Любовь — убийственная штука

Сообщив Рену то, что удалось узнать, Хакс попытался отвлечься от окружающей действительности. Их цель, похоже, не собиралась покидать плоскогорье. Хакс даже уже подобрал место, где он сможет залечь и сделать точный выстрел, если Рену не удастся вытянуть из джедая нужную информацию. Единственной неизвестной переменной оставался сигнал от человека, прогуливающегося за городом. Может быть, кто-то решился на крайне неблагоразумную прогулку, хотя это было странно, учитывая, как неохотно эти суровые люди покидали городок в одиночку или без оружия. Возможно, тот человек был вооружён и выбрался за пределы обычных охотничьих угодий на короткое время. А возможно, это ничего не означало, но Хакс пока не собирался упускать этот вопрос из виду. Сохраняя спокойствие, он размышлял о том, что их миссия почти подошла к концу. Они передохнут, проверят оборудование, достигнут своей цели, и всё будет кончено. Вероятно, в течение дневного цикла. Хакс продолжал убеждать себя, что не случится ничего ужасного. Ведь не к казни же его приговорили. Рен даже пообещал, что больно не будет. Люди постоянно занимаются сексом. Ничего страшного. Хакс делал всё возможное, чтобы уверить себя в безвредности этого и будущей выгоде. Возможно, со временем он даже сможет признать, что какая-то частичка внутри него хотела этого. Он дал разрешение, он выбрал время. Договор означал согласие — в определённой степени. Может, он и не проявляет особого энтузиазма, но ведь не кричит и не молит прекратить. Хакс пытался убедить себя, что то, что вскоре произойдёт между ним и Реном, не будет считаться изнасилованием. Ситуация потребует корректировки значения данного термина, но если у него получится, то всё пройдёт гораздо менее болезненно. Его честь практически не пострадает, если он внушит себе, что дело обстоит совсем не так, как кажется. Но сколько он ни пытался, ничего не получалось. Согласие, полученное путём принуждения, ничего не стоило. Согласие, полученное путём злоупотребления властью и приказами, ничего не стоило. И пусть он согласился, но он не хотел этого. Ни в коем случае. Менее чем через двадцать четыре часа Рен намеревался воспользоваться его согласием, а он собирался позволить ему. Теперь, когда этот момент близился, с неизбежностью маяча совсем рядом, Хакс не мог перестать думать об этом. От мыслей немели конечности. Он так сильно впился пальцами в ладони, что если бы не перчатки, то оцарапал бы себя до крови. Он пытался найти выход. Можно было сесть в шаттл и рвануть обратно одному, оставив Рена на Хатане. И если бы не Верховный Лидер, Хакс так бы и поступил. Но проявив такое вопиющее неповиновение, он вынужден был бы скрываться от гнева Рена и его Учителя в самых отдалённых районах Внешнего Кольца. А Хакс не мог оставить Первый Порядок на произвол судьбы. Он попробовал подобрать слова, которые бы возымели действие на Сноука. Возможно, если бы Хаксу удалось найти контраргументы и доказать Верховному Лидеру, что поступок Рена приведёт к ужасным последствиям, тот поверил бы ему и отозвал своего ученика. Хакс подумал о важности собственной персоны и попытался сформулировать аргументы, доказывающие его незаменимость в рамках их организации, с упором на вероятный психологический ущерб, который снизит его эффективность. Но ему ничего не приходило на ум. Кроме ребяческого бахвальства рекордами и достижениями. Пусть любой пришедший ему на смену генерал был бы менее опытным, однако способных людей хватало. И даже если бы для этого потребовалось два или три человека, Хакса было кем заменить. А вот Рен был не из тех, кого пускают в расход. Он был незаменим. И он, и его способности, которые как раз и были источником страданий Хакса. Без своих сил Рен стал бы бесполезным посмешищем, ребёнком. О, как бы Хаксу хотелось поменяться судьбой с Реном. Будь у него такие способности, такая мощь, никто бы его пальцем не тронул. Вероятно, он бы уже самостоятельно победил в этой войне. Будь у него Ренова Сила, Верховный Лидер никогда бы не счёл возможным игнорировать его нужды. Он задавался вопросом, почему Вселенная решила с ним так поступить? Был ли это наглядный урок — какого-то извращённого толка? Или притча с неприятным нравоучением о чрезмерной самонадеянности и уверенности в собственном превосходстве? Если это была шутка мироздания, то она не удалась, а ещё от неё разило дурным вкусом. Странно, но всё, о чём Хакс мог сейчас думать — отчаянное стремление избежать близости. Это не слишком ужасная доля. Он выживет. Он сможет вернуться к обычному укладу и жить почти нормально. Но все мысли были сфокусированы на наихудших ожиданиях. Тот самый момент приближался, и Хакс ничего не мог с этим поделать. Он не хотел этого, но и остановить не мог. Это случится, он не в силах этого избежать. Ему снова захотелось заплакать, но слёзы не шли. Ему казалось, что если он сможет выдавить хотя бы несколько слезинок, то эмоции уйдут прочь, слегка затуманив разум. Хакс не мог вспомнить, чтобы ему когда-нибудь хотелось плакать, но почему-то теперь, когда захотел — ничего не вышло. Кажется, слёзы появлялись у него только вопреки его желанию, и на этот раз глаза остались абсолютно сухими. Усевшись рядом с Хаксом в таратайку, Рен обнял его за плечи и, придвинувшись ближе, уткнулся носом в шею. — Ты подавлен. С тобой всё хорошо? — спросил Рен и погладил Хакса по голове. Хакс поднял на него взгляд. Ещё раз. Он попытается переубедить его ещё раз. Он посмотрел Рену прямо в глаза, но тот не стушевался — последнее время у него всё лучше получалось выдерживать взгляд Хакса. Протянув руки, Хакс вцепился в пальто Рена. — Умоляю, не заставляй меня делать это. Умоляю… попытайся понять, что я чувствую, и… умоляю, пересмотри своё решение. Казалось, Рен был немного ошеломлён. Нахмурив лоб, он недоверчиво осмотрел Хакса с ног до головы. — Ты… ты о чём? — Можешь сделать со мной что-то другое — мне всё равно… Если это будет что-нибудь незначительное, я справлюсь, но прошу, не заставляй меня делать это, — взмолился Хакс. Рен мельком взглянул на охотников. Переговариваясь на хатанском, те почти не обращали на них внимания. После «падения» Хакс совсем притих и, кажется, впал в нестабильное и напряжённое состояние вследствие пережитого за день стресса. Убедившись, что их никто не подслушивает, Рен наклонился поближе и прошептал: — Нет ничего страшного в том, что ты напуган. Обещаю, больно не будет. Что случилось? — Ну почему ты не видишь, как сильно я страдаю? — спросил Хакс, чувствуя себя пойманным и запертым в ловушке непонимания. Встряхнув головой, он посмотрел на собственную руку, сжимающую колено. — Умоляю… просто попытайся… попытайся увидеть, как это действует на меня. — Всё будет хорошо. Я тоже боялся, такое с каждым может случиться во время первого раза, — сказал Рен, накрывая своей лапищей ладонь Хакса. — Я буду терпелив и сделаю всё, что в моих силах, чтобы всё прошло как можно безболезненнее. Я действительно хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты это заслужил. Хакс помолчал, не зная, что ответить. Он это заслужил? Да что, блядь, он сделал, чтобы заслужить такое? Да, он не был святым, его руки были испачканы в крови, но разве это оправдывало хотя бы частицу того, что Рен с ним сделал или собирался сделать? Он это заслужил? — Ш-ш-ш, всё хорошо. У тебя был довольно тяжёлый день, не находишь? — успокаивающе произнёс Рен, скользнув пальцами по щеке Хакса. — Всё хорошо. Я здесь. — Умоляю, не делай этого со мной, — прошептал Хакс. — Ш-ш-ш, — интонации Рена походили на баюканье. Коснувшись губами виска, он притянул Хакса поближе. — Я так сильно тебя люблю. Я не причиню тебе боли. Всё будет хорошо, обещаю. И Хакс позволил Рену поступить, как тот хотел. Снова. Обмякнув в объятиях Рена, позволил тому поцеловать его и прижать к груди, как куклу-переростка. Вот так. Хакс не мог сделать ничего, что не закончилось бы наказанием от Верховного Лидера или побегом из Первого Порядка ради собственного спасения. Оба варианта были абсолютно нереальны. Ему предстояло с этим жить, и возможно — лишь возможно, — если он укрепит свои позиции, то у него появится шанс. Нужно лишь запастись терпением. Если он останется в живых, то обретёт возможность доказать, что он ценнее Рена. Сумеет Хакс это сделать — и тогда Сноук отзовёт ученика. Наказать Рена не получится, как и остановить его на данном этапе, но теплилась надежда, что в конце концов удастся его притормозить. Странно, но даже сейчас, загнанный в угол, повисший на руках Рена, Хакс не терял надежды. Как будто не мог расстаться с ней. Хотел бы он лишиться всяких надежд. Он до безумия желал, чтобы его разум примирился с невозможностью сделать что-либо. Он жаждал признать, что надеяться больше не на что. Тогда он смог бы сломаться и зарыдать, а потом вновь собраться и начать заново. Всё, о чём Хакс мог думать — планы, последующие шаги, варианты будущего, словно у него оставалось то, ради чего стоило жить. Впрочем, нет. Ему было ради чего жить. Несмотря на страдания, Порядок стоил того, чтобы жить. Установление Порядка в Галактике стоило того. Он должен был верить в это, иначе в чём вообще был смысл всего, что он делал в жизни? Все усилия были сосредоточены лишь на одной этой цели, и он не мог отказаться от неё сейчас — не из-за Рена. Тот забрал у него почти всё, но он, Хакс, не позволит забрать ещё и это. — Флинс в порядке? — спросил Алей, неуверенно приблизившись к Хаксу и Рену. Хакса всё-таки шокировало, когда Рен позволил этому человеку коснуться его замёрзших щёк. Алей что-то пробормотал на хатанском и с беспокойством посмотрел на Хакса. — Я не знать точно общегалактического слова для этого, но Флинс болен? — Острая реакция на стресс, лёгкая форма шока, — отозвался Хакс. Возможно, он ещё подвергся небольшой панической атаке, но решил не говорить об этом вслух. Перегрузка органов чувств почти не тревожила его, но его трясло от резких незнакомых запахов и физических ощущений. Алей окликнул Василия и, взяв из его рук флягу, снова повернулся к Хаксу. — Согреться. Пусть пьёт, когда сможет. Попытайся поднять ноги. Может, Ракс помочь? — Конечно, — с готовностью отозвался Рен и подхватил ноги Хакса. Хакс знал, что так ему будет проще справиться с шоковым состоянием. Хотя шок был не так уж силён, но паника и боязнь того, что Рен, помогая, ещё больше расстроит его, лишь ухудшали ситуацию. Рен маневрировал, пока ему не удалось пристроить ноги Хакса у себя на коленях. — Вот так? — уточнил он. — Хорошо. Быть уверен, что ему тепло. Чтобы чувствовать лучше, кровь должна течь по жилам, — объяснил Алей и потянулся к поясу Хакса. — Это всё плотная одежда… — Нет, не трогай! — вскрикнул Хакс, накрыв узлы дрожащей липкой ладонью и сам удивившись отчаянию, прозвучавшему в его голосе. Он затих на несколько секунд, поразившись, как разыгрались нервы при мысли, что кто-то попытается его раздеть. Алей никогда не причинял ему вреда. Он несколько раз подшутил над ним, но был любезен и приветлив. Он лишь хотел немного ослабить пояс, чтобы убедиться, что тот не препятствует кровообращению. Этот человек не помышлял ни о чём дурном, но всё же идея о том, что кто-то раздевает его… — Не трогай, пожалуйста, — повторил Хакс, стараясь, чтобы в этот раз слова прозвучали более спокойно и вежливо. Алей окинул Хакса жалостливым взглядом и по-дружески коснулся его щеки своей широкой мозолистой ладонью. — Моя ошибка. Быть рабом для удовольствий — та ещё радость. Надо спросить Флинса для начала. Значит, Алей думал?.. Как ни странно, охотник был не так уж далёк от истины, и на данном этапе термин «раб для удовольствий», как таковой, подходил Хаксу. Хакс очень сильно сомневался, что ему компенсируют то, что Рен собирался с ним сделать, и ещё больше сомневался в собственной благодарности, если это всё-таки случится. Хакс изо всех сил пытался успокоиться, но при мысли о том, что он попал с Реном в одну клетку, пульс ускорился, став рваным, а мозг, кажется, твёрдо решил, что нужно бежать… куда-нибудь. Куда угодно, только не оставаться здесь. — Скоро остановимся передохнуть. Там есть длинный стул. Положить Флинса и поднять ноги, — сказал Алей и отмерил рукой примерно двадцать сантиметров от поверхности, чтобы показать нужную высоту. — Когда он успокоится и кожа стать нормальной, дай ему выпить. У Флинса идёт кровь? — Не думаю, — ответил Рен. — Сложно сказать из-за всех этих тряпок. Тебя ведь не царапали и не кусали? Хакс покачал головой. Да, его укусили, но он не думал, что гнафу удалось пронзить зубами толстую кожу сапог. У Хакса быстро получилось стряхнуть зверя, так что ущерб должен быть невелик. Он посмотрел на свою ногу, покоящуюся на коленях Рена. Сапог выглядел потрёпанным, но Хакс не чувствовал, чтобы сквозь разрывы и проколы проникал холодный воздух. Проследив за его взглядом, Рен опустил глаза. Судя по тому, как он ахнул, он лишь сейчас заметил следы зубов. Мгновенно побледнев, Рен принялся лихорадочно дёргать сапог, пытаясь его стащить, и не переставая бормотал: — Нет… нет, нет, нет… Потерпи, Хакс, потерпи, пожалуйста… — Но мне не больно. Всё в порядке, — проворчал Хакс. Если бы он ощущал серьёзную боль, Рен, безусловно, почувствовал бы это через Силу. Расправившись с сапогом и убедившись в отсутствии крови, Рен облегчённо вздохнул. Кажется, мысль о том, что он мог не заметить ранений Хакса, потрясла его до глубины души. Хакс возложил вину на себя, решив, что всё дело в эмоциональных вспышках из-за недомоганий, которые Рену не удалось распознать раньше. Видимо, продемонстрировав — непреднамеренно — свою болезненность и хрупкость, он невольно стал причиной повышенной заботливости Рена. Рен аккуратно натянул сапог обратно. — Я распереживался, что не заметил этого прежде. Ничего не защемил, не растянул? — Оглянувшись на вернувшегося в компанию остальных охотников Алея, Рен прошептал: — Хочешь, я исцелю? Тогда ты сможешь успокоиться. Никто из них не догадается, чем я занимаюсь. Хакс прикинул варианты. Допустим, он скажет «нет» — какую пользу это принесёт? Если Рен не прислушается к его словам, Хакс сейчас не в том физическом состоянии, чтобы сопротивляться. А если он откажется, и Рен в кои-то веки внемлет его просьбе, что тогда? Он по-прежнему будет замёрзшим, несчастным человеком в состоянии шока, находящимся в одной повозке с эмоционально нестабильным форсъюзером. Не говоря о том, что Рен вряд ли вынесет из этого какой-либо урок. Хакс нуждался в физическом комфорте. Сердце всё ещё билось слишком быстро, не обеспечивая должного кровообращения. Он нуждался в том, чтобы кто-нибудь помог ему расслабиться. Всего разок. И, к несчастью, единственным человеком, способным ему помочь, был Рен. — Нам всё равно придётся подождать, — тихо сказал Хакс. — Не думай, что это разрешение и на всё остальное тоже. Только это, один раз. Понял? — Ага, — ответил Рен с таким нетерпением, что Хакс мог с уверенностью сказать, что некоторые из его высказываний (если не все) были проигнорированы. Рен скользнул рукой по ткани его брюк, и почти сразу приятная прохлада заструилась внутри. Хакс обмяк, растворившись в ощущениях, обретая покой, пока Рен, утешая, чинил его тело. Это было приятное чувство, но Хакса бесило, что он настолько расслабился, вопреки всем усилиям. Во всяком случае, он действовал чуть более последовательно, чем в предыдущие разы, а значит, потихоньку свыкался с мыслью. И не имело значения, что Рен, похоже, наслаждался, касаясь его таким образом. По шкале вредоносности это была не самая плохая ситуация, но это не делало ласкающего его в данный момент Рена приятной персоной. И никогда не сделает. Это всегда будет уязвлять и жалить гордость Хакса. Ему нужно только выяснить, как сделать это жало менее острым. *** Рен настоял на том, чтобы нести его, как какую-то криффову принцессу. Жилище Алея выглядело довольно симпатично. Хакс учуял запах кузни неподалёку и решил, что, вероятно, дом был совмещён с мастерской. Судя по всему, Алей был ремесленником — уважаемым человеком. Когда Хакса внесли внутрь, он заметил печь и понял, что освещение и обогрев тут тоже осуществлялись углем или паровой установкой. Хакс не успел осмотреться — Алей, махнув рукой, провёл Рена в большую комнату и указал на диван. Рен бережно уложил Хакса и взял его за руку. — Тебе лучше? — Я способен передвигаться самостоятельно, — буркнул Хакс. В комнату вошла женщина средних лет. Хакс предположил, что это жена Алея. Оглядевшись и заметив парочку незнакомцев в доме, она вздрогнула. Подняв глаза на мужа, она о чём-то тихо спросила его, хотя Хакс более-менее догадывался, о чём шла речь. Одетая в тёплую, но удобную одежду, она, похоже, была довольно практичной женщиной, а судя по виду её жилища, умела следить за порядком. Она терпеливо слушала объяснения мужа, хотя на лице её выражалось некоторое недоумение. Но её самообладание дало трещину, когда прозвучало слово «вампа». — Вампа? — вскрикнула она, указывая на Хакса. Она проговорила что-то ещё, быстро, недоверчиво, прежде чем снова завопить: — Вампа?! Алей успел добавить что-то про гнафов, прежде чем жена подбежала к нему и хлопнула его по груди. Она сердито защебетала на супруга, неодобрительно помахивая пальцем у самого его носа, вызвав у остальных охотников смешки над лидером-подкаблучником. Тяжело вздохнув, женщина подошла к Хаксу. Положила руку себе на грудь и произнесла намного спокойнее, стараясь говорить, словно почтенная матрона: — Лана. Я — Лана. Хакс повторил её жест, мысленно обругав себя за то, что всё ещё не вполне овладел собой. — Х… Флинс. Меня зовут Флинс. — И прежде чем сорваться на стон, указал на Рена и сказал: — А это Ракс. Она приветливо улыбнулась, а потом повернулась к Левину и заворчала на него, погрозив пальцем. Ошеломлённый, тот несколько секунд пялился на женщину, прежде чем пойти и сделать то, что она ему приказала. Вновь развернувшись к Хаксу, она сказала что-то успокаивающее на хатанском и, сдвинув его чёлку, приложила ладонь ко лбу, вероятно, чтобы проверить, не поднялась ли температура. У Хакса промелькнула мысль, а был ли у неё вообще термометр? Может и был, но только она предпочла его не использовать. Она продолжила что-то ласково нашёптывать ему, и Хакс абсолютно растерялся, не в состоянии понять, как ему реагировать. Никто никогда до сих пор с ним так не обращался. Кроме Рена. Но у того были корыстные мотивы. Лана же поступала так лишь потому, что хотела этого, не требуя ничего взамен. А Хакс понятия не имел, что делать. Левин принёс одеяло. Лана накрыла Хакса и, подоткнув одеяло со всех сторон, снова пригладила ему волосы. Поднявшись на ноги, она ещё немного поругалась на мужа и покинула комнату. Алей застенчиво и несколько подавленно глянул на Хакса и Рена и, сказав:«А теперь я занялся вампой», — вышел прочь. Когда остальные охотники тоже ушли, видимо, собираясь заняться добытой дичью, Рен уселся на краешек дивана в изголовье и тихо произнёс: — Никто никогда так не лелеял тебя? Ох. — Это не имеет значения, — прошептал Хакс, повернувшись лицом к спинке дивана. Он предположил, что если ему удастся немного поспать, он придёт в норму, но, учитывая весь навалившийся стресс, не был уверен, что у него получится. — Имеет… — пробормотал Рен. — Я видел кого-то за пределами городка, кого-то, кто не является человеком, — произнёс Хакс, меняя тему. — Ты что-нибудь почувствовал? — Я не… обращал внимания, после того, как ощутил, что ты в беде, — признался Рен. У Хакса не было сил ругаться на Рена. Не было сил сражаться и протестовать, когда широкая ладонь скользнула вдоль его спины. Рен и правда больше не читал его мыслей. Ни разу с тех пор, как Хакс улучшил свои навыки по «выталкиванию» его из своего разума. Рен наконец осознал, что Хакс не сможет мысленно кричать на него, пока их разумы не связаны. Хакс попытался представить, что это не Рен трогает его. Не существовало никого, кого бы он хотел видеть вместо Рена, поэтому он просто притворился, что позади никого нет. Лишь приятное ощущение в спине, улучшающее его состояние. И если бы ему удалось убедить себя, что это не Рен, то всё было бы хорошо, ему бы даже понравилось. Это не было бы отказом или уступкой. А стало бы проще, если бы он уступил? Если он заставит себя поверить, что хочет этого, что ему приятно, тогда всё будет решено. Всё будет так, как должно быть. Рен обретёт умиротворение, Хакс будет подчиняться приказам, и если он внушит себе, что истинно желает этого, то это уже не будет считаться изнасилованием. Если он сможет притвориться, что последних нескольких месяцев вообще не было, что он просто хотел удовлетворить сиюминутное любопытство, тогда всё будет хорошо. Он выживет, если вынудит себя представлять, что всё обстоит с точностью до наоборот. Он попытался, но не сумел. Истина неумолимо звенела в его пульсирующих болью ушах. — Я не хотел тебя пугать. Думал, это станет ещё одним приятным воспоминанием, — тихо произнёс Рен. — Я всё время забываю, что ты более хрупкий, чем кажешься. — Я приду в норму, когда мы вернёмся на «Финализатор», — прошептал в ответ Хакс. Диван слегка прогнулся, и Хакс напрягся, ощутив Рена рядом с собой. Нежно мурлыкая «Я лишь хочу тебя согреть», тот принялся ласково водить рукой вверх-вниз по его предплечью. Хакс почувствовал, как его шеи коснулись губы — почти целомудренно. И на этом всё закончилось. На данный момент. Он вспомнил шаттл и понял, что скоро всё станет хуже, и намного. Он припомнил кошмарные ощущения и испытал огромное замешательство, воскресив в памяти то, как охотно его тело откликалось на всё, что с ним делали. Он был уверен — его вновь доведут до оргазма, и Рен не остановится, пока не сделает этого. Как на «Героическом», только во сто крат хуже. — Спи. И ты почувствуешь себя лучше. Именно это Хакс и пытался сделать, но Рен всё портил своим присутствием. Тяжело вздохнув, Хакс ощутил, как Рен гладит его волосы. Рука застыла у виска, и до Хакса вдруг дошло, что происходит. Он подскочил на диване и, собрав все силы, какие остались в его измождённом теле, успел придушенно выдавить: — Нет, не сме… Кайло с восхищением наблюдал за тем, как тело Хакса безвольно опустилось аккурат рядом с ним. Теперь его генерал поспит и придёт в норму. Ему требовалось немного помочь — только и всего. Ткнувшись носом в крашеный затылок, Кайло обнял Хакса за талию. Теперь тот был в безопасности, больше ничто не могло ему навредить. Глядя на мирно спящего Хакса, Кайло не выдержал и поцеловал его в щёку. Хотел бы он, чтобы каждая ночь проходила так — умиротворённый генерал в его объятиях. Вскоре так и будет. Когда миссия подойдёт к концу, Хакс станет его, и тогда он сможет показать ему всё, что тот отвергал, продемонстрировав, насколько приятным это может быть. Он был полон решимости сделать всё как можно более осторожно. Он совершил так много ошибок, он, даже совсем не желая того, заставил свою маленькую куклу плакать. Но он всё исправит, и вместе они сумеют преодолеть все невзгоды. — Спокойной ночи, — ласково прошептал Рен и, уткнувшись лицом в чёрные волосы Хакса, закрыл глаза.