Любовь — убийственная штука

Потребовалось несколько часов, чтобы прекратить думать о том, что ему пришлось сделать. Но даже когда это почти выветрилось из его головы, он продолжал ощущать тепло, просачивающееся сквозь перчатку, вес «той штуковины» и тошнотворное чувство, когда она обмякла в его ладони. Как бы ни было обидно, всё могло закончиться гораздо хуже, и Хакс сфокусировался на этом. Он взял ситуацию под контроль и выявил новые рычаги воздействия. И хотя его возможности избегать касаний Рена по-прежнему были невелики, тому следовало проявлять больше послушания, если он желал от Хакса добровольного участия. Без перчаток ему было не по себе, и он задавался вопросом, достаточно ли наблюдательна его команда, чтобы заметить их отсутствие. «Не так уж это странно, — убеждал себя Хакс. — Одежда имеет свойство изнашиваться, рваться, и иногда без всяких к тому предпосылок». Тем не менее, у него не было времени вернуться в каюту и взять замену, и он знал, что остаток дня ему придётся провести с непривычно незащищёнными ладонями. Но лучше уж так, чем таскать в кармане перчатки, покрытые подсохшей корочкой из спермы, и думать, как ими распорядиться. Хакс был рад, что Рен вызвался добровольцем для этого задания. Хакс сосредоточился на боли в бедре. Случайно порезав его зажимом, Рен совершил своего рода благодеяние. Хакса бесили обстоятельства, при которых он получил своё «ранение», но жалящая боль давала ему повод сфокусироваться на чём-то ином, не думая о фантоме воображаемого тепла, которое всё ещё плескалось в его ладони. Каждый раз, когда в голову лезли назойливые мысли о происшедшем, он думал о боли, и всё пережитое отступало прочь. Но у него не вышло игнорировать мысли, когда он снова встретился с Реном. Тому предстояло поведать детали своей миссии. Хакс не горел желанием остаться с ним наедине в конференц-зале. Они лишь недавно вышли на новый уровень близости, и Рен, без сомнений, вновь захочет прилипнуть к нему, осыпая поцелуями и лёгкими, как пёрышки, прикосновениями, в качестве награды за его сговорчивость. Хакс вошёл в конференц-зал и испытал благодарность оттого, что Рен слёту не набросился на него. Наоборот, тот даже не пошевельнулся в своём кресле, когда он показался на пороге. И, хвала мирозданию, Рен был в маске, что означало — никаких поцелуев в данный момент. — Итак, — надменно начал Хакс, — твоя миссия была успешной? — Даже более, чем я себе представлял, — сказал Рен таким довольным тоном, что Хаксу тут же захотелось заехать каблуком своего сапога по маске. — Есть что-нибудь, что мне следует принять во внимание? — поинтересовался Хакс. — С точки зрения твоего задания — нет, — коротко ответил Рен. Хакс кивнул и потянулся к панели у выхода, когда тот добавил: — Но время, проведённое в шаттле, дало мне возможность тренироваться. Похоже, я прекратил проецировать мысли. Хакс развернулся и скрестил руки на груди. Он и так уже догадался об этом, но всё же задал риторический вопрос: — Неужели? — У меня никогда раньше не возникало необходимости беспокоиться об этом. Кажется, никто не замечал, а если замечал — меня это не волновало, — небрежно произнёс Рен. — Так что можешь не переживать о моих мыслях, чувствах и переживаниях. Я думал над этим… Должно быть, они тебя дезориентировали. А я этого не хотел. Хакс вздохнул, и Рен продолжил: — А ещё я укусил тебя. Я не испытывал сожалений, хотя тебе, видимо, было очень больно. И теперь, в подсобке, я был возбуждён, но я не хотел так жёстко обращаться с тобой. Судя по всему, я причинил тебе слишком много мучений в последнее время. И это ещё мягко сказано. Это было преуменьшением тысячелетия. Рен применил к нему физическое и психическое насилие, заставил его истекать кровью, сыграл с ним ужасающую шутку и почти изна… Хакс вытолкнул эту мысль из своей головы. Он промолчал. Он не знал, следует ли ему поблагодарить Рена за то, что тот, наконец, проявил немного подлинного сочувствия и понимания, или ударить его по лицу за то, что тот с самого начала повёл себя, как идиот. Стратегически, первое было предпочтительнее. Если он хотел, чтобы Рен и дальше сопереживал, ему следовало обеспечить немного положительного закрепления. — Спасибо, — тихо пробормотал Хакс. — Я рад, что теперь ты это понимаешь. — Поэтому я всё уладил — завтра у тебя выходной. Хакс резко зыркнул на Рена. Он брал выходные, только если требовалось поправить здоровье. У него не было времени отдыхать целый день лишь потому, что Рен возжелал его. Он всё ещё занимался поисками баз Сопротивления. И хотя его люди могли обойтись без него в течение короткого промежутка времени, он этого не хотел. Он хотел быть частью процесса — частью охоты. Именно это было его целью при вступлении в организацию: навести порядок и уничтожить инакомыслящих. И он не хотел, чтобы Кайло лишал его этого. — Он мне не нужен, — твёрдо возразил Хакс. — Мы достигли приличного прогресса, и я хочу быть в состоянии… — Всё уже улажено, генерал, — спокойно прервал его Рен. — Прошло несколько месяцев с тех пор, как ты позволял себе расслабиться. Тебе пора отдохнуть. — Мне не нужен отдых. Мне нужно быть с моими людьми, выясняя, где именно дислоцируется Сопротивление. У нас появилась возможность настигнуть большую часть этой погани. Я не могу взять выходной, — запротестовал Хакс. — Я всё уладил, — упрямо повторил Рен. — Тебя не ждут ни на одной встрече, экипаж на мостике предупреждён о твоём отсутствии. Никто тебя не побеспокоит, а твой обед отправят прямиком в каюту. Хакс нахмурил лоб. — Кайло… я ненавижу выходные. Это было правдой. Ему казалось, что нет ничего более бесполезного, чем отказываться от работы и сидеть без дела. Он бесился, даже когда болел и вынужденно находился в изоляции. Хаксу нравился активный образ жизни. Ему нравилось идти по следу, основываясь на ключах и ниточках. Ему нравилось изучать проблемы, связанные с управлением кораблём, и находить наилучшие решения. Ему нравилось работать головой, не позволяя ей бесполезно торчать на его плечах. — Я обдумал и это, — произнёс Рен. — Поэтому я собираюсь весь день заботиться о тебе. Хаксу хотелось кричать от разочарования. Снова. Когда он валялся в постели с сотрясением мозга, представления Рена о заботе заключались в том, что тот набросил на него ворох одеял и попытался поцеловать. А ещё заботой в представлении Рена было: основательно пожевав ему шею, предложить пакет со льдом, облапать Хакса и расспросить о подробностях мастурбации. Хакс не желал видеть Рена рядом даже в течение пяти секунд, не говоря о целом дне «забот». — Мне нравится моя работа. Я хочу работать, — упорствовал Хакс. — Если хочешь оказать мне любезность, просто позволь мне заняться своими делами. Разве не это было условием нашей договорённости? Разве Верховный Лидер не сказал: не отвлекать меня? — Занимаясь улаживанием вопроса, я обнаружил, что ты не брал отпуск годами. Один выходной день ещё никому не повредил. Отдохнув, ты сможешь более эффективно выполнять свои обязанности, — стоял на своём Рен. — Ты хоть понимаешь, что каждый раз, принимая твою помощь и заботу, я оказываюсь в какой-нибудь компрометирующей ситуации или вроде того, — продолжал Хакс. — Вряд ли это поможет мне расслабиться. — Я всё продумал. Завтра я приду в твою каюту, и уж будь уверен — ты расслабишься, — сказал Рен. Он наконец поднялся на ноги и посмотрел на Хакса. — А если ты попытаешься приступить к служебным обязанностям, я перекину тебя через плечо и потащу обратно. Хакс прикусил щёку. Хренов Рен. Не этого бы ему хотелось. Казалось, тот не желал слышать никаких возражений, а физическое сопротивление вернуло бы его в исходное положение. Поэтому Хакс попытался сменить тему: — Ну и что ты обнаружил? Или я не уполномочен вникать в делишки форсъюзеров? Рен запнулся, видимо, он не ожидал такого вопроса. Он коснулся мешочка на поясе. — Я не уверен. Похоже на карту. Я уже сверил её с нашей базой данных, но не обнаружил совпадений. Такой разговор был лучше, чем попытки Рена позаботиться о нём. Хакс махнул в сторону одного из разъёмов для считывания данных в столе для переговоров. — Могу я взглянуть? Рен слегка пожал плечами, прежде чем открыть порт и извлечь из мешочка довольно большой прямоугольный чип. Он всунул его в разъём, и комнату озарил яркий голубой свет. Прищурившись, Хакс подошёл ближе. Обладая эйдетической* памятью, он легко мог воскресить перед глазами любую виденную им карту. Но эта система, где бы она ни находилась, была ему совершенно незнакома. Хакс оперся о стол руками и склонился над картой, тщательно изучая её и фиксируя. — Ты знаешь её назначение? Она ведёт к чему-то особенному? — Я не знаю точно. Судя по всему, это всего лишь фрагмент, — объяснил Рен, пристроившись рядом с Хаксом. — Я нашёл её на развалинах храма джедаев. — Технологии старше наших на пять лет. Плюс-минус. И у тебя нет ни малейшего представления, кто её оставил? — Нет, но я должен был найти её. Я чувствовал это, — продолжал Рен. Он скользнул глазами по Хаксу, а потом снова уставился на карту. — Ты… отлично выглядишь. — Надеюсь, ты имеешь в виду то, как я концентрируюсь? — пробормотал Хакс. Рен посмотрел на склонившегося над столом Хакса. — Ага. Точно. ------------------------------------- Кайло ожидал сопротивления. Казалось, Хакс только и делал, что искал предлог для борьбы и протестов. Это выглядело заманчиво — до определённого момента. Но со временем его отказы могли потерять своё очарование, учитывая их постоянную основу. А уж если вспомнить всё его кокетство… Опёрся на стол для конференций, оттопырив свою тощую задницу и изогнув спину. Хакс практически дерзнул подтолкнуть его к последнему шагу, зачаровав своими невинными, стройными бёдрами… Хотя это было вчера. Сегодня «его генерал» полностью в его распоряжении. И, может, к концу дня Хакс будет более расположен к углублению их отношений. Теперь недолго осталось. Рен усмехнулся, вспомнив неуклюжие действия Хакса. Как не похоже на обычно ловкого и безупречного генерала. Тем не менее, инициатива исходила от Хакса, что было довольно большим прогрессом. И хотя тот по-прежнему не признавал, что ему нравятся касания, всё могло измениться. Кайло был уверен в этом. Хакс, возможно, и не проявлял активности в поисках сексуального удовлетворения, но его реакция чётко давала понять: прикосновения и ласки ему по душе. В генеральскую каюту уже должны были доставить коробку с инструкцией «не открывать». Кайло надеялся, что Хакс не будет любопытствовать и заглядывать внутрь до его прихода. Кайло нетерпеливо ввёл защитный код у генеральской каюты и, шагнув в дверной проём, увидел, как Хакс присел у коробки с ножом для срезания пломб. «Совершенствуется на глазах», — подумал Кайло. Хотя он почувствовал лёгкий укол разочарования, когда заметил, что Хакс был одет в свою форму. Он надеялся, что у того хватит ума надеть что-нибудь повседневное. Или халат. Кайло знал, что у Хакса был халат. Он висел в шкафу в пластиковом чехле, и его, как и генерала, никто не трогал годами. — Не ожидал такой нетерпеливости, — сказал Кайло и, сняв маску, задумчиво уставился на Хакса. — Мне в каюту доставили коробку с инструкцией не вскрывать. Естественно, я собирался её открыть, — невозмутимо ответил Хакс и поднялся на ноги. — Или мне придётся вызвать отряд по разминированию… С этой точки зрения Кайло не рассматривал ситуацию. Казалось, до сих пор на корабле не было никого, кто был бы заинтересован в покушении на жизнь генерала. Но тех, кто чувствовал влечение к его Хаксу, к сожалению, было немало. Кайло вздохнул. — Я хотел сделать сюрприз, но если тебя это порадует, можешь открыть сам. Хакс срезал пломбу и открыл коробку. Кайло усмехнулся, заметив, как тот нахмурил лоб. Хакс извлёк небольшой стеклянный сосуд, размером с небольшую бутылочку ликёра, и принялся его изучать. Неужели он не… Благодаря такой наивности, Кайло стал ценить Хакса ещё больше. Редкий момент удовольствия, учитывая, что обычно тот гордился своими обширными познаниями. — Что это? — спросил Хакс и покачал ёмкость с жидкостью, изучая её структуру и вязкость. — Масла? — В точку. Ты так умён, Хакс. Я и не ждал меньшего от нашего местного гения, — игриво произнёс Кайло. Прежде чем он продолжил, Хакс косо посмотрел на него. — Кореллианские массажные масла. Никогда раньше не видел? — Нет, хотя слышал, — ответил Хакс и поставил бутылочку на стол. — Ненужная роскошь. Излишество. Ну конечно, чего-то подобного и следовало ожидать от Хакса. Кайло глубоко втянул воздух. — Тебе нужно будет снять свою форму. Иди и надень что-нибудь поудобнее. Например, тот халат. Я видел, у тебя есть один. Хакс заколебался. Это было единственной ситуацией, в которой Хакс начинал колебаться. Кайло смаковал свои ощущения, наблюдая, как тот обрабатывает услышанное, медленно и осторожно взвешивая варианты. Так не похоже на его обычную мгновенную реакцию с принятием решений. Кайло получал удовольствие. Он был единственным свидетелем того, каким уязвимым и взволнованным мог быть Хакс. Клубящаяся вокруг генерала Тьма, пронизанная мрачными предчувствиями, была такой притягательной. Он мог наслаждаться ею весь день — упиваясь и поглощая. — А что не так с моей формой? — спросил Хакс. — Всё в порядке. Но сложно будет приголубить тебя при наличии стольких слоёв одежды. Хакс замер, но всё-таки нашёл в себе силы сделать шаг назад. Кайло, хоть ему это не нравилось, привык, что Хакс неверно истолковывал его порывы, принимая их за угрозы. Но он не понимал, что расстроило Хакса на этот раз. Если только… Кайло ухмыльнулся. — Тебе не о чем волноваться. Разве ты никогда раньше не слышал это слово? — Нет, — резко ответил Хакс. Каждый раз, когда Кайло слышал от Хакса нечто похожее, он испытывал смешанные чувства. С одной стороны, его беспокоили мысли о том, что Хакс был рождён и воспитан в таких суровых условиях. Не зная любви, заботы, нежных прикосновений. И даже не имея настоящего имени. С другой стороны, Кайло мог стать тем, кто познакомит Хакса с этими вещами. Это означало, что он единственный сможет прикоснуться к нему, приласкать, осыпать комплиментами и, безусловно, стать свидетелем всех восхитительных реакций Хакса. Он упивался его опаской, подавлением эмоций и неуверенностью. И, конечно, это означало, что со временем он станет тем, кто лишит высокомерного и скромного генерала цветка невинности. Похоже, что отсутствие у Хакса чувства привязанности было напрямую связано с наивностью в области сексуального просвещения. И Кайло почти ощутил вину из-за необходимости развратить его. Почти. — Это синоним слова «баловать». Надеюсь, этот термин ты уже слышал? — спросил Кайло. — Слышал. И старался избегать, чтобы не размножаться с… Кайло накрыл его губы ладонью. — Перестань думать, снимай одежду и накинь халат. Казалось, это заявление встревожило Хакса, и тот отступил назад. На какое-то мгновение Кайло поверил, что Хакс снова попытается его укусить. Используя свою ладонь как импровизированный кляп впервые, он не ожидал, что ему понравится ощущение зубов, вгрызающихся в него сквозь перчатку. А ещё он обнаружил, что ему на самом деле доставило удовольствие, когда Хакс вышел из себя. Хакс пристально уставился на него. Кайло грела мысль, что у генерала не было ни единого шанса оказать сопротивление. Они оба понимали — Хакс хотел этого. Он мог оспаривать все свои желания, но Кайло знал, как всё обстояло в действительности. Хакса просто нужно было подтолкнуть, и если для этого ему придётся добавить немного грубости — так тому и быть. — Ты можешь переодеться сам, — иронично прошептал Кайло. — Или я сам тебя раздену. Хакс ошарашенно посмотрел прямо в глаза Кайло, и тот залился краской. Рен старался избегать прямого зрительного контакта в такие моменты. Неуступчивость Хакса приводила его в замешательство. Не зная, как преодолеть неловкость, он принялся нести чепуху. Он практически не задумывался над тем, что вылетало из его рта, и он знал, что позже пожалеет, но ничего не мог поделать — это было сильнее, чем реакция на удар по коленке. — Мне в самом деле нравится раздевать тебя… Нравится наблюдать за тем, как ты смущаешься… Проходя мимо Кайло в душевую, Хакс чувствовал себя как на иголках. — Не смей подглядывать. Кайло закатил глаза. Хотя теперь, когда Хакс сказал об этом, он бы не отказался взглянуть мельком на процесс переодевания. Он предположил, что Хакс сделает всё быстро и деловито. Вероятно, генерал даже не догадывался, что раздеваться можно медленно и кокетливо. Кайло представил, как Хакс бесстыдно снимает с себя одежду и, будучи полностью обнажённым, не подозревает, что за ним наблюдают. Может быть, в другой раз. Кайло никогда особо не скрывался, но он не хотел столкнуться с последствиями, если его обнаружат. Во всяком случае, не сегодня. Не прошло и пары минут, как стройная фигура Хакса, облачённая в белый халат, появилась в проёме. Искоса поглядывая в никуда, он выдавил: — Это просто смешно. Кайло покраснел ещё больше. Всё казалось таким простым. Можно было элементарно ослабить пояс на халате, и тот бы упал вниз. А он бы сделал вид, что это случайность, что пояс упал сам по себе. Но Кайло заставил себя изгнать эту идею из головы. Суть текущего дня заключалась в том, чтобы удостовериться, что Хакс больше не злится на него. Он собирался исправить ошибки прошлого, а не усугублять их. Кайло чувствовал: Хакс начнёт протестовать, несмотря на то, что не было ничего дурного в том, чтобы раздеть его и полюбоваться. Обычно Хакс всегда оказывал противодействие в таких ситуациях. Кроме того, было бы лучше, если бы Хакс разделся самостоятельно и затопил каюту Тьмой и смущением, а потом стоял абсолютно обнажённый и робко отводил взгляд, краснея и ожидая его одобрения. — Тебе идёт, — тихо произнёс Кайло. — Его мне выдали при повышении. Никогда не видел в нём смысла, — отозвался Хакс. — Может, это для досуга? Как напоминание, не подвергать себя излишним стрессам, — предположил Кайло и похлопал ладонью по кушетке. — Садись. Хакс мельком взглянул на него. Он ненавидел, когда ему приказывали, но Кайло нравилось его слегка раздражать. Негодующий Хакс казался таким милым. Но то, как он напрягался и замирал, когда Кайло касался его волос, милым не было. Кайло хотел, чтобы он реагировал на это исключительно с наслаждением. Отчасти так оно и было, хотя Кайло знал, что Хакс расценивал это действие как угрозу — прелюдию к нападению. Судя по эмоциям, исходящим от Хакса, тот улучшил свои способности к самообладанию, однако факт, что Хаксу по-прежнему приходилось мысленно успокаивать себя, слегка ужалил Кайло. Он встал позади Хакса и начал нежно поглаживать его волосы кончиками пальцев, ожидая, пока тот расслабится полностью. Почувствовав, что опасения Хакса пошли на убыль, он позволил себе чуть жёстче потрепать его шевелюру, восхитившись в очередной раз её превосходным оттенком и мягкостью. Кайло задавался вопросом: «Если волосы выглядят так прекрасно при минимальной заботе, то какими они могли бы стать, если бы Хакс уделял им должное внимание». Скорее всего, тот никогда бы не позволил натянуть на себя утончённые одеяния и нанести грим, вопреки горячему желанию Кайло нарядить его, разукрасить лицо и как следует заняться причёской. — Подай мне жёлтую, — тихо произнёс Кайло и указал в сторону стола. Он заметил, что Хакс при этом заметно напрягся. Кайло не был уверен, что существовало слово, которое могло описать его удовлетворение самим фактом такого беспрекословного послушания. Это не походило на сексуальное удовольствие, скорее — на приятное чувство, как если бы его нежно коснулись и прошептали что-то милое. Кайло никогда раньше с таким не сталкивался, и ему было любопытно. Его забавляла мысль, что такой суровый и несгибаемый человек мог низвести себя до комка нервов с минимумом чувств. Хакс достал из коробки бутылочку. — Что это вообще такое? — Масло для волос. Оно делает их ярче и мягче, — объяснил Кайло и взял сосуд из рук Хакса. Улыбнувшись своим мыслям, он добавил: — Не то чтобы тебе это было нужно. Он открыл бутылочку, и каюту наполнил цветочный аромат. Хакс съёжился и прикрыл нос. — Они все так резко пахнут? Кайло вздохнул. Он не рассчитал, что запах может возмутить обоняние Хакса. Вероятно, тот давно не подвергался воздействию столь сильных запахов, учитывая, что большую часть жизни генерал провёл на кораблях типа «Звёздный разрушитель», где всё содержалось в чистоте и стерильности. Кайло сконфуженно помассировал пальцем затылок Хакса. — Ну, тебе хотя бы нравится аромат? Хакс промолчал. Кайло принял это за утвердительный ответ. Судя по всему, Хакс так боялся показать свою слабость, что даже отказывался признавать приятные для себя вещи. Это приводило Кайло в ярость, но он мог научиться жить с этим. Он снова улыбнулся и, смазав пальцы маслом, отставил бутылочку в сторону. Очень мягко и нежно он провёл пальцами по волосам Хакса. Было важно действовать как можно аккуратнее. И не только чтобы компенсировать бесцеремонное поведение в прошлом, но и показать Хаксу, что тому нечего опасаться, что он может ему доверять. Впервые почти всегда получается очень нервно и неуклюже. Иногда Кайло думал, что он просрал свой первый раз. Он только-только сошёл со стези джедайства, и его первый раз стал символическим жестом — он счёл нужным положить конец обету безбрачия, практически навязанному ему. То был полный горечи и мстительности акт, который он разделил в задней комнате кантины с какой-то странной женщиной, о которой постарался забыть побыстрее. И это стало одной из причин, почему он желал, чтобы первый раз Хакса стал особенным — полным нежности и любви… Кайло понадобилось несколько раз, чтобы осознать: его неприязнь к сексу связана не с ним, а с полом партнёра. Странно, но ему даже в голову не приходило, что секс с мужчиной мог стать его спасением. Он всегда думал, что секс — это нечто, происходящее между мужчиной и женщиной. Казалось, все вокруг думали так же. Он никогда не видел и не слышал об отношениях между двумя мужчинами и потому даже не сомневался. Но когда он разузнал всё получше, а затем и попробовал, то испытал бесконечно большее удовольствие. Его партнёры (зачастую те, кому он платил, или те, которых находил ему Учитель) были более чем готовы к всевозможным экспериментам. Кайло обнаружил, что ему нравится быть грубым и властным, но так же скоро он понял, что ему не по нраву отсутствие эмоциональной вовлечённости. Он не знал этих мужчин. Они притворялись, что им приятно, но на деле им было абсолютно безразлично. А он хотел эмоционального обогащения. Его Тёмная сторона жаждала этого. Кайло вспомнил, как будучи ребёнком (прежде чем его отослали учиться), он дал себе обещание. Он был совсем юным, и, как большинство мальчишек его возраста, издал возглас отвращения при виде целующейся парочки. Он тогда рассмеялся, взъерошил его тёмные волосы и сказал: — Сын, я клянусь, ты не будешь издавать таких звуков, когда встретишь девушку, которую захочешь поцеловать. Кайло помнил, как был оскорблён теми словами. Он не мог представить нечто настолько грубое, как желание кого-то поцеловать. Особенно девушку. Хотя теперь, когда он обрёл Хакса, было сложно держать свои губы в узде. При том, что вкус Хакса не походил на конфету. У его генерала был более естественный вкус. Его губы никогда не знали бальзамов и блеска. Грубые и притягательные. Тем временем волосы Хакса пропитались маслом. Обычно яркая рыжина, потемнев от влаги, плотно облегла голову. Её цвет изменился, став тёмно-красным, как кровь. Хакс всё ещё был напряжён, и Кайло захотелось успокоить его, похвалив за терпение. Странно, но Хакс, казалось, ощутил неловкость. Кайло, основываясь на личном опыте, ожидал, что того порадует похвала и поощрение, но Хакс выглядел расстроенным. Как всегда. Каждый раз, когда Кайло ласкал его или говорил, как тот нежен, безупречен и красив, Хакс излучал лишь лёгкую меланхолию. Создавалось впечатление, что Хакс предпочитал борьбу, а не ухаживание и негу. Может, с ним что-то произошло, после чего ему стало неприятно слышать комплименты и похвалу? — У тебя есть полотенце? — спросил Кайло. Хакс хотел было встать и дёрнулся, но Кайло толкнул его обратно на кушетку и удержал на месте. — Я сам возьму. Сиди. — В освежителе, — пробормотал Хакс, казалось, растворившись в собственных мыслях. Прежде чем отойти, Кайло поцеловал его в щёку. А потом аккуратно убрал излишки масла. Коснувшись волос кончиками пальцев, Кайло обнаружил, что результат был бесконечно лучше ожидаемого. Мягкие, словно шёлк. А он — единственный обладатель столь исключительного знания. Только он мог касаться Хакса. Он склонился, притворившись, что хочет более тщательно протереть волосы, но на самом деле глубоко вдохнул запах. Естественный, слегка мускусный аромат Хакса идеально гармонировал с цветочным амбре масла. — Ну, ты закончил? — поспешно спросил Хакс. — Даже близко нет, — ответил Кайло и, легко коснувшись губами затылка Хакса, вновь понюхал его. Одобрительно помурлыкал, наслаждаясь букетом ароматов и нежностью кожи. Хакс ощутимо вздрогнул, и Кайло, ухмыльнувшись, отстранился. — Я хочу взглянуть на твою ногу. Хакс плотнее запахнул полы халата, вцепившись в них. — Не стоит беспокоиться. — Позволь мне всё исправить, — сказал Кайло более уверенно и обошёл кушетку, чтобы видеть лицо Хакса. Тот излучал страх, как и всегда, когда возникала необходимость демонстрировать свою бледную кожу. Возможно, такая сдержанность была во благо. Он не хотел даже думать, что Хакс обнажается перед кем-нибудь ещё, включая медицинский персонал. Хакс по-прежнему молчал, задумавшись, и Кайло, подойдя ближе, встал перед ним на колени. Он потянул за халат, который Хакс упорно не желал выпускать из рук. Кайло вздохнул. — Я лишь хочу излечить. Я не собираюсь делать что-либо ещё. Хакс отвёл взгляд. Кайло не был уверен, как ему на это реагировать. То, что Хакс смирился с поражением и отвернулся, было нетипичным. И всё же его щёки покраснели, а изгиб шеи был так соблазнителен, что Кайло вновь залюбовался этой картиной. Хакса передёрнуло, когда его нога оказалась выставленной напоказ. Кайло знал, что всё дело в том, как он пялится на Хакса. Люди всегда настороженно относились к тому, как он пялился. Так что он, как правило, предпочитал смотреть в область рта или носа, чтобы не видеть осуждения в их глазах. Хотя он не мог перестать пялиться на Хакса. Тот был стройным и бледным, словно прекрасная кукла. Он вспомнил, что был не против обладать такой куклой в детстве, но боялся попросить. Он подумывал над этим, но его пугало мнение окружающих, учитывая, что он никогда не видел, как мальчики играют с куклами. Он и не предполагал, что Хакс обладает настолько хрупким телосложением, пока не увидел его впервые без формы. Не то чтобы его это расстроило. Ему нравилось, что втайне ото всех Хакс был уязвимым и нежным. Мысль о том, как легко он мог сломить своего маленького генерала, отравляла его разум. Догадывался Хакс об этом или нет, но он продолжал трепыхаться, к вящему удовольствию Кайло. Конечно, он не хотел ломать Хакса. Он никогда бы не причинил вреда своей маленькой кукле нарочно, разве что тот сам бы захотел. Но он заводился каждый раз при мысли о том, что обладает возможностью это сделать. Сосредоточившись, Кайло сконцентрировал энергию Силы в своей ладони, а затем провёл ею по длинной царапине вдоль ноги Хакса. Тот вздрогнул всем телом и завалился на бок; в подёрнутых поволокой глазах едва просматривался намёк на сознание. Кайло вспомнил тот раз, когда это случилось впервые, и как он запаниковал, думая, что сделал что-то не то и случайно вверг Хакса в состояние овоща. А оказалось, что тот просто слишком бурно реагирует на энергию успокоения. Хотя, надо признать, в этот раз Хакс среагировал ещё сильнее. Он прижимал пальцы к ладоням; его нога вздрагивала под прикосновениями. Дыхание Кайло стало прерывистым. А Хакс трясся, как в самый первый раз, когда чужие пальцы коснулись сливочно-белой кожи на его бёдрах. Кайло вспомнил, как тот краснел и извивался от его ласк, как всхлипывал и издавал совершенно непристойные звуки в момент, когда он развёл его дрожащие ноги… Кайло едва заметно улыбнулся своим воспоминаниям. Он был первым, кто довёл Хакса до оргазма. И, как ни странно, вопреки дезориентации, исходящей от разума Хакса, видя его абсолютно сломленным, Кайло надеялся снова стать свидетелем этого. И когда порез закрылся, а синяк побледнел, Кайло не смог совладать с собой. Он обещал, но Хакс был слишком неотразим. Он склонил голову и благоговейно прижался губами к ноге Хакса, в надежде загладить былую резкость. Хакс, который все ещё находился в лёгком ступоре, порозовел и дёрнулся. Кайло хотелось продолжить, особенно после того, как он уловил лёгкое возбуждение, исходящее от Хакса. Но он и так уже нарушил данное слово. Кайло не понаслышке знал, как ужасны нарушенные клятвы. Он всегда давал уйму обещаний, но выполнял единицы. И Кайло решил не походить на него хотя бы в этом. Он отстранился, мягко поцеловав Хакса напоследок. Но он запомнил тот маленький укол возбуждения. Вероятно, Хаксу по душе эти лёгкие поцелуи внутренней стороны бедра… Как только у Хакса появилась возможность, он сел и прикрыл ногу. Кайло вздохнул. — Я поцеловал, и всё прошло. По-прежнему избегая смотреть в глаза Кайло, Хакс пробормотал: — Я всегда думал, что это просто шутка. — Обычная практика в тех местах, откуда я родом, — пояснил Кайло. Хакс тихо фыркнул. — Больше похоже на отличный способ распространения инфекции. Кайло, слегка покраснев, расслабленно сел на пол. — И всё же я могу с уверенностью сказать: тебе понравилось. Если хочешь, я сделаю что-нибудь ещё. Например… поцелую тебя между ног… — Нет, — резко обрубил Хакс, прежде чем смягчил интонацию. — Не нужно. Я не готов. Кайло недовольно засопел. Последнее, чего он ожидал от Хакса в спальне — поведения краснеющего скромного девственника. Не то чтобы он жаловался, в определённом смысле. Каждый раз, думая о том, что Хакс — девственник, Кайло ощущал, как его затапливает невероятное чувство собственности. Никто никогда не касался его генерала (и не прикоснется больше). Хакс и сам едва касался себя, а это означало, что его, без сомнений, тугой вход оставался нетронутым. Всё говорило о том, что именно Кайло откроет, растянет и заполнит его, а Хакс в это время будет всхлипывать от удовольствия. Это того стоило, но ожидание и нерешительность сводили его с ума. — А теперь тебе нужно прилечь, — сказал Кайло, мотнув головой в сторону кровати. — Зачем? — отрывисто спросил Хакс. — Так я смогу размять тебе спину. — И ты, конечно, не можешь сделать этого здесь? Кайло мог, но не хотел. Поэтому он ухмыльнулся и произнёс: — Ты можешь пойти и лечь, или остаться здесь и побороться за право сидеть. И может так статься, что халат… слетит с тебя в пылу битвы… Хакс сердито посмотрел на него и поднялся с кушетки. Поначалу он ощутил лёгкую неустойчивость, но почти сразу обрёл твёрдость под ногами. Кайло едва сдержал улыбку. Кажется, Хакс наконец осознал бесполезность борьбы. Хотя Кайло не возражал бы против лёгкого сопротивления. Когда он представлял, каково это — иметь постоянного партнёра, то в фантазиях всегда присутствовали споры и лёгкое соперничество. Его роди… они всегда пререкались, но их роман считался одной из самых великих и бурных любовных историй Галактики. Кайло прихватил ещё одну бутылочку с маслом и проследовал за Хаксом. Раньше он и сам верил в историю про принцессу и негодяя, с готовностью проглотив её, как и все вокруг. Но когда он обдумал всё, то обнаружил множество нестыковок. Нестыковок, которым, казалось, никто не придавал значения. Он постоянно исчезал. Если он был так влюблён, почему он исчезал? Почему ему иногда требовалось несколько дней, чтобы ответить на сообщение? Она всегда была вне себя от радости, когда он возвращался, но Кайло замечал, что в его отсутствие она чувствовала себя очень одинокой. Когда Кайло научился улавливать исходящие от них эмоции, то самой первой стало одиночество. Кайло пытался помочь. Он даже пытался испортить его драгоценный корабль, чтобы он больше не исчезал. Но несмотря на его талант к порче вещей, это не сработало. Кайло не мог понять, если он так любил, почему всё время покидал их? Почему он всегда так долго отсутствовал, если любил? Кайло не был уверен, когда или где он впервые услышал ту фразу. Казалось, она просто возникла в его голове из ниоткуда, но как только он понял, о чём речь, то начал подозревать, что, вероятно, в деле был замешан кто-то ещё. Может, ещё одна семья и примерный сын, который не допускает ошибок и выглядит не так странно, как он. Голос часто шептал и другие вещи: «ему недостаточно одного тебя», «ты им не нужен», «ты заслуживаешь лучшего» и «я могу помочь». И тогда всё обрело смысл. И до сих пор имело смысл. Все его захватывающие истории о дерзких спасениях из лап смерти вдруг перестали увлекать. Они стали ужасать. Если он любил её, то почему позволял ей подвергать себя опасности? Почему сознательно сопровождал её во враждебные миры и заготовленные ловушки? Борьба за свободу, будь она неладна. Если бы он действительно любил её, то ни за что бы не позволил ступить на этот опасный путь. А затем он, насладившись риском и весельем, исчезал снова. Снова и снова. Она не выглядела расстроенной и частенько тоже куда-нибудь улетала. Возможно, она делала это из-за… одиночества. Но если ей было одиноко, почему Кайло не мог ей помочь с этим совладать и сделать счастливой? Почему его всегда было недостаточно? Он пытался быть хорошим. Пытался быть идеальным. Он так старался для них, но никто никогда этого не замечал… Кайло остановился и залюбовался Хаксом, который сидел на краешке кровати в глубокой задумчивости. Он не мог назвать себя идеальным защитником. Хакс пострадал при исполнении служебных обязанностей, а также пострадал от его рук, когда ситуация стала необратимой. Он бы хотел стать лучше. У него не было намерений становиться негодяем, который шатается по Галактике, позабыв о своей любви, не задумываясь — страдает она или изнывает от тоски. И если ему вдруг понадобится уйти, то он восполнит пустоту письмами и лаской по прибытии. И хотя это было сложно, он пытался найти иные способы угодить Хаксу. Какие подарки ему нравятся? И имя, конечно. Кайло приложил массу усилий, но так и не смог придумать достойное. Оно должно было быть красивым и нежным, как его будущий обладатель, слегка величественным, немного экзотичным, звучащим невинно и очаровательно… Кайло приблизился к Хаксу и нежно потрепал его гладкую, чисто выбритую щёку. А потом осторожно потянул за отвороты халата. Закрыв глаза, Хакс, казалось, пытался подавить очередной порыв к сопротивлению. Потащив халат слегка вниз на пробу, Кайло прошептал: — Его нужно приспустить. Всего лишь до талии. Хакс снова прижал пальцы к ладоням. По всей вероятности, этим он сигнализировал о своей готовности, поскольку был слишком застенчивым и чопорным, чтобы произнести это вслух. Кайло очень медленно спустил халат с плеч Хакса, стараясь не испугать его резкими движениями. Хотел бы он, чтобы Хакс перестал обижаться на то, что его называют «прекрасным». Потому что это было единственное слово, которое пришло на ум, когда он увидел его в таком состоянии. Его восхитительная кожа цвета слоновой кости слегка разрумянилась. И так как на этой чистой кремовой поверхности отсутствовали шрамы и метки, глаз сразу же зацепился за пупок и очаровательные розовые соски. Они уже напряглись, словно просили о том, чтобы их дразнили языком и посасывали. Тело Хакса было стройным, но без признаков истощения в виде пугающе торчащих сквозь кожу рёбер. Хотя недостаток жира и мышц был явно заметен в районе выпирающих ключиц, которые, подчёркивая мягкий и изящный изгиб плеч, казалось, были созданы для пощипываний, покусываний и поцелуев. Размеры Хакса были идеальными. Достаточно высокий, чтобы дополнять собственный, отнюдь не маленький, рост Кайло, и не делать процесс поцелуев тяжким испытанием, но довольно щуплый, чтобы одной мощной рукой легко зафиксировать, а второй — ласкать. Определённо, Кайло мог лишь одной ладонью прижимать узкие бёдра Хакса и удерживать на месте для всякого рода действий. А ещё Хакс был достаточно лёгким, чтобы удобно восседать на коленях Кайло, что также давало простор для множества интересных позиций. Хакс выглядел таким податливым, разгорячённым, манящим… Сдерживаться становилось всё труднее… Если бы Хакс перестал всё усложнять, он бы усадил его себе на колени, сорвал халат и подарил своему генералу наслаждение, которого тот ещё не испытывал. Кайло бы поиграл с его маленькими нежными сосками, аккуратно посасывая их по очереди, в то время, как его рука отдавала бы должок из подсобки. А Хакс бы извивался и молил о большем. Кайло покажет ему, как это делается. И когда он коснётся всех чувствительных местечек, Хакс, задыхаясь, попросит о том, чтобы его взяли… Хакс тяжело задышал. Нет, это неправильно. Хакс не должен был демонстрировать признаки страданий. Кайло нравилось, когда тот паниковал, но сейчас ему этого не хотелось. Неужели он слишком пристально пялился? Или снова начал проецировать свои эмоции? Во всяком случае, он старался держать свои мысли в узде. Наверняка Хакс не оценит его размышлений о собственном теле, пусть даже они будут преисполнены самых лестных комплиментов. В отчаянной попытке утешить Хакса, Кайло поцеловал его в плечо. — Шшш, всё хорошо… Не бойся… Я не сделаю тебе ничего плохого… Я обещал… Дыхание слегка успокоилось. Отлично. Волнение Хакса забавляло его, но не сейчас. Пока ещё не время играть с ним. И Кайло снова поцеловал Хакса в плечо, словно в благодарность. — Ложись на живот… А я позабочусь об остальном. Хакс двинулся в тот край кровати, который обычно занимал. Кайло бы не удивился, если бы в один прекрасный день обнаружил тайник с оружием где-то между стеной и матрасом. Он очень расстроился, когда впервые заметил, что Хакс прячет оружие, и осознал причину этого. Он ведь никогда не принуждал Хакса. Тот хотел этого, хоть и не говорил вслух. Просто по какой-то причине Хакс до смерти боялся секса. И если припрятанная пушка (или парочка) заставят генерала чувствовать себя увереннее (при условии, что он не будет их применять), то Кайло не против даровать ему эту маленькую поблажку. Хакс глядел на него с опаской, как и всегда. Кайло знал, что, копаясь в его голове, он усугубит положение, но не переставал задаваться вопросом: почему генерал был таким недоверчивым? Может, его обучение сделало его параноиком? Кто-то из его прошлого как-то запугал его? Кайло надеялся, что нет. Хотя его бы порадовало, если бы список людей, которых он должен убить при встрече, удлинился. Коснувшись спины Хакса, Кайло ощутил, как напряглись мышцы, и заметил, как плотно тот зажмурил глаза. Кайло использовал Силу и слегка прощупал мысли Хакса, просто чтобы удостовериться, что идёт по верному пути. Но всё, что он смог уловить — математические задачки. Что-то о второй космической скорости. Кайло вынырнул из его разума и заметил, как Хакс прижал пальцы к ладоням, прежде чем вцепился ими в простынь. Похоже, то был сигнал, что всё в порядке. Прежде чем Кайло смазал маслом свои пальцы, он на пробу сжал плечо Хакса. У того перехватило дыхание, и Кайло заметил, как волны удовольствия пронзили его тело. Всё было отлично, Хакс наслаждался этим. Он просто ещё не привык. Когда Кайло задействовал обе руки, Хакс съёжился, вероятно, усмотрев в этом движении нападение, но затем расслабился. Кайло очень-очень хотел, чтобы тот перестал воспринимать его как угрозу. Он смотрел, как натягивается сливочно-белая кожа, как напрягаются под ней мускулы, как подрагивают лопатки, как изгибается идеальная, хрупкая линия позвоночника. Потребовалось изрядное количество времени, чтобы Хакс, наконец, расслабился. Хотя он по-прежнему держался мёртвой хваткой за простынь, позволяя себе периодически приглушённо стонать. Кайло изо всех сил старался действовать медленно и последовательно, пытаясь подавить собственное желание. Он больше не проецировал на Хакса свои мысли, но не был уверен в излучении эмоций. Ему нравилась застенчивость Хакса, он чувствовал, что его вожделели, но не сейчас. Пока не время. Хакс выглядел идеально. Кайло был не настолько романтичным, чтобы мнить, что влюбился в него с первого взгляда, или всегда знал, что тот будет принадлежать ему. Но Хакс обладал определёнными качествами, которые, по мнению Кайло, выставляли его в выгодном свете. Решителен, скор на дерзкий ответ, воспитан в уверенности, что знает лучше всех нужды Галактики, умён, красив. Он был ему ровней. Не говоря о том, что он даже мог держать его в узде. Глядя на них, Кайло думал, что именно в этом была суть отношений. Страсть, любовь и капелька соперничества. Упражняясь в остроумии, отыгрывая каждый свою роль — они дополняли и поддерживали друг дружку. И Хакс идеально подходил под это описание. Великий стратег. Генерал. Его генерал, сражающийся во благо Галактики. И поскольку Хакс был совершенством, у Кайло появился шанс всё исправить. Он возьмет за основу эту старую, но подпорченную историю любви и улучшит её. Осыпав своего возлюбленного лаской и вниманием, он всем покажет, как на самом деле ужасно себя вёл он. Он не поведёт себя, как постоянно сбегающий негодяй, который отправил своего сына в Силой забытый храм. У него появилась возможность начать заново и всё переиграть. Он всё исправит. Больше никаких негодяев. Он будет рыцарем, а Хакс — его принцессой… Впрочем, вряд ли Хакс когда-нибудь позволит называть себя принцессой. Кайло отчаянно хотел поцеловать Хакса в лицо, пока тот был расслаблен. Но нет, он приложил столько усилий, чтобы сделать генерала послушным. Не стоило разрушать плоды трудов своих. Тот выглядел умиротворённым. И наконец он привык к его прикосновениям. Никакого напряжения, никакой паники. Лишь полное принятие. Но было что-то ещё. Едва различимое, но непредвиденное изменение в мозговых волнах Хакса. Неужели он… Не переставая нежно массировать кожу, Кайло склонился над Хаксом. Приоткрыв губы, тот тихо дышал ртом; глаза были зажмурены, хотя и не плотно; тело обмякло под умелыми ладонями. Кайло тихонько окликнул его: — Хакс? Никакой реакции. Определённо, Хакс был без сознания. Кайло продолжал двигать руками, будто в случае остановки Хакс сразу бы очнулся. Он постепенно сбавлял обороты, желая быть абсолютно уверенным, что Хакс не заметит исчезновения его ладоней. Наконец Кайло разорвал контакт и вытер излишки масла с простыни. У него ещё не было возможности полюбоваться Хаксом в таком состоянии. Когда они ночевали в одной кровати, Хакс или засыпал позже него, или вовсе не смыкал глаз. Неудивительно, что он потерял сознание, учитывая все эти бессонные ночи. Растянувшись рядом, Кайло наблюдал, как вздымается и опускается спина Хакса. Если бы Хакс был любителем поспать, он бы мог дотронуться до него или слегка подвинуть. Но тот был слишком чувствителен к чужим прикосновениям. «Хотя, если использовать Силу и медленно и осторожно перевернуть Хакса на бок». Полы халата распахнулись, вновь обнажив его ноги, и… … шорты для тренировок. Зашнурованные до нелепости сложным узлом. Кайло нахмурился. Безумно типично для Хакса. Кайло сердито вздохнул. — А ты молодец, генерал. Хакс дышал спокойно и равномерно, пока Кайло любовался его красотой. Так он выглядел лучше, чем обычно. Расслабленный, доступный, покорный. Потянувшись, Кайло мягко погладил его волосы, мысленно восхищаясь их необычайной шелковистостью, несвойственной человеческому существу. Он провёл кончиком пальца по щеке Хакса и сдвинул выбившуюся прядь. Он редко смотрел Хаксу в глаза, так как чувствовал, что не стоит так поступать, когда тот сердится (что было привычным делом). А теперь он мог рассмотреть всё что угодно. И, пожалуй, впервые он отметил, что ресницы у Хакса были светлыми, с лёгкой рыжиной. Кайло нервно поджал губы, прежде чем решился провести подушечкой пальца вдоль кромки ресниц. Он раньше даже не задумывался, что они бывают не только чёрными. Он прошёлся взглядом по торсу и ногам, всем сердцем желая, чтобы их с Хаксом отношения перешли в стадию интима. Было бы забавно разбудить Хакса сексом. И если бы Кайло знал, что всё сойдёт с рук, то так бы и поступил. Хотя у него оставалась возможность слегка приголубить Хакса. Приласкать, поцеловать, обнюхать. Маленькие безобидные шалости. Он сосредоточенно стиснул губы и аккуратно отодвинул руку Хакса с его груди. Он легонько ткнул пальцем в сосок, словно проверял — не очнётся ли Хакс. Удостоверившись, что тот продолжает спать, Кайло приобнял его и подтянул бледное, полуобнажённое тело поближе. Хакс был тёплым и хрупким, словно маленькая птичка, которую он как-то подобрал в детстве. Он хотел забрать её домой и заботиться о ней, но… не вышло. Он понятия не имел, что у птенцов такие хлипкие косточки, но его всё равно отругали, пока он рыдал над безжизненным тельцем. Он думал, что всё будет в порядке, если он слегка обнимет птичку. Ведь она была такой миленькой… Проведя ладонью по спине, он спустился к заднице и осторожно огладил её. Он удивился, что она вообще была у Хакса, учитывая его субтильность. Коснувшись ягодиц, Кайло удовлетворённо замурлыкал, однако, не посмел сжать их, ведь Хакс в любой момент мог прийти в себя. Не переставая нежно ласкать округлости, Кайло уткнулся носом в Хакса и вдыхал запах кожи, волос и масла. А Хакс продолжал спать. Кайло вздохнул и взъерошил ему волосы. В этот момент Хакс показался ему таким обманчиво невинным. Кайло подавил довольное фырканье, когда вспомнил, что принцессы обычно выглядят безобидными, но никогда не бывают таковыми. — Тебе не нужно говорить, что ты любишь меня… Достаточно, если когда-нибудь ты просто ответишь «я знаю». Кайло рискнул поцеловать очаровательные рыжие ресницы и прижался ещё ближе. Ему хотелось другого, но он был готов подождать. Всё в порядке. В любом случае Хакс нуждался в полноценном сне. Дурацкий бонус: — Эй, Хакс, можешь прижать это к своим ушам? Хакс презрительно посмотрел на пару бубликов с корицей, прежде чем уставился на Кайло леденящим душу взором. — Зачем? — Неважно… — пробормотал Кайло. — И, хм, может, ты бы надел вот это? Хакс пренебрежительно скользнул взглядом по белому, почти невесомому платью. — Да неужели? — О, и скажи что-нибудь вроде «ты моя единственная надежда», а ещё назови меня «деревенщина» или «летун», или, может, «а не коротковат ли ты для штурмовика?» — продолжил Кайло. — И почему я вообще должен это делать? — поинтересовался Хакс, скрестив руки на груди. — Неважно… Хакс закатил глаза. — Осторожно, Рен, твой эдипов комплекс говорит о том, что… Открылись бронедвери, и в каюту заглянула Фазма. — А вы знаете, что всё, сказанное Фрейдом, считается полной чушью? Кайло и Хакс переглянулись, прежде чем произнесли в унисон: — А кто такой Фрейд?