Любовь — убийственная штука

Хаксу пришлось силой заставить себя поесть. Что бы там Лана не добавила мясу, оно крайне плохо сочеталось с его вкусами. Слишком остро и чересчур много компонентов, не входящих в его обычный рацион. Хакс оценил щедрый жест, заключающийся в использовании лучших специй для гостей, но он просто-напросто не мог переварить их. Он привык лишать себя излишеств, присущих Новой Республике, поэтому, сталкиваясь с чем-то типа сладостей или пряностей, чувствовал тошноту. Хотя овощи были хороши. Мягкие, сваренные с небольшим количеством соли и масла. С этим его желудок и язык могли справиться легко. Большая часть беседы шла на хатанском — живо, с перескакиванием с темы на тему, — поэтому Хакс не смог разобрать, о чем речь. Хотя все казались счастливыми. Не шумными или возбуждёнными, а… радостными. Ещё одна непривычная для Хакса вещь. Несмотря на то, что Первый Порядок не препятствовал веселью, Хаксу нечасто случалось видеть радость на лицах, когда он входил в помещение. Ну и почему бы сейчас им не веселиться? Их кладовые переполнены мясом, они поучаствовали в небольшом приключении и приняли гостей издалека. Хакс решил, что на их месте он бы тоже порадовался. Хакс никогда не задумывался о жизни вне Порядка. По правде говоря, он считал, что останется в армии до конца жизни, если, конечно, не погибнет в бою. Ну а в случае ухода в отставку, что было бы нежелательно, он мог бы повторить путь генерала Органы, несмотря на то, что она находилась на противоположной стороне конфликта, и найти иной способ продолжить деятельность — в политической борьбе. Какую бы неприязнь ни испытывал Хакс к Новой Республике, он не мог не восхищаться этой женщиной. Он не мог не замечать талантов лишь потому, что обладающий ими человек принадлежал к вражеской стороне. Рен тоже выглядел счастливым, и это заставило Хакса задуматься: случалось ли нечто похожее в его жизни. Рен происходил из семейной ячейки, так что наверняка ему было привычно принимать пищу вот так — в шумной компании, теснящейся вокруг слишком маленького стола. Кажется, он с лёгкостью подстроился под ситуацию, а значит, именно так всё и обстояло. Но если именно так всё и обстояло, почему обернулось совсем по-другому? Хакс слыхал, что жестокость или небрежность в воспитании приводит к тому, что из детей вырастают люди, подобные Рену. Как кто-то, выросший в полноценной семье, мог ступить на такой путь? Разве Рену не уделяли внимания? Он никогда не упоминал о насилии. Хакс подумал, что лучше придерживаться первоначальной гипотезы. Отец Рена, или заменяющий отца человек, часто отсутствовал, и в его жизни присутствовал кто-то, кого он не смог защитить, и теперь пытался исправить это. Хакс не чувствовал жалости к Рену — после всего, что тот сделал и собирался сделать, это было невозможно. Хотя было кое-что… Хакс полагал, что подобное сострадание, смешанное с отвращением и страхом, люди испытывали, глядя на собак в сточных канавах. Никто не приютит злобную псину и не потеряет бдительности в её присутствии, но Хакс осознавал, что кто-то потерпел кошмарную неудачу с Реном, обратив того в существо, сидящее сейчас рядом с ним… …а он был тем, кому придётся заплатить за всё, что сделали с Реном. Хаксу стало интересно, кто или что заплатит за то, что сделают с ним, потому как, зная нрав Верховного лидера, это явно будет не Кайло ёбаный Рен. — Ты слишком… худой, — с трудом произнесла Лана. Потянувшись, она вывалила огромную ложку варёных овощей в тарелку Хакса. — Ешь. — Может, это придаст тебе хоть немного сил, — тихо сказал Кайло. — И нам нужно сделать кое-что ночью. — Кое-что? — переспросил Алей. — Мы собираемся уйти. Всё было хорошо, очень хорошо, но, вероятно, нам пора пойти своей дорогой, — ответил Кайло. — Нам будет не хватать Ракса, — со смешком сказал старик, а затем кивнул на Хакса. — Все будут думать, что Алей сойти с ума. Никто не верить, что малыш Флинс убить вампа… — Нет, мне кажется, они не будут так думать, — произнёс Хакс, стряхивая чёрную чёлку с глаз. Как ни отвратительна была эта мысль, но он вынужден был признать, что Рен прав. Ему стоило бы съесть побольше. Стресс и обеспокоенность по поводу того, что должно было вскоре с ним произойти, заставили его наплевательски отнестись к и так уже ослабленному аппетиту. У него было задание, он не мог себе позволить потерпеть крах, поэтому нуждался в пище и, съев кусочек оранжевого овоща, обнаружил, что на вкус тот поприятнее остальных. Хакс задумался о способности Рена игнорировать давление, которое тот оказывал на его разум. Эмпатии у Кайло было не больше, чем у кирпича. Ведь ни один здравомыслящий человек не зашёл бы так далеко, не осознав, что таким образом причиняет боль. Был ли Рен здравомыслящим? Хаксу и правда было интересно. Если уж на то пошло, эта миссия предоставила ему возможность всесторонне изучить магистра и его поведение. Кажется, Рен не считал, что совершает что-то неправильное, но чувство вседозволенности означало не что иное, как эгоистичность. Рен был помешан и абсолютно не воспринимал тот факт, что он является причиной чьей-то боли. И при этом он в полной мере был способен на манипуляции. Он понимал чувства других, пока те служили его целям. Хакс слышал о психических расстройствах такого рода. Иногда они проявлялись слабо, вплоть до того, что оставались совершенно незаметными для стороннего наблюдателя. Такой человек мог показаться неуклюжим вследствие неспособности различать эмоции других или избегания зрительного контакта, вводящего их в состояние тревожности. При более экстремальных формах человек становился нестабильным, но Хакс никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь доходил до таких крайностей, как Рен. Такая жестокость нечасто встречалась среди людей с психическими нарушениями, и ещё реже среди них встречались убийцы, но зачастую такие исключения сочетались с насилием и полным попустительством со стороны окружающих к ранним звоночкам вроде издевательств над животными и поджогов… Это давало Хаксу немного информации для раздумий. Он классифицировал Рена как помешанного социопата, но было ли там что-нибудь ещё? Нанёс ли кто-то Рену настолько большой ущерб, что проявления болезни, которые необходимо было контролировать и лечить, превратили его в монстра? Конечно, это не оправдывало поступки Рена, но если бы ему можно было помочь, если бы можно было исцелить от того… что бы он там ни пережил, Рен, мог бы успокоиться. Хакса не заботило, жил бы Рен после этого «долго и счастливо» или обрёл бы умиротворение, он лишь хотел, чтобы тот угомонился. Если идентификация источника страданий Рена и его коррекция заставили бы его остановиться, Хакс бы это сделал. Неоднократно, если бы потребовалось. — Можем мы позже поговорить? — тихо спросил Хакс. Рен кивнул и, прикрыв губы рукой, чтобы не вываливалась пища, пробормотал с набитым ртом: — Конечно. Всё что хочешь. Что печально, его слова расходились с делом. *** Хакс чувствовал, что будет скучать по Алею и Лане. Когда он обернулся и увидел, как они машут на прощание, стоя в дверном проёме своего жилища, его осенило, что это был первый раз, когда он ел пищу домашнего приготовления. До сих пор он питался лишь тем, что готовили работники кухни. А ещё он впервые в жизни помогал готовить что-то, что не являлось частью курса выживания. Это было не так уж плохо; при иных обстоятельствах он мог бы даже насладиться процессом. Он был бы не прочь узнать побольше о готовке, если бы ему представилась такая возможность. Улицы были темны, почти так же, как в день, когда Хакс и Рен прибыли на планету. Ярко светили звёзды. Хакс решил, что смог бы идентифицировать некоторые системы — настолько безоблачным было небо. Вдобавок было довольно холодно. Не спрашивая, Рен взял на себя смелость и притянул Хакса поближе, чтобы согреть. — Кажется, тебе понравилось всё это… Ты скучаешь по семье? — тихо спросил Хакс. — Не совсем, — отозвался Рен. Ответ был отрицательный, хотя и не очень убедительный. — Мне показалось, тебе было… уютно, — заметил Хакс. — Иногда приятно побыть самим собой среди тех, кто не боится меня. Не существовало лёгкого способа развить эту тему. Видимо, ни один вопрос не охватывал всё, что хотелось узнать Хаксу. И вероятно, Рен не смог бы определить, что хотел выяснить Хакс. Рен никогда не принимал лекарств, считая свои издевательства над животными лишь недоразумением. Так что, судя по всему, он был не в состоянии ответить ни на один из вопросов. Требовался решительный шаг. — Рен… Кайло, кто обидел твою мать? — спросил Хакс. Это был выстрел вслепую, но, кажется, он угодил в самое яблочко. Рен остановился и посмотрел на Хакса. — Как… Как ты узнал? — Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Кто обидел твою мать? — повторил Хакс. Удерживая Хакса рядом с собой, Рен продолжал быстро шагать, словно пытался обогнать свои чувства. — Это… он ушёл. Он взял и ушёл… иногда мы получали от него сообщения, но… он не возвращался. — Рен помолчал, прежде чем смог собраться и продолжить: — Когда я впервые начал ощущать чувства других людей, я понял, как одинока она была. Как глубоко её ранили. Это разозлило меня, я хотел всё исправить, но… не сумел. Пытался, но ничего не вышло… она хотела его. Это было… Рен потёр лицо. Он плакал? Хаксу стало интересно, из-за чего именно он плакал. Из-за себя? Или потому, что воспоминания причиняли ему боль? — Я так сильно старался стать для неё хорошим сыном, и всё же… меня никогда не было достаточно, — закончил объяснять Рен. — А тебя? Тебя он тоже обижал? — спросил Хакс. — Он никогда не бил меня, если ты об этом, — сказал Кайло. И добавил почти с сожалением: — Если бы он меня бил, было бы легче убедить людей, как он ужасен. Он вёл себя… нормально с другими, умело врал. Он давал обещания, хотя знал, что не сдержит их. Он знал, что говорить, чтобы порадовать людей и вызвать симпатию, но всё это было пустой болтовнёй. И они часто ссорились. Вряд ли постоянно отсутствующий отец мог довести кого-нибудь до хранения пепла поверженных врагов и поднесения оного мёртвому повелителю ситхов. Это было далеко не всё. Что-то развратило Рена, действительно превратив его в монстра. Рен меж тем продолжал смущённо: — Но ей… нравились их ссоры, нравилось, когда он лгал. А мне нет. Я лишь хотел, чтобы они были вместе, чтобы любили меня… Но я ненавидел жизнь с ними. Я выходил из себя… — Рен запнулся. — Я слишком часто злился на них. Они больше не хотели с этим мириться. И услали меня прочь. Но даже этого было мало, чтобы толкнуть кого-то за грань. Программа подготовки Хакса-старшего порождала убийц. Она поощряла беспристрастность и давала право убивать без сомнений. Хакс абсолютно точно знал, как создать монстра. Всё ещё недоставало какого-то звена. Кусочки, отвечающие за сотворение нестабильного индивида, находились на своих местах, но начисто отсутствовал стресс. Ничего такого, чтобы кого-то перемкнуло, и он сбился с пути для того, чтобы убивать и нести боль. Единственно, кем Рен мог стать вследствие несчастливого детства — глуповатым мальчишкой, отчаянно нуждавшемся в одобрении. — Но ты другой, — произнёс Рен и доверчиво прижал Хакса к себе, вынуждая его замедлить шаг. — Ты… Ты пытаешься понять. Ты не кричишь и не обвиняешь меня. Это о многом говорит… То, что они двое встретились, вообще было странным стечением обстоятельств. Хаксу стало интересно, как его, человека, сумевшего чётко совпасть по всем параметрам с идеальной парой Кайло, выбрали на должность сокомандующего? Планировалось ли это с самого начала? Хакс не хотел думать, что Верховный Лидер так жесток. Могло ли это произойти в бытность его рядовым или лейтенантом? Нет… Вряд ли Лидер помышлял об этом с самого начала карьеры Хакса. Если бы всё обстояло именно так, он никогда бы не стал генералом. Было бы гораздо проще предоставить Рену для унижения рядового или кого-то из младшего офицерского состава, чем генерала. Или это всё было совпадением? И вместе с тем, в детстве Рена не было ничего такого, что могло сделать его монстром. Ничто из перечисленного не подходило на роль спускового крючка. Людей с психическими заболеваниями можно было игнорировать или травить, но умудриться создать из них такого маньяка? Что же случилось с Реном? Было ли дело в его обучении? Последствия тренировок с Силой? Что-то произошло с ним во время тренировок, окончательно сломив его? Создавалось впечатление, что одно тянуло за собой второе, всё сильнее ухудшая самочувствие Рена. До Хакса начало доходить, что текущего психического состояния Рена можно было полностью избежать. Если бы его родители, обуздав своё поведение, не пренебрегали сыном и интересовались всеми его проблемами, если бы он избежал обучения — как джедайского, так и у Верховного Лидера, Рен бы не терзался проблемами из детства. Если бы он не вырос таким сильным и вспыльчивым, что окружающие страшились сказать «нет», опасаясь за свои жизни, то, возможно, не считал бы, что ему все обязаны. Что означало, что у Рена, и, соответственно, Хакса, никогда не было возможности поспорить. — Я считаю… считаю, что ты первый, кто действительно постарался, — сказал Рен. Вокруг стояла тишина, для насекомых было слишком холодно. Лишь из домов и ресторанов раздавался отдалённый шум. Свет тоже казался странным. Хакс вообще не привык к естественному освещению. Он видел звёзды через иллюминаторы, но уличные фонари всё ещё были ему в новинку. Их тени двигались в мерцающем свете. Было странно увидеть, как они пляшут на лице Кайло, когда тот приблизился. Хакс знал, что его ждёт, его не интересовали борьба или побег. Бессмысленно. Бежать было некуда, и никто бы ему не поверил, попроси он о помощи. Рен только разозлится, если он скажет «нет». Он попробовал притвориться, что между ними ничего не происходило вплоть до этого момента. Если он не будет думать обо всём, что случилось до сих пор, то момент может оказаться на удивление приятным. Он попытался представить. Рен ничего не сделал, Хакс только сейчас обнаружил, что Рена сбили с пути, превратив в того, кем он стал… и Рен решил отблагодарить его за участливость. Хакс ощутил, как Рен огромными руками обхватил его за талию и за плечи и притянул поближе. Это был самый нежный их поцелуй за всё время. Рен не пытался с самого начала вломиться к Хаксу в рот, минуя зубы. Поцелуй был мягким, неторопливым, осторожным и горячим. Из-за царившего на планете холода Хакс обнаружил, что прижимается покрепче, пытаясь украсть чужое тепло. Он постарался забыться, притворившись, что всё хорошо, и насладиться тем, что переживал прямо сейчас. Ничего до, ничего после — только приятные ощущения и иллюзия согласия. Рен отстранился и спросил: — Так лучше? Поцелуй был не таким агрессивным, как обычно, поэтому Хакс нерешительно кивнул. Если он не может запретить Рену целовать себя, то хотя бы может попытаться свести дискомфорт к минимуму. — Отлично, — сказал Рен и улыбнулся. — С этого момента я попробую сделать упор именно на такие. Хакс снова кивнул. — Я бы хотел убраться с холода. Рен снова притянул его поближе. — Хорошо, я отведу тебя домой… *** Хакс удивился, не увидев Маши. Её брат бросил на них несколько испуганный взгляд, вероятно, озабоченный перспективой общения без переводческих навыков сестры. Хозяин гостиницы говорил нескладно и неуклюже, и несмотря на то, что Хакс почти не владел языком, по прерывистым фразам он понял, что тот изъяснялся максимально упрощённо и медленно. Используя датапад и свои скромные познания в хатанском, Хакс объяснил, что он и «Ракс» собираются завтра пораньше выехать из гостиницы и хотели бы расплатиться, прежде чем отправятся спать. Мужчина призадумался, но в итоге уступил, видимо, обрадованный тем, сколь многого он достиг без надлежащего перевода. Поднявшись по лестнице в компании маячащего позади Реном, Хакс немедленно прошёл в ванную переодеться. Он не думал, что нуждается в смене одежды, но ему требовался предлог для того, чтобы ненадолго уединиться. Вновь обдумав поцелуй, Хакс пришёл к выводу, что не представляет, что ещё можно было бы сделать. Всё, что приходило ему в голову, казалось ненужным и бесполезным. Он пытался бороться, пытался аргументировать и пытался просить. Больше вариантов не осталось. Без помощи извне или изъятия Рена из ситуации это не прекратится. Сбежать Хакс не мог, значит, всё, что ему оставалось — минимизировать ущерб. Он знал, что, уступив, лишь поощрит Рена, что тот примет податливость за разрешение, но никаких других вариантов не было. Хакс почувствовал себя… уставшим, словно застрял на одном месте во время обучения. Никуда не скрыться, ничего не сделать, кроме как попытаться удержаться на плаву, пока ему не скажут, что всё в порядке и можно остановиться. Это был тест на выносливость, без конца и края. Так что приходилось плыть по течению и надеяться, что ничего страшного не произойдёт. Завтра утром они ликвидируют джедая. А вечером Рен возьмёт его. Хакс знал, что ему нужно смириться с этим. Он был так измождён, что с лёгкостью подумал о том, чтобы уступить. Ещё днём его настолько ужаснула эта мысль, что он задрожал и чуть не расплакался. Теперь же он чувствовал такую усталость, что хотел только, чтобы всё осталось позади. Он хотел, чтобы всё закончилось. Он вышел из ванной — полностью одетый, перетянутый поясом. Может, он и собирался сдаться, но ему по-прежнему требовались время на психическую подготовку и предварительное предупреждение. Ему не хотелось, чтобы Рен решил, что ему дозволено действовать с опережением графика. Хакс обнаружил, что Рен возится с печкой: греет руки и регулирует заслонку. Ему стало интересно, оставит ли он её поднятой этой ночью. Он устал просыпаться в холодных помещениях и был бы счастлив вернуться на «Финализатор» с его климат-контролем. Заметив взгляд Хакса, Рен пробормотал, запинаясь: — Не пойму, почему она продолжает опускаться. Мне кажется, всё в порядке… Хакс кивнул и сел на кровать. Он не мог поверить, что Рен всё ещё пытается лгать ему. Где-то в глубине души, Рен, должно быть, понимал, что его ложь бессмысленна. Хакс знал, что тот опустил заслонку, и поэтому им пришлось притиснуться друг к другу. Это была слишком очевидная и идиотская ложь, но то, как Рен продолжал отстаивать её, заставило Хакса подозревать, что тому попросту нравится, что в результате этого Хакс прижимается к нему без всякого принуждения. Он ощутил руку Рена у себя на плече. — Эй, ты в порядке? Не заболел? Учитывая обстоятельства, это был не очень хороший день. На Хакса охотились, загнали на дерево, скинули с дерева, ввели в бессознательное состояние против воли, и теперь, всё, чего он хотел — естественный, умиротворённый сон. Он надеялся, что это ему удастся. С его бессонницей он никогда не был уверен, получится ли заснуть. Иногда он спал ночи напролёт, но чаще — нет, просыпаясь время от времени, а бывали ночи, когда он не спал вовсе. Он надеялся, что наступающая ночь не станет одной из таких. — Всего лишь устал, — вздохнул Хакс. — Я переживаю за тебя, — сказал Рен, крепко сжав его плечо. Ощущение было приятным, мышцы Хакса нуждались в подобной заботе. — Ты сильный, но слишком напрягаешься. Понимаю, почему ты предпочитаешь не покидать свой корабль. — Если бы у меня была возможность адаптироваться, то я был бы в порядке, — пробормотал Хакс. Языковая и культурная подготовка тоже бы не помешала, как и более подходящая одежда. Всё это сделало бы происходящее не таким тяжёлым испытанием. А так всё казалось таким… небрежным. Слишком небрежным для обычных методов Верховного Лидера. Значит, Сноук был абсолютно уверен, что Рен справится с джедаем без помощи генерала, ведь оказалось, что Хакс совершенно бесполезен в этой ситуации без должной подготовки. Хакс знал, что его присутствие планировалось как обещанная награда. Морковка, болтающаяся на палке, которую Рен должен был получить, справившись с заданием, и справившись с ним хорошо. Но Хакс слишком устал, чтобы злиться из-за этого. — Я знаю, — сказал Рен, кладя вторую руку на плечо Хакса. — Хотя, увидев тебя впервые, я и подумать не мог, что ты такой. Ты доказал мне, что я ошибся. Ты сильный, по-своему. Хакс вздохнул. — У меня есть координаты. Надеюсь, это будет быстро. — Он задумался на мгновение, прежде чем спросить: — Ты уже делал это раньше? Сражался с кем-нибудь, обладающим такими же способностями? — Бывало, со слабыми. Уверен, это не составит труда, — произнёс Рен. Он наклонился вперёд и поцеловал Хакса в щёку. В свою очередь Хакса этот ответ не убедил. Рен сражался с форсъюзерами, но ни один из них не находился на его уровне. Внезапно Хаксу пришло в голову, что этот бой будет не таким быстрым и лёгким, как привык Рен. Хакс уже бывал свидетелем других битв Кайло, когда тот врезался в гущу ничтожеств, не обладающих Силой, словно раскалённый нож в масло. Но против кого-то натренированного, с такими же способностями, того же уровня обученности… справится ли он? Может ли случиться так, что Рен встретит достойного противника в лице этого джедая? Мог ли Рен… умереть? Рен ещё раз целомудренно прикоснулся губами к щеке Хакса. — Всё будет хорошо. Вскоре всё закончится… Я думал над тем, что будет после — можно переместиться в более приятное место. На этой планете есть и другие города. Можем снять комнату поудобнее, где тебе будет комфортно… где будет тихо. Надеюсь, тебе понравится. Судя по всему, мозг Рена не рассматривал иных возможностей. Рен мог погибнуть. Джедай мог победить. Это был довольно реалистичный исход, но Рен не уделил ему никакого внимания. Был ли он настолько уверен в себе или безумен? Даже будучи убежден в победе, Хакс всегда понимал, что существует вероятность неудачи. У него всегда был припасён план отступления, и он никогда не задумывался о праздновании победы, не заручившись абсолютными гарантиями. Рен думал о победе как об очередном пункте своего расписания, который следовало вычеркнуть, прежде чем продвигаться дальше. — Тебе понравился этот вечер? — спросил Рен. — Часть с готовкой? — Было мило, — тихо признал Хакс. Было интересно получить такой семейный опыт. Он узнал, что обычно испытывали люди, к чему они привыкли, и на мгновение с лёгкостью представил, почему Новой Республике была так ненавистна их программа подготовки штурмовиков. — Мы можем попробовать повторить, — сказал Рен, разминая его плечи. — Я умею готовить не только овощи. — Но у нас нет кухни, — отметил Хакс. — Ну, на корабле же есть кухня, а также основные компоненты для готовки. Мне бы хотелось приготовить тебе что-нибудь. — Рен притянул Хакса ближе. — Мне хотелось бы сделать для тебя кучу всего. Хакс почувствовал, как его укладывают на бок, обхватывая руками, как огромную игрушку или подушку. После его снова начали целовать, и всё, что Хакс мог сделать — безучастно лежать, хотя вероятность иного исхода никак не выходила у него из головы. Рен мог умереть. Если он позволит Рену умереть, Верховный Лидер будет в ярости. Но если они оба сделают всё возможное, а Рен проиграет… что тогда? Вполне возможно, что Рен погибнет, но если нет… Верховный Лидер не будет стремиться предоставить ему награду. И тогда Хаксу вообще не придётся уступать. Если они проиграют, Рена могут… услать подальше для дальнейшего обучения, а если Рен умрёт, то покинет его навсегда. Рен мог исчезнуть навсегда. Ещё никогда в жизни Хакс так сильно не хотел проиграть.