Любовь — убийственная штука

Хакс регулярно получал корреспонденцию от Рена. В основном она состояла из любовной чепухи. Рен писал, как сильно он скучает по его прикосновениям и его запаху. Хакс даже хрюкнул от отвращения, когда читал первое сообщение. Он словно вживую услышал рыдающий голос: «Прошло всего несколько часов, но я уже не могу без тебя». Какая никчёмная слабость. Было сложно поверить, что это писал тот же человек, который штурмовал флагман Новой Республики и вырезал всех на своём пути. У Хакса чесались руки сделать копии этих любовных писулек и отправить их генералу Ногру, чтобы тот узрел, кому он позволил взять верх над собой. Но самой ужасной частью сообщений была поэзия Рена. Всё началось с третьего письма, в котором лексикон Рена необъяснимо преобразился, став излишне витиеватым. А уже в следующем Хакс обнаружил прикреплённый в конце никудышный стишок. «Солнце светит ярко, небеса чисты. Я очень желаю, чтоб рядом был ты». Хакс написал, что был рад получить его. Хотя потом ему потребовалось несколько часов психической подготовки, чтобы заставить себя добавить: «Это было почти сносно». А ещё он присовокупил пару строк, в которых сообщил, что не следует больше утруждать себя поэзией. Но Рена это не остановило. Творчество было переполнено кошмарной сентиментальщиной, в духе занятий по лингвистике для учеников младшего подросткового возраста. Рен писал о том, что он был в агонии, а Хакс был ангелом; а ещё его преследовали воспоминания о поцелуе, который он не ждал получить и который мог стать шрамом. Худшая часть, пожалуй, была посвящена коже Хакса. Он писал, что она совершенно не похожа на песок, вдаваясь в невероятно графические подробности о степени её нежности и перечисляя способы, которыми бы хотел её приласкать. По прочтении Хакс с трудом поборол соблазн разбить датапад о стену. Ведь только так он мог избавиться от искушения написать пару строк ругательств и добавить: «Никогда больше не пиши мне». Он старался удерживаться в ответах от своих обычных острот. В основном. Но чаще он всё-таки не справлялся с собой и отвечал колкостями. Особенно после той ужасной песочной поэмы. А затем пришло сообщение, которое его напугало. Рен завершил свою миссию. И собирался вернуться через полторы недели. «Всё хорошее когда-нибудь заканчивается», — подумал Хакс. Что касается его собственного задания, то он не был уверен, что достиг ощутимого прогресса. Они обнаружили несколько давно заброшенных баз и укрытий Сопротивления и опросили обитателей близлежащих поселений. Хотя переговоры с хоснианцами затянулись: ему не позволили провести допрос потенциальных свидетелей так тщательно, как ему хотелось бы. Возможно, им придётся ненадолго отступить. Но они вернутся, когда получат полномочия опрашивать свидетелей, по праву организации, контролирующей их систему. Каждая новая база заводила их всё дальше, словно цепочка из хлебных крошек. Конечно, ему хотелось бы обладать полноценной картой активности Сопротивления, но и такой вариант был неплох. Хотя в этой ситуации легко было проглядеть мельчайшие детали, намекающие на очередные ниточки, тянущиеся к другим базам. Памятные вещицы, пищевые отходы, граффити, нацарапанные в моменты скуки. Воспользовавшись этими детальками, любой обученный дедуктивному мышлению индивид получал обоснованные причины, куда следовать дальше. Самым любопытным Хаксу казалось то, что все эти места были заброшенными давным-давно. По меньшей мере — несколько месяцев. И выглядели они так, словно их покидали в большой спешке. Должно быть, сопротивленцы сбежали после того, как их ушей достигли слухи о том, что Первый Порядок собрался их преследовать на территории Хосниана, или после того, как они узнали о капитуляции генерала Ногра. В любом случае первое интересовало Хакса намного сильнее, чем второе. Что касается Новой Республики, то они считали Первый Порядок остатками погибшей Империи под предводительством получивших полномочия детей, заигравшихся в войну. Другими словами, их организацию кардинально недооценили. Но почему тогда некоторые базы оставили ещё до битвы? Как будто кто-то предсказал исход и послал предупреждение. И если Новая Республика была таким важным союзником, почему Сопротивление отступило, вместо того, чтобы присоединиться к схватке… … если только они не собирались перегруппироваться. Как только легчайшее подозрение настигло Хакса, он послал весточку Таркин и Сайрусу, дабы те оставались на Хосниан Прайм и выбивали для Порядка условия и сроки доступа в систему. Если бы он возглавлял Сопротивление, первое, что он сделал бы: перекинул бы все силы для внезапной партизанской засады, вроде той, в которую они попали в поле астероидов, когда преимущество было на стороне маленьких, но более маневренных судёнышек. Потом он бы отправил за головами двух самых эффективных врагов в зоне действия наёмного убийцу, прикрыв его деятельность наступлением войск союзников. Это было несколько более коварно и жестоко, чем обычно действовало Сопротивление, но такую вероятность исключать было нельзя. Кроме поиска новых баз, Хакс проинструктировал экипаж держать ухо востро и докладывать о любой подозрительной активности. Ведь потенциальный враг мог в пылу битвы надеть доспехи штурмовика или униформу и впоследствии шпионить. И хотя за месяц с небольшим ничего так и не обнаружили, такая вероятность оставалась. Также Хакс поставил условие, чтобы обслуживающий персонал радаров особо тщательно выискивал признаки вражеских кораблей. Если сопротивленцы сплотились для атаки, он предпочёл бы узнать об этом скорее раньше, чем позже. Что касается личных вопросов, то с ними все было весьма удовлетворительно. После визита в медотсек и горячих заверений, что его не пытался засосать один из тех обитателей пресса для мусора, рубцы и порезы исчезли. Синяки задержались чуть дольше, но уже через пять или шесть дней обильного применения бакты его кожа вновь стала бледной и незапятнанной, как всегда. Сон нормализовался, странные кошмары улетучились. А отсутствие необходимости быть всё время начеку сделало его более энергичным и живым. Но самым важным было то, что никто ничего не говорил. Фазма не давила на него, выпытывая подробности. Впрочем, Хакс сразу заметил, что она начала частенько маячить в зоне доступа. Он встречал её в тренировочном зале почти каждый раз, как приходил на личные занятия. Хотя прежде такого не бывало. Время от времени она отпускала тонкие замечания касательно его физической формы, особенно в тех случаях, когда речь шла о самозащите. Она предложила внести определённые изменения в его диету, которые могли бы помочь в решении невыполнимой задачи: нарастить немного мышечной массы на его худощавое тело. Кроме того, он стал постоянно видеть её в гостиной для офицеров. С одной стороны, Хакс был слегка польщён проявляемой заботой, с другой — она раскрыла его уязвимость, которую он всегда скрывал. По его графику вне служебных обязанностей можно было часы сверять, что облегчало возможность организовать засаду и атаковать. Ему следовало как можно скорее положить этому конец. Фазма взглянула на него, лениво покачивая бокал с виски, в котором плескались кубики льда. — Вы всё время пьёте голубое молоко. Хакс взглянул на своё питьё и пожал плечами. — Мне не нравится состояние заторможенности. Если что-то пойдёт не так, я хочу быть в полной боевой готовности и выполнять всё, что от меня потребуется. — Но вы напились на «Героическом», — заметила Фазма. — Что вполне объяснимо, учитывая ваш сокрушительный удар по Республике. Вероятно, тогда была вечеринка по случаю победы. Хакс скривил губы и крепко сжал стакан. Фазма немедля приняла это к сведению. Он не намеревался подавать ей каких-либо сигналов, но она засекла его беспокойство. — Сэр… что он сделал? — Я заключил с ним… сделку. Я отвечаю любезностью… на его сотрудничество и… — Хакс сделал глоток, пытаясь унять волнение. — Это просто бизнес. Мне всё это не нравится, но… — он сконфуженно посмотрел на Фазму. Он чувствовал, что ему просто необходимо поделиться с кем-то. — Я думаю, он подсыпал мне наркотик. Корень пихты. Фазма широко распахнула глаза. Хакс не был уверен, сталкивались ли проходящие обучение штурмовики (особенно девушки) с такими проблемами. Оставались ли они бдительными во время увольнений и держались ли группами, на случай если кто-то подсыпет наркотик в напитки. По крайней мере, после каждого перерыва в обучении или отсрочки командование не скупилось на предупреждающие бюллетени. Фазма бросила на него тревожный взгляд. — Вы уверены? — Я даже не могу точно вспомнить. Я помню только, как вручил Таркин её коробку с инструментами, а затем проснулся в постели с Реном, — сказал Хакс и вздохнул. — Он сказал, что ничего не делал, и я понятия не имею, как они подсунули мне эту отраву. Не припоминаю, чтобы я пил что-то, чего не пили они. Обычно я помню всё, но большая часть той ночи прошла будто в тумане… — Сэр… похоже, то действительно был корень пихты, — отозвалась Фазма. — У вас есть возможность покончить со всем этим? — Я думал над этим. Моё звание тут бесполезно. По каким-то, одной Силе известным, причинам Верховный Лидер не препятствует поведению магистра. Рен сильнее меня и может взять всё, что пожелает. А я ничего не могу придумать, чтобы противостоять ему, — Хакс сорвался на отчаянный рык, завершая фразу. — Я могу минимизировать ущерб, но не избежать его полностью. — Каждый мужчина и каждая женщина под вашим командованием готовы и желают защитить вас, — напомнила Фазма. Хакс слегка улыбнулся. Было приятно услышать подобные слова, но он понимал, что всё это бесполезно. Они нуждались в Рене. Как бы Хакса ни тешила мысль, что он управляет всей мощью Первого Порядка, они нуждались в магистре, в его силе и в одобрении его Учителя. Кроме того, даже если бы им удалось приструнить Рена, скольких бы жизней это стоило? Жизней, за которые он, как генерал, нёс ответственность. Войны всегда сопровождались жертвами, но Хакс не собирался оправдывать потерю ценных ресурсов чем-то настолько обыденным и незначительным, как неуместное увлечение Рена. — Это не та причина, из-за которой они обязаны бороться и умирать, — произнёс Хакс. — Каким бы щедрым ни казалось мне это предложение, я предпочитаю, чтоб они воевали во славу нашей организации, а не вмешивались в моё спасение, будто я какая-то беспомощная девица. — Но что вы будете делать, сэр? — не унималась Фазма. — Я поддержу ваше решение, как и всегда, хотя могу с ним и не согласиться. — Вы редко со мной соглашаетесь, верно? — заметил Хакс. Не только Рен доставлял ему неприятности. У него неоднократно возникали разногласия с Фазмой (по поводу обучения и различных операций), но они всегда относились друг к дружке вежливо и уважительно. Иногда этого было достаточно, чтобы забыть, как часто не совпадали их взгляды. Впрочем, Хакс был непоколебим. — Я что-нибудь придумаю. И я постараюсь не вовлекать команду. — Я бы сказала «отлично», сэр, мне от этого не по себе, — пробормотала Фазма. Лейтенант Флакс перестала совать нос в его дела, и со временем слухи о таинственном любовнике утихли. «Как раз к возвращению Кайло — ёбаного — Рена», — подумал Хакс. А ведь он так наслаждался свой отсрочкой. Хакс ждал прибытия Рена в ангаре. В отличие от прошлого раза, компанию ему составляли механики, в чьи обязанности входил предстоящий осмотр корабля. Хакс, разместившись на всякий случай в той же слепой зоне, что и раньше, наблюдал за посадкой. Рен приземлился неуклюже и торопливо, выпустив трап через миллисекунду после того, как брюхо шаттла коснулось металлического пола. Раздираемый противоречиями, Хакс наблюдал за механиками и размышлял, не стоит ли отдать им приказ «свободны». «Нет, это было бы слишком подозрительно». Рен спустился по трапу. Хакс заметил на его поясе небольшой мешочек, которого там прежде не было. Рен приблизился к Хаксу таким быстрым шагом, что тот приложил огромное усилие, чтобы не отступить назад. Высокая и широкая тёмная фигура заслонила генерала от посторонних взглядов. Рен схватил Хакса за предплечье и, не останавливаясь, продолжил двигаться в сторону выхода. Хакс негодующе выдернул руку. — Меня не интересует, как долго тебя не было. Не трогай меня. Рен рыкнул на него и снова схватил за руку. — Не могу ждать. Двигай. Сюда. И прежде чем Хакс осознал произошедшее, его протащили сквозь бронедвери в коридор и затолкали в подсобку, в которой царили резкие запахи чистящих средств и машинного масла. Хакс был полностью дезориентирован, и пока его глаза пытались приспособиться к кромешной тьме, раздался звук снимаемого шлема, а пара облачённых в перчатки ладоней прижала его запястья к стене по обеим сторонам головы. Похоже, Рен хотел поцеловать его в губы, но вместо этого сбился с пути в темноте и ткнулся в ухо. Не стушевавшись, Рен решил импровизировать и поспешно зашептал: — Лямки? Они на тебе? — Ну конечно, они на мне! — огрызнулся Хакс и, упершись сапогом аккурат в живот Рена, пнул его. Толчок был настолько сильным, что Рен отлетел к противоположной стене подсобки. Казалось, это нисколько не смутило его, и он вновь рыкнул обвиняюще: — Я же говорил не надевать их в день моего возвращения! — Это часть моей формы. И так как я при исполнении служебных обязанностей, то без них не обойтись, — прорычал в ответ Хакс. Оттолкнув лицо Рена, он впечатал кулак в бронированный бок. Плохая идея. На костяшках наверняка останутся ушибы. Он потянулся к двери, но Рен снова перехватил его. Хакс вскричал: — Рен, ты сейчас же позволишь мне выйти из этой ёбаной подсобки! А потом Хакс осознал, что его впечатало в стену. Почувствовав давление на запястьях и лодыжках, он сердито проворчал: — Кайло, ты не посмеешь… — Мы были в разлуке один месяц, две недели и три дня, и я думаю, это оправдывает нарушение правил, генерал, — произнёс Рен, выплёвывая звание Хакса, будто оно было самым грязным ругательством в Галактике. — Ты хоть знаешь, для чего на кораблях так много этих блядских подсобок? — Для предметов снабжения? — гневно предположил Хакс, пытаясь освободить руки из невидимых пут. Он знал, для чего они использовались в Академии, но, несомненно, его команда уже всё это переросла… — Нет, — интонации Рена колебались между рыком и мурлыканьем. Он прижался к Хаксу всем телом и потёрся об него. — Для тайного траха! Хакс замер. Рен не говорил «трахаться». Кайло Рен всегда использовал расплывчатые эвфемизмы и запинался, словно тринадцатилетний подросток. Он никогда не употреблял в открытую слова «секс» и «ебаться». Казалось, та же мысль пронзила разум Рена. Хакс был уверен, если бы включился свет, то он бы увидел, как на лице визави проступает осознание, будто разом открыли все шлюзы. Рен умолк на какой-то миг, прежде чем повторить более свирепо: — Они для ебли, Хакс. И я собираюсь трахать тебя до потери чувств. Хакс ощутил, как в животе начала вздыматься волна паники. Нет. Не сейчас. Не так — не дождавшись его согласия. Не в этой блядской подсобке. Он рявкнул на Рена: — Совершенно исключено! Ты отвалишь от меня, подашь отчёт, а потом, если тебе повезёт, я позволю тебе обсудить… В следующий момент его руки дёрнули вверх, принудив его вытянуться по струнке, плотно прижавшись к стене. Всё произошло так резко, что Хакс прервался на полуслове, отчаянно пытаясь отдышаться. Застёжки на мундире, щёлкнув, разошлись в стороны, и тот бесцеремонно слетел с Хакса, пока Рен вручную возился с ремнём. Хакс завопил, когда Рен потянулся к галифе: — Прекрати! Я не давал разрешения на это! Прекра… Между зубами Хакса втиснулась ладонь, заглушая его протесты. Рен буркнул: — Я провёл слишком много времени, размышляя над этим… Я не позволю тебе ускользнуть от меня в этот раз, Хакс… — он задыхался, одолеваемый почти звериной яростью. — Я так сильно скучал по тебе… твоему запаху… твоей коже… Я трахну тебя… и вновь заставлю тебя кончить… Хакс догадывался, что Рен отчаянно будет искать внимания по прибытии. С другой стороны, он не предполагал, что тот посвятит огромное количество времени планированию, а также подберёт соответствующую локацию. В довершение всего, Хакс не ожидал, что Рен затолкает его в подсобку, пришпилит к стене и начнёт тереться о его ноги, как озабоченный самец. Всё, что Хакс мог сделать в данной ситуации — извиваться всем телом, но его конечности по-прежнему были ему неподвластны. Судя по всему, Рен спланировал всё просто замечательно. Как только галифе очутились в области колен, Рен ухватился за его майку и потащил её вверх. Хакс заворчал в затыкавшую его рот ладонь, так как подол майки выскочил из зажимов, и те больно ударили его по бёдрам. Ощутив жалящую боль, он понял, что по меньшей мере один металлический зажим порезал ему ногу. Рен то ли проигнорировал это, то ли ему было всё равно. Он продолжал целовать и покусывать ключицу Хакса и, судя по звукам, пытался избавиться от собственной одежды. Всё это время Хакс силился мысленно докричаться до Рена и заставить его остановиться. Но это не возымело никакого эффекта, и Хакс попытался выяснить почему. Может, Рен обнаружил технику или какой-то объект, способный его блокировать? Или… он вообще перестал читать его мысли? Хакс не был чувствительным к Силе и не мог проецировать свои мысли в разум Рена. Он мог только попробовать отфильтровать те, к которым у Рена был доступ. Но если тот не зондировал его мозг, он ничего не мог поделать. Всё равно что кричать глухому. Впервые Хакс не возражал против проникновения Кайло Рена в свои мысли, а тот вдруг решил замкнуться в себе. Но ведь должно было быть что-то, что Рен не просчитал. Лазейка, которую Хакс мог использовать. Хотя в этот момент, когда он был подвешен в полуобнажённом состоянии, а Рен тёрся об него и шарил руками везде, где только можно, ему казалось, что выхода нет. Он продолжил вгрызаться в обтянутую перчаткой ладонь. Возможно, если ему удастся сломать одну или две косточки, Рен опешит и отпустит его. Вдруг Рен застыл. Хакс не прекращал измождённо пыхтеть и ворчанием выражать своё недовольство. Он услышал смешливые интонации в голосе Рена, когда тот прошептал: — Ш-ш-ш… слышишь что-нибудь? — И поцеловал Хакса в щёку. Хакс прислушался и оцепенел. Шаги. Тяжёлые. Судя по всему, штурмовики. Двое. Он кожей почувствовал, как улыбается Рен, уткнувшись ему в шею. — Если не хочешь, чтобы они нас обнаружили, стой очень спокойно и очень тихо… А затем Рен погладил его там через нижнее бельё. Хакс издал несвойственный для себя вопль и попытался рвануть прочь. Это было… он никогда не испытывал раньше ничего подобного. Чья-то чужая рука (очень нежеланная рука) нежно мяла одну из самых чувствительных частей его тела. Это его взбесило. Это было унизительно. Он громко стонал и не мог постичь почему. В голосе Рена звучала лёгкая усмешка, когда он продолжил нашёптывать: — Ш-ш-ш… ш-ш-ш… тебе необходимо успокоиться. Стой смирно, или они найдут нас… Ш-ш-ш… Убрав ладонь, Рен заменил её своими бёдрами и грубо потёрся. Он переместил руку на спину Хакса и вынудил того ответить взаимностью. Всё это время Рен покровительственно успокаивал Хакса, перемежая слова стонами удовольствия. Если бы вторая рука Рена не затыкала Хаксу рот, тот бы уже сдался и молил о том, чтобы всё прекратилось. Хакс не хотел, чтобы его так касались. Он не хотел, чтобы их обнаружили. Он слышал звук шагов совсем рядом и чувствовал возбуждение Рена, елозящего по его телу. И между этими двумя кошмарными ощущениями Хакс вдруг осознал, как его поглощает пучина паники. Рен отстранился от его бёдер и запустил кончики пальцев под резинку нижнего белья. Хакс заорал впервые за двадцать семь лет. Облачённая в броню рука постучала в дверь. Рен остановился, и Хакс замер. Задыхаясь, он пытался обработать пронзающие его тело ощущения и просчитать, как ему следует поступить в случае, если его раскроют. Кто бы ни находился за дверью — ему нужно заставить их молчать. Возможно, убить для верности. Хакс не желал, чтобы его видели в таком состоянии. Он упорно работал над поддержанием своего неустрашимого имиджа, а теперь с него его буквально стащили. Стук повторился, Хакс отметил в нём определённый ритм. Длинный, длинный, короткий, короткий, длинный. Рен убрал руку и осторожно дважды постучал в ответ, завершая шифр. Хакс почувствовал, как Рен коснулся языком его ключицы, и не смог сдержать возгласа, в котором сочеталось удивление, отвращение и нежеланное наслаждение. Он услышал раздавшийся снаружи тихий смешок и лёгкий свист, а затем вновь звук шагов. — Я же говорил тебе, — зашептал Рен, жарко сопя в ухо Хакса, — они для траха. Позже Хакс задавался вопросом, как его команда умудрилась разработать секретный код. Его интересовало, используют ли подсобки для чего-то, кроме их истинного предназначения, прямо под его носом. А ещё он собирался, вопреки настойчивому сопротивлению Рена, издать постановление о том, что подсобки не предназначены для тайных свиданий. Хотя в данный момент ему было необходимо как-то привлечь внимание Рена. Сосредоточенность на мыслях не работала, укусы не работали, крики и вопли не работали. Как же ему поступить? И если ему это удастся, как он сможет заставить обезумевшего от похоти маньяка прекратить свои атаки? У Хакса появилась идея. Она ему не нравилась, но это был единственный выход, если он хотел покинуть подсобку в своём уме, сохранив остатки достоинства в целости и сохранности. Он позволил своему телу обмякнуть, вынуждая себя расслабиться. Хотя он продолжал инстинктивно извиваться и вздрагивать от прикосновений, периодически всхлипывая и задыхаясь, когда руки Рена скользили внизу. Толкаясь языком в зажимающую ему рот ладонь, Хакс попытался осторожно выпихнуть её из челюсти. Рен прервался, смущённый внезапным отсутствием интереса к борьбе. До Хакса медленно дошло ужасающее понимание, что Рен с самого начала заблуждался, считая свои действия игрой. Кайло медленно вытащил перчатку изо рта Хакса, позволяя ниточкам слюны стекать вниз по его подбородку. Они оба вздрагивали: Хакс от изнеможения на нервной почве, Рен от возбуждения. — Никогда… никогда, слышишь, больше так не поступай со мной, — произнёс Хакс тихо и мрачно. — Я просто дразнил. Я бы не позволил им увидеть тебя, — презрительно выпалил Рен, снова целуя Хакса в щёку. Но он отстранился, когда Хакс оттолкнул его, щёлкнув зубами. — Я имею в виду это! — прорычал Хакс. — Никогда! Никогда больше не заставляй меня проходить через подобное! — Ладно, ладно, — поспешно отозвался Рен. Хакс вновь почувствовал, как Рен положил свои ладони ему на бёдра и притянул поближе. — Просто… мы можем поговорить об этом позже? Я… мне в самом деле… нужно… Во всяком случае, его внезапная дерзость прошла. Хотя его дыхание стало неровным, а из груди вырывались рваные стоны, пока он отчаянно прижимался к Хаксу. А затем Рен тихо взмолился: — Пожалуйста… ведь это было так давно и я… пожалуйста… — Это мне решать, помнишь? — резко ответил Хакс, отворачиваясь от разгорячённого дыхания. — Я не хочу. Пока нет. Особенно после… такого. — Пожалуйста, — повторил Рен более настойчиво. — Я не касался тебя больше месяца. — Я знаю, — ответил Хакс, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зарычать снова. Было очевидно, что Рен не отпустит его, пока не достигнет удовлетворения, так или иначе. И если он не предоставит его, то Рен просто возьмёт. — Отпусти меня и я… позабочусь о тебе, — сказал Хакс почти спокойно. Хакс почувствовал как Сила, сдерживающая его запястья и лодыжки, заколебалась на мгновение. Ладони Рена скользнули по его груди, и он вынужденно зашипел. Ему оставалось лишь надеяться, что Рен согласится. Хакс не хотел, чтобы его трахали, а в особенности он не хотел, чтоб его трахал Кайло Рен в тесной подсобке. Он ощутил, как напряжённо застыли бёдра Рена, когда тот прошептал: — Ты когда-нибудь делал это прежде? — Нет… — признался Хакс, не в состоянии съязвить над эвфемизмом Рена. — Но ты хочешь? — спросил Рен. Волнение буквально сочилось сквозь его осторожный шёпот. — Хочешь коснуться меня? Хакс помолчал, набираясь смелости для ответа. — Да. Но позволь мне остаться в перчатках и обещай никогда больше… не делать этого со мной снова. — Дразнить или… — Всё! — огрызнулся Хакс. Теперь пришло время Рена взять паузу. — Хорошо, я обещаю. Иди сюда, я покажу тебе как… Рен перестал его удерживать, и руки Хакса безвольно повисли. Хакс боролся с порывом начать натягивать на себя одежду, когда Рен, потянувшись, нашёл его запястье на ощупь в темноте. Хакс почувствовал, как его ладонь направляют вперёд, а потом она оказалась плотно прижатой к животу Рена. Даже сквозь перчатки он ощущал наготу кожи, её тепло и упругость. Хакс услышал звук расстёгивающейся молнии, и Рен снова потянул его за запястье. — Хорошо… теперь опусти руку вниз… Хакс поджал губы и зажмурил глаза. У него никогда не было проблем, если требовалось провести вскрытие во время занятий по естественным наукам или расчленить свежий труп для сокрытия следов, но это было отвратительным. Манипуляция чужим… Он начал медленно опускать ладонь к цели. Уши резанул отвратительный скрип перчатки, скользнувшей по густым волосам в паху. Он почувствовал его даже при отсутствии прямого контакта с кожей пальцев. Хакс вздрогнул, когда ощутил, как эта проклятая штуковина качнулась и запульсировала. Рен застонал и удержал его ладонь на месте. Это лишь продемонстрировало, насколько отвратительной была вся ситуация в целом. Рен был так беспредельно нетерпелив и доведён до отчаяния, что абсолютно не контролировал своё тело и свои порывы. Не лучше какого-нибудь животного. Неразумное существо, которое жило лишь для того чтобы есть и размножаться. Рен, скуля от отчаяния, обхватил пальцами кулак Хакса. Как это жалко. Но если Рен был жалким, какой вывод напрашивался? «Нет, не думай об этом», — приказал себе Хакс. Он позволит себе роскошь самоанализа, когда всё закончится. — В-возьми его в руки… — сказал Рен. И хотя его слова были командой, прозвучали они, как мольба нищего. — Разожми пальцы. На мгновение в голову Хакса пришла мысль, не сделать ли всё как можно хуже. В надежде, что его неудачное исполнение заставит Рена потерять интерес. Хотя более вероятным результатом виделась ситуация, в которой Рен не проявит самообладания и сделает что-то, о чём Хакс чрезвычайно пожалеет. Так что в данный момент было целесообразней следовать приказам. Сделать всё как можно быстрее, хладнокровнее и эффективнее, и тогда этот поганый Кайло его отпустит. Хакс вдруг осознал, как беспорядочно скомкалась его одежда, и неловко поёрзал. Но он понимал, что прежде чем он сможет привести себя в порядок, ему придётся завершить дела с Реном. Он разжал пальцы и сомкнул их вокруг застывшего в ожидании органа. Жар опалил его сквозь перчатку, и Хакс едва сдержал возглас отвращения. К счастью, он не ощущал структуру, но на ощупь он казался твёрдым и в то же время нежно-бархатным. И в довершение всего, он пульсировал. Создавалось впечатление, что у этой поганой штуки был свой собственный мозг. Вероятно, так оно и было, учитывая, что Рен позволял ему решать за него. Хакс попробовал отстраниться и обдумать всё с медицинской точки зрения. Он мысленно вернулся во времена уроков по анатомии, воскрешая в памяти названия всех частей тела, которых он касался. Это напоминало работу с поделённой на участки схемой; и когда он завершит своё задание, ему позволят уйти… Было бы намного легче сконцентрироваться, если бы Рен не касался его. Но тот не разорвал контакт полностью и продолжал удерживать Хакса за запястье, рвано сопя в ухо и поглаживая по волосам и щеке. Должно быть, Рен принимал это за поощрение. Хакс принудил себя думать о задании. Просто сделать и уйти. Быстрее закончит — быстрее уйдёт. — Ты должен двигать рукой, Хакс, — в голосе Рена прозвучало нечто среднее между раздражением и отчаянием. Несмотря на то, что вокруг царила кромешная тьма, Хакс продолжал держать глаза зажмуренными. Перебрав в памяти все термины, он двинул рукой. Ладонь скользила вверх-вниз по пенису Рена. Внутри пениса располагались уретра, губчатое тело и пещеристые тела. Он думал о схеме и форме каждого отдела, словно проводил мысленное вскрытие. Хотя на какое-то мгновение он подумал, что если бы ему это сошло с рук, он с удовольствием бы провёл настоящее вскрытие. Рена. Прямо сейчас. Без анестезии. Он представил, как разрезает пенис Рена и аккуратно маркирует каждый кусочек. — Ох… вот так хорошо, — задыхаясь, простонал Рен. — У тебя просто отлично получается… Хорошо? Хаксу это всегда казалось докучающим. Удовольствия он в том точно не видел. Более того, в данный момент на нём были перчатки. И хотя это не были рабочие перчатки с пупырышками для лучшего сцепления с инструментами, но едва ли они беспрепятственно скользили по поверхности. Впрочем, Рен с лёгкостью согласился, значит, они не причиняли ему боли. Но всё равно, Хаксу казалось странным, что тот так стонал. — Кончик… дотронься до него. И снизу… вот прямо здесь… хорошо… — не унимался Рен. Он убрал ладонь с лица Хакса и упёрся ею в стену. Его бёдра легонько двигались в такт руке на члене. Хакс вдруг задался вопросом… … и полностью разжал пальцы. Рен всхлипнул, и этот звук очень понравился Хаксу. После всех мучений, через которые ему пришлось пройти, после того, как его чуть не разоблачили, он получил хоть какую-то отдачу. На самом деле это всё, что он мог сделать. А теперь он должен был продолжить, если не хотел, чтобы Рен использовал для удовлетворения другую часть его тела. И всё же, в данный момент, он ощутил небывалое блаженство. — Не дразнись, — взмолился Рен. — А почему нет? Ты напугал меня, — ответил Хакс как можно непринуждённее. — Ты меня чуть не опозорил, Рен. — Я бы никогда… пожалуйста… пожалуйста, — не сдавался Рен. Он был так жалок; и хотя Хакс не получал от ситуации сексуального удовлетворения, он был безмерно рад снова ощутить контроль. Он вновь являлся хозяином положения (почти). Он подобрался так близко, что мог почувствовать вкус доминирования. Он бесстрастно сомкнул ладонь и провёл пальцами по венчику, зацепив крайнюю плоть. Он погладил подушечкой пальца отверстие уретры, и Рен прижался теснее. — Ты не эякулируешь на меня, — проворчал Хакс. — Я не… я не буду… обещаю, — Рен почти рыдал. Отвратительно. Они оба были отвратительны. Хакс продолжил двигаться на ощупь и вдруг задел одним пальцем мошонку. Похоже, Рен как-то особенно реагировал на это. — Е-ещё разок… — И ты оставишь меня в покое после? — спросил Хакс с горечью. — Что? — не понял Рен. — Если я коснусь тебя так, как ты желаешь, как долго ты не будешь меня трогать? — требовательно произнёс Хакс, прерывая движение руки. — Хакс, — заскулил Рен. — Я ведь просто вернулся… я так скучал по тебе… пожалуйста… ты сказал, что сделаешь. Я обещал, что… пожалуйста… Похоже, они оба были жалкими. Хотя, слушая мольбы Рена, Хакс терзался чуть в меньшей степени. Хакс шевельнул пальцами, и Рен застонал, словно зверь, учуявший самку. Хакса вдруг осенило, что Рен был гораздо тише, чем он. Когда Хакс нервничал или ощущал угрозу, то становился крикливым. И он знал, что наделал много шума на «Героическом», когда Рен касался его. А теперь он изумился, когда осознал, что импульсивный, подверженный животным инстинктам, Рен стонал довольно тихо, в то время как он — обычно образец сдержанности — выл и хныкал совершенно нечеловеческим голосом. Любопытно, но не настолько, чтобы отвлечь его от горячего, пульсирующего объекта в его ладони. Хакс вернулся к мыслям о составляющих частях. Пенис, ствол, венчик, крайняя плоть, головка, мошонка, тестикулы. Он пытался притвориться, что трепещущая штука в его ладони была предметом, лежащим на лабораторном столе, которую он подробно изучал перед рассечением. Нет, он никому не доставлял удовольствие. Он прикидывал, где лучше сделать надрез, чтобы вскрыть данный экземпляр, не причинив ему большого ущерба. Он заставил себя не думать о том, кому принадлежит образец, и о том, что обладатель оного хотел бы сделать. — Отвернись, — прорычал Хакс. — Я не хочу быть забрызганным твоим семенем. Рен подчинился, что было ему несвойственно. Но теперь ситуация стала ясна — его контроль был лишь иллюзией. Хакс не управлял Реном. В любой момент Кайло мог полностью изменить положение вещей. Хакс одурачил его, утихомирил, превратил в не что иное, как возбуждённое, стонущее животное. Но он его не контролировал на самом деле. Ведь если бы контролировал, то в первую очередь он бы ни за что не позволил затолкать себя в эту мерзкую подсобку. Кайло вздрогнул и кончил. Хакс тут же попытался отстраниться, но Рен накрыл его ладонь своей и прижал его пальцы к своему члену, вынудив его двигать рукой взад-вперёд в ускоренном темпе. Хакс чуть не задохнулся, когда почувствовал, как «эта штука», сокращаясь, слегка обмякла в его хватке, а капли жидкости шлёпнули о стену и пол рядом с ним. Рен, пытаясь отдышаться, прислонился к нему; и он не отпустил его руки. Он принялся покрывать щёки и шею Хакса чересчур влажными поцелуями, несмотря на то, что тот пытался оттолкнуть его голову. — Кайло, нет. — Хорошо… для первого раза — в самом деле хорошо, — вздохнул Рен, игнорируя его. — Хотя я бы мог обойтись без этого… садизма… — Включи свет. Я хочу одеться и уйти, — тихо скомандовал Хакс. — Дай мне минутку… мне нужна минутка — прийти в себя… — удовлетворённо просопел Рен, уткнувшись носом в Хакса. — Можешь тут отдыхать хоть целый день, но я хочу уйти, — ответил Хакс. — Нет… просто… останься хоть ненадолго, — взмолился Рен. Хакс почувствовал, как несколько пальцев опустились ему на шею и принялись мягко массировать её круговыми движениями. Интересно… это было лаской или угрожающим жестом? С Реном Хаксу всегда сложно было понять разницу. Возможно, это должно было успокоить его, но с таким же успехом это могло быть предупреждением о применении силы в случае, если он попробует уйти. А может, это было и то и другое одновременно. Хакс недовольно проворчал и потянулся свободной рукой, пытаясь найти панель управления и, наконец, включить свет. Он сомневался, что ему понравится увиденное, но ему было необходимо осмотреть одежду и привести себя в порядок. Ничего не обнаружив, Хакс сделал всё возможное, дабы расслабиться. Опершись на стену, он ждал, пока всё завершится. Рен поцеловал его в последний раз и убрал руку с шеи. Хакс облегчённо вздохнул, и тут включилось освещение. Хакс моргнул от внезапной перемены; его глазам понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к ослепляющей яркости. Осмотревшись, он обнаружил, что его гипотеза была верна: ему не понравилось то, что он увидел. Он старался не обращать внимания на Рена, тяжело сопящего рядом с ним, и на белую, вязкую жидкость, разбрызганную по стене, полкам и полу. Зная, что испытает отвращение, Хакс всё же мельком взглянул на промежность Рена и свою руку, которую тот по-прежнему не отпускал. Хакс прикусил щёку изнутри, чтобы удержаться от гримасы. Пенис Рена был мягким и вялым; его кончик свисал безжизненно, словно рыба, которую сняли с крючка, размазав её мозги о близлежащие камни. Их руки были покрыты семенем, и Хакса едва не стошнило от одного вида. — Отпусти, — твёрдо произнёс Хакс. Теперь, когда он мог видеть, он ощущал себя иначе. Он чувствовал, что к нему применили насилие. В том не было смысла — ведь это просто его рука. И хотя Рен удерживал его на месте, он самостоятельно совершил сексуальный акт. Это не могло рассматриваться как нападение, если именно он стимулировал Рена… верно? Конечно, верно. Не считается. Не может считаться. Если бы считалось, то это бы слишком… Рен отпустил его ладонь, и Хакс отдёрнул её. Заметив, как с неё капает, он испытал отвращение. Ему нужно было снять перчатку, прежде чем начать одеваться, но он не знал, как это сделать. Сомнений не было: перчатка была безнадёжно испорчена. Но, по крайней мере, она избавила его от необходимости прямого контакта с кожей Рена. Он слегка приподнял левую руку и осторожно потянул испачканную перчатку кончиками пальцев, пытаясь снять её при минимальном соприкосновении с жидкостями Рена. Его ладони снова начали дрожать. И вибрация в конечностях усилилась, потому что перчатка не желала слезать. Хакс не мог понять, почему это его так беспокоило. Всего лишь несколько мгновений назад он снова был уверен в своих силах, но теперь он чувствовал себя таким… использованным. И это казалось ему неправильным. Это просто его рука. Его девственность (то немногое, что имело для Хакса значение) оказалась нетронутой. Рен не изменил его. У него был всё тот же генетический код; он всё так же состоял из водорода, кислорода, азота и углерода; и он всё ещё носил своё звание. Рен не причинил ему никакого вреда, за исключением царапины на ноге. Он не должен себя чувствовать таким образом. Он должен испытывать гордость от того, что нашёл выход из ситуации с наименьшими потерями и выявил рычаги воздействия на Рена. И если тот снова будет приставать к нему, он сможет держать его страсть в узде. У него есть право отказаться, если Рен выйдет из-под контроля. Конечно, Рен может «замораживать» его и удерживать силой, но если он жаждет его активного участия, ему нужно научиться слушать. И хотя его руки по-прежнему дрожали, Хакс заставил себя подойти ко всему логически. — Дай сюда, — мягко произнёс Рен. Он взял Хакса за левую руку и стащил с неё перчатку. Это был необъяснимо любезный жест. Затем он снял и вторую, и Хакс немедленно дёрнулся, чтобы скрыть обнажённые части тела от чужого взора. Он быстренько пристегнул лямки, натянул галифе и щёлкнул пряжкой ремня… — Хочешь, чтобы я избавился от них? — тихо спросил Рен. Хакс заметил, что тот всё ещё держал грязные перчатки в ладони. — Я не против. Это были перчатки стандартного образца. И хотя они были подогнаны под его параметры, никто не смог бы опознать их владельца с первого взгляда. И если бы Рена заметили с перчатками в руке, то никто бы не понял, что они принадлежат генералу. Хакс закончил приглаживать на себе форму и сказал: — Да. — Ладно, — отозвался Рен, тихо, почти шёпотом. Хакс злобно уставился на него. — Если ты когда-нибудь захочешь повторить, то никогда, слышишь, никогда не подвергай меня опасности быть разоблачённым перед подчинёнными. Хакс знал, что было бесполезно просить о том, чтобы Рен прекратил касаться его или оставил в покое на длительный период. К этому времени он хорошо узнал Рена. Однако, если бы он мог управлять Реном ещё лучше, это бы здорово облегчило ситуацию. — Я бы никогда… — начал протестовать Рен. Хакс пристально взглянул на него. Тот, потупив глаза, посмотрел на перчатки и вздохнул. — Я бы… — Отлично, — сказал Хакс. Он стиснул ладони в кулаки и обнаружил, что без перчаток ему некомфортно. Его датапад издал сигнальный писк. Он взял его, прочитал сообщение и зарычал: — Через пять минут у меня назначена встреча на другом конце корабля. И благодаря тебе я могу опоздать. — Я не хотел тебя злить. Я думал, ты скучал по мне, — произнёс Рен. Хаксу понадобился каждый гран его выдержки, лишь бы не завыть от смеха. Скучать по Рену. Что за нелепость. И он добавил, не сбавляя рычащих интонаций: — Позже я жду от тебя отчёт. И, Кайло, я имел в виду никогда. Никогда. — Ладно, — согласился Рен, хотя его голос прозвучал слегка сердито. Хакс протиснулся мимо к выходу. Рен ухватил его за запястье и поцеловал в щёку. — Я заглажу свою вину. Хакс выдернул руку. — Можешь начать с того, что позволишь мне уйти и не будешь больше заставлять меня делать то, что я тебе уже дал. Дурацкий бонус: Штурмовик-уборщик ХУ-1216 подошёл к подсобке, чтобы взять чистящую жидкость. К его досаде, внутри он услышал нежелательный стон. У ХУ-1216 был непростой день (он уже привёл в порядок несколько уборных), поэтому он был не в настроении ждать, пока люди внутри закончат свои дела. У него была дерьмовая работа, и он желал поскорее с ней разделаться. Он был шокирован, когда обнаружил в подсобке сокомандующего кораблём — Кайло Рена. — Сэр?! — испуганно вскрикнул штурмовик. Он присмотрелся ко второму мужчине — полуодетому, с незабываемой копной рыжих волос. — Это… это генерал? — Нет… — начал Рен. Взмахнув рукой, он призадумался: — Это… твоя мамочка. Штурмовик взглянул внутрь ещё раз и увидел, что там в самом деле была его мама. — Мамочка?! — Да. А значит, я — твой новый папочка. Хорошо поболтали, сынок. С этими словами Рен захлопнул дверь подсобки.