Любовь — убийственная штука

Такого просто не могло случиться. Рен добился значительного успеха во время их совместных психических тренировок, хотя по-прежнему был далёк от совершенства. Хаксу пока удавалось обнаруживать и изгонять его. Впрочем, следовало признать, часть с поисками с каждым разом всё затягивалась. Хакс ждал, что эта встреча завершится, как и предыдущие: Верховный Лидер отпустит их, приказав вернуться через два дня. Они утрут окровавленные носы (хотя однажды — Хакс этим особенно гордился — у Рена кровь даже из ушей потекла) и разойдутся каждый по своим делам. Конечно, если эти дни не совпадали с днями, когда Кайло требовал от Хакса внимания. Тогда Хакс задерживался ненадолго, позволяя Рену воплощать в жизнь его маленькие прихоти, после которых всегда чувствовал себя использованным и развращённым. Но Хакс даже не предполагал, какой приказ отдаст Верховный Лидер. «На планете Хатан ты найдёшь джедая по имени Арока Вэй-Тан. У него есть кое-что ценное. Больше информации ты получишь непосредственно от него». — Да, Учитель. «Генерал Хакс будет тебя сопровождать». Хакс как сидел — так и застыл. Он хотел поставить под сомнение обоснованность такого решения. Он чувствовал, что действительно должен это сделать. Ведь он — генерал. Рен может снять шлем, надеть гражданское, и никто его не узнает, но с Хаксом такой номер не пройдёт. Он — высокопоставленный член Первого Порядка. Его внешность (преимущественно из-за рыжих волос) — очень приметная. Хатан был нейтральной планетой, но даже там кто-то мог заметить, что генерал Хакс решил повидать мир. И тогда этот джедай наверняка постарается не попадаться им на глаза. Кроме того, разве джедаев не уничтожили давным-давно? И почему нельзя задействовать остальных рыцарей Рен? Ведь они куда больше подходят для этой задачи. «Будучи единственным способным оттолкнуть форсъюзера человеком на этом корабле, вы — именно тот, кто сможет обеспечить подкрепление. Арока уже осведомлён о том, что его местонахождение обнаружено. Поэтому вскоре он может предпринять попытку покинуть систему. Вам нужно поторопиться». — Да, Верховный Лидер, — ответил Хакс, проглотив «но» и остальные возражения. Его никогда не обучали как агента для подобных миссий. Он не был специалистом в выслеживании и устранении. Конечно, он мог бы подстрелить этого джедая с расстояния нескольких километров. Хотя для этого понадобилась бы приличная винтовка и прицел. Но если бы кто-то засёк Хакса и предупредил джедая, то дело бы не выгорело. Волосы нужно будет перекрасить — никак иначе. А ещё раздобыть линзы другого оттенка, сменить походку на менее уверенную, может, начать сутулиться. Но даже при соблюдении всех условий маскировки, Хакс не был уверен в собственном умении оставаться незамеченным. Также оставался вопрос: способен ли Рен выследить джедая, не отвлекаясь? Как только комлинк с тихим щелчком отключился, Рен метнулся вперёд и, встав на колени между ног Хакса, обнял того. — Хакс… ты хоть понимаешь, что это значит? Хакс надавил Рену на грудь, пытаясь отпихнуть того. — Мне нужно приготовить челнок, дать указания всей команде, продумать маскировку для нас, укомплектовать всё необходимое, и всё это — меньше чем за двенадцать часов. Что-то промурлыкав, Рен потянулся и поцеловал Хакса в подбородок, не переставая обнимать того за бёдра. — Только ты и я… наедине… возможно, в течение нескольких недель. Ты будешь полностью в моём распоряжении. Хакс широко распахнул глаза. — Только подумай: никто не знает, кто мы такие. Никакого экипажа, никаких графиков, никаких камер. Я смогу касаться тебя в любой момент. Хакс вцепился в подлокотники. — Мы давненько с тобой не развлекались… пожалуй, с тех пор, как гостили на «Героическом». Но я ждал, что подобный случай подвернётся вновь. Внезапно Хакс поднялся и, оттолкнув Рена с пути, пробормотал: — Мне пора. До свидания, Кайло. — Хакс, погоди, — произнёс Рен и, дёрнув его за руку, развернул к себе. Хакс заметил, что лицо Рена было перепачкано кровью. — Я понимаю, что ты нервничаешь, — начал он, пожевав губы. — Я вошёл в положение: дал тебе достаточно времени и пространства… но ты почти никогда не проявляешь инициативы, и мне приходится плясать под твою дудку, чтобы хотя бы коснуться тебя. И я переживаю… — Тебе, блядь, надо было хорошенько подумать об этом, прежде чем решить трахнуть асексуала, — огрызнулся Хакс. — Да, всё так, но ты слишком переживаешь из-за этого. Если бы это в самом деле ничего не значило для тебя, если бы тебе, как ты говоришь, было безразлично, ты бы так не сопротивлялся. Но ты сказал, что любишь меня, поэтому я знаю, что всё обстоит иначе… Хакс… может… — скользнув по предплечью, прерывисто выдавил Рен, сорвавшись на высокие нотки, — кто-то… трогал тебя? Может, угрожал… Хакс стиснул зубы. Какая жестокая ирония, что именно Рен спрашивал об этом. До того как Рен появился в его жизни, он был неприступен, как крепость из дюрастали. Любой, кто осмеливался отпустить грубый комментарий, тут же сталкивался с незамедлительной и жёсткой демонстрацией силы. Если кто-то намекал, что Хакс оказывал всякие услуги для получения должности или получал преимущество из-за того, что являлся «собственностью командования», то замолкал так же быстро. Хакс был неприкосновенным. Олицетворением власти. Воплощением безжалостности и эффективности. Выращенным ради выдающегося интеллекта и обученным жестокости. Никто не смел относиться к нему как к объекту для секса. А потом Рен обездвижил его в коридоре и облапал. И это разбило все иллюзии Хакса о собственной власти и силе. — Если кто-нибудь тебя обидит, — тихо произнёс Рен, — я избавлю тебя от них. Хакс вздохнул: — Кайло, а что если я не хочу секса? Почему бы просто не прекратить прямо сейчас? Нет правила, в котором бы говорилось, что нам нужно продолжать. Разве этого не достаточно? Рен молча уставился на него. Казалось, он пытался обработать информацию, пощипывая при этом форму Хакса. Наконец, пожевав губы, он сказал: — Но я… в самом деле очень, очень тебя хочу. Можно показать тебе? Я спроецирую совсем немного тебе в мозг — и тогда ты поймёшь. Хакс сосредоточился, как только почувствовал, что чужая мысль заползает в разум. Мгновение — и она захватила его полностью. Ощутив, как разогрелось его тело, он будто увидел себя со стороны через странный объектив. Тьма густо клубилась вокруг него, и всё, что занимало его в этот момент: непреодолимое желание касаться, целовать, сжимать себя покрепче и никогда не отпускать. А потом это чувство ушло так же внезапно, как появилось. Глядя в пол, Рен пробормотал: — Это… примерно десятая часть того, что я чувствую прямо сейчас. Хакс… я действительно переживаю за тебя и сдерживаюсь изо всех сил, но… это то, что мне необходимо. — Если я скажу «нет», ты… — Нет, ты должен. Смотри, мы поговорили и всё обсудили — и ты согласился… обещал, что станешь моим, — сказал Рен. Хакс вспомнил, как под давлением заключил эту «сделку», но слова «обещаю» — припомнить не смог. Не говоря уже о смутных угрозах, что он потеряет свою команду, если откажется выполнять приказ «развлекать» магистра. А Рен меж тем продолжил нерешительно: — Я тут подумал… если мы останемся наедине… ты привыкнешь и не будешь так нервничать… Я буду очень не… — Нежным, я знаю, — прервал его Хакс. Он страстно желал, чтобы его положение не зависело от того, развлекает он этого извращённого ребёнка в теле мужчины или нет. Он был генералом, а не куклой для игр Рена. Хотя мысль об играющем в куклы магистре слегка позабавила его, почти вынудив забыть на мгновение о неизбежном. — Я понимаю, что, возможно, это доставляет дискомфорт. Поэтому хочу помочь тебе… привыкнуть. Скорее всего, ты никогда не будешь хотеть меня, как я хочу тебя… но именно так я смогу доказать, что забочусь. Я люблю тебя, а значит — хочу оберегать, доставлять удовольствие, держаться рядом… — Я должен идти, — повторил Хакс. — Приказ застал меня врасплох, так что мне нужно потрудиться, прежде чем мы отбудем. Рен разжал ладони, и Хакс отпрянул. Направляясь к двери, он услышал: — Хакс… ты же знаешь, что я люблю тебя? — Да, знаю, — тихо ответил Хакс и, прижав ладонь к сенсорной панели, поспешно шагнул в открывшуюся дверь. Поспешные приготовления походили на безумие. Или даже хуже. Это был хаос во плоти. Нужно было отменить все встречи. Лейтенант Митака чуть не свалился замертво от страха, когда его без предупреждения назначили ответственным за мостик. Шаттл следовало подготовить к многодневному путешествию. Хакс совершил набег на шпионский отдел в поисках краски. Но с линзами ему не повезло. Хотя это было к лучшему — они могли стать помехой для зрения. Сложнее всего было выбрать винтовку. Хакс придирчиво подошёл к этому вопросу, и его бы порадовало, если бы у него было несколько дней, чтобы основательно обдумать варианты. Если искомый джедай (который всё ещё был жив, вопреки тому, что джедаев давно уничтожили) походил на Кайло, то требовалось что-то очень дальнобойное. «Диапазон» возможностей Рена, судя по тому, как он использовал Силу для наблюдения за Хаксом, был довольно велик. Хотя потенциала Рена не хватало на всю длину «Финализатора». И Хакс полагал, что если найдёт что-то мощное, с дальностью прицела в два километра, то сможет его застрелить. Покусывая внутреннюю сторону щеки, он разглядывал бластеры и оптические прицелы. Выстрел будет сложным — даже для него. Но это было единственным способом остаться за пределами воздействия на свой разум и избежать вторжения. Было кое-что ещё: все его маленькие хитрости на случай непредвиденных обстоятельств, оставшиеся с тех пор, когда он готовился сражаться с Реном. Теперь он осознавал всю наивность этих мыслей. Только подумать: он возомнил, что оглушит Рена и тот сдастся. О да, тогда он стойко верил, что сможет обезопасить себя… Хакс вздохнул. Вернувшись в каюту, он отодвинул кровать от стены. Его пистолет, стреляющий пулями, а не плазмой, всё ещё лежал там. Смахнув с него пыль, Хакс запихнул его за пояс за спиной. Порывшись в шкафчике, открыл маленький тайник. Там хранились химикаты. Эти маленькие флакончики нельзя было оставлять. Комбинируя их содержимое, можно было создать мощный вырубающий газ и уйму других любопытных «коктейлей». Из-под кушетки он извлёк стилет и заткнул за голенище сапога. В случае ближнего боя этой штукой можно было основательно порезать противника. Усевшись на кушетку, Хакс рассеянно посмотрел на столик. С тех пор как Рен впервые поведал ему о своей одержимости, прошло несколько месяцев. Только подумать, всего несколько месяцев назад все его проблемы заключались в угождении Верховному Лидеру, поиске Сопротивления и попытках предотвращать разрушающие корабль истерики Рена. Он скучал по тем временам. Нет, это не было счастьем в том смысле, который обычно вкладывают в данное понятие люди, но он чувствовал себя цельным. И намного более сильным. Теперь он ощущал себя… слабым, истощённым, использованным. Его дни были наполнены думами о том, что казалось неизбежным. С этой мыслью он ложился и с нею вставал. Будет ли очередной день тем днём, когда Кайло наконец потеряет терпение и возьмёт то, что хочет, силой. Создавалось впечатление, что не осталось ни единого местечка, которое бы Кайло не ощупал, на которое бы не претендовал, которое бы принадлежало лишь Хаксу. Хакс задавался вопросом: почему он продолжает сражаться, несмотря на отсутствие шансов на победу? На случай, когда победа невозможна, а плен — неминуем, офицерам Первого Порядка выдавались таблетки с быстродействующим ядом. Хакс застыл. Нет. Ни в коем случае. Ему ещё столько нужно сделать. И неважно, что Кайло присосался к нему, как дианога. Его ждали великие дела. Он чувствовал, что способен на большее. Будь у него достаточно власти, он бы смог контролировать Галактику. Стать проводником в новый век порядка и процветания. Он знал, что это было несколько самонадеянно, но всё же считал себя единственным человеком, способным на это. А если он убьёт себя из-за такой ерунды, как обида на неприятные облапывания, то всё было напрасно. Абсолютное ничто. А даже что-то ужасное, но реальное, лучше, чем ничто. Вообще, всё это напоминало… брак по договорённости. Хакс всегда знал, что его партнёр по жизни, вероятнее всего, будет чужим выбором. Он знал, что когда-нибудь просто получит уведомление от какого-нибудь чинуши, в котором ему рекомендуют произвести на свет наследника или, как в случае с его рождением, попросят предоставить нужное количество генетического материала, чтобы смоделировать достойного продолжателя рода в лаборатории. Если поразмыслить — так оно и было. Рен избрал его, Верховный Лидер увидел преимущества их связи, и теперь Рен хотел сексуального удовлетворения. Хакс понимал, что если бы у него была жена, она ожидала бы того же. Эти размышления вогнали его в краску. Он всё ещё затруднялся с оценкой своих ощущений от прикосновений. Ведь его касались и раньше, и не раз. Например, бросали, обхватывали и пришпиливали к мату во время тренировок по самообороне. А когда он был совсем маленьким, кто-нибудь помогал ему одеваться и расчёсывать волосы. Хотя он не мог припомнить случаев, чтобы кто-то его трогал так, как это делал Кайло. Никто не пытался взять его за руку, нежно заключить в крепкие объятия и, конечно же, никто не целовал. Не говоря уже о более агрессивных вещах: ладонях на талии и бёдрах, жарких губах на груди. Хакс провёл серьёзную работу, пытаясь всё разложить по полочкам, пытаясь отделить платонические касания от интимных. Иногда, когда Рен трогал его ноги, он волновался, но не пугался. А в других случаях у Хакса в мозгу словно срабатывала какая-то первобытная система сигнализации, и он начинал краснеть, хныкать и извиваться, как жалкий червяк. Хуже всего было то, что он не мог понять: он не любит прикосновений вообще или только прикосновений Рена. Оставаясь наедине, он думал об этих манипуляциях в отрыве от Рена или кого-нибудь ещё, и кое-что ему было по душе. Например, ему нравились поцелуи. Но только если бы его потенциальный партнёр уважал его независимость. А ещё ему нравилось, когда кто-то теребил волосы. В сочетании с тёплым, сильным телом рядом в постели это было идеальным естественным снотворным. Но насчёт более углублённых интимных ласк уверенности не было. Он пробовал представлять кого-нибудь вместо Рена. И так как никто не подошёл для такого важного дела, он попытался подумать об этих ощущениях без партнёра. Шумно вдохнув носом, Хакс посмотрел на свои ноги. Ведь всегда можно попробовать сделать всё самостоятельно. И если ему не понравится, даже при отсутствии вожделеющих взглядов Рена, то он хотя бы будет знать свои предпочтения. Сможет разделить касания на приятные и отталкивающие, на утешающие и интимные. Голос Рена отозвался эхом в мозгу: «Ты трогал себя там… где я? Ты вообще… трогал себя?» Хакс поднялся и лихорадочно зашагал по каюте. Он никогда не экспериментировал с собой. А учитывая, что в юности он делил спальню с сокурсниками, даже не пытался. В основном из-за отсутствия интереса. А в тех редких случаях, когда он пробовал удовлетворить любопытство, его останавливал страх быть пойманным. Если кого-то застукивали за «этим», то злобно подшучивали. Когда ему всё-таки приходилось снимать напряжение, делал он это быстро и машинально, ликвидируя «проблему», прежде чем та выходила из-под контроля. Он никогда не медлил в попытках разобраться: что ему нравится, а что — нет. Хакс посмотрел на часы. У него ещё было время. Немного, но было. Находясь в полном обмундировании, он не хотел утруждать себя снятием одежды. Тогда через ткань? Усевшись, он стянул перчатки дрожащими пальцами. Он был абсолютно уверен, что ему нравится прикосновение голых рук. Он бросил взгляд на ладони — они показались ему чужими, незнакомыми. Голубые вены просвечивали через бледную кожу, словно реки на топографической карте. На запястье нервно пульсировала жилка. Хакс мысленно выругал себя. Почему он нервничает? Никто его не поймает и не станет унижать на глазах однокашников. Никто его не накажет. Это его тело, и он может касаться его, если возникнет такое желание. Медленно расстегнув воротничок, он едва заметно провёл пальцами по шее. И хотя он знал, что коснётся себя, для тела это стало лёгким шоком. Совсем не похоже на ласки Рена. Он также обнаружил, что без угрозы насилия тело быстрее адаптировалось, отреагировав обострением чувств. Он скользнул пальцами ниже и дотронулся до ключицы. Может, всё дело было в том, что под одеждой маневрировать было неудобно, но эта ласка показалась не такой приятной. Он опустил ладонь ещё ниже, переместив её на грудь, и буквально ощутил, как краснеет под собственными прикосновениями. Он не знал, как реагировать на то, каким чувствительным оказалось его тело. Обычно эти участки использовались для наказаний: тычков и ударов. Он думал, что его нервные окончания давно впали в спячку. Оказалось, что нет. И он беспокоился, потому что ассоциировал подобную чувствительность с женщинами. На лекциях по сексуальному просвещению ему рассказывали о размножении, о передающихся половым путём болезнях и способах их избежать, но, к примеру, эрогенные зоны никогда не обсуждались. Должна ли его грудь, а самое главное — соски, откликаться таким образом? Нормально ли это для мужчины? Впрочем, Рена это не удивляло, а значит, всё было в пределах нормы. Наконец он добрался до бёдер, и тут что-то внутри воспротивилось этому. Причудливый, иррациональный голосок у него голове кричал: «Стоп! Не трогай! Это отвратительно!» Хотя это не было правдой. Конечно, там собиралось много бактерий, но Хакс был очень чистоплотным. Он воскресил в памяти структуру и ощущения. Ему никогда не нравился этот процесс. Он даже думал о нём как о рутинном обслуживании организма. Если ему не нравилось это раньше, то что заставит его получить удовольствие сейчас? Отбросив эти мысли, он провёл кончиками пальцев вдоль ног, вырисовывая узоры. Он не был уверен, под какую категорию подпадают эти касания (платонические или интимные), но они были приятными. Очень приятными. Он снова провёл ладонью по груди. Это было так… умиротворяюще. С Реном такого даже близко не бывало. В присутствии Рена он всегда был настороже, его мозг плавился, бомбардируемый незнакомыми ощущениями против воли. Рен, как ни странно, держал своё слово и был с ним предельно нежен, но Хакс вдруг обнаружил, что может делать себе гораздо приятнее, расслабляясь от легчайших прикосновений. Он продолжил исследовать себя, аккуратно скользя руками вдоль тела. На внутренней стороне бедра он нашёл особо чувствительное местечко. Заливаясь краской, он кружил вокруг него пальцами, а второй рукой поглаживал бок и удовлетворённо вздыхал. Никаких стонов и всхлипов, лишь лёгкие, беззвучные вздохи срывались с его губ. И вдруг Хакса будто озарило: «Вот что мне нравится… он ошибался». Остановившись, он сложил руки на коленях и посмотрел на отброшенные перчатки. Внезапно он осознал, как ужасно было каждое столкновение с Реном и как комфортно ему наедине с собой. Насколько лучше всё стало, когда он вернул контроль. Никаких торгов или переговоров. Если ему было приятно — он продолжал, и прекращал, если что-то было не так. Как чудесно было всё контролировать и самому исследовать собственные пределы. Замечательный вариант для него. Хакс натянул перчатки. Теперь он чувствовал себя… лучше. Ситуация не изменилась, но он извлёк полезную информацию. Лаская своё тело, он обрёл чуточку уверенности. Он понял, что реакции его тела не связаны непосредственно с Реном, что это его физиология в сочетании с эмоциями, подпитываемыми страхом, давали такой эффект. Рен был роковой случайностью. И как только Хакс это осознал, ситуация заиграла новыми красками. Если бы вдруг выяснилось, что он является развращённым психом, который жаждет, чтобы его взяли против воли, то он бы умер от унижения. Он в последний раз окинул взглядом каюту. Хакс знал, что вернётся. Кем бы ни оказался этот джедай, каким бы образом ему ни удалось выжить, вряд ли он был ровней Рену. Они возвратятся на «Финализатор». Он возвратится. Доставая из шкафа походный набор, Хакс вдруг почувствовал, как его затапливает ужас. Его разум продолжал повторять, что он вернётся, и в то же время что-то внутри не желало с этим соглашаться. Что-то грызло его, убеждая как следует запечатлеть в памяти окружающий вид и запах, потому что он здесь в последний раз. Хакс никак не мог понять, какого хера к нему прицепилась эта мысль. Конечно, он вернётся. Он вернётся, сложит вещи в шкаф, примет душ после долгого полёта, оденется и приступит к своим обязанностям… Но почему так сложно поверить в это? Он даже не удивился, когда снова почувствовал касание призрачной руки и ощутил наблюдающий взгляд. — Да иду я. Перестань доставать меня, надоедливый негодяй. Невидимая штука (Хакс всегда представлял её в виде ладони) скользнула вдоль спины, примостившись на «корме». Хакс процедил сквозь зубы: — Это не делает тебя более привлекательным в моих глазах. Скорее наоборот. Отпусти. Прежде чем окончательно исчезнуть, рука прижалась к его щеке. Ощущение слежки тоже пропало. Хакс горестно вздохнул. Кажется, за прошедшие месяцы он так вздыхал чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Он зажмурился. Это всего лишь брак по договорённости. И он исполнит предназначенное. Всё будет в порядке. Он будет в порядке. А секс, если он когда-нибудь случится… ну, это только секс. Даже когда всё закончится, он по-прежнему будет генералом СК-1413 Хаксом. Этого Рен у него не отнимет. *** Никто не провожал Рена, когда тот улетал несколько месяцев назад. Но Хакс с удивлением встретил в ангаре пришедших проводить его, вопреки приказу, офицеров. Разумеется, там был Митака, которому он должен был официально передать командование. Но Фазма и Флакс стали сюрпризом. Несмотря на абсолютную нечувствительность к Силе, Хакс уловил злобу, которую Рен проецировал на Флакс. Впрочем, та стояла ровно, не подавая виду, что заметила что-то. Хакс вспомнил предупреждение Рена насчёт юной сотрудницы охраны и её чувств. Хотя случаи, когда подчинённые увлекались командирами, были нередки и по-своему выгодны, при сложившихся обстоятельствах Хакс не был уверен, что он сможет справиться с зарождающейся любовью Флакс в довесок к одержимости Рена. Особенно если ученик Верховного Лидера и начальница службы охраны вдруг решат побороться за него. Хакс мрачно посмотрел на Флакс. В случае, если она выйдет из-под контроля, её придётся перевести. Приблизившись, Фазма окинула взглядом чехол выбранной им винтовки. — Снайперская. Отличный выбор, сэр. — Я бы хотел сделать это как можно быстрее. Досадно, что вы не можете полететь с нами, капитан. Если истории о приказе 66 верны, то этот джедай не продержался бы долго против ваших людей, — ответил Хакс. — У них отличная система тренировок, — сказала Фазма, но тут же добавила с лёгким неодобрением в голосе: — Хотя им бы не помешало больше практики, вместо симуляций. — Опять вы за своё. — Но ведь это правда. Будьте осторожны, сэр. Не хочется, чтобы кораблём управлял кто-то другой. Без вас тут воцарится хаос. Хакс подумал, что это самая искренняя привязанность, на которую они были способны. Он протянул ей руку, и она крепко сжала её. Они дважды, как было положено по уставу, стиснули друг другу ладони, прежде чем отпустить. Хакс снова повернулся к Флакс. — Разве сейчас не ваша смена, лейтенант? — Я пришла попрощаться, сэр, — тихо ответила Флакс. — И пожелать вам удачи. — Мы оба знаем, что её не бывает. Есть статистика и вероятности, — спокойно ответил Хакс. Он ещё раз внимательно посмотрел на Флакс и, к своему разочарованию, понял, что Рен был прав. Она глядела на него с восхищением и заботой. Было очевидно, что в её больших карих глазах скрывалось нечто большее, чем обычная преданность. Хакс вздохнул. Вероятно, Рен убьёт её, как только та даст ему повод. Нужно перевести её, заменив кем-нибудь. Например, дородным крепышом, у которого даже в мыслях не будет никакой любви к нему. — До свидания, лейтенант, — сказал Хакс и перевёл взгляд на Митаку. — Искренне надеюсь, что вы не привыкнете к командованию. — Ни-ни в коем разе, сэр, — ответил Митака, запинаясь. Но Хакс заметил, что в глазах у того промелькнула дерзость. С такими данными, как заикание и плохо контролируемое волнение, лейтенант, казалось был создан быть вечным «номером два». Когда Митака впервые попал на «Финализатор», Хакс особенно переживал из-за его неуверенного голоса, задаваясь вопросом: тот ли это блестящий молодой офицер, о котором ему столько рассказывали? Но позже Митака проявил себя. Хакс медленно окинул взглядом ангар, прежде чем снова посмотрел на Митаку: — Позаботьтесь об этой малышке*, лейтенат. Мне кажется, у неё что-то с двигателем. — Позабочусь, сэр. Корабль в надёжных руках, — заверил Митака. Хакс поднялся по трапу. Рен ждал его наверху. Почему ему казалось, что он умирает? Словно он присутствовал на странных похоронах, а шаттл стал его гробом. Или нет… скорее, это было извращённой брачной церемонией, а самые приближённые соратники собрались, чтобы проводить его к суженому. Добравшись до входа в шаттл, Хакс остановился и решительно посмотрел на Рена. Боковым зрением он наблюдал за тем, как втягивается трап и закрываются створки шлюза. Как только они оказались за пределами досягаемости камер и любопытных глаз, Рен протянул руку и погладил его по щеке. — Мы остались одни, — нежно произнёс он, продолжая ласкать щёку кончиком пальца. — Я поведу, — спокойно ответил Хакс и, резко развернувшись, направился в кабину. — Вот и хорошо — я ненавижу водить, — сказал Рен, следуя за ним. Хакс уселся в кресло пилота. Он давно не водил, но такой опыт не забывается. Получив разрешение на взлёт, он запустил двигатели. Маленький шаттл загудел, кресло и панель управления завибрировали. Он аккуратно вывел кораблик из ангара, время от времени поглядывая на Рена, который сидел рядом, не снимая маски. И это было хорошо. Хакса раздражало, когда тот смотрел на него, вытаращив глаза и раззявив рот, но при этом избегал прямого зрительного контакта. Они отлетели довольно далеко, прежде чем Рен снял маску. Откинувшись в кресле второго пилота, он продолжал искоса наблюдать за Хаксом. Хакс заметил, как Рен осматривает его своими карими глазами, и вдруг почувствовал себя совершенно беззащитным, выставленным напоказ. Стоило Рену потянуться к нему, как Хакс выпалил: — Я за штурвалом! Ты хочешь, чтоб мы разбились? Рен наклонился и включил автопилот. — Теперь уже нет. А тут… миленько, как считаешь? Все эти звёзды. — Ага, особенно для полётов. Я беру управление на себя, — сказал Хакс и положил руку на рычаг. Накрыв его ладонь своей, Рен придвинулся к Хаксу, вторгаясь в его личное пространство. — Ты… звёзды… ты прекрасен, Хакс. Прекрасен. Это что-то новенькое. Похоже, что словарный запас Рена расширился за пределы «нежного», «милого», «идеального» и «чуткого». Хакс не был уверен: рад он этому или нет. Он поднял взгляд и заметил, что Кайло, для разнообразия, смотрит прямо ему в глаза. К его изумлению, Кайло не отвернулся, как обычно. Пожёвывая губы, тот таращился изо всех сил. — Твои глаза кажутся зелёными, — тихо произнёс Рен. — Они голубые. Во всяком случае, были такими в юности, — возразил Хакс, пытаясь пошевелить пальцами и вернуть себе контроль над рычагом. — Они словно океан во время бури, — удивлённо протянул Рен. — А плыть по океану во время бури — совершенно идиотский поступок, — пренебрежительно ответил Хакс. — По-поцелуешь меня? — спросил Рен, придвигаясь ещё ближе. — Как тогда, перед моим отлётом… Хакс бросил взгляд на приборную панель. — Да… но мне кажется, я плохо упаковал винтовку. Принесёшь её мне потом? Рен кивнул с готовностью и закрыл глаза. Хакс замешкался на несколько мгновений. Рен почти лежал на нём, и искушение врезать ему было велико. Правда, это означало, что он очутится взаперти с обманутым и обозлённым психопатом, у которого отсутствует понятие об осознанном согласии. А учитывая поведение Рена во время истерик — шаттлу придёт каюк. Хакс потянулся к Рену, желая всем сердцем когда-нибудь поцеловать кого-то, к кому он испытывал бы хоть толику приязни. Рен ответил на поцелуй. Очередной совершенно новый опыт. Обычно Хакс стоял и ждал, пока Рен сделает всё по-своему, лишь разжимая зубы и губы по необходимости. Единственный раз, когда он выступил с инициативой, Рен мягко направил его, так, чтобы было удобно ему. Но сейчас всё было иным. Необыкновенно взаимным. Внезапно для самого себя Хакс провёл языком по губам Рена и, коснувшись его языка, удивлённо отстранился. Рен улыбнулся в ответ. Любуясь Хаксом, он оценивающе окинул его взглядом, а потом поцеловал в лоб и сказал: — Ладно, я схожу за винтовкой. Когда тот вышел из кабины, Хакс, вздрогнув, вздохнул полной грудью. Заметив, как вздымающийся плащ исчез в проёме, он вскочил на ноги и поспешно хлопнул ладонью по панели. — Активировать защиту от нападения пиратов, — прошептал он бортовому компьютеру. Двери с шипением закрылись намертво. Эта команда могла сохранить жизнь в случае, если кто-то незаконно захватывал шаттл. Пилот мог послать сигнал о помощи, а сам отсиживаться в кабине и ждать спасения или момента, когда дверь не выдержит натиска. Вернувшись в кресло, Хакс отключил автопилот. Ему никогда не нравились летающие самостоятельно корабли. Наблюдая краем глаза за приборами, он потянулся и, положив на колени свой походный вещмешок, извлёк оттуда колбы с химикатами, а также несколько галет из пайка. — Хакс! Что происходит? — требовательно крикнул Рен в передатчик. — Видимо, закоротило проводку. Боюсь, я тут застрял ненадолго, — спокойно ответил Хакс и надкусил галету. — Открой дверь, Хакс, — прорычал Рен. — Не могу, — снова ответил Хакс, отряхивая крошки с формы. — Я пробовал, не получается. Я как раз читаю инструкцию, чтобы понять, в чём дело. Она довольно объёмная, так что это займёт некоторое время. — Ха-а-акс, — произнёс Рен угрожающим тоном, — открой дверь, или я сломаю её. — Эй, я пытаюсь! — огрызнулся Хакс. — Просто дай мне время! Я никогда с подобным не сталкивался… — У тебя десять минут, а потом я прорежу в ней дыру, — проворчал Рен, добавив чуть позже более спокойно: — Что-то ты сегодня невероятно застенчив, генерал. Интересно, что сказали бы окружающие, если бы узнали, как ты стесняешься в спальне. Хакс, сопя, возился с химикатами и поглядывал на маску Рена. У неё были встроенные фильтры. Идеальные. Он натянул её на голову и клацнул зажимами. Его флаконы были готовы. — А мне интересно, что бы они сказали, если бы узнали, что ты думаешь членом… Дурацкий бонус: — Хакс! — прорычал Рен. — Если ты не откроешь эту поганую дверь, то я продемонстрирую своё самое ужасающее умение. Хакс застыл. Хуже всего, что было до сих пор? Как это возможно? Вцепившись в рычаг управления, Хакс попытался возразить: — Я тут ни при чём. Я никак не могу открыть. Немного терпения — и всё получится. — Ладно, ты сам напросился, — проворчал Кайло. Сжавшись, Хакс приготовился к дискомфорту, боли, чему-то невероятно страшному. Крепко зажмурив глаза, он ещё сильнее вцепился в рычаг. За дверью раздался шумный вздох Рена, а потом… — 99 БУТЫЛОК ПИВА НА СТЕНЕ! 99 БУТЫЛОК ПИВА! ВОЗЬМИ ОДНУ — ПУСТИ ПО КРУГУ, 98 БУТЫЛОК ПИВА НА СТЕНЕ! ** У Хакса глаза на лоб полезли. — Рен, ты что делаешь? — Ты не протянешь и тридцати бутылок, прежде чем сдаться, Хакс! — крикнул Кайло и, набрав побольше воздуха в лёгкие, продолжил: — 98 БУТЫЛОК ПИВА НА СТЕНЕ! Хакс застонал. Раздражающе, но терпимо. Он достал из вещмешка беруши и прикончил ещё одну галету. А Рен продолжил за дверью рвать глотку…