Любовь — убийственная штука

Хотел бы Хакс насладиться аплодисментами, которые встретили его, когда он шагал по трапу. Это было чествование героя, возвращающегося домой, празднующего свой величайший, на текущий момент, триумф. Лицо его было словно высечено из камня; кто-то из команды позже соотнесёт это со стоицизмом генерала или, возможно, с проявлением скромности и милосердия. Он шагал молча, быстро, не обращая внимания на овации и всеобщее преклонение, продвигаясь вперёд с Реном под боком. Всё это звенело фальшью в его ушах. Он мог скоординировать битву, он мог разгромить вражеский флот, он мог взаимодействовать с величайшей «звездой» Первого Порядка… …но он не мог игнорировать свежие отметины, которые Рен оставил под его одеждой. Хакс знал, что на нём удивительно легко появлялись синяки, как следствие обладания светлой кожей. Если он случайно натыкался на приборную панель — оставался синяк. Если он нёс что-то тяжёлое в своём сэтчеле* и тот цеплялся за ногу — оставался синяк. Иногда он просыпался с тёмными следами на теле без малейшего представления, откуда они взялись. Это был не такой уж большой подвиг — вызвать появление на его коже маленьких фиолетовых и коричневатых отметин. Кайло Рен обнаружил это, к величайшему своему удовольствию. По сути, он так этому обрадовался, что не удосужился снять с Хакса майку, а слегка надорвал её у горловины, чтоб оставить как можно больше следов, посасывая и прикусывая нежную кожу. Когда это случилось, Хакс немедленно отодвинулся и вскрикнул, слишком шокированный и возмущённый тем, что часть его униформы была испорчена, и обеспокоенный тем, не слышали ли их пилоты. Рен тут же застыл испуганно и смущённо, залепетав, что не стал бы ничего рвать, если бы знал, что это так много значит для Хакса, но не сказав ни слова о том, что касался его без дозволения. Снова. Хакс ощущал, как разорванная майка неудобно скомкалась, как израненная кожа тёрлась о грубую подкладку мундира, в то время как он вышагивал, окружённый оглушающими овациями. У него не получалось наслаждаться этим. Всё, о чём он мог думать: если его команда узнает, что он позволил Рену с собой делать, то она совершенно точно отвернётся от него. Первым, кого он встретил на пути в зал голосвязи с Верховным Лидером, был Митака. Тот изо всех сил сдерживал улыбку, без сомнения, довольный ролью, которую сыграл в этой битве. Он бойко отдал честь Хаксу, прежде чем объявил: — С возвращением, генерал. Рад снова видеть вас на борту. — Приятно сознавать, что вы не слишком стремитесь оставаться во главе команды, лейтенант, — шутливо произнёс Хакс, отсалютовав в ответ. По крайней мере, ему не нужно переживать о том, что Митака упивается властью и угрожает мятежом. Это в самом деле последнее, в чём он нуждался после той ночи и этого утра. А ещё его поджидала Фазма, что несколько удивило Хакса. Обычно она была сама по себе. Она возглавляла штурмовиков, и это означало, что ей не нужно было взаимодействовать с генералом и его экипажем до тех пор, пока не возникала необходимость рапортовать о чём-то жизненно важном или не требовалось объединить силы. Хакс вскинул бровь, когда она отсалютовала ему: — Генерал. — Капитан, — Хакс сделал ответный жест и умолк. Он услышал, как громкие шаги Кайло замерли позади. Он подавил стон и осведомился: — Были ли пленные переданы в распоряжение адмирала Таркин и генерала Сайруса? — Да, сэр. И мы готовы пройти через Хоснианскую систему к нашей следующей цели. — Какие-нибудь достойные внимания потери? — Нет. Новая Республика попыталась оказать лёгкое сопротивление после сдачи в плен генерала Ногра, — сказала Фазма и добавила после небольшой паузы, — сэр, похоже, что эта победа далась нам очень легко. В обычном состоянии Хакс не удосужился бы отреагировать на это замечание, сославшись на собственную паранойю. Но это была Фазма, и с тем количеством пленных, что они захватили, оставалась вероятность, что к ним мог затесаться диверсант. Он вспомнил, как Рен упомянул террориста, затаившегося в гостевой каюте «Героического». — Если бы тут был диверсант, я бы его почувствовал, — вклинился Рен. — Тогда как на борт пробрался тот террорист? — потребовал объяснений Хакс. Рен чуть-чуть помедлил с ответом. — Ну, если бы вы были трезвы, вы бы всё знали, верно? Хакс почти закатил глаза, а потом взглянул на Фазму. — Принято к сведению. Действуйте осторожно. Дайте мне знать, если ваши люди заметят кого-то подозрительного. Всегда остаётся вероятность того, что кто-то попробует просочиться на «Звёздный разрушитель», похитив броню штурмовика. — Да, сэр. И я буду признательна, если вы дадите такие же инструкции вашему экипажу, — предложила Фазма. — Я разошлю поручения, как только мы доложим о нашем прогрессе Верховному Лидеру, — пообещал Хакс. Прежде чем продолжить путь, он и Фазма вновь отсалютовали друг дружке. Когда он решил, что никто за ним не наблюдает, то оттянул немного край мундира и попытался распрямить разорванную майку. Проклятый Рен и его импульсивность… — Ты мой… — раздался шёпот Рена из-под маски. — Ни с кем не сбежишь, особенно после прошлой ночи… Я не думаю, что смог бы… просто… даже не смей уходить к кому-то другому. К кому-то другому? Хакс обернулся через плечо и скептически посмотрел на Рена. — Итак, теперь мне не позволяется разговаривать с окружающими меня людьми, верно? Не ты отдаёшь мне приказы. Я буду разговаривать с моими офицерами на моём корабле, если сочту это необходимым. — Она была… это был примитивный импульс. Она была рада за тебя и твои достижения… и тебе было хорошо в её присутствии. Я знаю, что ты сходишь с ума из-за своей униформы, но… ты не можешь. Я люблю тебя… Я тебя пометил — ты мой. Так что даже не думай о чём-то таком, генерал, — прорычал Рен. Хакс вперил взгляд прямо вперёд и продолжил идти как ни в чём не бывало. — Мне нравится разговаривать с ней, потому что она всегда сразу переходит к делу, и мы быстро и эффективно заканчиваем решение стоящих перед нами задач. Возможно, ты нравился бы мне больше, если бы поступал так же. — Генерал Хакс любит заканчивать быстро и эффективно. Хорошая шутка, — произнёс Кайло с горечью. Его голос смягчился, прежде чем он добавил: — Это было… Я просто вышел из себя. А ты… Ты не можешь злиться на меня, ведь я не собирался причинять тебе вред. Хакс стиснул зубы и не замедлил шаг. — О, значит, не могу? — он издал низкий рык. — Просто посмотри на меня. ------------------------------------------------------------------------------ Прошло всего несколько дней, но ему казалось, что вся жизнь. Стоя перед Верховным Лидером, он всегда чувствовал эфемерность происходящего. Во всём этом ощущалось что-то потустороннее; словно в кошмаре, в котором всё было исключительно нормально, кроме медленно закрадывающегося чувства, что с этим миром что-то до ужаса неправильно, и у спящего вдруг возникал порыв бежать без оглядки. Образ Сноука был жутким до мурашек на коже, хотя Хакс никогда не мог понять причин этого. Вероятно, причина была в Силе, а значит, это выходило за пределы его разумения. И в этом была суть его ненависти к Силе. Не обладая соответствующим опытом, он никогда не мог по-настоящему её постичь. А ещё Хакс инстинктивно чувствовал его превосходство. Генерал привык быть самым умным человеком среди присутствующих. И пусть другие могли быть более внушительными физически или имели более значительный полевой опыт, но обычно Хакс полагал, что его интеллект намного перевешивает интеллект прочих. Он был наравне почти со всеми своими преподавателями с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать. И ему редко когда удавалось вступить в интеллектуальную дискуссию или беседу с кем-то, кто поспевал бы за ним. Он, конечно, иногда ощущал недостаток опыта, но никогда не сталкивался с неразрешимыми задачами и проблемами или с оппонентом, которого нельзя было бы перехитрить. Но когда он смотрел на Верховного Лидера, то чувствовал раздражающее превосходство на своём поприще и ненавидел каждый миг этой ситуации. Хакс стоял, глядя снизу вверх. Верховный Лидер, должно быть, уловил ненависть и унижение, которые исходили от него и наполняли залу. Если это хоть как-то походило на то необычное Силовое видение, что Рен спроецировал ему в разум, когда Тьма вздымалась, будто дым от костра, то этого было не скрыть. Интересно, с каждым ли происходило то же самое? Или причиной был Рен… Не хотел бы Хакс приходить к такому умозаключению в том месте, где ему было непозволительно задавать вопросы и любопытничать. — Вы будете преследовать Сопротивление, основываясь на вашем анализе информации, — распорядился Сноук. — Да, Верховный Лидер, — послушно ответил Хакс. — Кайло Рен, ты отбываешь в систему Килгрейв**, — продолжил Сноук. — Ты сможешь понять цель своей миссии, когда достигнешь места назначения. Хакс предположил, что Рен знал об этом ещё до того, как вошёл в зал. В конце концов, Верховный Лидер связался с ним телепатически ещё в шаттле. Хотя, по-видимому, он ошибся. Кайло не дал утвердительного ответа немедленно, как обычно. Он выждал, затем медленно обратил взгляд на Хакса, и тут генерал понял. Рен сейчас в первый раз услышал о задании, и он не был заинтересован в его одобрении, так как оно расходилось с его собственными желаниями. А затем Хакс что-то почувствовал. Внешне Рен оставался спокойным и безучастным. Но его разум — совсем другое дело. Хакс понял, что тот впал в мысленную истерику, но то был не только гнев. Ещё был страх, настолько напитавший воздух вокруг, что у Хакса, несмотря на то, что он не имел в своём теле даже грамма чувствительности к Силе, перехватило дыхание. Он ощутил приступ удушья. Он ощутил, как нити, ленты, верёвки — что-то гибкое и вяжущее — оборачивалось вокруг него. Он уловил мысли Рена, которые эхом раздались в его голове, когда тот сорвался и выплеснул бессвязное: «Он мой. Пожалуйста. Не забирайте его. Я сделал всё возможное! Я не знаю, в чём ошибся! Не забирайте его! Я буду стараться лучше, обещаю! Пожалуйста! Он мой!» Хакс всё ещё сохранял абсолютное спокойствие, натренированный стоять неподвижно, пока не потребуется покинуть зал. Но его разум — то было другое дело. Ему было необходимо остановить Рена. Опутавшие его узы душили. Его подавляла мощь, или чем оно было на самом деле, исходившая от Рена. Если это продолжится, Кайло в самом деле его прикончит. Поэтому Хакс закричал мысленно в ответ: «Стой!», Рен не прекратил своего натиска, и тогда генерал попробовал что-то иное: «Кайло, ты делаешь мне больно!» Рен выдохнул громко, и натиск ослаб. Хакс смотрел на него искоса, пока Верховный Лидер вещал мягким тоном: — Что-то не так, рыцарь Рен? — Нет. Простите меня, Учитель, я отвлёкся. Я немедленно начну приготовления, — ответил Кайло. — Тогда ты свободен. Генерал Хакс, я бы хотел с вами поговорить. Хакс стоял неподвижно, как статуя, когда Рен развернулся и взглянул в его сторону так, что даже по маске можно было заметить любопытство. Всё было наоборот. Не так, как помнил каждый из них. Рен оставался общаться со Сноуком — ученик со своим Учителем — наедине, в то время как Хакса всегда отпускали раньше. Более того, генерал никогда не разговаривал с Лидером в частном порядке, и у него появилось ощущение, что не стоит ждать поздравлений со стратегическими умениями. Рен пошёл прочь; его шаги гулко звенели, когда он быстро и разгорячённо топал по помосту. Хакс понятия не имел, что он должен сделать или сказать. Он мог только смотреть на возвышающуюся голограмму, в то время как шаги Рена угасали и наконец затихли совсем, когда за тем закрылись бронедвери. Ожидал ли Верховный Лидер, что он что-то скажет? Задаст вопрос? Возможно, Сноук уловил, что Хакс хотел обсудить поведение Рена и то, какие шаги должны быть предприняты в связи с этим в будущем. Он всегда совершенствовался в умении сохранять спокойствие, но преуспел лишь в том, что его грудь разукрасили синяки и болел живот. — У моего ученика сформировалась стойкая привязанность по отношению к вам, генерал, — сказал Сноук — нет, голограмма — спокойно и беспристрастно. Хакс вдруг ощутил порыв отвести взгляд. Это подтверждало, что Верховный Лидер знает всё о Рене и его извращённости. Если он уловил хоть одну мысль или эмоцию Рена в шаттле, то, вероятно, знал обо всём, что случилось на «Героическом». Также в его голосе не звучало особого сопереживания. Так всё и будет. Его переведут, понизят и унизят. Похоже, что маленькая вспышка Рена перед лицом Лидера будет стоить Хаксу командования. Нет, не сейчас. Конечно, если бы это было так, Сноук бы перешёл прямо к делу. У него всё ещё была его задача. По крайней мере, он ещё покомандует «Финализатором» немного, до завершения миссии. Этого времени хватит, чтоб доказать, что он достоин этого положения, несмотря на истерики и извращения Рена. Хакс поспешно ответил: — Прошу прощения, Верховный Лидер, я делаю всё, что в моих силах, чтоб разубедить его. — В этом нет необходимости, генерал, — прервал его Сноук. Хакс не смог сдержаться. Непоколебимое выражение сползло с его лица. Его глаза расширились; рот раскрылся, а затем захлопнулся. Он невольно покачал головой. — Я… я не понимаю… Простите, наверное, я неверно… расслышал… — В этом нет необходимости, — повторил Сноук. — Вам нет нужды обрывать его привязанность. Слегка собравшись, Хакс выдавил нетвёрдо: — Д-да, сэр… А что он ещё мог сказать? — Нет сомнений, что ваш контакт с моим учеником позволил вам узнать многое о Тёмной стороне Силы, — отметил Сноук, слегка наклонившись, чтобы рассмотреть Хакса внимательнее. Нет, это была голограмма — просто голограмма. Голограмма продолжала: — Страх, ненависть и страсть придают ему сил. Ему будет полезно ухватиться за любую возможность, имеющуюся в его распоряжении, для укрепления своей мощи и власти над Тёмной стороной. Хакс попытался выдавить из себя хоть немного мужества. Он должен сказать. Всего одну фразу — и, может, будет разработана новая стратегия. Путь, при котором Рен, какой бы властью он ни обладал, не смог бы причинять ему дополнительный стресс и дискомфорт. Просто фраза. Несколько слов. Что для него эти несколько слов? Хакс произносил речи и уведомления на повседневной основе. Фраза не могла быть страшнее, чем всё это. — Верховный Лидер, он… — начал Хакс; в горле его пересохло. Его язык был словно кусок смолы. Его руки лихорадочно дрожали, когда он прижал пальцы к ладоням. Он почувствовал, как цвет сошёл с его лица. Он должен был закончить. Он должен был закончить своё заявление. Он несколько раз глубоко вздохнул, сглотнул слюну, прежде чем закрыл глаза и тихо выпалил: — Он домогается меня… — Вы будете поддерживать его интерес во благо Первого Порядка, — приказал Сноук. Хакс вновь ощутил, что самообладание ускользает от него, что он поддался страху и унижению, которому подвергала его эта ситуация. Собирался ли Сноук игнорировать его слова полностью? Возможно, ему нужно было сформулировать претензию более точно. Что, если это не рассматривалось среди владеющих Силой как серьёзное правонарушение? Что, если ему придётся подождать, пока Рен сделает что-то более ужасное, прежде чем жалобы Хакса будут приняты всерьёз? Ибо Верховный Лидер, его командир, располагал информацией, но отдал приказ позволить Рену… должно быть, это была какая-то ошибка. Ему удалось выдохнуть приглушённо: — С-сэр? — Вы не можете этого чувствовать, но его привязанность содействует ему в овладении Силой. А ещё он сосредоточил свою ненависть на ваших врагах — Сопротивлении и Новой Республике, — объяснил Сноук. Он злобно посмотрел на Хакса. — А теперь представьте, что будет с ним и с Первым Порядком, если его приоритеты изменятся. Если он привяжется к кому-то на противоположной стороне этого конфликта. Чтобы представить эту картину, ему не нужно было лишних побуждений. Образы встали перед Хаксом, как живые. Рен и глупая слепая страсть к какому-нибудь борцу Сопротивления, или сенатор-идеалист, на которого Рен вполне мог запасть по глупости. И если коса найдёт на камень, если человек, в которого он втюрится, откажется изменить своим идеалам, если Первый Порядок попытается арестовать или задержать его, то Кайло Рен, бесспорно, окажет сопротивление. Представить, как Рен предаёт Первый Порядок ради чего-то настолько идиотского, было очень легко. Рен был безрассуден. Каждый пункт его непредсказуемости нуждался в том, чтоб воцариться над ним и взять под контроль, и это казалось самым эффективным вариантом. Может, Рен и не влюблён в весь Первый Порядок, но если у него будет любовник, который обеспечит ему дополнительный стимул, чтоб остаться — он останется. Рен будет послушным. Если у него будет любовник, который сделает ему хорошо и приятно. Но Хакс не хотел быть для магистра… — Для вашей стратегии будет губительно, если Кайло Рен покинет свой пост. Тем более если он дезертирует к сопротивленцам и его сила будет использована ими в их интересах. Уверен, вы понимаете, почему его нужно утихомирить, генерал, — аргументировал Сноук и добавил предупреждающе, — Сопротивление само по себе смогло нанести нам значительный ущерб. Представьте, как возрастёт их мощь, если в их ряды вступит кто-то, обладающий силой Кайло Рена. Это было бы катастрофой. Даже с небольшой чувствительностью к Силе, генерал Органа умела предсказывать их передвижения и ощущать опасность так, как Хаксу оставалось только мечтать. Если Рен заскучает, если его объект одержимости сменится, то появится вероятность, что он уничтожит Первый Порядок по глупой прихоти. И повторится история Дарта Вейдера, который предал Императора по воле своего сына. Это могло всех поставить под… — Будет к лучшему, если объект его страсти будет лоялен к Первому Порядку и его энергию можно будет направить в верное русло, — сказал Сноук и уставился на Хакса осуждающе. — Вы лояльны, не так ли, генерал? Хакс не мог отрицать, что когда-то он давал волю возвышенным мечтам, в которых он правил Галактикой, но всегда в рамках Первого Порядка. Тем не менее, инстинктивно он похоронил их. Это было глупо. Он вёл себя словно ребёнок, желающий скрыть слишком большой беспорядок. Ведь если бы Верховный Лидер захотел, то погрузился бы в его разум и выдернул вероятную предательскую мысль. — Да… Да, конечно, я лоялен, — ответил Хакс. — Вы уверены в своей способности удерживать его внимание? — спросил Сноук. Пока Хакс думал над ответом, он исправил вопрос: — Возможно, я неверно сформулировал, учитывая ваши необычные склонности. Необычные? Должно быть, он имел в виду неспособность Хакса испытывать влечение и почти отсутствующее либидо. Генерал заставил себя продолжить смотреть прямо на голограмму. «Просто голограмма», — напомнил он себе. Хотя ему не понравилось, как Верховный Лидер произнёс это слово. Необычные. Будто его асексуальность была нелепой ошибкой, требующей корректировки. Будто он был какой-то аномалией или неполноценным. Хаксу, наоборот, всегда казалось, что это одна из самых сильных его сторон. Она позволяла ему сосредотачиваться. Она удерживала его от отвлекающих привязанностей. Она помогала не забивать голову бесполезными страстями. Было ли это неправильным? Было ли то, как работал его мозг — скорее бременем, чем благом? Он знал, что статистически это не было распространённым явлением, но он никогда не считал себя необычным. Конечно, иногда его так называли, но это всегда были люди, гораздо менее умные, чем он. Верховный Лидер, в свою очередь, был не глуп, но вышло так, что он считал его странным. Ну, может, он и был немного странным… — Сделаете ли вы всё, что в ваших силах, чтоб интерес моего ученика к Тёмной стороне не ослаб? — спросил Сноук. Рен упоминал об этом раньше: иногда его тянуло к Свету. И насколько Хакс понял, те, кто использовали Свет — джедаи — часто примыкали к Сопротивлению, Повстанцам или Старой Республике. Если он, по каким-то причинам, удержит Рена привязанным ко Тьме, это устранит соблазн сблизиться теснее со Светом и, вероятно, примкнуть к сопротивленцам… Но ценой этого было… Хакс уже смирился с этим. Ведь это просто тело. Он уже поклялся умереть во имя Первого Порядка, хоть пообещать всё равно проще, чем сделать. Его тело было инструментом: для борьбы, для контроля. Всего лишь ещё одно средство для достижения цели. Так просто взять и сделать следующий логичный шаг, использовать ещё одну его возможность на службе Порядка. Ведь это то, что часто делали их шпионы: занимались сексом ради миссии, следуя приказам. И казалось, что это никак на них не сказывалось. Это было находчивым и хорошо просчитанным ходом, а ещё это было сугубо корыстным решением, в случае которого не предвиделось таких уж больших потерь. Об этом твердила логичная часть его мозга. Алогичная кричала о том, что должен быть какой-то другой способ. Что-то ещё, чтоб гарантировать преданность Рена и утихомирить его. Подошла бы любая замена. Хакс мог лишь повторять про себя снова и снова, словно избалованный ребёнок: «Я не хочу этого!» Ну почему он вообще об этом раздумывает? Рен был верен своему слову и не причинил ему физической боли. Он выполнил свою часть договора и снизил ущерб от своих выходок. А какова была цена? Несколько поцелуев? Небольшой дискомфорт? Только полный дурак, взглянув на такой результат, продолжит капризно повторять, что он не желает вновь проходить через это. Хакс заставил себя прервать этот мысленный поток. Он смирится с этим. Он должен. Рен не оставил ему выбора. Верховный Лидер отдал свои приказы. — Да… — прошептал Хакс, едва справившись с тем, чтоб ответ прошёл барьер из его стиснутых зубов. Это не было надлежащим ответом для военного. Хакс поправил себя, повторив громче, но всё с той же неконтролируемой неуверенностью: — Да, сэр… Сноук уставился на него пристально. Хакс буквально принуждал себя не отводить взгляда от этого колосса перед собой. Нет, просто голограммы. И вдруг он услышал голос — голос Сноука — в своей голове: «Я правда слышу нежелание в вашем тоне?» Инстинктивно Хакс вымыл все свои мысли, за исключением звучного вопля. Сноук продолжил смотреть на него, не изменив выражения лица. — Это соглашение не без преимуществ для вас, генерал. Сомневаюсь, что вы достигли бы такой продвинутой технологии защиты без необходимой мотивации. Глаза Хакса широко распахнулись от осознания. Он, рефлекторно, исполнил ментальный эквивалент пощёчины Верховному Лидеру. Во рту пересохло. Должен ли он принести извинения? Или он должен подождать, пока вопрос будет решён? Почему его не убили в тот же момент, когда он так отреагировал? — Не тревожьтесь, генерал. Мой ученик упоминал о вашей защите. Это было испытание ваших возможностей в искусстве «выталкивания», — пренебрежительно заметил Сноук. Хакс ощущал, что слова обволакивают его, словно машинное масло. Казалось, они облепили его. Рен говорил о нём с Верховным Лидером? В течение какого периода? Как часто? Сноук продолжил: — При должном обучении ваши жалкие попытки могли бы стать чем-то, с чем нужно считаться. Также, кажется, у вас есть опыт по его успокоению. Уверен, вы знаете, что на «Финализаторе» вы — единственный, кто может сдержать его. Более слабому человеку уже бы пришёл конец. Существовал способ огородиться от владеющих Силой? Способ защититься от мощи Рена? Световой меч всё ещё оставался проблемой, но если существовал метод, чтоб оборвать узы Силы и изгнать незваного гостя из своего разума или спрятать под замок личные мысли, то Хакс жаждал его знать. Он хотел держать Рена вне своей головы. Из всего, что Рен желал у него забрать, Хакс не хотел идти на компромисс лишь по поводу одного. Рен мог воспользоваться всем чем угодно, кроме его разума. — Прошу прощения, Верховный Лидер… — произнёс Хакс, не зная, что ещё сказать. Он всё ещё был шокирован тем, что не свалился замертво за свою дерзость. Вдобавок Верховный Лидер был разочарован, что он не дал сдачи посильнее. Хакс добавил тихо: — Что я должен делать? — Продолжайте ваше обучение и медитации — они принесут свою пользу. Выполняйте свои служебные обязанности, как и всегда. А что касается моего ученика, то если вы продолжите его развлекать — этого будет достаточно, — сказал Сноук так, будто это были самые простые задачи в мире. «Развлекать его», — подумал Хакс с горечью. Он ощущал, как отметины на его коже излучали тупую боль, раздражаемые разорванной тканью. Он убеждал себя, что это просто что-то, к чему нужно приспособиться. Шпионы часто делали то же самое, и всем было плевать. Они делали то, что должно, дабы завершить свою миссию. Он этого не хотел, но если таковы были рекомендации Верхового Лидера, то… — Да, сэр, — ответил Хакс. — Могу… Можно ли мне дать немного времени, чтоб примириться с этой схемой? Я не шпион. Меня не обучали такому… — Делайте, что хотите, но вы получили свои приказы, генерал. Вы намерены ослушаться? — спросил Сноук. Неповиновение означало унижение, наказание или даже смерть, если ситуация была достаточно серьёзной. Каждая частичка тела Хакса восстала против этого приказа. Он с рождения был запрограммирован следовать инструкциям, даже тем, которые казались нелогичными, аморальными и неприятными. Но эта… ситуация заронила в нём сомнения. Впервые с тех пор, как он был ребёнком, Хакс почувствовал, что этот приказ ему не просто не по нраву. Он испытал страшное нежелание его выполнять. Ему отдали приказ, но это было неправильным. Ему отдали приказ, но это было несправедливым. Ему отдали приказ, и это его пугало. Таковы были его приказы. — Я подчинюсь им, — тихо ответил Хакс. Верховный Лидер просчитал его за мгновение. — Ваши опасения не остались незамеченными, генерал. Эти приказы вызывают у вас затруднения — я почувствовал. Но вы понимаете их необходимость, не так ли? Он понимал. Слишком хорошо понимал. Когда магистр был удовлетворён, их работа проходила более гладко. Рен стал более надёжным и гораздо менее деструктивным. Речь шла просто о сексе, и Хакс начинал думать, что он, судя по всему — странный человек, зациклившийся на том, что он «не хочет». Для Порядка стало бы благом, если бы он смог преодолеть свои наклонности или, точнее, их отсутствие. Всего лишь небольшое неудобство для великой пользы. Потребуется некоторое время и, возможно, он никогда не сможет признать это правильным, но если уж ему приказали… Хотя что-то поразило его в тоне Верховного Лидера. Он никогда так раньше не говорил. С пониманием — почти добротой. Генерал осознал, что ему такой подход не нравится. После того как Хакс продемонстрировал такую резкость и дерзость, внезапное проявление чего-то, граничащего с заботливостью, невероятно его потрясло. Тем не менее, Сноук не только знал обо всех унизительных касаниях Рена, но и активно поощрял их, а также просил проявить немного любезности. Как бы то ни было, Хакс по достоинству оценил этот жест, даже с учётом того, что он расходился со всем сказанным и сделанным. — Я понимаю, — ответил Хакс покорно, хотя он всё ещё был полон решимости внести ясность в эту ситуацию. — Я чувствую, что он ожидает вас. И он сейчас очень нестабилен. Если вы верно поняли приказ, то я рекомендовал бы вам попытаться не расстраивать его, ради вашего же блага. Он получил приказ не калечить вас, но он бывает таким… непредсказуемым, — сообщил Сноук, в то время как голограмма начала блёкнуть. Может, это всё его воображение, но Хакс мог бы поклясться, что в момент, когда пиксели уходили в небытие, он уловил незначительный намёк на смущённую усмешку. Да, это должно было быть его воображением. Верховный Лидер не мог получать от этого удовольствие. Ситуация для него должна была быть просто сложной и нестабильной, как и для Хакса. Или нет? Хакс развернулся на каблуках и пошёл к выходу. Теперь действительно — не убежать, не спрятаться. Не будет никакой помощи. Никакого спасения в последнюю минуту по милости звёзд. Верховный Лидер был в курсе всего, но предпочёл завернуть его и презентовать Рену, словно подарок с бантиком сверху. Словно игрушку. Расклад был не очень хорош, но он сыграет в меру своих способностей. Он отказывался, решительно отказывался позволить себя сломить. Он злился и собирался использовать каждый грамм ярости и презрения, чтоб пережить эту ситуацию. Он слишком далеко зашёл, чтоб быть побеждённым и сломленным чем-то подобным. Он всё вынесет. Он должен. Его команда рассчитывала, что он будет жив и невредим. Если он сломается, это станет катастрофой для Первого Порядка (да что мелочиться — для всей Галактики). Он был генералом, а не маленькой глупой девицей, рыдающей накануне брака по сговору. Он выше этого. Порядок рассчитывает на него. И он не подведёт. Как Хакса и предупредили — Рен поджидал его по ту сторону бронированной двери. Если он и знал о камерах слежения, то проигнорировал их. Он схватил Хакса и так притянул к своей груди, что чуть не раздавил. Рен дрожал, удерживая его рядом. — Я не могу тебя здесь оставить. — Мы получили свои приказы, — сказал Хакс. Он вспомнил совет Сноука «не расстраивайте его» и всё же упёрся магистру ладонью в грудь, чтоб выкроить себе хоть немного свободного пространства. — Я слышал их всех — их мысли. В основном это примитивное влечение к власти, но они хотят тебя — слишком многие. Если я оставлю тебя, они попытаются тебя увести, — задыхаясь, стенал Рен, срываясь на истеричные нотки. — Ты — мой, и я не позволю никому заполучить тебя. — Это моя команда, а не враги. А я тот, кто управляет ими, так что только попробуй начать охоту на кого-то, кто… — Хакс не успел закончить. Рен прислонил Хакса к закрытой бронедвери и сжал его голову в ладонях. — Твой лейтенант — штурман — до сих пор не усвоил урок. Он хочет, чтоб ты доминировал над ним. И он не единственный из команды, кто фантазирует о таком. Десятью уровнями выше есть инженер химической бригады, у которого фетиш на цвет твоих волос, и я знаю, что ещё по меньшей мере три тысячи человек на этом корабле тоже грезят о них. А ещё есть начальница охраны. Она беспокоится о твоей безопасности и желает защитить тебя от меня. Капитан Фазма лелеет мысль о том, как ваши возможности дополняют её собственные… и все они ждут моего отбытия, так как думают, что у них тогда появится шанс… — Ты думаешь, я не смогу со всем этим справиться? — намекающе прорычал Хакс. Рен опустил руку и схватил Хакса за запястье. — Пойдём со мной. — Я при исполнении, — отчеканил Хакс. — Подожди, пока я не закончу. — Нет. Ты пойдёшь со мной! — настойчиво заявил Рен и резко потянул его за руку. Этому захвату было довольно легко противостоять. Хакс мастерски вывернулся и повторил: — Я при исполнении, так же, как и ты. Подождёшь! — Нет, — возразил Рен. — Я сделаю то, что должен был сделать с самого начала. В мгновение ока Кайло налетел на Хакса, ткнулся ему в рот ладонью и грубо приложил о бронедвери. Хакс инстинктивно сжал зубы и, ощутив вкус кожи, попытался прокусить её насквозь — до самых костей. Он потянулся к плечам Рена, чтоб отпихнуть его, но вдруг обнаружил, что пришпилен к месту Силой, подпитанной, без сомнений, горячим желанием магистра. Кайло зашипел, почувствовав, как сжало его руку. Он схватил Хакса за голову и, развернув её в сторону, быстро склонился над беззащитным генералом. У Хакса перехватило дыхание, когда он услышал звук треснувших застёжек на воротнике и ощутил зубы на своей шее. Хакс взвыл, когда осознал, что рука во рту была не для того, чтоб держать его полураскрытым — это был кляп. Он попытался выпустить её, выплюнуть и позвать охрану, но Рен крепко засадил её между зубами. Одновременно он терзал генеральскую шею, вгрызаясь в неё крепко, болезненно, в опасной близости от пульсирующей яремной вены. Рен не снял маску, а лишь приподняв немного, освободил рот, и её край царапал и резал нежную кожу Хакса. Хакс почувствовал, как чужие зубы прокусили её, покрыв видимыми следами от подбородка до основания шеи. Сомнений не было — его желали пометить полностью. Кайло отстранился, но руку изо рта генерала не убрал. — Ты — мой. Они поймут, и это оградит тебя от их посягательств. Я должен был пометить тебя. Его шея болела. В отличие от груди, куда переместил своё внимание Рен, пощипывая и посасывая кожу ровно настолько, чтоб усеять её мелкими пробными синяками. Хакс ощущал себя, будто на его горле сжались челюсти хищника, готового его встряхнуть и перекусить надвое. Генерал коснулся пальцами своего горла и поднёс их к лицу, чтоб лучше рассмотреть. Он издал негодующий вопль в ладонь, затыкавшую ему рот. Перчатка была усеяна многочисленными пятнами крови. — Шшш… шшш… не бойся, Хакс, — прошептал Рен, убирая руку и примирительно целуя Хакса в горло. — Это для безопасности. Они не глубокие. «Отвали от меня!» — подумал Хакс достаточно громко, чтоб Кайло его услышал, но надеясь, что не настолько громко, чтоб причинить тому дискомфорт и спровоцировать. «Убирайся!» Рен отступил. — Всё… я отвалил. Не кричи. Я не хотел делать тебе больно, но… Хакс, хватая ртом воздух, наконец смог сглотнуть. Он быстро застегнул воротник, осознавая, что этого не достаточно, чтоб скрыть грубые метки, обрамлявшие его шею. Он пригладил волосы и прошёл мимо Рена. — Я должен быть на мостике. — Хакс, не уходи вот так, — взмолился Кайло. — Тебе нужно приготовиться к отлёту. Когда ты уезжаешь? — спросил Хакс, не потрудившись обернуться. — З-завтра, — ответил Рен, поспешно следуя за генералом. — Хакс, генерал, скажи, пожалуйста, что ты не расстроился. Я должен был так поступить. Они бы увели тебя. Все, кого я когда-либо знал, покидали меня, и… тебя терять я не хочу. Я должен был тебя защитить. — Тогда завтра я провожу тебя, — холодно произнёс Хакс. — Погоди! — крикнул Рен, вынуждая его вновь замереть на месте. Он стоял позади и нашёптывал медленно и нервно, как во время их первого контакта в этом коридоре: — Я… я… Пожалуйста, разреши мне остаться с тобой сегодня ночью. Я всё исправлю. Прости, что навредил, но я должен был. Этого не повторится, поэтому… просто скажи, что я могу остаться… это наша последняя ночь… Мне жаль, что ты должен… Хакс вспомнил слова Верховного Лидера. Рен отбывает на долгий срок. Если оставить его как есть — в гневе и расстройстве — он может найти кого-нибудь ещё. Кого-нибудь посговорчивее. А ещё, если сейчас он оставит Рена разъярённым и изнемогающим — кто знает, что он сделает с «Финализатором» в приступе ярости брошенного любовничка. Хакс прошептал в ответ: — Ты знаешь, когда у охраны пересменка… — Я приду… — сказал Рен. Он не позволил Хаксу идти. Пока ещё нет. Генерал почувствовал, как магистр прижался к его спине и сконфуженно погладил по щеке. — Я… я не думал, что у тебя такая тонкая кожа, ведь ты всегда себя ведёшь, словно сделан из дюрастали… — Мне нужно идти, — повторил Хакс. — Отпусти. Рен запечатлел последний робкий поцелуй на его самой большой метке, на укусе, который, без сомнений, превратится в рубец — как раз под ухом. Хакс невольно вздрогнул, ощутив это, а потом Рен его освободил. Генерал услышал за спиной тихое хныканье, будто Кайло изо всех сил сдерживал рыдания. — Я не думал, что будет так больно… Я просто хотел… Я сделаю всё, только скажи, что ты не обезумел… Хакс стиснул зубы, прежде чем уступить. — Ты сможешь спать рядом со мной, но больше никаких твоих экспериментов. Я не буду сердиться, если ты согласишься. — Согласен, — охотно пообещал Рен. Он прикоснулся к руке Хакса, когда тот повернулся, чтобы уйти. — Я… я люблю тебя. На самом деле. Хакс отвёл взгляд и пошёл по коридору. — Это… очень лестно, Рен. --------------------------------------------------------------------- Когда Хакс прибыл на мостик, Митака уставился на него широко раскрытыми глазами. — Г-генерал?! Ваша… ваша шея… Хакс зыркнул на него в ответ и выдавил: — Я упал с платформы. Никто не сказал ни слова. Дурацкий бонус: — Верховный Лидер, я уверен, мы застряли в пространственно-временной аномалии. Я очень ясно помню, как умер Рен, а вы вбежали в ангар «Героического» и сказали, что мы ебанулись. Но кажется, этого никто больше не замечает, — резко произнёс Хакс. — Всё это чудно и славно, но я действительно должен поощрять ваши отношения с моим учеником, — пренебрежительно ответил Сноук. — Верховный Лидер. Я. Его. Ненавижу, — заявил Хакс. — Почему вы так сильно желаете, чтоб я был с этим монстром?! — Потому что ваши теории «кто такой Сноук» — отстой, — ответил Верховный и недовольно посмотрел на автора этого фанфика. И на переводчика заодно. — Абсолютно все. Режиссёр Райан Джонсон подтвердил. Вам должно быть стыдно. После этого автор пошла домой и там переосмыслила свою жизнь.