, обгорелое мясо. Она резко повернула торс и продемонстрировала бесполезно свисающую, безжизненную руку. Таркин рыкнула: — Я не могу использовать топор одной рукой. И это меня бесит. — Тогда оставайся здесь. Я захвачу генерала самостоятельно, — сказал Кайло. Он пронёсся мимо неё, слегка задев. Он уже ощущал подоспевших бойцов за бронедверью. Они уже были недалеко от мостика. Кайло чувствовал это. Просто нужно раздавить ещё несколько насекомых, и всё будет кончено. Насекомые. Странно, но это напомнило ему детство, когда он отрывал ноги паукам и те катались на спине, пока не замирали навсегда, скукожившись. Её это ужасало. Он говорил: «Мальчишки всегда остаются мальчишками», — пытаясь скрыть своё отвращение. Хотел бы он знать, что они сказали бы сейчас, когда он перерос пауков. И хотел бы знать, почему он вообще вспомнил о них. «Хорошо, что ты не забыл. Эта боль даст тебе силы вершить возмездие». «Учитель, — мысленно ответил Кайло, прорезая отверстие в створках дверей. Он поднял свою руку и заморозил вспышки бластеров. — Я использую ваше учение по мере сил. Радует ли вас мой прогресс?» «Это не может являться полноценным мерилом твоих возможностей. Эти противники недостаточно сильны для того, чтоб испытать тебя. Твоя мощь возросла настолько, что недостойно её оценивать этим ничтожным нападением». «А какое испытание будет достойно? Я готов. Пожалуйста, скажите, что нужно мне сделать, чтоб заслужить вашу признательность», — настойчиво вопрошал Кайло, пока его меч так легко пронзал плоть. «Всему своё время. А пока оставайся бдительным, Кайло Рен. Надейся на своё чутьё. Ты узнаешь, когда придёт срок». «Да, Учитель», — ответил Кайло. Он понимал, что Сноук знает обо всех его потайных чувствах. Рен желал Хакса, Хакс сопротивлялся. И как результат, генерал отнимал больше времени и помыслов, чем должен был. Чем больше времени он тратил на фантазии о Хаксе, тем меньше уделял медитации и прочим важным делам. Однако, ведь не было ничего дурного в том, чтоб полагаться на чутьё… «Конечно нет, при условии, что ты будешь верным и бдительным. И хотя генералу нужно исполнять свои обязанности, до тех пор, пока твои силы зависят от желаний… делай с ним, что хочешь», — в голове неожиданно прозвенел ответ. Кайло усмехнулся про себя. Его бывший учитель никогда не понимал очарование Тёмной стороны. Он приказывал ему сдерживать эмоции, подавлять их и не позволять им омрачать так называемый здравый смысл. Он никогда не понимал, насколько сильным могли сделать Кайло эмоции. Он будто не понимал, что, загнав глубоко внутрь все его чувства, он лишил его того, что делало его самим собой. Хуже всего было, когда речь касалась любви, желания, гнева, ненависти, страха и прочих сильных эмоций. Кем бы он стал без них? — Алё! Эй, ведромордый! Кайло бросил взгляд на Таркин, которая пялилась на него, приподняв брови. — На той стене и правда что-то интересное, чего я не заметила? — Я общался со своим Учителем, — ответил Кайло. Таркин заметно отпрянула и покрепче сжала бластер. Кайло осклабился. Пусть знает своё место. Он продолжил: — Мостик за этой дверью. Постарайся больше не попадать под выстрелы. — Ни в коем случае. Только в первую очередь разбей все камеры наблюдения. Хакси не понравится, если где-то всплывёт запись того, что мы собираемся сделать. Будешь тогда целый год без секса ходить и трясти посиневшими яйцами. Дурацкий бонус: Хакс и Сайрус стояли рядом с точкой, где так любит тусоваться офисный планктон. Иначе известной как кулер****. Хакс сделал глоток воды из бумажного стаканчика и обратился к коллеге: — Итак… кажется… Таркин сама по себе… Сайрус закатил глаза. — Я бы с удовольствием сменил её на Кайло Рена. Хакс фыркнул. — Он разрушает всё на своём пути по малейшей прихоти. Панели, штурмовиков, чувствительное оборудование… Сайрус возразил. — Таркин разрушает всё по малейшему капризу, а я потом должен придумать отмазку, чтоб никто не догадался, что марионетка Первого Порядка — та ещё маньячка. Ага, значит Сайрус предлагал письками померяться. Хакс никогда никому не отказывал в подобном и продолжил. — Разрушение — это ещё цветочки. С его мощью он может залезть в мозг каждого на корабле и оставить его потом в состоянии прострации. Вот такая заноза в заднице. — Таркин однажды вынесла мозги целому взводу. И когда ей сказали, что это был наш лучший взвод, они лишь хихикнула и сказала прикрыть всё тряпочкой. — Лорд Рен как-то бегал по кораблю, одетый как радарный техник, и вёл себя так, чтоб никто не догадался, что это он. Он убил несколько человек во время того инцидента и испортил кучу драгоценного оборудования. — Таркин однажды бегала по Корусанту, одетая как её двоюродный дедушка, а потом объявила себя наследной принцессой свитеров в ромбик. Для пиар-отдела это был кошмар. — Погоди… почему мы спорим? Мы два интеллигентных человека с безумными коллегами… мы должны объединить усилия и придумать, как от них избавиться, — сказал Хакс. — Ага, значит, я выиграл спор? — произнёс Сайрус, медленно растягивая слова. Хакс помолчал и продолжил. — Я просто хочу сказать, что мы должны перестать спорить и работать вместе. Кроме того… Кайло Рен пытается взять всех под мысленный контроль и убедить, что у него восемь кубиков пресса. — Мина Таркин говорит, что у неё десять кубиков. Всем прессам пресс. Хакс сузил глаза. Этот аргумент, кажется, не перебить…