Любовь — убийственная штука

Хакс довольно быстро обнаружил, что у него появился «хвост». Его новые преследователи были куда как изощрённее Рена, но они не были абсолютными невидимками. Они были реальны. Он знал расписание всех патрулей, но у него сложилось впечатление, что Фазма изменила его до неузнаваемости. И это пугало. Каждый раз, оборачиваясь, Хакс замечал в поле зрения штурмовиков. Казалось, бойцы никак не взаимодействовали — просто проходили мимо через определённые промежутки времени. Очевидно, Фазма приглядывала за ним, и Хакс не был уверен, как ему реагировать. Он отдал приказ не вмешиваться, ради её блага и блага её бойцов. Он думал, что его звание и аргументация были достаточным основанием для подчинения, и то, что Фазма не послушала его, вызывало раздражение. И всё же он вздыхал с облегчением всякий раз, когда видел, что рядом маячит кто-нибудь в белой броне. Пожалуй, он впервые почувствовал умиротворение, с тех пор как Рен вернулся на корабль. Пока не вспоминал о мёртвом штурмовике. Хоть Рен и не был самым беспристрастным источником информации, он заставил Хакса задуматься о том, сколько членов экипажа интересуются его персоной. Хакс решил, что несколько таких «поклонников» могло затесаться, исходя из статистики. Он осознавал, что людям свойственно фантазировать, но ему и в голову не приходило, что эти фантазии бывают такими… опасными и унизительными. Ему доводилось слышать всякие похабные шутки и смелые заявления, но он никогда не слышал, чтобы кто-то решил воплотить их в жизнь. До сих пор. И если Рен был прав, то «поклонников» могло быть больше. А значит, на корабле находились люди, которые хотели ему навредить. Хакс задавался вопросом: а вдруг это был план Рена? Или он слишком переоценил роль магистра во всей этой истории? Оставалась вероятность, что Рен просто пытался заставить его сомневаться в своих людях. И эта попытка вбить клин между ним и всеми остальными на «Финализаторе» делала его более зависимым от Рена и его протекции. Хакс знал, что он должен доверять своим людям. Это был единичный инцидент, которому вряд ли суждено повториться. Но он не мог перестать думать о чужих помыслах и планах. Рен обещал отреагировать, если почувствует что-нибудь, а значит — Хакс был в безопасности… Вздохнув, Хакс попытался сообразить: кому на корабле он может доверять? Фазма — сто процентов. Митака… все двести. И это было важно. А ещё он с такой же вероятностью мог довериться Флакс. Хотя если Рен умножит своё усердие, с такой же вероятностью ей грозила опасность. Хакс надеялся, что её лёгкая увлечённость быстро сойдёт на нет. Хакс никогда раньше не сталкивался с такой проблемой — заставить кого-то разлюбить себя. Оставалось рассчитывать на то, что Флакс прислушается к голосу здравого смысла и прогонит чувства прочь. Конечно, если бы ему удалось прогнать прочь чувства Рена, это бы здорово облегчило ему жизнь. А пока… тот требовал от него голофото. Хакс отослал одно, но почти сразу получил ответ: «Не подходит». Хакс понятия не имел, в чём дело. Это был фотопортрет. Непрофессиональный, но изображение было чётким, черты лица — различимыми, а фон не отвлекал внимания. Он никогда бы не вложил подобное фото в личное дело, но оно казалось ему нормальным. Как обычно, Рен счёл нужным сделать всё «правильно». Посещение личных апартаментов Рена было последним, чего хотелось Хаксу. И в то же время где-то глубоко внутри ему было любопытно. Не существовало лучшего способа проанализировать человека, чем осмотреть место постоянного обитания и уединения. Многое можно было понять по предметам обстановки, уровню чистоплотности. Что считается ценным, а чем можно пренебречь. Это было глупо, но частичка Хакса надеялась, что он обнаружит что-то — какую-то слабость, которую сможет использовать в качестве рычага управления. Он даже не представлял, что найдёт в каюте Рена, но уповал на успех. Он уже собирался постучать в дверь, как вдруг та распахнулась. Рен («по-домашнему», без маски) уставился на него с выражением, которого Хакс ранее не видел. Рен выглядел невероятно беспечно; лицо расплылось в широкой улыбке. Он сделал картинный жест рукой. — Я ждал. Заходи. Хакс изогнул бровь и опасливо заглянул внутрь, прежде чем войти. Единственное, что он смог разобрать: стены были точно такими же, как в любой другой жилой каюте. Хотя мебель отличалась. Хакс предположил, что служебное положение Рена давало тому право обставить каюту любым удобным образом. Но при условии, что всё будет надёжно закреплено, на случай проблем с гравитацией или турбулентности. Большая часть офицеров обходилась стандартной обстановкой, предписанной по уставу. Это было своего рода негласное правило. Всё, что хотя бы отдалённо напоминало предметы роскоши, считалось излишеством, слишком напоминающим нравы Новой Республики. Рен был воспитан в другой среде, поэтому мог и не знать этого. Хакс улучил минутку, чтобы получше изучить обстановку. На его вкус, наполнителя в креслах было больше необходимого, а кушетка была чересчур длинной. Между ними располагался маленький столик, богато украшенный, но очень, очень потёртый. На нём стояли две чашки, орнамент на которых напоминал о древней культуре Набу. Рен закрыл дверь и объявил: — Я приготовил тебе чай. Хакс слегка посторонился. Слишком вежливо, как для Рена. Должно быть, ловушка. Вряд ли тот просто напоит его чаем, сделает голофото и отпустит с миром. Более того, никто из тех, кого знал Хакс, никогда ничего не делал просто так. Люди всегда ожидали ответной любезности. А воодушевление Рена лишь усиливало нервное напряжение. И тут Рен пробормотал застенчиво, словно отвечал на невысказанный вопрос: — Ко мне в комнату никогда не приходил кто-то, кто мне… нравится… Никогда? Это интересно. Хакс был уверен, что те, кто рос вне военных объектов, вели невероятно насыщенную личную жизнь. Как бы то ни было, Рен доказал, что может запудрить мозги любому, кто ему нравится, и заставить прийти в свои апартаменты. Магистру было двадцать пять. Хакс полагал, что у Рена, начиная с подросткового возраста, наверняка были отношения с кем-нибудь. Иначе как он получил все эти нелепые представления о них? Хакс просто не мог быть первым человеком, в которого влюбился Рен. — Посидим вместе? — спросил Рен, указывая на кушетку. — Хм… может, ты голоден? Я могу принести перекусить чего-нибудь. У меня есть вкусняшки в моей личной кладовой. «Неужели именно это делают люди, когда ухаживают?» — подумал Хакс. Очевидно, Рен подражал кому-то или чему-то. Слегка прикусив губу, Рен отвёл взгляд и спросил: — Извини, я чересчур наседаю, но… может, ты скажешь уже что-нибудь? Хакс вспомнил «Героический» и случай с его напитком. Лучше ему не глотать то, что он не проверил основательно или не сделал сам. Качнув головой, он наконец произнёс: — На данный момент мне ничего не нужно. И хотя Рен, казалось, слегка разочаровался, но не смутился. — Ну… ладно. Тогда просто посидим. — Ты сказал, что голофото, которое я тебе прислал, не подходит, — начал Хакс. Как ни в чём не бывало, он быстро шагнул в сторону кушетки, стараясь не демонстрировать эмоции. — Можешь объяснить почему? Рен проследовал за ним. А потом вдруг остановился и произнёс совершенно серьёзно: — Я знаю, что ты не желал рисковать. От меня бы никто ничего не добился, но такие устройства можно взломать. Последнее, чего мне хочется, чтобы кто-то ещё видел тебя таким. Хакс застыл, выжидая, когда Рен сменит позу. Но тот не двигался. Хакс пробормотал: — Ты что там делаешь? — и вздрогнул, услышав сопение за спиной. Наконец Рен выдавил из себя: — Ничего. Давай сюда. Он протянул руку. Хакс попытался сделать вид, что не обратил внимания на жест. Старинный жест, используемый преимущественно в патриархальных сообществах. Мужчина предлагает руку, женщина опирается на неё, чтобы присесть. Складывалось впечатление, что Рену нравилось насмехаться над ним таким изощрённым способом. Чтобы покончить с этим побыстрее, Хакс принял его руку и сел. Хотя ему сложно было не отвлечься на необычную структуру кушетки. Мягкая поверхность слегка прогнулась под тяжестью его тела. Сидение словно подстроилось под него: в меру пластичное, в меру жёсткое. Тепло и комфорт почти расслабили Хакса. К сожалению, его сокомандующий очень быстро всё испортил. Как всегда. Рен нетерпеливо придвинулся и сел совсем рядом, возбуждённо посматривая на Хакса сверкающими глазами. — Ты не ответил, — собравшись наконец с духом, начал Хакс, — что не так с моим фото? — Я же говорил, что хочу чего-то более интимного, — попытался объяснить Рен. — Не обязательно непристойного, просто… Мне бы хотелось увидеть тебя таким, каким больше никто не видел. Это было слабым утешением, но Рен хотя бы не требовал от него фото в стиле постеров с полураздетыми девицами, которые кадеты часто пришпиливали к дверцам своих шкафчиков. — Нет ничего страшного в том, что ты стесняешься камеры. Мы можем сделать это фото вместе, — продолжил Рен. Хакс кивнул. Это просто фото. Всего одна картинка, которая, он надеялся, сможет на время утихомирить Рена. Пока Хакс размышлял, тот добавил: — Конечно, ты можешь сохранить фото на… диск. Технология немного устарела, но она надёжнее этих новомодных «облаков», к которым любой может получить доступ. Так и поступим. — Я не хочу, — возразил Хакс. — Ладно, тогда… ведь не случится ничего страшного, если ты пересядешь на мою кровать. Тебе больше ничего не придётся делать. Меня порадует, если ты просто будешь сидеть, а я буду знать… что это моя кровать, — сказал Рен и хохотнул — коротко и нервно. — Кроме того, снять с тебя одежду — та ещё задачка. Слишком много ремешков и застёжек. Пришлось бы возиться всю ночь. Хакс мысленно восславил неведомых ему дизайнеров, которые спроектировали форму Первого Порядка, сделав её до абсурда сложной. Хакс надеялся, что в будущем её ещё более усовершенствуют, и тогда Рену будет недосуг возиться с ней. Если бы это произошло, то избавило бы от постоянных переживаний насчёт попыток насильно его раздеть. Итак, просто присесть на кровать… вряд ли кто-то сможет понять, чья эта кровать, даже если увидит фото. По сравнению с тем, что от него могли потребовать, просьба была банальной. Тем не менее, Хакс заставлял себя не думать о том, зачем Рену его изображение. В голове прыгали образы: Рен трогал голофото, поглаживал его, касался себя в процессе… — Не беспокойся, я в самом деле не хочу, чтобы кто-то ещё увидел тебя таким, — попробовал обнадёжить его Рен. — Мне… нравится быть единственным. Нравится, что это делает наши отношения особенными. И я не хочу, чтобы всё разрушилось из-за того, что какой-нибудь файл утёк в голонет. Ощутив, как тёплая и очень мощная рука обняла его, Хакс снова поёжился. Рен был крепко сложен, и Хаксу это жуть как не нравилось. Огромные размеры Рена пугали сами по себе, а уж в совокупности с его сверхъестественными способностями… Хакс вдруг вспомнил, как видел его голым, и теперь не мог выкинуть из головы эту картинку. Несмотря на практически одинаковый рост, Рен был в два раза шире. Хакс верил в свои тренировки и знал, что если бы дело дошло до рукопашной, он смог бы защитить себя. Но у него не было бы и шанса, если бы магистр решил применить Силу. До Хакса вдруг дошло, каким беспомощным он был, особенно здесь, куда никому не было доступа. Даже уборщикам. И если бы что-то случилось, никто не смог бы ему помочь. — Знаешь… то, что с тобой происходит… отсутствие секса… это ужасно, но мне нравится. Создаётся впечатление, что ты ждал меня всю жизнь, — произнёс Кайло. Хакс подавил порыв поправить его. Ведь дело было вовсе не в целомудрии. И хотя отсутствие секса, безусловно, было его выбором (выбором, который уменьшал количество сложностей и отвлекающих факторов), он действительно никогда его не хотел. Он снимал напряжение, если уж возникала такая необходимость. Но каждый раз после этого сокрушался над грандиозной потерей времени. Иногда он видел сны. А ещё, бывало, в его разум пробирались всякие мысли — в основном об ощущениях, которые бы ему понравились. Но ему никогда не удавалось представить кого-то рядом с собой. Его никто не привлекал. Поэтому он довольствовался сочетанием идейности и низменных инстинктов. И когда он задумывался о том, что однажды ему нужно будет сделать наследника, или о ком-то, с кем можно было бы с удовольствием заняться сексом, никто не приходил ему на ум. Когда он был моложе, это вызывало тревогу. Главным образом из-за того, что его сексуальность практически не поддавалась идентификации. Как вообще можно было охарактеризовать отсутствие того, что обычно считается нормальным и полезным для здоровья? Означало ли это, что он нездоров? Что он ненормален? Потребовалось время, чтобы перебрать в голове все возможные виды отношений с мужчинами, женщинами и даже негуманоидами, прежде чем Хакс пришёл к выводу, что он вообще не испытывает сексуального влечения. Судя по всему, он мог испытывать возбуждение, его тело было подвержено инстинктам, но ему никто не нравился и физически не привлекал. Как если бы голодному без вкусовых рецепторов предложили выбрать пищу. Вкус в таком случае не имел бы значения, и решение пришлось бы принимать, руководствуясь чем-то другим. Само собой, Рен не был тем, кого он ждал всю свою жизнь. Если уж на то пошло, он вообще никого не ждал. То, что он оказался девственником, было чистой случайностью. А Рен сделал неверные выводы. Настолько неверные, что это могло навредить. Сперва девственность была его щитом, козырем, который он мог разыграть, когда Рен выходил из-под контроля. А теперь она превратилась в фетиш, который по непонятным причинам привлекал того. Почему? Что такого желанного было в невинности? Хакс совсем не походил на смущающуюся непорочную девицу — идеал во многих патриархальных культурах. Ему всегда казалось, что человеку естественнее предпочесть кого-то опытного тому, кто понятия не имеет, что делать, как только за ними закроется дверь спальни. — Могу я… сказать тебе кое-что? — спросил Кайло. Хакс знал, что особого выбора не было, но всё равно кивнул. По крайней мере, так у него складывалось впечатление, что он обладает правом голоса по поводу любого действия Рена. Тот слегка поменял позу и прижал Хакса к груди. — Я просто… уловил твоё смущение… и это, — Рен помолчал, словно собирался с мыслями, — не похоже на фетишизацию девственности другими. То есть… я не имею в виду, что я против того, чтобы «обучить» тебя или быть первым. Наоборот, мне нравится. Хакс зажмурился и попытался сделать вид, что не слышал этого. Слишком уж категоричные слова. Словно всё уже предрешено, и ему придётся отдать свою «честь» Рену. Впрочем, Хакс понимал, что это недалеко от истины. Верховный Лидер практически завернул его в обёрточную бумагу и преподнёс своему ученику в качестве подарка. И совершенно никто не мог помочь ему в этом деле. Хотя он совсем не хотел, чтобы это стало реальностью. Из всех событий, что припасло для него будущее, это было наименее желанным. Тем не менее он знал — это случится. Пусть не сейчас, но в конце концов ему придётся заняться сексом с кем-нибудь. — Но я знал одну пару… давным-давно. Я не… не думаю, что они были верны друг другу, — продолжил объяснять Рен. — Я был близок к ним и со временем начал подозревать. Я знаю, что ситуация не очень похожа, но мне кажется… что ты начал хранить верность ещё до встречи со мной. Звучит странно… но похоже, что ты предназначен мне самой судьбой. Ага. Или похоже, что Хакс был асексуалом, что привело его к полному равнодушию к сексуальным отношениям, из-за чего он остался девственником, а Рен, так уж случилось, нашёл это привлекательным. Судьба и предназначение тут явно были ни при чём. Что наверняка было его судьбой, так это служение Порядку и завоевание Галактики. Именно для этого его создали, растили и обучали с самого рождения. Ему говорили, что если он выживет, то совершит множество великих деяний. Если уж говорить о судьбе, то он не должен был стать игрушкой для великовозрастного ребёнка. — Я не девственник, но кое-что я делаю впервые только с тобой, — сказал Рен. Наклонившись вперёд за кружкой, он увлёк Хакса за собой на мгновение. — Я никогда не делал чего-то подобного раньше. Я хотел, но у меня или не было постоянного партнёра, или места для таких посиделок. Мне нравится… это так мило. «Ну конечно», — саркастично подумал Хакс. Рен сделал глоток и притянул его поближе. — Ты сегодня отлично пахнешь. И мне в самом деле жаль, что я таскал тебя за волосы. Хакс тут же вспомнил, как огромная лапа легла ему на голову и вцепилась в короткие волосы. Было больно. Не так чтоб уж совсем, но очень неприятно. Хватка Рена была такой крепкой, что Хаксу показалось, будто с него сорвали скальп. И вот теперь Рен, мучительно медленно скользнув по его руке ладонью, снова пристроил её у него на макушке. Хакс приготовился к рывку, но ничего не произошло. Рен просто массировал голову круговыми движениями и слегка почёсывал. Хакс почувствовал, как тёплые губы прижались к волосам. — Я не хотел причинять тебе боль. Ты злишься? — пробормотал Рен. Естественно, Хакс злился. Он вдруг подумал, что любое извинение Рена сводилось к тому, что тот искал какое-нибудь ужасное оправдание своим действиям. Типа: «Я не хотел причинить боль. Я не намеревался вредить тебе». Иначе тот не умел. Хотя очевидно, что Рен хотел схватить его за волосы, дёрнуть его голову вниз и ждать, пока он не отдаст Фазме приказ держаться подальше. А главное, Рен и не отрицал этого. Он просто был расстроен, что это не сошло ему с рук. И всё же это было извинением. По крайней мере Рен признавал, что его поведение могло быть неприятным. Это давало надежду. Надежду, что до него дошло: просить прощение — хорошее поведение, а тянуть за волосы — нет. В тот раз Хакс почти не испытал отвращения. То ли дело на «Героическом», когда он… подвергся опасности. «То был не секс. Не секс». Как бы то ни было, таскание за волосы он легко выкинул из головы, в отличие от обиды на то, как его обездвижили и развращали. Хакс откинулся на Рена, и у того перехватило дыхание. Хакс не был уверен, уместно ли такое поведение в данном случае, но он должен был удостовериться, что Рен отождествит это с вознаграждением. Хакс надеялся, что в случае успеха Рен начнёт прибегать к «любезностям» в предвкушении желаемого. Хакс слегка развернулся и легонько приобнял Рена за плечо одной рукой, вторую пристроив на его ноге. Вздохнув, он, хоть это и задевало его гордость, ответил: — Спасибо… было очень больно. — Я не хотел, — прошептал Рен, придвигаясь плотнее. — Я просто выхожу из себя и… такое случается. — Как с насекомыми и животными, о которых ты мне рассказывал? — тихо спросил Хакс. — Ага… ты ведь понимаешь? Я не пытался причинить им боль. Почти все они мне нравились, просто… Я понятия не имел, или злился, или что-нибудь происходило, и… ты же понимаешь, что я не собирался этого делать? Это был несчастный случай, — сказал Рен. Ясное дело, это не было несчастным случаем, но Хакс нашёл в себе силы ответить: — Но теперь-то ты знаешь, что это больно и мне совершенно не по нраву. Поэтому ты больше никогда так не поступишь со мной. Ладно? — Я попытаюсь… — пробормотал Рен. Хакс расценил это как наилучший ответ из всех возможных. Рен ещё сильнее сжал его в объятьях и добавил: — Не слишком крепко? — Нет, — прошептал Хакс. — Почему ты спрашиваешь? — Давным-давно я кое-что раздавил… случайно. Просто хотел обнять и… очередной несчастный случай, — тихо объяснил Рен и уткнулся носом в Хакса. — Я так рад, что ты не похож на них… ты пытаешься понять. Ты такой хороший. — Я думал, что заполнен до краёв Тёмной энергией, — удивился Хакс. Рен фыркнул и усмехнулся: — Понимаешь, Тьма не означает зло. Я встречал достаточно светлых форсъюзеров, которых не могу охарактеризовать как «хороших». — Рен отстранился, и Хакс снова заметил у него тот странный нервно-возбуждённый взгляд. — И так как ты многое понимаешь, думаю, что тебе можно показать… Я знаю, ты не сочтёшь это странным… Хакс надеялся, что его действия не указывали на интерес к очередному извращению. Ведь он до сих пор понятия не имел, как Рен пришёл к выводу, что он заявил ему о своей любви. Кайло тогда распустил нюни, а Хакс что-то сказал — что-то успокаивающее. Как там было? Точно, он сказал: «Я знаю», — потому что Рен что-то твердил как заводной. И каким-то образом его действия или слова в этот момент заставили Рена думать, что их чувства взаимны. Рен снова подал ему руку, и Хакс принял её, так как посчитал, что лучше не расстраивать магистра в минуты умиротворения. Тот оглядывался по сторонам, пока они шли к двери, которая отсутствовала в стандартных каютах. Хакс вспомнил, как одобрил модификацию апартаментов Рена после того, как ему объяснили, что тому требуется место для медитаций и умственных тренировок. Но внутри он, конечно, никогда не бывал. Он никогда не желал знать, чем занимается магистр в том маленьком помещении. Рен широко улыбнулся. Дверь распахнулась. Хакс заглянул внутрь, и его сердце пропустило пару ударов. На чём-то, напоминающем пьедестал, лежал шлем. Он был смят и разбит, но его ни с чем нельзя было спутать. Хакс в ужасе прикрыл рот ладонью. Дарт Вейдер. Сквозь дверной проём он взирал аккурат на шлем Дарта Вейдера. Собственность лорда ситхов, а значит, она могла рассматриваться в качестве священной реликвии для тех, кто имел религиозные наклонности. Хакс стоял, прикрывая раскрытый от удивления рот рукой. Он думал, что шлем и всё остальное, связанное с Вейдером, исчезло после битвы при Эндоре. — Рен… как ты его заполучил? — наконец смог выдавить Хакс. — Я думал, он был уничтожен. — Он слишком важен для меня, — начал Рен. — Я долго искал. И это всё, что я смог найти. Всё в порядке, можешь подойти поближе и посмотреть. Хакс почувствовал, как на его поясницу легла ладонь и легонько подтолкнула ко входу. Он сделал небольшой шаг вперёд и заметил, что шлем лежит в куче пепла. Хакс оглянулся на Рена. — Надеюсь, это не его? Рен коротко хохотнул. Покачивая головой, он приблизился к пьедесталу. — Нет, не его. Я знал, что ты оценишь. Я думаю… если бы он был здесь и мог видеть, то гордился бы. Поэтому я притащил пепел сюда, чтобы он знал, — Рен игриво окунул палец в чашу с пеплом, а затем дунул, залюбовавшись тем, как тот кружит в воздухе. — Это всё, что осталось от моих врагов. Хакс ощутил приступ тошноты. Он видел раньше мёртвые тела, но не так. Не как часть какого-то безумного алтаря, посвящённого мёртвому ситху, в надежде, что эта демонстрация заставит того почувствовать гордость. Это было нелепо до безобразия. Но он не мог думать об этом или как-то дать понять Рену. Он не мог рисковать вызвать его гнев. Здесь ему точно никто не поможет. Расправив плечи, Хакс попытался игнорировать то, что шлем покоился на пепле жертв. Хотя само по себе это впечатляло. То, что Рен самостоятельно нашёл его, говорило об определённых навыках, о решимости и о способности испытывать некоторое почтение к другим. Именно на этом Хакс и попытался сконцентрироваться. Просто на шлеме. — Я не могу поверить, что он настоящий, — пробормотал он. — Он настоящий, уж поверь. Я бы признался, если бы это было не так, — сказал Рен. Хакс подошёл ближе. Он пытался не подавать виду, что считает пепел очень странным подношением. Он знал множество людей, хранивших боевые трофеи, а также убийц, которые забирали у своих жертв «сувениры» в качестве доказательств. Это не должно его волновать. Ему приходилось видеть множество трупов, касаться их, держать их, вдыхать запах гниющей плоти. Это было для него чем-то таким же обычным, как фоновый шум. Но пепел стал для него полной неожиданностью. Он обнаружил его там, где и не вздумал бы искать. И всё же на самом деле это не стоило его внимания. Стараясь игнорировать прах изо всех сил, Хакс осмотрел шлем. Ему и раньше встречались реликвии Империи, но не такие впечатляющие. И он должен примириться с этим, вне зависимости от обстоятельств. — Значит, это всё, что осталось от Дарта Вейдера? — пробормотал Хакс. — Не совсем, — ответил Рен. — Его обучали как рыцаря-джедая. Существовала техника, которая позволяла им после смерти оставаться с нами на связи через Силу. Он всё ещё здесь. Призраки. Рен говорил о призраках. И всё же… это было самым здравым, что Хакс услышал от него за последнее время. Учитывая все таинственные явления Вселенной (телепатию, телекинез и исцеление), почему бы не существовать и призракам? Поговаривали, что Люк Скайуокер — вражеский генерал — отчасти приписывал свою победу наставничеству Оби-Вана Кеноби, который контактировал с ним даже после смерти. Некоторые учителя Хакса уверяли его, что причина заключалась в безумии повстанческого генерала, но те, кто признавал Силу, не спешили с подобными выводами. Рен слегка коснулся руки Хакса. — Я думаю, ты бы ему понравился. — Не припоминаю, чтобы он испытывал тёплые чувства к имперским офицерам, — ответил Хакс, воскрешая в памяти уроки истории и статистику искалеченных и убитых лично Лордом Вейдером. О, если бы он был жив, Хакс был бы счастлив избежать удушения. — Только к провинившимся, — ухмыльнувшись, парировал Рен и нежно обхватил Хакса за предплечье. С таким же успехом Рен мог скомандовать: «ко мне», «рядом». Хакс решился вырваться из «объятий» и ещё разок взглянуть на шлем. Он никак не мог поверить, что такой бесценный артефакт пронесли на корабль без его ведома. Так же как не мог поверить, что члены экипажа разработали целую систему по использованию подсобок для запрещённых свиданий. Такие вещи заставляли задаваться вопросом: чем ещё занимаются подчинённые, не ставя его в известность? Ему стало интересно, замечают ли остальные, чем занимается он? Рен повёл его в другую комнату. Планировка была знакома Хаксу, в отличие от обстановки. Кровать Хакса была стандартной: матрас, рассчитанный на двоих, да пара подушек. Судя по всему, традиция зародилась в прошлом, когда армейские офицеры были намного старше и почти все состояли в браке. Широкие кровати были необходимостью, когда офицерские жёны или мужья прибывали с долгосрочными визитами. В определённый момент это стало неписаным законом и считалось привилегией для тех, кто усердствовал на службе. Если кровать Хакса была обычной, хотя и достаточно большой, чтобы вместить партнёра, то у Рена она была просто огромной. Хаксу подумалось, что он мог бы в ней утонуть. Обивка кровати, с которой ему ещё только предстояло познакомиться поближе, переливалась и мерцала. Хакс не был уверен, видел ли когда-либо вживую подобную ткань, хотя, безусловно, читал о такой роскоши. Вдруг он услышал шум и обернулся. Как раз вовремя, чтобы заметить, как Рен, резко хлопнув по выдвижному ящику прикроватного столика, взволнованно уставился на Хакса. Хакс поджал губы. Он не обратил внимания на столик, не заметив ничего странного. Очевидно, что-то там лежало. — Там… кое-что, что я использую в моменты уединения, — пробормотал Рен. Хакс кивнул и снова обернулся к кровати. — Тебе правда нужна такая большая? — Она удобная, — сказал Рен. — Попробуй. Она не такая жёсткая, как остальные на этом корабле. Но после того, как Рен упомянул, что в комнате есть всякие штуки, которые он использует в одиночестве, Хаксу резко расхотелось контактировать с кроватью. Вероятно, именно здесь Рен себя ласкает, а теперь всё происходящее лишь подпитает его фантазии. Хакс старался не думать, что после его ухода Рен растянется на том месте, где он посидит (или полежит), и будет нюхать. Рен подошёл к кровати и плюхнулся на неё, не переставая поглядывать на Хакса. — Она не кусается. Давай сюда. Зажмурившись, Хакс шагнул вперёд. Ему просто нужно перестать зацикливаться на этом. Всего одно фото — и Рен даст ему передышку. Всего одно фото — и всё закончится. Что бы ни произошло с фото потом — не имеет значения. Над этим даже не стоило задумываться. Хакс развернулся и сел. Он едва сдержался, чтоб не вскочить на ноги, когда матрас прогнулся под ним, как и кушетка чуть раньше. Мерцающая ткань оказалась нежной и холодной на ощупь. Ощущения были очень необычными, и Хакс испытал потрясение от того, насколько приятными они ему показались. — Твои попытки притвориться равнодушным, когда тебе что-то нравится, выглядят смешно, — произнёс Рен с издёвкой. Хакс был готов ответить ударом, когда вдруг заметил парящий в воздухе датапад. Тот пролетел через всю комнату и ткнулся прямо в подставленную ладонь Рена. Началось. Но ничего, всё будет в порядке. Это всего лишь фото. Рен включил гаджет. Что-то напечатал, потом проскроллил и наконец направил его на Хакса. Глядя поверх экрана, он предложил: — Может… переместишься к подушкам? Хакс посмотрел на лежащие в изголовье кровати подушки. Их было три. Кому, блядь, нужно три подушки? Именно об этом он и думал, когда двигался в их сторону. Чем раньше всё закончится, тем быстрее он уйдёт. Он примостился в изголовье и уставился на Рена. Тот встряхнул головой. — Ты всё ещё выглядишь скованным. Хакс чувствовал досаду, ведь он понятия не имел, чего от него хотели. Рен приблизился. — Облокотись на подушки. Давай я помогу тебе. — Рен, ты просил меня сесть на кровать — я сел. Этого достаточно, — запротестовал Хакс, пытаясь подняться. И тут он ощутил, как его толкнуло назад. Рен навис над ним, упершись руками по обе стороны его головы. — Ах ты бестия, — кокетливо протянул Рен, и на его лице появилось пугающе игривое выражение. Хакс процедил сквозь зубы: — Ты толкнул меня Силой? — Шутки ради. Тебе же не было больно, — сказал Рен, почти касаясь лица Хакса. Хакс зажмурился и дёрнул головой. На такое он не соглашался. Он не хотел, чтобы его касались. Он едва сдержал крик, когда почувствовал, как Рен тянет и ерошит его волосы. Причёска Хакса растрепалась, несколько прядей свободно упало на лицо. Когда всё закончилось, Хакс, вздрагивая, посмотрел на Рена. Хакс даже не осознавал, как тяжело ему даётся каждый вздох и как быстро бьётся его сердце, пока не открыл глаза и не увидел Рена, глядящего на него спокойно и насмешливо. — Вот так, — промурлыкал Рен и погладил Хакса по щеке. — Именно так. — Хакс замер, когда почувствовал, как расстегнулась часть зажимов на его кителе. — И вот так… Хакс так сосредоточился на Рене, что даже не услышал мягких щелчков затвора. И только когда они участились, он уловил шум. Осознав, что происходит, он тут же зарычал: — Ты должен был сделать только одно фото. Отпусти меня, Кайло. Я должен уйти. Тот выглядел уязвлённым. — Но ты ведь только что пришёл… обычно мы с тобой так не делаем. — Я не знал, что тебе это необходимо. Я думал, что пришёл прояснить несколько вопросов, — заявил Хакс. Ответ был честным, хотя он решил не упоминать тот факт, что эти… снимки отчего-то пугали его. Хакс прикрыл глаза. — Я дал тебе то, что ты хотел. Я знаю, что слишком много работаю, и именно поэтому разрешил сделать фото. Это часть сделки: ты получаешь снимок, я могу снова заняться своими обязанностями. — Ты не можешь просто показаться и уйти… ты не должен меня дразнить, — возразил Рен, вновь нависая над ним. — Ты — первый, кому я позволил зайти сюда… Я показал тебе то, чего никто раньше не видел. Так что ещё не время. Тут Хакс вспомнил, как Рен крался за ним, обездвиживал, лапал, а затем уходил, не думая ни о чём, кроме своих желаний. Он снова попытался оправдаться: — Я польщён… но я не знал. Меня ждут в другом месте, — сказал Хакс, а потом добавил с усилием: — Я совершил ошибку. Это был несчастный случай, я не хотел. Он думал, что если повторит объяснения Рена, то это облегчит его участь. Но он совершил промах — тот ещё больше разозлился. — Кажется, ты думаешь о чём угодно, только не обо мне, — прорычал Рен. — Я совершил ошибку. Я не знал, что ты рассчитывал на более долгий визит, — повторил Хакс. — И как ты собираешься её исправить? — спросил Рен. Хакс шумно выдохнул, ощутив призрачные пальцы на своей обнажённой шее. Он должен что-то придумать. В обратном случае придумает Рен, а он будет вынужден подчиниться. — Сделай видео, — произнёс Хакс. — Но оно не должно быть откровенным… вдруг его кто-то обнаружит. — Но потом ты вернёшься, — приказал Рен. — Ты вернёшься, и мы сделаем всё как надо. И никаких оправданий. Хакс поджал губы, прежде чем согласиться: — Никаких оправданий… — Отлично, — сказал Рен, сграбастав датапад в свою лапищу, и посмотрел вниз. Хакс буквально почувствовал, как тёмные глаза шарят по его телу. Проследив за его взглядом, Хакс заметил, что на датападе мигает красный огонёк, свидетельствующий о том, что идёт запись. Рен провёл гаджетом вдоль его тела, словно сканировал, а затем вновь поднял его вверх. Не успел Хакс осознать, что датапад завис у его лица, как услышал приказ: — Оближи губы. Хакс не мог уловить, почему тот требовал этого, но подчинился. Он увлажнил губы языком и снова поджал их, даже не обратив внимания на то, как они пересохли. Огромная ладонь легла ему на щёку, подушечка пальца почти незаметно скользнула вдоль губ. — Касаться тебя — одно удовольствие, — прошептал Рен. Именно в этот момент Хакс наконец осознал, что Рен практически лежит на нём. Он вспомнил свои тренировки по защите от сексуальных нападений и позы, которые принимал спарринговый манекен. Хакс понимал, что произойдёт, если он решит оказать сопротивление. Ему и двух шагов не сделать из двери, прежде чем Рен опять его поймает. И что потом? Точно ничего хорошего. — Кайло… — начал Хакс. Ему требовалось сохранять хладнокровие, если он планировал найти выход. — Поверни голову, — сказал Рен. И не дожидаясь, пока Хакс послушается, своей лапищей вынудил его склонить голову набок. Ладонь нежно скользнула от щеки до шеи. — Выглядишь просто супер… — Ну что, достаточно? — спросил Хакс. — Ты этого хотел? — Я всё ещё хочу, чтобы ты вернулся позже. Не случится ничего плохого. Мы просто посидим и поговорим о чём пожелаешь, — ответил Рен. Хакс не мог припомнить случая, чтобы вообще желал разговора с Реном, хотя был не против обсудить просьбы «угождать» тому в любой день. Рен отложил датапад в сторону. — Всё в порядке, не бойся. Я уже не злюсь на тебя. Ты же попытался всё исправить. Всё нормально, Хакс… — У меня назначена встреча, — тихо отозвался тот. Услышав сигнал своего датапада, Хакс выудил его из кармана, не сводя при этом глаз с Рена. Прочитав сообщение, он едва мог поверить в свою удачу. — Это служба безопасности. Я опоздал, и они жаждут услышать мой ответ. Иначе они организуют масштабные поиски своего генерала. — Ладно, иди, пока они не разворотили корабль, — тяжело вздохнув, Рен отстранился от Хакса с явным недовольством. Он что-то нажал на своём планшете, и Хакс увидел, как проигрывается головидео с его участием. Ему стало не по себе, когда он заметил, как Рен касается пальцем его миниатюрного полупрозрачного изображения и шепчет: — Какой же ты приятный на ощупь… — Ну тогда счастливо оставаться, — поспешно сказал Хакс, сглатывая подступившую желчь. Он был абсолютно уверен насчёт того, чем собирается заняться Рен. И это бесило. Он пытался убедить себя, что Рен просто будет пялиться, но наивность никогда не была ему свойственна. Теперь, когда Рен заполучил видео, на котором касался его против воли, он мог мастурбировать на него сколько влезет. Хакс ещё раз попытался внушить себе, что этого не случится, но обернувшись и увидев, как Рен, нежно рассматривая голограмму, закольцевал её, понял, что всё произойдёт, как только он покинет каюту. — Хакс, — позвал Рен, подняв глаза, и смущённо улыбнулся, — ты как-нибудь должен зайти… просто на чай… Стиснув кулаки, Хакс буркнул, выходя из комнаты: — Я подумаю над этим. *** — Вы же знаете, что я не опаздывал. Хакс прошептал это, когда проходил по мостику мимо Фазмы. Он наклонился к её личной консоли, сделав вид, что изучает что-то. — Не понимаю о чём вы, сэр, — Фазма открыла файл, чтобы Хакс мог притвориться, что читает. Один из рапортов санитарной бригады. — Я получил сообщение, что опаздываю на встречу. Но я не опаздывал. На самом деле у меня было получасовое «окно» для передышки, — тихо объяснял Хакс, краем глаза поглядывая на Фазму. — Ясно. Должно быть, я ошиблась. Прошу прощения, — ответила она невозмутимо. Хакс скривил губы, вспоминая, как Рен лежал на нём и снимал видео… и если бы он не получил сообщение, то кто знает, чем бы всё закончилось. Фазма была единственной причиной того, что он покинул каюту Рена в своём уме, в целости и сохранности. И как ему это объяснить? Как отблагодарить её? Его спасли, словно какую-то неспособную справиться с неприятностями девицу. И когда это он успел превратиться в того, кого нужно постоянно спасать? Ему это не нравилось, но и оставлять всё как есть он не желал. Фазма оказала ему услугу, и он должен был её хотя бы поблагодарить. — Капитан… — начал Хакс. — Не беспокойтесь, сэр, я постараюсь больше не допускать ошибок. Возможно, если бы в моём распоряжении было ваше расписание, это помогло бы мне гарантировать отсутствие промахов в будущем, — прервала его Фазма. Хакс понял, что она требовала и зачем. Извлекая датапад, он старался не думать о том дерзком штурмовике. Ведь это была Фазма. Кому ещё он мог доверять, как не ей. Вздохнув, он пробормотал, надеясь, что никто не услышит: — Пересылаю файл… спасибо, капитан. Дурацкий бонус: — Итак, теперь вы в курсе моего распорядка дня, — подытожил Хакс. — Так точно, сэр! Я думаю, что в моих интересах и в интересах службы безопасности, конечно, чтобы все ваши передвижения стали общеизвестными. Наблюдая за всеми вашими действиями, мы пришли к определённым выводам, — сказала Фазма. Хакс нервно сглотнул. — За всеми? — У вас нет привычек, которых стоит стыдиться. Даже ваши… причуды… вполне вписываются в большинство стандартов. — Причуды? — переспросил Хакс, заранее страшась ответа. — Да, сэр. По средам, ровно в полдесятого вечера, вы поглощаете полкило клубничного мороженого и не набираете вес. Все женщины и даже некоторые мужчины, в радиусе шести метров, сгорают от зависти. По четвергам в то же самое время, как раз по окончании вашей смены, вы прочёсываете архивы в поисках видео с няшными котиками, помещая в закладки те, в которых они мурлыкают. В тренажёрном зале вы отмечаете, что занимаетесь йогой, но на самом деле — танцевальной аэробикой… — Спасибо, капитан. Теперь я чувствую себя гораздо менее униженным, — проворчал Хакс. — Не за что, сэр. Ваша растяжка безупречна, — ответила Фазма.