Любовь — убийственная штука

Кайло ныл и крепко обнимал Хакса за талию. Это продолжалось уже несколько часов. Заранее тоскуя из-за их неминуемого расставания, Кайло всхлипывал и прерывисто дышал. Время от времени он прижимался губами к засосам на шее Хакса и смиренно трепал его волосы в безмолвной мольбе о прощении. Несколько раз, пытаясь завязать разговор, он принимался что-то бессвязно шептать в ухо Хакса, но добился лишь того, что по телу генерала побежали мурашки. Это было не тем, что Хакс мог бы простить. Любопытствующие взгляды команды больше не были фантазией — они стали явью. Стандартная отговорка с платформой предотвратила остальные вопросы, но Хакса всё ещё преследовало ощущение чужих глаз на своей шее, и он всё ещё слышал перешёптывания членов экипажа. В самой распространённой версии слухов говорилось о том, что любовный интерес Хакса дислоцировался на «Героическом», и было вполне естественным, что свою победу генерал отпраздновал в частном порядке. Но кое-кто внимательный заметил, что у Хакса, безусловно, не было ни единого синяка, когда он выходил из шаттла. Из чего можно было сделать вывод, что он, всё ещё ощущая эйфорию после своего триумфа, перепихнулся с выбранным наугад членом экипажа. Он был молодым мужчиной прежде всего, так что это не казалось чем-то необычным. В свою очередь, Хакс ничего не сделал для рассеивания этих заблуждений или для их поощрения. — Я не хочу оставлять тебя таким обозлённым… ты же понимаешь, что я должен был это сделать, да? — шептал Кайло, мягко касаясь предплечья Хакса. — Хакс, ну поговори со мной, пожалуйста… — Вся моя шея в ушибах, — тихо ответил Хакс. — Больно говорить. — Мне очень жаль… — продолжал Кайло. — О-они были необходимы для твоего собственного блага… Я могу принести тебе охлаждающий пакет. Хакс одобрительно кивнул, и Рен, практически спрыгнув с кровати, принялся искать аптечку. Генерал слегка вздрогнул, перестав ощущать тепло чужого тела рядом, и, прикрыв глаза, поглубже зарылся в подушку. Он чувствовал себя больным, он чувствовал себя уставшим и он чувствовал себя абсолютно поверженным. Он рассчитывал, что Рен потеряет к нему интерес, но зачем-то отдал приказ, который не даст интересу угаснуть. Он решил рассмотреть все аспекты ситуации. Рен его хотел. Хакс обязался оказывать ему небольшие знаки внимания по меньшей мере раз в три дня. Хаксу было позволено оговаривать условия, но если он напрямую отказывался, Рен игнорировал его и делал всё что душе угодно. Рен говорил, что не желает причинять генералу боль. Но очевидно, что он был способен на это, если ему казалось, что она пойдёт Хаксу во благо. А ещё генералу удалось повлиять на Рена, вынудив его уступить ему право самому решить, когда случится их, по-видимому неизбежный, первый раз. И это было его единственным утешением на данный момент. По крайней мере, когда это произойдёт — если это произойдёт — Хакс сможет внутренне подготовиться. Он так растворился в своих мыслях, что дёрнулся, когда шеи коснулось что-то холодное. Рен склонился и поцеловал его в щёку. — Устал? Хакс едва заметно кивнул. Запрокинув голову, он выставил напоказ свою шею и позволил разместить на ней мешочек со льдом. Это слегка облегчило боль. Чуть раньше ему уже немного полегчало после тёплого душа, хотя он старался не смотреть на своё отражение в зеркале. Его грудь всё ещё была усыпана синяками, а шея выглядела так, будто её терзало дикое животное. — Мы… мы никогда не расставались, — сказал Рен, мягко нажимая на пакет. — И я… Я переживаю, что ты мог бы… с кем-то покрасивее… Хакс посмотрел на него искоса. Он жестом указал на свою голову, надеясь, что Рен уловит посыл. Он многозначительно поднял палец вверх, что должно было чётко обозначать: только один разок. А потом сконцентрировался на своих мыслях и позволил Рену прочесть одну, самую очевидную: «Мне плевать на это». — Но ведь всё может измениться… слишком многие тебя хотят… ты можешь заполучить любого, — жалко протянул Рен и прижался к Хаксу плотнее. — Ты ведь мой, правда? Тебя интересую только я. Я знаю, что тебе больно, но не мог бы ты сказать это, Хакс? Скажи, что я единственный, кого ты хочешь. Отвертеться больше не выйдет. Больше никаких уклонений, раз уж сам Верховный Лидер заинтересован в их соглашении. А значит, был только один способ обеспечить контроль над магистром, дабы его разрушающая ярость была направлена исключительно на Сопротивление. Хакс вздохнул болезненно. — Не сейчас… но… это будешь ты… возможно, это было предрешено… Да уж, Сила была непостижимой штукой. Она струилась сквозь любое живое существо в Галактике, она постоянно пыталась уравновесить Свет и Тьму, что казалось Хаксу бессмыслицей; с её помощью можно было двигать предметы, проникать в чужие мысли, манипулировать сознанием слабых и иногда видеть будущее. Предвидел ли Сноук всё это? Было ли это частью плана с тех самых пор, как он назначил Хакса на генеральскую должность? Хакс задался вопросом: принадлежали ли его решения и амбиции ему самому или являлись каким-то извращённым предназначением? Впрочем, отставить мысли. Рен снова пристроился к нему сзади и, сдвинув охлаждающий пакет, принялся покрывать своими дурацкими поцелуями шею — теперь ледяную. — М-могу ли я взглянуть, — нервно пробормотал Кайло. Хакс закрыл глаза и вздохнул. Он устал. Его шея сильно болела. Ему ничего не хотелось. Рен убрал пакет и отложил в сторону. Хакс быстро проанализировал ситуацию: Рен не даст ему покоя, пока он не согласится. Поэтому он ещё раз вздохнул и перевернулся на спину. Кайло в благоговении приподнял его майку. Медленно, прилагая максимум усилий, чтобы избежать малейшего дискомфорта. Он позволил себе тихонько ахнуть, когда рассмотрел в тусклом свете дело рук своих. У Хакса перехватило дыхание, когда Кайло принялся водить пальцем от синяка до синяка, будто рисовал какой-то странный узор. Он касался его кожи легко, словно пёрышком, и Хакс зажмурил глаза ещё сильнее. Его пробирала дрожь, он извивался под этими прикосновениями, не будучи уверенным: хочет он избежать их или нет. Рен же со своей стороны позаботился о всех местечках, что вынуждали его вздрагивать и издавать унизительные звуки. Его выпирающие кости таза, его рёбра, его пупок. Хакс едва успел перехватить руку Рена, направляющуюся к соскам. Он сконцентрировался: «Нет. Достаточно. Я устал. Мы договорились не делать ничего этой ночью». — Шшш… Я остановлюсь после этого. Обещаю, — заверил Рен, легко преодолевая слабую хватку генерала в погоне за своим трофеем. Хакс съёжился и издал недостойный всхлип в ответ на смесь приятных ощущений и боли в горле. — Они такие чувствительные… Ты… ты касался их? Когда уединялся? — тихо и порывисто добавил Рен. «Нет», — возмущённо подумал Хакс, может, чуть громче, чем рассчитывал. — Касался ли ты себя… в одном из этих мест? «Нет». — Трогал ли ты себя… ну, ты понимаешь… вообще? — спросил Рен почти неслышно. Хакса слегка бросило в краску. Он постарался очистить разум от воспоминаний об утренних стояках и своём раздражении тем, что его тело не слушалось его в такие моменты. Осознав, что он покрывается пятнами и всё ещё продолжает беспомощно, хрипло сопеть в ответ на столь бесстыдные вопросы, Хакс прикрыл лицо ладонью. — Не смущайся, — произнёс Рен. — Я просто хочу знать, что тебе нравится… как порадовать тебя… Хакс взглянул на него сквозь пальцы. «Меня порадует, если ты перестанешь спрашивать о том, как я мастурбирую!» Теперь настала очередь Рена краснеть. Он убрал руку. Он посмотрел на Хакса, и они впервые за эти несколько часов встретились взглядами. Хаксу показалось, что прошла вечность с тех пор, как Рен убрал с него охлаждающий пакет. Кайло склонился над ним и потрепал его волосы. — Если… если бы я был тобой, я бы касался себя при каждом удобном случае. Я уверен, что исследовал бы каждый сантиметр. Твоя кожа такая нежная, Хакс. Я… я знаю, что тебе не нравится, когда я так говорю, и я извиняюсь за это, но я просто обожаю её. Хакс снова сдвинул пальцы и тихо простонал. Рен пытался вести с ним непристойные разговорчики? В самом деле? Он не ослышался? До сих пор ни у кого не хватило наглости обратиться к Хаксу подобным образом, так что он понятия не имел, что собой представляют такие разговоры. Неужели Рен думал, что это романтично? Неужели он думал, что это заставит Хакса изменить мнение насчёт касаний теперь, когда он лежит тут, уставший и изнывающий от боли? — Такая приятная на ощупь. Гладкая — без отметин и шрамов, — продолжал восхищаться Рен. «Я был против и избавился от них». — Отлично, мне нравится, — одобрительно прогудел Рен. — Шелковистая и нежная… и я единственный, кто смог её коснуться. Верно? Пока меня не будет, ты ведь не позволишь ещё кому-то это делать? «Не позволю…», — подумал Хакс и добавил на более глубоком уровне: — «Будь моя воля, никто бы не…» — Ты мой… — пробубнил Рен себе под нос. Хакс взглянул сквозь пальцы и увидел скользящую по воздуху над его грудью и животом ладонь Рена. Затем ладонь нерешительно замерла над выпирающей бедренной косточкой, как раз над поясом его спальных штанов. Хакс замер. «Рен… Кайло, нет! Ты обещал! Только попробуй — я закричу!» — Я не буду, — вздохнул Кайло. — Я же сказал, что остановлюсь. Мне просто… нравится любоваться тобой. У тебя есть какое-нибудь… эээ… фото? Такое, чтоб ты на нём не хмурился? Я полагаю, что нет, но я хотел бы иметь такое при себе во время моей миссии. «Нет. У меня нет фото». — Какой же ты нежный, — рассеянно повторял Рен. Он протянул руку над Хаксом, прежде чем пристроиться рядом. Хакс почувствовал, как их обоих накрыло одеялом. Кайло горячо зашептал: — И тёплый… как раз впору для моих объятий… Тьма вокруг тебя… хотел бы я, чтоб ты её ощутил и понял всю её прелесть. Я не… не хочу тебя покидать. Может, поедешь со мной? «Я не могу. Мне нужно управлять этим кораблём». Рен проскулил, уткнувшись в него носом, и прижался теснее. Хакс выдохнул и тихо сказал: — Выключить освещение. В темноте Рен продолжал прижиматься и шептать: — Обещай, что я — единственный. Что ты — мой… «Обещаю». — Навсегда? — спросил Кайло, целуя шрам на его шее. Хакс поджал губы, пытаясь где-то в глубинах разума придумать хороший ответ. Даже теперь, когда Верховный Лидер чётко обозначил свою позицию, ему не хватало духу признать, что он — игрушка Кайло Рена.  Помеченная и отданная в вечное пользование. Хотя, если он замешкается с ответом, то может последовать вспышка. «Не кусай меня больше, и я подумаю над этим». Рен зарылся лицом в его короткие рыжие волосы и вздохнул. — Я же сказал — мне жаль… не нужно капать мне на мозги. Хакс тоже вздохнул. Он знал, даже если бы его не мучила бессонница, он не смог бы заснуть с Реном, обхватившим его руками и ногами. ------------------------------------------------------------------------- Корабль Рена был готов к отбытию. Кайло летел один: без охраны и личного пилота. Никто не пришёл его проводить. Хакс предположил, что окружающие были слишком равнодушны, слишком напуганы или слишком обозлены, дабы прийти и сказать «до свидания». Не то чтобы Хакс их винил за это. Даже учитывая стычку с Сопротивлением, с точки зрения статистики, основной причиной разрушений и поломок их корабля всё равно был Кайло Рен. Хакс и сам бы не пришёл, если бы не чувствовал себя обязанным из-за сложившихся обстоятельств. Рен возвышался посреди пустого ангара в своей хламиде и маске. Корабль был укомплектован всеми необходимыми припасами. При Кайло не было никаких личных вещей — лишь его оружие. Они стояли друг напротив друга. Рен смотрел на Хакса. Даже без Силы генерал чувствовал, как магистр изнывает от тоски. Хакс намеренно нашёл «слепую зону» и застыл в ней. Если бы Рен решил войти с ним в физический контакт, ни одна камера наблюдения этого бы не засняла. — Полетели со мной, — тихо взмолился Рен. — Ты же знаешь, я не могу, — стоял на своём Хакс, желая, чтобы Рен просто свалил. Прежде чем неловко коснуться своей шеи, он ещё раз оглянулся и посмотрел, не наблюдает ли кто за ними, а также дважды проверил расположение камер. — Тогда… будь осторожнее. Я всё ещё ощущаю их, — предупредил Кайло. — Я оскорблён, — сказал Хакс. Боль в шее делала его более резким, чем обычно. Его раны припухли так сильно, что он едва смог застегнуть воротник. — Я сильнее всего этого. — Ну тогда… я полагаю, это всё… — произнёс Рен и медленно шагнул вперёд. Хакс не двинулся с места и позволил ему обнять себя. — До встречи, Хакс… Рен прижался к нему, и Хакс вздохнул — он слишком устал, чтоб оказывать сопротивление. Он до сих пор не оправился после событий прошлого дня. «Продолжайте развлекать его». Будто он был головидео или игрушкой, которую можно использовать для укрощения непослушного ребёнка и которую можно спрятать подальше, когда в ней пропадёт необходимость. Оставалось потерпеть совсем немного. Рен улетал в отдалённую систему. Расстояние до неё было так велико, что только дорога туда и обратно займет у него три недели. А значит, как минимум три недели без докучливых поцелуев и прикосновений. Три недели без похотливых взглядов, преследующих его, где бы он ни находился. Три недели без забот о том, какие мысли держать на поверхности. Три недели — никаких барьеров в его разуме. Три недели можно не переживать, что Рена перемкнёт и их кроткие свидания перерастут в нечто более ужасное и жёсткое. Три недели он будет командовать кораблём в мире, покое и уединении. Если только Рен сможет от него отлипнуть и проследует на свой проклятый корабль. — Пусть только кто-нибудь… просто… просто позови меня как можно более громко и сильно. Я вернусь к тебе. Верховный Лидер… он поймёт, — пробормотал Кайло. Хакс фыркнул. Как будто Сноук мог простить такую сентиментальность. Как будто Хакс был не способен защитить себя от посягательств какой-нибудь грубой скотины без полномочий. Кайло издал плаксивый звук, который исказила его маска. Кайло Рен рыдал? Хакс попытался отступить, чувствуя себя неуютно в объятиях здоровяка, который время от времени прерывисто вздыхал. Никогда раньше он не видел, как плачет взрослый мужчина. Плакать могли младенцы или дети, которые не научились себя контролировать. Более того, Кайло плакал из-за него, из-за их разлуки и из-за переживаний, что не сможет защитить Хакса в своё отсутствие. Генерал никогда прежде не был свидетелем такого душевного порыва. Он знал, что Реном управляло простое чувство собственности — он не желал, чтобы кто-либо касался Хакса и пометил его. И всё же было неслыханно, что он настолько поддался эмоциям по поводу их расставания. А Хакс не имел ни малейшего представления, что ему делать в этой ситуации. — Прекрати! Ты — взрослый мужчина, — отчеканил он приказным тоном. Но эти слова возымели обратный эффект. Кайло сжал его покрепче, а сквозь фильтр маски прорвался ещё один пронзительный звук. Хакс ещё никогда не был на таком близком расстоянии от рыдающего человека. Последний раз это были чьи-то похороны, и упомянутая особа находилась в нескольких метрах от него. Он никогда раньше не общался с плачущим человеком в личном порядке. Он был генералом, снайпером, стратегом, но как успокаивать и утешать — он не знал. В том никогда не возникало необходимости. И ему нужно было поскорее выяснить, как это делать, потому как объятия Рена усугубляли его повреждения. — Кайло, ты должен прекратить, — поворчал Хакс. — У тебя задание. — Поехали со мной… — снова взмолился Рен. — Кайло… — раздражённо вздохнул Хакс. Он услышал, как Рен засопел под маской очень странным образом, мягко говоря. И Хакс не был уверен, куда был направлен взгляд магистра, когда тот наконец произнёс, запинаясь: — Если кто-нибудь спросит… я не плакал. — Я скажу, что ты выплакал море слёз, — сухо сказал Хакс. — Рыдал как дитя. Кайло слегка напрягся, прежде чем снова притиснул Хакса к себе. Тот пробормотал: — Тебе пора… — Ну ещё чуть-чуть… Он сказал то же самое этим утром, когда Хакс выключил будильник. Кайло приблизил облачённую в перчатку руку ко рту Хакса и легко коснулся губ, прежде чем погладил его по щеке. Несмотря на маску на лице Рена, Хакс точно мог сказать, что тот искал предлог задержаться. А Рен меж тем продолжал давать ему наставления: — Я… Я буду посылать тебе сообщения каждый день. Ты же должен отвечать мне, когда не будешь занят своими обязанностями. И пришлёшь фотографию… если сможешь найти подходящую. — Буду иметь это в виду, — неловко согласился Хакс. — Похоже… до свидания, Хакс. — До свидания, Кайло. «Продолжай развлекать его», — генерал вновь воскресил в памяти голос Сноука. Хакс потянулся вверх. Он застал Кайло врасплох, но не до такой степени, чтобы тот ослабил хватку на генеральских бёдрах. Хакс положил ладони на маску с обеих сторон. Он так часто видел, как Рен её снимал, что был абсолютно уверен в своих силах. Раздалось шипение, хлопок. Теперь маску можно было снять. Но Хакс лишь немного приподнял её, получив доступ ко рту Рена. Хакс поднял глаза, пытаясь игнорировать комок нервов в животе. Пытаясь игнорировать ледяное оцепенение своих рук, едва способных удерживать маску. Пытаясь игнорировать тот факт, что он больше не чувствовал своих ног. Уставившись на рот Рена, он несколько раз обеспокоенно вздохнул. Он сможет. Это не так уж сложно. Ещё одна обязанность, которой он должен уделить внимание. Вроде поддержания двигателя в рабочем состоянии или отладка консоли… Он прижал свои губы к губам Кайло, и Вселенная остановилась. Хакс никогда никого раньше не целовал. Во всяком случае, не таким образом. Он понятия не имел, что он сделал или что должен был сделать. Он почувствовал, как Рен замурлыкал ему в губы, что отдалось вибрацией в телах обоих, и затрепетал, когда Рен ободряюще огладил ему бока. Стало ясно, что он на верном пути. Хакс продолжал прижиматься губами ко рту Кайло, мягко, едва касаясь. Рен ответил на поцелуй и попытался углубить его, настойчиво скользнув нижней губой между губ Хакса. Он взял её в рот, не совсем понимая, что ему делать дальше. Рен не отстранялся. Чего он хотел? Хакс вспомнил, что делал в таких случаях магистр, и нежно пососал его губу, лизнув напоследок языком, прежде чем высвободиться из объятий. Хакс опустил маску, испытывая радость, что не видит лица Рена. Он убрал чужие ладони со своих боков и резко развернулся. — До свидания, Кайло, — повторил он, вытирая рот. — Хакс? — голос Рена прозвучал изумлённо и смущённо. Хакс подошёл к бронедвери, быстро шагнул в проём и хлопнул по сенсору, чтобы она закрылись. Он крепко зажмурился, услышав, как Рен крикнул громче: — Хакс! Дверь закрылась за ним с щелчком. Хакс провёл пальцем по губам. «Что он наделал?» --------------------------------------------------------------------------- — Итак, вы упали с платформы? Капитан Фазма сидела за столом в конференц-зале и смотрела на него. Хакс понимал, что она упражнялась в остроумии. Любой, у кого были глаза, мог понять, что эти метки и повреждения кожи были нанесены человеческими зубами. Хакс проматывал на планшете протокол заседания. С тех пор как Рен покинул их, событий на корабле стало значительно меньше. Было ощутимо легче обсуждать стоимость ущерба без причины этого самого ущерба в помещении. — Несомненно! — небрежно ответил Хакс. — Сэр, я вынуждена спросить, как друг, вас атаковали? Хакс вздёрнул бровь. Друг? Да, он полагал, что они были друзьями, в некоторой степени, но это был первый раз, когда один из них произнёс это вслух. Фазма продолжала: — Я бы рекомендовала вам носить при себе ваш пистолет. — Я никогда не беру его с собой, и вы знаете почему, капитан, — ответил Хакс. Он вспомнил, как насмешливо она отнеслась к тому факту, что он не носит оружия, когда её назначили к нему. Она приняла его аргументацию, но всё ещё считала это решение неразумным. Хакс подозревал, что если бы у Фазмы отняли её бластер, она бы почувствовала себя полуголой. Он никогда не видел её без той проклятой штуки. — Генерал, вы обращались за медицинской помощью? — спросила Фазма. И добавила тихо, будто размышляла вслух: — Выглядит болезненным. О да, оно и было болезненным. Хакс планировал сходить в медотсек, но внезапная проблема с генератором щита потребовала его немедленного участия. — Я схожу, когда представится такая возможность. — Считайте, что она у вас появилась, — решительно сказала Фазма и поднялась на ноги, лязгнув своей бронёй. — Я не могу допустить, чтобы генерал упал замертво из-за гангрены. Мы уже управляли кораблём без вас ранее, хотя клянусь, никто из нас не получил от этого удовольствия. — Верно. После моего сотрясения, — пробормотал Хакс и тоже поднялся. — Но вы же как-то справились? — У лейтенанта Митаки было несколько приступов тревоги, команда химической очистки чуть было не понесла множественные потери из-за недопонимания, почти каждый сектор расслабился в ваше отсутствие, и вдобавок лорд Кайло Рен насел как минимум на десятерых работников архива, расспрашивая их о протоколах поведения… — отрапортовала Фазма. — То был хаос, и нам пришлось тяжко, сэр. — Храни вас мироздание, — мягко сказал Хакс. В сопровождении Фазмы он покинул помещение и зашагал по коридору. Капитан посмотрела на него сверху вниз. — Сэр, кто укусил вас? — Никто. Я упал с платформы, — солгал Хакс. — Была потасовка? — Я уже сказал, капитан, я споткнулся и упал. — Прямо в пасть ранкора? — Фазма даже не пыталась скрыть сарказм. — Генерал, я была свидетелем активных боевых действий. Я смогу опознать следы самозащиты, если увижу их. Угол, площадь поражения — всё это признаки борьбы. Если бы вы хотели заполучить эти метки, прокусы были бы более чёткими. Так кто вас укусил? — Никто, — стоял на своём Хакс. — Я упал… — С платформы, — закончила за него Фазма, простонав раздражённо. — Может, мне следовало бы предупредить младшего лейтенанта Флакс, чтобы она изолировала эту особо коварную платформу. — Она осведомлена о ней, — сказал Хакс, слегка понизив голос. Фазма запнулась на мгновение. Ей потребовалось время, чтобы переварить информацию и как можно корректнее сформулировать вопрос. — И как долго она знает об этой опасной зоне? — Несколько дней, — ответил Хакс, вновь обретая ту толику самообладания, что потерял. — Может, чуть дольше. Она пересматривала видео с камер и заметила моё падение. Казалось, Фазма пыталась собрать воедино все кусочки. Флакс знала о проблеме. И не просто знала. Из-за её попустительства проблема усугубилась. А это означало, что проблема лежала вне компетенции Флакс, что было практически невозможно, если бы генерал отдал приказ об аресте. На корабле был только один человек, которого Хакс не мог посадить в камеру, отдать под трибунал и наказать. — Сэр… — произнесла Фазма потрясённо, с такой жалостью, что у Хакса внутри всё перевернулось. Она помолчала немного, прежде чем продолжила, к счастью, своим обычным тоном: — Они ведь стали происходить реже, верно? Инциденты. Хакс понизил голос и прикрыл рот рукой, сделав вид, что чешет нос. Если кто-то наблюдал за ними через камеры системы безопасности, то возможности прочитать по губам то, что он собирался сказать, не было. — Когда он… — начал Хакс и замолк, не в силах завершить фразу. Он убрал ладонь от губ и продолжил уже нормальным, будничным голосом: — У меня бывают неудачные дни, и тогда я могу оступиться. Полагаю, такое может случиться с кем угодно. Теперь Фазма заговорила приглушённо: — Но почему укусы, генерал? С его маской это кажется… — она притихла. Возможно, она уже знала ответ на этот вопрос. — Надеюсь, это останется между нами, капитан. Я не хочу, чтобы кто-то начал думать, что я неуклюжий и недееспособный, — настойчиво произнёс Хакс. Он прислушался к тому, как прерывисто дышала Фазма, пытаясь осмыслить всё, что он ей рассказал. Укусы, тот факт, что их нанёс Рен, тот факт, что Флакс была в курсе, тот факт, что это происходило уже довольно длительное время. Возможно, она бы связала укусы и отбытие Рена, если бы была поумнее. Но Фазма была прежде всего хорошим, умелым солдатом, а не детективом. Она тихо, но чётко сказала: — Сэр, остановитесь здесь на минуточку. Хакс замер, отметив, что они находятся в «слепой зоне». Она обошла его и зашептала неистово: — Генерал, скажите правду. Я командир штурмовиков Первого Порядка. И хотя на каждом корабле есть свои нюансы безопасности, мы всё равно несём ответственность. У меня есть право знать, имела ли место стычка. Хакс прижал пальцы к ладоням. Кажется, он подготовил почву и теперь мог довериться Фазме. Она была надёжной, она умела хранить секреты. И тем не менее какой от этого был прок? Теперь, когда она знала, что ничего нельзя сделать. Хакс так глубоко погряз во всём этом, что был уверен — ему не выпутаться. И рассказав обо всём Фазме, поделившись с ней своей беспомощностью и разочарованием, он добьётся лишь небольшого облегчения психического напряжения. — Вы же понимаете, что произойдёт, если это станет достоянием общественности? — тихо спросил Хакс. — То, что я стоял на своём, но был повержен и… Хакс не мог заставить себя закончить предложение. Пауза затянулась; ситуация становилась всё более сложной, и не было ни единого слова, чтобы её описать. Поэтому он поспешно добавил: — Не вмешивайтесь, капитан, и не привлекайте ваших штурмовиков. Это абсолютно бесполезное занятие. Если бы существовал способ прекратить это, я бы его уже применил. Фазма быстро отреагировала. Хакс мог бы поклясться, что в её голосе прозвучали нотки обиды. — И когда вы собирались, если собирались, сказать мне об этом? — Никогда… — Хакс замолчал. Теперь, когда он начал об этом говорить, то обнаружил, что не может прекратить посвящать её в детали. Он месяцами держал всё в себе, не доверяя ни одной живой душе. А сейчас он почувствовал себя по-дурацки раскрепощённым. Он дважды проверил положение камер и зашептал предостерегающе: — Вы помните, как некоторое время назад несколько офицеров и членов экипажа загремели на пять дней в медотсек? Это из-за него. Так он реагирует, когда чувствует, что я переступаю черту или кто-то стоит слишком близко. Как вы думаете, что сделает этот психопат, если вы подойдёте к нему вразвалочку и потребуете перестать жевать мою шею? Он уже видит в вас угрозу, капитан. Я не могу ему позволить атаковать командира наших штурмовиков. Организации нужны вы оба. Я не могу допустить, чтобы вас вывели из строя или чтобы вы вывели из строя его. Как ни тяжело мне это признавать, но во имя поддержания порядка лучше всего позволить ему делать то, что он желает. Хакс не мог прочитать выражение лица Фазмы по шлему. Она не издала ни звука. Если она хоть немного походила на него, то, вероятно, пыталась связать воедино всю ту информацию, что внезапно вывалилась на неё. Она выдавила тихо: — Так вот почему, помимо этого, — Фазма качнула головой в сторону синяков и укусов на шее Хакса, — он стал… спокойнее? Хакс вздохнул и устало потёр глаза. — Да, поэтому. Но он покинул нас как минимум на три недели, так что давайте больше не будем о нём говорить. Я планирую насладиться этим временем. Фазма кивнула. Хакс продолжил свой путь. Она шествовала позади. Единственными звуками, что она издавала, был грохот её доспехов и тяжёлая поступь бронированных сапог. Хакс надеялся, что Рен не использует этот разговор против него или Фазмы. Он чувствовал себя… прекрасно. Освобождённым. Он был рад обрести товарища — кого-то, кто мог посочувствовать ему в суровых испытаниях. Он обнаружил, что хотел бы поделиться большим. Он хотел рассказать ей про самый первый раз, когда Рен его обездвижил и начал касаться, и о втором, когда Рен принудил его смотреть запись нападения, о том, как они пришли к своему соглашению, а также все маленькие детали и умозаключения об устройстве разума Рена. Он хотел вывалить на неё абсолютно всё. — Сэр, медотсек вон там, — сказала Фазма. Хакс развернулся и увидел, что она бластером указывает ему направление. Хакс всмотрелся в указатели. Кажется, он так погрузился в мысли, что чуть не прошёл мимо. — И правда. — Сколько вы спали за последние несколько дней, генерал? Последний полноценный сон был в тот раз, когда Рен впервые разделил с ним постель. Хакс безразлично пожал плечами. — Я сплю достаточно. Фазма шумно вздохнула и кивнула головой в направлении медотсека. — Идите и обследуйте вашу шею. Я бы хотела никогда больше не иметь дел с генералом в столь разобранном состоянии. Хакс фыркнул. — Осторожнее, капитан, это похоже на нарушение субординации. — Могу вам ответить почти тем же, — сказала Фазма, проходя мимо. — Я доверяю вашему решению, но будьте осторожны. — Я всегда осторожен, — запротестовал Хакс, оглядываясь через плечо. — Очевидно, что нет, учитывая ваше ужасающее падение с платформы. Хакс вздохнул ей в спину. Последнее слово всегда оставалось за Фазмой. Дурацкий бонус: Сочинительница этого фичка оторвалась от монитора и посмотрела на читателей извиняющимся взглядом. А потом указала на свои заметки. — Простите, ребятки, у меня завал… я не думаю, что смогу сделать ещё что-нибудь в этой главе. — Ха. Какая жалость. Хакс ворвался и посмотрел на Анорлост, которая напоминала пухлого гремлина. Он изогнул бровь. — Ты дала обещание, обязательство, а теперь увиливаешь от работы. Я испытываю лишь презрение к тебе и тебе подобным. — Ничем не могу помочь! У меня полно забот с ренятником, тюленями, школьной драмой и вампирами-геями, — воскликнула Анорлост. — Это не оправдание. Смотри мне, это последний раз, когда ты забила на дурацкий бонус и верных читателей! — распекал её Хакс. Анорлост надула губы. — Знаешь, я и забыла, какой ты злобный хуй в каноне… Хакс развернулся на каблуках и проворчал: — Не отрицаю. И разве это не отображается в твоих писульках?