Любовь — убийственная штука

Это происходило. На самом деле происходило. Рена выписали. Хакс впал в ступор от комментариев окружающих о чудесном выздоровлении. Всё, что он осознавал: Рен приближается, в его глазах сияет неприкрытое обожание. Подойдя, Рен молча обнял Хакса. Ему не нужно было ничего говорить. Сказано было уже вполне достаточно, чтобы до Хакса дошло, чего ожидает Рен и чего хочет. Они заключили сделку, и выхода у Хакса не было. Это должно было случиться, и он действительно ничего не мог поделать. Так и не выйдя из ступора, он позволил Рену пилотировать. Он понимал, что должно произойти, тем не менее всё ощущалось каким-то нереальным. Казалось, будто разум не желал верить в то, что до этого и правда дошло. Ему часто говорили, что если он будет упорно трудиться, если прогрызёт путь на вершину, то обезопасит себя. Он трудился упорно. Хакс не мог припомнить ни единого дня в жизни, когда бы он не трудился изо всех сил ради своих устремлений и блага Порядка. Но если он упорно трудился, почему это по-прежнему происходило? Неужели он трудился недостаточно упорно? Неужели он был слабым? Проносящиеся мимо здания слились в одно размытое пятно, и Хакс едва осознавал, что Рен использовал навигационную систему. Рен что-то сказал, но Хакс не слушал. И только когда Рен слегка ткнул его, Хакс обратил внимание на вопрос. — Что в пакете? Хакс едва заметно дёрнулся. Рано или поздно придётся это обсудить, и если всё пройдёт хорошо, то он, возможно, сумеет убедить Рена внять голосу разума. Сжав пакет чуть сильнее, Хакс осторожно произнёс: — Защитные средства. Рен, я хочу, чтобы ты надел презерватив. — Зачем? Хакс, я чист. Ты не доверяешь мне? — запротестовал Рен и недоверчиво уставился на Хакса. Похоже, это сильно его задело. Будто он вообще имел право обижаться в данный момент. — Доверяю. Я просто буду ощущать себя лучше, если ты используешь его, — попытался объяснить Хакс. — Я не говорю «нет». Я лишь… Я хочу, чтобы ты воспользовался им. Умоляю. Рен бросил на него удивлённый взгляд, прежде чем вновь сосредоточиться на дорожном движении. Умолкнув на некоторое время, он медленно открывал и закрывал рот, обдумывая ответ. Хакс надеялся, что это хороший знак. Рен будет внутри него — этого не избежать, — но если наденет презерватив, между ними, по крайней мере, будет небольшая преграда. Что-то свидетельствующее о том, что Хакс сколько-нибудь контролирует ситуацию. Раз уж он не хозяин своей судьбы, он мог бы хотя бы выбрать, как встретить её. Если, конечно, Рен согласится. Обычно тот не размышлял так долго, когда Хакс добавлял к просьбе «умоляю». Рен всегда сразу же соглашался. Должно быть, его действительно что-то беспокоило насчет использования презерватива. Хакс думал, что если покорно попросит, то непременно получит желаемое, независимо от требования, но, вероятно, существовали пределы. Хакс ещё крепче сжал пакет. — Я не отказываюсь. Если уж на то пошло, это знак моего согласия. Я сделаю то, что ты желаешь. Я всего лишь хочу, чтобы ты использовал средство защиты. — Но оно тебе не нужно, — возразил Рен и, попытавшись сменить тему, добавил: — Что там ещё? — Спермицид, — пробормотал Хакс. Рен фыркнул, прикрыв ладонью рот. Успокоившись, он направил шаттл за угол и взялся обеими руками за рычаги управления. — Извини. Я не хотел смеяться. Но, Хакс, тебе не нужен спермицид. Ты же не можешь забеременеть. Хакс… не подумал об этом. Его занимал только список вещей, которые его учителя по гигиене советовали иметь под рукой, если он решит заняться сексом. Об их назначении он даже не задумывался. Естественно, ему не нужно было использовать что-нибудь вдобавок к смазке и убивать остатки сперматозоидов на случай повреждения презерватива. Эта мысль даже не приходила ему в голову. — Полагаю, это в тебя вбили, — подытожил Кайло. — Но эти правила не такие уж жёсткие и безоговорочные. Тебе не обязательно им подчиняться — зависит от того, чем ты собираешься заняться. Это всё? — Лубрикант, — пробормотал Хакс, отлично понимая, как разочарованно звучит его голос. — А вот это нам понадобится, — сказал Кайло с лёгким смешком. — Хакс, ты не нарушаешь никаких правил. Это безопасно. Тебе не нужен презерватив. Хотя суть заключалась вовсе не в безопасности. Хакс просто хотел немного повлиять на ситуацию. Удержать под контролем хотя бы одну небольшую частичку себя. Он посмотрел на Рена. — Я хочу использовать защиту, Рен. — Но она тебе не нужна! — недоверчиво произнёс Рен. Он зыркнул на Хакса, прежде чем свериться с навигационной системой и вновь обратить взгляд к небу. — Я пользовался ими раньше и повторяю: ощущения с ними не такие приятные. Тебе вообще не понравится. Знаю, тебя учили всегда пользоваться ими, и в некоторых случаях ты действительно должен, но если дело касается нас, то необязательно. — Я не узнаю, что мне с ними не понравится, пока не попробую, — зашёл с другой стороны Хакс. Рен вздохнул. — Следующий раз. Если ты и правда захочешь, то можно попытаться в следующий раз. Хакс… это наш первый. Я хочу чувствовать тебя, и только тебя. Обещаю, я надену всё, что ты захочешь, в следующий раз. Но первый раз должен стать особенным для нас обоих. Разве не об этом ты твердил всё время? Хакс был вынужден. Да, именно эти слова он повторял, чтобы защищать себя всё это время, а теперь они так эффектно обернулись против него. Поскольку Рен утверждал, что делает что-то во имя их идеального первого раза, Хакс почти ничего не мог возразить. Он знал, что если сейчас начнёт доказывать обратное, то Рен не примет его ответ. Хотя он желал этого. Желал хоть немного контролировать ситуацию. — Но это по-прежнему буду я, — попытался спорить Хакс. — Ты и так получишь всё, что пожелаешь. Я хочу использовать их не потому, что требую от тебя чего-то. Я купил их, чтобы продемонстрировать, что смирился со всей этой проклятой ситуацией, куда бы она нас ни завела. Кайло, пожалуйста… умоляю, уступи мне лишь в этом, и всё остальное — твоё. Рен пристально уставился на него. Казалось, он испытывал внутреннюю боль, словно родитель, вынужденный впервые отказать своему ребёнку. Создавалось впечатление, что он страшился произнести это вслух. — Ты начинаешь выглядеть нелепо, Хакс, — тихо сказал он. Хакс почувствовал, как сжался желудок, и поставил пакет на пол рядом с собой. Рен посадил шаттл и поспешно пробормотал: — Х-Хакс, я не это имел в виду. Ты не нелепый… Я просто не понимаю, почему ты… Дело в том, что это не имеет значения. Хакс даже не осознал, что в уголках глаз выступила влага. Напряжение и стресс наконец настигли его. К этому давно шло. Ему было плевать на презерватив. Хакс понимал, что в данных условиях не существовало необходимости предотвращать беременность или заразу. Это была маленькая, бессмысленная вещица, но он возлагал на неё все свои надежды, связанные с иллюзией контроля. Он не смог убедить Рена сделать одну пустяковую уступку. Если он потерпел неудачу в этом, то на что ему надеяться, когда контроль над магистром действительно будет иметь значение. — Я знаю, что ты напуган. Я тоже был… — начал Рен. — Я был так напуган, и не было никого, кто мог бы помочь мне или рассказать, как исправить ситуацию. Мне пришлось выяснять самостоятельно. Не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое, потому и пытаюсь сделать всё как надо. — Если это не имеет для тебя значения, почему ты не можешь уступить? — спросил Хакс, пытаясь сохранить голос спокойным. — Почему всегда я должен идти на уступки? Почему я всегда должен делать то, что доставляет мне неудобства? Максимум того, что сделал ты — согласился подождать. — Хакс ещё раз обдумал свой аргумент и добавил: — Я благодарен за то, что ты подождал, но я никогда не вторгался в твое личное пространство так, как ты вторгался в моё. Так я буду чувствовать себя чуть более безопасно, и если это и правда не слишком важно для тебя, то предоставление мне этой толики комфорта не должно стать такой уж жертвой с твоей стороны. — Тебе не нужно ничего дополнительного, чтобы ощущать себя в безопасности, — ответил Рен. Наконец в его голосе послышалось раздражение. Он мотнул головой, будто не мог постичь точку зрения Хакса. — Разве ты не чувствуешь себя в безопасности со мной? Это был шах и мат. Если Хакс ответит «нет», Рен причинит ему боль. Пусть не физическую, но тот мог изменить свою версию событий в течение их миссии. Это же проще простого. Хакс словно наяву увидел написанный рапорт. «Генерал Хакс всё время проявлял физическую слабость вследствие неспособности адаптироваться к климату и непривычной диете, что потребовало частых передышек». «Генерал Хакс попал в плен, что потребовало спасательной операции». «Генерал Хакс был задержан местными властями за нарушение правил дорожного движения, что потребовало силового вмешательства в разум». Почему-то это ранило намного больше, чем если бы Рен ударил его или использовал против него свои способности. Мысль о потере уважения и, возможно, даже должности… Хакс не чувствовал себя в безопасности рядом с Реном. Рен являлся антиподом безопасности. Существование рядом с Реном требовало постоянных упражнений в психической гимнастике ради сохранения собственной жизни. Хакс ненавидел это. Он думал, что всё закончилось, когда он добился власти. Никаких больше пряток. Не нужно больше скрываться. Не нужно оглядываться через плечо. Не нужно больше осматривать коридоры и проверять, не устроился ли там некто, намеревающийся убить его и выставить тело напоказ в качестве трофея. Он нравился не всем, но количество людей в его окружении, страстно желающих прикончить его, значительно сократилось. Наконец он стал нужным, полезным, востребованным, а потом… потом… А потом Кайло Рен заморозил его в том проклятом коридоре. Он не мог сказать ничего, что спасло бы его. От слов не было никакого проку — больше не было. Рен положил руку ему на плечо, пытаясь добиться ответа. — Хакс? Рука была широкой и тёплой. Жар от неё просочился сквозь пальто и шарф. Сжав ключицу, Рен помассировал пальцами чересчур хрупкую кость. Рука змеёй скользнула вдоль плеча. Заворчав, Кайло поднялся с кресла, и вторая рука присоединилась к первой, обвивая Хакса, словно рой СИДов вокруг большого корабля, окружая и беря его в плен. — Ты можешь ознакомиться с моей медицинской картой. Это поможет тебе почувствовать себя лучше? — мягко спросил Кайло. Кажется, он пытался пойти Хаксу навстречу. Создавалось впечатление, что он осознал, что Хакс почему-то расстроен его нежеланием использовать презерватив, но потерпел полную неудачу с определением причины. И всё же какие аргументы мог предложить Хакс? «Я хочу этого, чтобы мне не пришлось соприкасаться с тобой». Ну конечно, тогда всё пойдёт как по маслу. Он с самого начала знал, что это будет ещё одна глупая затея, ещё одна бесплодная битва. — Да… — пробормотал Хакс. Кайло сжал его в объятиях, способных полностью вышибить воздух из лёгких, но вовремя остановился. Отстранившись, он наклонился и поднял что-то. — Ты… ты и правда так переживаешь из-за этого? — спросил он, помолчав немного. — Нет, — ответил Хакс, обернувшись наконец. Он не хотел жалости. Не сейчас и не от Рена. Он недовольно посмотрел на магистра, державшего на ладони его судьбу. Не существовало способа избежать её, не разбившись насмерть. Рен больше ничего не сказал по этому поводу. — Хочешь… посидеть здесь, пока я зарегистрируюсь? Хакс кивнул. Любое время, проведённое без Рена, стоило того. *** Шагая по коридору гостиницы, Хакс пребывал в том же состоянии, что и при полёте через город с Реном в качестве пилота. Он словно шёл по облаку. Всё было ясным и чётким. Хакс явственно осознавал каждую мельчайшую деталь, будь то брошь на женском платье или странное вьющееся растение. И в то же время детали представлялись сюрреалистичными, словно ему привиделось всё это, словно это был сон, и он в любой момент мог проснуться в своей кровати и услышать шум корабельных двигателей. Экстравагантная роскошь окружающей обстановки показалась ему особенно призрачной. Хакс не мог вообразить, кому могли понадобиться подобные вещи и почему такое изобилие было сосредоточено в месте, предназначенном лишь для временного обитания. Он мог бы приобрести несколько истребителей за одну только позолоченную отделку. Его тащили за руку, но он едва осознавал, что его ведут. Ему повезло, что его вели, иначе он мог забыть, как ходить. Не то чтобы он никогда до сих пор не видывал роскошных апартаментов. Он бывал на курортах и видел дома финансовых воротил, но это никогда не имело для него значения. Ему не было никакого дела до того, как они живут и что делают после заключения сделок. Он словно входил в изолированную сферу, в которой сталкивались два равнодушных друг к другу мира, а потом покидал её. При этом начисто отсутствовало кошмарное ожидание перемен. Вскоре всё переменится. Всё и ничего. Хакс попытался сконцентрироваться на «ничего», одновременно смутно осознавая, что едет в лифте. Это ничего не значит. Секс с Реном будет иметь ровно столько значения, сколько он позволит. Его тело… изменится с учётом предстоящего акта, но мускулы и ткани способны возвращаться к прежнему состоянию. Дайте достаточно времени, и всё вернётся на свои места. Но что касается его, Рена и их совместной работы… слишком велика зависимость. Не похоже, что Рен собирался отделять карьеру от событий частного порядка. После этого Хакс навсегда потеряет возможность контролировать Рена. Отныне ему придётся пребывать на вторых ролях или научиться лавировать ради достижения своих целей. Что ещё хуже, Рен мог использовать это против него. Рен мог выставить напоказ то, что он всегда тщательно скрывал. Хакс попытался вновь сосредоточиться на своём теле. Его тело не изменится. Не пострадает. По крайней мере, Рен собирался сделать всё возможное, чтобы Хаксу не было больно. Кажется, Рен был до безумия зациклен на том, чтобы сделать процесс приятным для генерала. Тёплые пальцы коснулись его щеки, и Хакс, дёрнувшись, отпрыгнул в сторону, как испуганный кролик, и прерывисто задышал. Он обернулся, отказываясь приближаться к Рену, и увидел его всё ещё протянутую ладонь. Рен мягко улыбался, предлагая руку. — Всё в порядке… не надо бояться. Когда Хакс не отреагировал, Рен обхватил его за талию и притянул так близко, что их бёдра оказались почти вплотную. Хакс поверить не мог, что с его губ сорвался скулёж. Вместо того чтобы отпустить его, как обычно, Рен продолжил сжимать его в объятиях, прижимая всё крепче. Он осмелел настолько, что принялся ласкать его, тихо успокаивая: — Ш-ш-ш, ш-ш-ш, всё хорошо. У меня было так же. Хакс съёжился. Рен играл с ним, как с теми пауками, которым отрывал ноги, как с мелкими зверушками, которых давил. Хакс закончит так же, как они. Паук без ног. Это всё, чем он когда-либо являлся, несмотря на всю свою борьбу. Через несколько минут у него останутся клыки и яд, но не будет ног, чтобы унести его прочь. Рен продолжал: — Я был очень, очень напуган, прямо как ты сейчас. Я помню тот страх, словно всё произошло вчера, но ты не должен бояться. У нас всё наладится, да? Слишком испуганный, Хакс смог лишь кивнуть. Он почувствовал, как Рен поцеловал его в лоб. — Ты всегда был хорош в наладке вещей. Его опять куда-то повели. Он понимал, что проходит мимо людей, и те видят его. Но почему они не спешили ему на помощь? Почему они лишь смотрели на него? Неужели не замечали, что он на грани истерики? А Рен? Почему за тридцать лет несчастной жизни Хакса никто ни разу не пришёл ему на помощь? Он был не настолько глуп, чтобы питать иллюзии относительно существования героев и спасителей, с другой стороны… он никогда и представить не мог, как ему может понадобиться хоть один. Теперь он мог сам себе признаться. Он не в силах спастись самостоятельно. Рен слишком силён, Хаксу его не побороть. Но почему… почему никто не поможет ему справиться с этим? Очень скоро Хакс обнаружил, что его впихнули в комнату с красной отделкой. Насыщенный багровый цвет напоминал о крови… он постарался не думать о крови. Он стоял посреди превосходно обставленных апартаментов, выглядящих неизмеримо прекраснее, чем все места, где он когда-либо спал и, вероятнее всего, будет спать в будущем. Рен мягко подтолкнул его к двери, открыл её и провёл Хакса внутрь. Это был освежитель. Хакс не успел осмотреться, как Рен произнёс: — Тебе нужно… возможно, тебе стоит принять горячую ванну, расслабишься немного… просто расслабишься. Хакс собрался было развернуться и выразить протест, но увидел своё отражение в зеркале. Он выглядел ужасно. Он и так был бледным, но теперь лицо стало совершенно бескровным. Его обычно розовые губы побелели словно бумага, а россыпь веснушек походила на брызги чернил. Рен с восхищением любовался им, либо не осознавая, либо не желая замечать, что Хакс демонстрирует признаки отчаяния, выходящие далеко за рамки рядового мандража. Рен провёл рукой по волосам Хакса, прежде чем извлёк что-то из кармана и поставил на раковину. — Просто расслабься. Я всё приготовлю. Хакс едва успел сделать пару вдохов, прежде чем Рен вышел. Хакс осмотрелся, внезапно совершенно чётко оценив окружающую обстановку. Большая ванна позади, унитаз, зеркало, шкафчики с запасом мыла, лосьонами, щётками. И дверь, незапертая дверь. Хакс метнулся вперёд и щёлкнул замком. Он не сдержит Рена, но, как и пояса вокруг талии, это было хоть что-то. Ещё один эфемерный слой защиты. Повернувшись, он разглядел то, что Рен оставил на раковине. Оказывается, тот нашёл раствор, смывающий краску. Всё верно, он обещал, что волосы Хакса будут рыжими, когда… Хакс ещё раз взглянул на своё отражение. Скорее всего, он в последний раз видел себя с чёрными волосами. Странно, но зрелище было не таким ужасным, как он думал. Хакс по-прежнему выглядел болезненным, слишком бледным на контрасте с яркой чернотой, обрамляющей лицо. Сняв шапку, он взъерошил волосы, проверяя корни. Если бы кто-нибудь решил его расчесать, то мог бы заметить легчайший проблеск рыжины. Открыв упаковку, он прочитал инструкцию. Надлежало тщательно смазать волосы средством, подождать десять минут, а затем смыть. Хоть какое-то занятие, а дверь заперта. Он мог обмануть себя, представив, что находится в безопасности. Глубоко вздохнув, Хакс снял куртку. За ней последовала рубашка, ремни, брюки, носки и нижнее бельё. Ему придётся работать с раствором, а на упаковке было указано, что при попадании на ткань останутся пятна. Аккуратно сложив одежду на туалетный бачок, он начал возиться с химикатами. Они странно пахли и слегка обожгли его ноздри, когда он случайно сделал глубокий вдох. Смешав все компоненты в бутылке, он выдавил щедрую порцию средства на ладонь и принялся втирать его в волосы, словно густой гель. Он пытался не думать, для чего делает это. Краска и сама сошла бы со временем, или волосы отросли бы, и он бы отрезал их через несколько месяцев. Хотя Хакс уже и так обильно покрыл средством шевелюру, он мазнул ещё — в инструкции говорилось, что нужно использовать всю бутылку. Теперь осталось только выждать рекомендованное время, позволив смеси удалить краску. Что дальше? Он осмотрел ванну и насадку для душа. Рядом располагалась панель, при помощи которой, видимо, можно было регулировать настройки и температуру. Придётся разобраться. Инструкции были написаны на двух языках, что значительно облегчило задачу. Он попытался выбрать, чем воспользоваться: водой или соником. Как он ни старался сосредоточиться на простых заданиях, на ум снова пришёл Рен, советующий принять ванну. Мысль об этом заставила Хакса вспомнить истории о злых тиранах, которые требовали, чтобы к ним приводили невинных дев после омовения. Он задумался, приходило ли это когда-нибудь в голову Рену или тот был слишком «влюблён», чтобы соотнести себя с чем-то подобным. Пытаясь определиться, Хакс задался вопросом: повиноваться ему или нет. Его всегда уязвляло, когда он позволял Рену поступать по-своему, впрочем, Рен поступит по-своему вне зависимости от его выбора. Подчинившись, он выиграет хорошее обращение, а это напомнило о том… что существует вероятность повреждений. То есть он был уверен в этом. Он видел рапорты военной полиции о разнообразных случаях. Всё могло обернуться очень жестоким насилием. Если он сделает Рена счастливым, то всё пройдёт без насилия. Рен обещал, что будет нежным. В данный момент стоило надеяться лишь на это. Тем более, не факт, что это будет неприятно. Хакс редко принимал ванны, не имея на то достаточно времени и не желая тратить корабельные запасы, а потому выбирал соник или программировал небольшое количество воды. Теперь он мог без всякого чувства вины принять ванну, и чем дольше он будет её принимать, тем лучше. Он начал наполнять ванну водой, решив, что сможет смыть раствор как раз по завершении купания. Вернувшись к шкафчику, он посмотрел на выбор мыла и лосьонов. Ему было необходимо самое простое очищающее средство для тела, чтобы смыть с себя всю грязь этой миссии, а ещё ополоснуть волосы. Только и всего. Когда ему показалось, что ванна наполнилась достаточно, он закрыл кран и погрузился в воду. Жидкость была такой горячей, что его кожа порозовела всего после нескольких минут контакта с ней. Она не обжигала, но ощущения были странными. Пытаясь придать происходящему максимальную видимость нормы, Хакс принялся привычно намыливать себя. Он всегда начинал с лица, затем переходил к рукам и торсу, прежде чем опуститься ниже. Он позволил телу действовать самостоятельно — мышечная память сделала за него всю работу. Было странно в этот момент наблюдать за собственным телом и знать, что Рен видит и воспринимает его совершенно иначе. Хакс рассматривал себя так, как это мог бы делать врач. Он считал своё тело механизмом, который требовалось обеспечивать топливом и поддерживать на определённом уровне для правильного функционирования. Каждая его частичка была составляющей этого механизма и честно служила своей цели. Брови предохраняли глаза от грязи и пота, чтобы он мог видеть. Зубы нуждались в чистке, чтобы он мог тщательно жевать, облегчая работу желудочно-кишечного тракта. Маленькие волоски в ушах и носу оберегали от пыли. И во всём этом не было ничего по-настоящему привлекательного. Он ещё мог постичь, как этими характеристиками интересуется художник, но это находилось за пределами его понимания. Рен воспринимал его совершенно иначе. Он смотрел на его рот и видел не инструмент, а… потенциального партнёра. С одной стороны, следует признать: то, что кто-то считал его привлекательным, было… приятно. Хакс привык к словам типа «тощий», «бледный» и даже «невзрачный». И если бы… если бы он открылся партнёру, которого выбрал самостоятельно и который бы осознал его неприязнь к предназначенным для женщин комплиментам, то он бы получал от этого удовольствие. Да, кто-нибудь, с кем можно было бы разделить взаимное уважение. И если бы этот кто-нибудь сказал, что он красив, ему бы определённо это понравилось. Он опустил глаза и задумался. Да что привлекательного, скажите на милость, можно разглядеть в таком, как он? Исходя из типичных характерных черт, указывающих на желанность для кого-либо. Он не был сильным, имел не самый здоровый вид, а ещё ему говорили, что он социально неловкий. В общем, далеко не идеальный набор, с учётом запрограммированных эволюцией признаков для поисков идеального партнёра. Рен часто упоминал его волосы, особенно их цвет. Хакс знал, что рыжие волосы являются фетишем, но разве мог фетиш стать достаточным основанием для влечения? Осматривая поочередно каждую часть тела, Хакс недоумевал. Соски были эволюционным пережитком первобытной эпохи. Бледная кожа — следствием длительного времени, проведённого в помещении, и результатом арканисианской генетики, как и рыжая шевелюра с веснушками. Причиной его повышенной чувствительности стали годы, прожитые без физического контакта. Всем этим вещам существовало совершенно заурядное объяснение. Однако для Рена и других людей они были признаками сексуальной привлекательности. Возможно, если бы он выглядел по-другому… например, покрасил волосы или загорел. Или вся суть заключалось во власти? В осознании того, что Рен мог сделать с Хаксом что угодно, и это бы сошло ему с рук. Неужели дело было именно в этом? Вода остывала. Хакс тщательно промыл волосы и вылез из ванны. По мере того как вода стекала в водосток, его кожа постепенно возвращалась к обычной бледности. Он взглянул на ворох одежды на бачке. Должен ли он одеться вновь? Ему хотелось. Он хотел обернуть себя множеством слоёв ткани и никогда их не снимать. Но если он сделает по-своему, Рен разденет его. Нагишом оставаться Хакс тоже не хотел — это уж точно. Даже с учётом угрозы боли в случае отказа, в глубине души он нуждался в чём-то вроде знака протеста. Если уж он был вынужден подчиняться в остальном, он хотел хоть как-то продемонстрировать, что у него по-прежнему есть своё мнение и свои мысли, и эти мысли нельзя контролировать. Даже если Рен не осознавал этого или ему было плевать, Хакс нуждался в этой мелочи, до того, как всё случится. Он осмотрелся по сторонам и заметил халаты. Этого будет достаточно. Он не мог примириться с идеей о том, что Рен медленно раздевает его, слой за слоем. Он хотел, чтобы всё было быстро — как сорвать бакта-пластырь. Он не хотел долгого затянутого акта, подобного тому, что случился на «Героическом». Рен развяжет пояс, а потом… всё закончится. Он не желал заглядывать дальше. Халат мягко ощущался на тёплом, свежевымытом теле. Мягче, чем всё, что он надевал до сих пор. На какое-то мгновение он решил побаловать себя и, закутавшись поплотнее, погладил себя по плечам. Так приятно. Бросив последний взгляд в зеркало, он вспомнил, как сделал то же самое в шаттле. Он усмехнулся тогда и уверенно заявил, что не принадлежит Рену. Что он принадлежит самому себе. Но теперь он не знал. Он принадлежал себе и Порядку. Но принадлежность Порядку означала принадлежность Сноуку. А если Сноук решил преподнести его в подарок своему ученику, то… кому он принадлежал? Он больше не был уверен, что самому себе. Сухо сглотнув, Хакс посмотрел на дверь. Ему нужно было выйти. Он должен выйти, или Рен сломает дверь и вытащит его силой. Если он потащит его, это может причинить боль… именно на этом он должен сосредоточиться. Удостовериться, что ситуация не навредит ему больше, чем предполагалось. Он даже не почувствовал, как прикоснулся к защёлке, открывая дверь. В лицо пахнуло воздухом, ощутимо более прохладным, чем в освежителе. Свет был приглушённым, в нос ударил странный запах. Тогда-то Хакс и заметил мягкое свечение. Выявив источник, он уставился на комод со стоящими на нём свечами. Хакс знал, что это такое — у них был запас на случай аварийного отключения энергии. Но он никогда не видел их зажжёнными. Осмотревшись, он обнаружил ещё больше свечей. Небольшие, в два раза меньше его кулака, они были расставлены в самых разных местах. Кажется, он слишком долго принимал ванну. Наконец он увидел Рена. Тот снял верхнюю одежду, отбросив пальто и шарф куда-то в сторону. Он как раз устанавливал свечи на тумбочке рядом с кроватью и медленно передвигал их, пока не оказался доволен их расположением. Подняв взгляд, он достал ещё одну из приобретённой упаковки, но замер и с отвисшей челюстью и дурацким выражением лица уставился на Хакса. — Я… я знаю, что ты хочешь, чтобы всё прошло по-особенному, поэтому… Хакс почувствовал, как странный комок зарождается где-то в глубине горла. Он не был готов к такому. Не к такой нежности. И не к такому полному непониманию того, чего ему действительно хочется. — Тебе не нравится? — робко спросил Рен. Осмотревшись по сторонам, Хакс вынудил себя признать: — Прекрасно. Никогда не видел такого раньше. Обретя уверенность, Рен улыбнулся и продолжил: — Мы использовали их в качестве украшений, когда я был маленьким… И… э-э-э… — Отбросив остальные свечи в сторону, Рен нырнул вниз. И затем выпрямился с конусообразным пакетом в руках. Пройдя через комнату, он вручил его Хаксу. — А ещё я нашёл вот что. Сильный запах шибанул в нос в тот момент, когда свёрток коснулся груди Хакса. Не ощущая пальцев, Хакс позволил пакету просто покоиться на руках. Заглянув внутрь, он обнаружил там букет. Этот монстр и правда вышел и купил ему цветы. Он едва понимал, что держит что-то, когда приблизился к кровати и сел. Цветы лежали у него на коленях. Он смутно осознавал то, что Рен прижимает его к груди. Он сконцентрировался на пурпурных цветках и их запахе. Всё было идеально. Именно об этом рассказывали люди, описывая идеальные ухаживания. Но это было неправдой. Он не хотел этого. Или хотел? Он сказал «да», но лишь потому, что «нет» стало бы причиной боли, тем не менее его ответ по-прежнему был «да», а значит… — Готов? — тихо спросил Рен. Нет. Он не был готов. Он не мог этого сделать. Он боялся. Он был напуган до слёз. — М-м-м? — промурлыкал Рен, пытаясь выманить ответ. Обняв Хакса за плечи, он сильной рукой притянул его к своему пышущему жаром, мощному телу. Вторая рука скользнула по ноге, сдвигая в сторону ткань, чтобы добраться до обнажённого бедра. Хакс крепко зажмурился, всё тело напряглось, мускулы сжались, стремясь защититься. — Ш-ш-ш, всё хорошо. Бояться — нормально. Иди сюда, — раздался шёпот над ухом. Хакса передвинули, словно он ничего не весил. Он был легче, чем большинство мужчин его роста, но та лёгкость, с которой Кайло поднимал его, нервировала. Теперь его ноги покоились на коленях Рена, бесполезно свисая с кровати. Рен поглаживал его предплечье, продолжая прижимать к своей груди. Уткнувшись в его голую шею, Хакс жалобно всхлипнул. — Видишь, всё хорошо. Ш-ш-ш… — успокоил его Рен. — Мне страшно, — захныкал Хакс. Все усилия по соблюдению приличий и сохранению достоинства потерпели крах, обернувшись чистым отчаянием. — Я боюсь. — Я знаю, знаю, что боишься. Я тоже боялся, — тихо произнёс Рен, пытаясь утешить его. Решившись на последнюю безнадёжную попытку, Хакс взмолился: — Почему… Почему ты не можешь любить меня без всего этого? Рен не остановился. Казалось, ему было плевать на вопрос. Если Хакс чего и добился, то только того, что Рен притянул его ещё ближе и стиснул в объятиях ещё сильнее. Рен продолжал свои увещевания до тех пор, пока Хакс, затихнув, не перестал дрожать. Ладонь Рена пригладила рыжие волосы, а губы неуверенно коснулись шеи. Дрожь и всхлипы угрожали вернуться. Этого нельзя было допустить. Рен мог потерять терпение. Мог рассердиться. — Это показывает, как сильно я люблю тебя, — шёпотом ответил Рен. Секунды складывались в минуты, а губы Рена по-прежнему касались его шеи, ласково целуя. Время от времени Хакс чувствовал, как нежную кожу царапают зубы, но за этим тут же следовали извиняющиеся поцелуи и мягкие тычки носом. — Чудесно пахнешь, — выдохнул Рен прямо ему в горло. Хакс не ответил. Больше говорить было не о чем. — Можно тебя раздеть? У Хакса скрутило живот. Он знал, что так всё и будет, но теперь, когда это происходило, его мозг отключился, регистрируя лишь абстрактные чувства страха и смущения. Несмотря на то, что Хакс не произнёс ни слова, Рен продолжил, будто получил разрешение на всё. Хакс почувствовал, как толстые пальцы дотронулись до бедра, развязывая простой узел на поясе халата. В считанные секунды узкая полоска ткани оказалась на полу, и букет соскользнул с его коленей. Полы халата слегка разъехались в стороны, и Хакс снова всхлипнул. Без предупреждений и просьб халат сдёрнули с плеч, сделав Хакса полностью доступным для прохладного воздуха номера и пронзительного взгляда Рена. Кончики пальцев, едва касаясь, пробежали по дорожке волос в нижней части живота Хакса. — Они и правда рыжие… — восхищённо пробормотал Рен. Инстинктивно Хакс потянулся к гениталиям и попытался прикрыть их. Но Рен мгновенно перехватил его запястья и, дёрнув их вверх, направил слабые, вздрагивающие руки к своим плечам. Временно позабыв, чему его учили, Хакс резко дёрнулся, пытаясь высвободить запястья. После пары вялых попыток он попробовал прикрыться, скрестив ноги. Однако не смог даже шевельнуть ими. Казалось, будто кто-то поставил между ними дощечку для того, чтобы удержать их на месте. Была ли это Сила? Или его нервы? Хакс не был уверен. Хакс сидел обнажённый, не способный прикрыть себя. Рен молчал, но и не отпускал. Должно быть, пялился. Хакс не мог заставить себя повернуть голову и посмотреть Рену в лицо, но он знал, что тот не сводит с него глаз. Ещё раз с усилием потянувшись руками, Хакс почувствовал, как Рен крепко сжал его запястья пальцами и уверенно вернул их на место. Не в силах пошевелиться, Хакс мог лишь неподвижно сидеть на коленях у Рена, пока его оценивающе рассматривали. Скопившиеся в уголках глаз слёзы текли по щекам. Это было унизительно. Хуже всех тренировок и дедовщины, через которые ему довелось пройти. Он тяжело засопел, подавляя всхлипы. — Ш-ш-ш, ш-ш-ш, всё хорошо. Я просто смотрю. Ты так очарователен, — наконец прошептал Рен. Вздрогнув, Хакс попытался отстраниться, ощутив, как Рен сцеловывает слезинки с его щёк и глаз. — Я просто смотрю, — повторил Кайло. — Я отпущу — не пытайся прикрыться. Позволь мне полюбоваться тобой. Рен неторопливо освободил его запястья. Хакс машинально начал опускать руки, но вовремя остановился. Вместо этого он потянулся к Рену и прижался к его груди. Он обнял его как можно крепче, выставив на обозрение лишь свою обнажённую спину. Цепляясь за Рена изо всех сил, Хакс уткнулся носом в изгиб его шеи в надежде, что, симулировав влечение, вынудит того прекратить пялиться. Кажется, это сработало. Широкие ладони скользнули по спине, пройдясь пальцами вдоль позвоночника. Хотя победа оказалась недолгой. Одна рука двигалась всё ниже и ниже и наконец остановилась на бедре. С трудом хватая ртом воздух, Хакс чувствовал, как Рен сжимает его ягодицу. Рука задержалась в этом месте, глубоко впиваясь пальцами в плоть. Не имея иной опоры, Хакс ещё крепче прижался к Рену. Тот поцеловал Хакса в плечо и простонал: — Держись как следует. Ладно? Не прошло и двух дней с того момента, как удерживающий его мужчина, полумёртвый, выбрался из ущелья и убил троих. Каждый раз, когда Рен его поднимал, это ощущалось как молчаливая угроза, словно эта сила могла мгновенно перейти от ласки к жестокости. Передвинув руку, Рен подхватил Хакса под коленями и, приподняв его, переместился на середину кровати и медленно опустил. Рен уложил Хакса, удостоверившись, что его голова покоится на подушке. Хакс не желал выпускать Рена из объятий. Как только тот отстранится, он вновь окажется выставленным на обозрение. Он не хотел этого. Не хотел выглядеть беззащитным, уязвимым. Не хотел, чтобы Рен увидел, каким тощим и слабым мужчиной он был. Но Хакс опять эффектно потерпел неудачу. Рен вскарабкался на него, упёршись ногами по обеим сторонам бёдер, и Хакс почувствовал, как тот возбуждён. Тело в полном облачении накрыло Хакса, Рен принялся целовать его в шею, елозя по бёдрам. Попытавшись усесться, Рен лёгким движением огладил его бок. У Хакса не хватило сил сдержать Рена, и тот достиг своей цели. — Всё в порядке, нам просто нужно тебя завести, — промурлыкал Рен, пройдясь пальцами по бледной груди. — Ч-что? — придушенно застонал Хакс, обхватив себя руками. Рену не составило труда убрать их со своего пути. Хакс почувствовал, как жар подступил к лицу, когда широкие лапищи обхватили его грудь, сжав те немногие мышцы и жирок, которые смогли найти. Чуть сместившись, Рен сменил позицию и наклонился. Так у него появилась возможность продолжать целовать Хакса, одновременно ощупывая толстыми пальцами его соски. Слишком напуганный, Хакс мог только удерживать руки на плечах Кайло, пока то, что, должно быть, было эрегированным членом, тыкалось ему в бедро, словно неизменное, неприятное напоминание о том, что происходит. Хакс попытался увернуться от него на чистом инстинкте, задохнувшись, когда вокруг его сосков закружили пальцы, вынуждая их твердеть. — Вот так, расслабься, — посоветовал Рен, поглаживая набухшие розовые бутоны. — Расслабься и позволь телу получить то, что оно хочет. — Нет, нет, мне страшно, — прохныкал Хакс, ощутив, что Рен снова потёрся о его ногу. — Я знаю. Бояться нормально, — уверил его Кайло, целуя в щёку. Проложив дорожку поцелуев, он добрался до рта Хакса и накрыл его своим. Мягко прижимаясь разгорячёнными губами к губам Хакса, Рен время от времени слегка облизывал их, не переставая ласкать соски. — Обожаю их. Розовые и нежные, как лепестки цветов. И снова Хаксу пришлось наблюдать, как Рен медленно скользнул губами вниз и взял сосок в рот. Его тело реагировало, но не только это беспокоило Хакса. Это слишком походило на кормление грудью, учитывая, как по-детски Рен облизывал и посасывал сосок. А с учётом того, что Рен в равной степени любил мать и таил на неё обиду, ситуация ещё больше усугублялась. Но несмотря на эти мысли, пальцы на ногах машинально поджимались. Рен отстранился с влажным звуком, громко разнёсшимся по комнате, а потом чуть прикусил набухшую плоть. Хакс шокированно наблюдал за тем, как розовый цвет сменился багряным. Рен растянулся на распростёртом теле и сказал: — Хочу тебя потрогать. Потрогать? Но он уже… Хакс почувствовал, как пальцы прочертили линию вдоль его тела, неторопливо направляясь к животу. Они не останавливались, двигаясь всё ниже и ниже. Скривившись от унижения, Хакс не сдержал всхлипа. Никто никогда так не касался его. Он боролся ради того, чтобы никогда не очутиться в подобном положении. Он боялся и испытывал стыд, а слёзы вновь потекли из глаз. Как бы то ни было, рука не остановила свой ход. И обхватив… она погладила его… Задыхаясь и всхлипывая, Хакс откинул голову набок, пока Рен исследовал самые интимные области его тела. Горячая ладонь и крупные пальцы плотно сжали член. Кончик большого пальца благоговейно скользил вдоль ствола, изучая и лаская. Хакс плакал, не скрывая слёз. Он не мог больше прятаться. Он был таким доступным и ничего не мог поделать, чтобы это прекратить. Но хуже всего было то, что его тело реагировало. Рен касался его, и между дрожащих ног разливался жар. Он чувствовал, как возбуждается всё сильнее с каждым аккуратным и уверенным движением. Рен поднял голову и вновь накрыл рот Хакса своим, сцеловывая прерывистое хныканье и вскрики. Рука вцепилась в его волосы, вынуждая держать голову неподвижно, в то время как остальное тело билось и извивалось от возбуждения и смущения. — Чувствительный… — простонал Рен в губы Хакса. — Тебя впервые так ласкают? «Впервые» ничего не значило. Всего лишь культура восприятия. Хотя когда об этом говорил Рен, Хаксу и правда казалось, что у него украли нечто невосполнимое. Да, это был его первый раз. Но то, что должно было стать вехой, неловким, но приятным воспоминанием, навязали ему против воли, обратив в нечто ужасающее. Никто раньше не трогал его там и так, но всё должно было сложиться иначе. — Я знаю, что никто не бывал внутри, но… никто не касался? — спросил Рен. — Нет… — простонал Хакс. — Нет… а-ах… остановись, я не могу… — Можешь. Ты так прекрасен, — сказал Рен, отпустив член. Хакс попытался подтянуть ноги, но не смог ими прикрыться, так как на их пути находился Рен. Его полностью твёрдый член покоился на животе, чего Хакс никогда не допускал прежде. Это доселе незнакомое чувство — пребывать на грани оргазма, не желая его и не получая должной стимуляции, чтобы довести дело до конца — доставляло неудобство. Он поёрзал по кровати, не будучи уверенным, как следует поступить. — Ш-ш-ш, не плачь, прошу. Я знаю, что это не больно. Знаю, ты напуган, но я рядом. Хакс, пожалуйста, — взмолился Рен. Широкая ладонь легла на щёку и вытерла слёзы. — Умоляю, прекрати. Я не могу. Я не могу этого сделать, — запричитал Хакс. — Всё хорошо, просто отпусти себя. Не думай о должности, об офицерах или о том, что подумают люди. Просто расслабься и отдайся ощущениям. Это нормально — испытывать удовольствие, — успокаивал Рен, приглаживая ему волосы. — Я делаю это по максимуму исключительным. И я думал… думал, ты хоть немного порадуешься. Его голос звучал разочарованно. Нет, Хакс не мог такого допустить. Если они решат перенести дату, то ему придётся проходить через это снова и снова. Как множество раз прежде. Множество раз, когда Рен был близок к тому, чтобы окончательно развратить его. Это было его оптимальной возможностью, простейшим способом отделить этот акт от дома и повседневной жизни. Если Рен возьмёт его на корабле, в месте, которое он лицезрит каждый день, воспоминание об этом ужасе останется вечным. — Извини… мне страшно, — беспомощно прорыдал Хакс. — Всё в порядке, это не больно. Смотри… Рен взял руку Хакса и притянул её к своему лицу. Он заставил её скользить вдоль своей широченной груди, вниз — к упругому прессу, а потом к бедру. Слегка кивнув головой, он мягко улыбнулся и заверил Хакса: — Совсем не больно. Он немного отстранился и стащил с себя рубашку. Отбросив её в сторону, он посмотрел на Хакса. — Я знаю, как может смущать то, что тебя выставляют напоказ, но ты такой милый. Тебе нечего стыдиться. Никаких огромных родинок, никаких шрамов, нежная кожа. Ты очарователен… особенно сейчас. Ты делаешь меня таким счастливым, и я не хочу вынуждать тебя плакать. Хакс не смог заставить себя проанализировать сказанное, как делал обычно. Всё, что он осознавал: Рен намеревается его успокоить. Тяжело сопя, Хакс смотрел в потолок, пытаясь отдышаться. Вытерев глаза, он почувствовал, как прогнулась кровать, когда Рен передвинулся. Он услышал, как остальная одежда полетела в сторону, и дёрнулся всем телом, когда Рен переместился поближе и снова прижался к нему. Полностью голый. — Ну вот, теперь ты тоже меня видишь. Так лучше? — спросил Рен, обнимая Хакса одной рукой. Он заставил его повернуть голову и посмотреть себе в лицо. Чего Хакс всеми силами пытался избежать. Глядя в его глаза, он видел искренность и отчаяние. Было в этой влажной черноте что-то абсолютно гипнотизирующее. Несмотря на манипуляции Рена, в его глазах светилась такая боль и печаль, что Хаксу казалось, будто он отражается в них, и это неизменно пробуждало в нём жалость. — Видишь, всё хорошо, — сказал Рен. — Мне так приятно находиться рядом с тобой. И Хакс… ты роскошный. Ты храбрый и умный, и я знаю, что ты справишься. Похвала творила с ним что-то странное. Не цветистые описания его мнимой красоты, а искренняя похвала за черты характера, которые он ценил. Но он не был уверен, осознаёт ли это Рен или нет. Впрочем, в данный момент ему необходимо было услышать, какой храбрый поступок он совершает. Поступок, о котором никто не узнает, но который изменит абсолютно всё. Поступок, который спасёт остальных, хотя они и не поймут, чем он пожертвовал ради их спасения. — Ты… ты самый потрясающий человек… — продолжал Рен, поглаживая его щёку. — Всё пройдёт самым лучшим образом. Так что больше не плачь, ладно? Хакс снова вытер глаза и кивнул. Ему придётся покончить с этим. И слезами делу не поможешь. Он должен. Должен прекратить плакать и сделать это. — Вот и хорошо, — сказал Рен, и его ласковая улыбка превратилась в невыносимо дерзкую. Он отвёл взгляд и, спустившись чуть ниже, огладил Хаксу бок. Хакс чувствовал, как вздрагивает под этими прикосновениями. Его так редко касались, а столь тесный контакт с обнажённым телом казался совершенно чужеродным. Будучи не в состоянии решить: приятно ему или нет, — он не мог обработать ощущения. Комментарий Рена не облегчил ситуацию: — Такой бледный и нежный… только мой. Верно? Пауза свидетельствовала о том, что Рен ожидает ответа. Не в состоянии говорить, не в состоянии сказать вслух, что он принадлежит Рену, Хакс кивнул и что-то просопел. Удовольствие струилось вдоль позвоночника. Каждое нежное прикосновение Рена, отдаваясь в нервах, бежало вверх по спине и совершало террористическую атаку на перегруженный мозг Хакса. Рен касался его предельно аккуратно: лениво рисовал на груди замысловатые узоры, поглаживал не в меру хрупкую ключицу, изгиб которой мог накрыть одним пальцем, спускался к рёбрам, едва щекоча кожу, а потом снова неторопливо возвращался к груди, накрывал её ладонью и позволял пальцам смыкаться вокруг соска. — Гораздо лучше, чем девушка. Если это предлагалось в качестве утешения, то оно не сработало. Обуреваемый странной смесью стыда и потрясения от всех этих нежностей, Хакс залился краской и, вздрогнув, стал наблюдать, как довольный Кайло трёт сосок подушечкой большого пальца. Хакс не сдержался и всхлипнул. Как бы он ни был испуган, это было… приятно. Кажется, Кайло точно знал, как трогать его, чтобы заставить тело реагировать. Хакс не мог отрицать наличия очевидных признаков возбуждения. Его член… стоял, так же как и соски, он раскраснелся, сердце билось в бешеном ритме. Не существовало способа скрыть то, что делали с ним сокровенные ласки Рена. — Вот так. Не стоит сопротивляться, — укладывая Хакса поудобнее, постарался приободрить его Рен. — Раз-раздвинь ноги… — По-погоди… — выдавил Хакс. Он пытался что-то придумать, чтобы отсрочить это. Хоть что-нибудь. Но на ум ничего не шло. Он не мог мыслить здраво. А Рен уже тянулся вниз. Хакс вцепился в него и притиснулся плотнее, чтобы затруднить доступ. Услышав разочарованный стон, Хакс понял, что должен как-то пресечь его раздражение, прежде чем Рен предпримет радикальный шаг. Поэтому он поцеловал его. Просто прижался губами к его губам, пытаясь игнорировать ощущение чужой обнажённой кожи на своей собственной. На мгновение Рен оцепенел, но очень скоро Хакс почувствовал, как в его волосы впились пальцы, удерживая голову на месте. Рен углубил поцелуй, и Хакс попробовал… получить от этого удовольствие. Если не обращать внимания на причину всего происходящего, ему нравилось, когда его целовали. Хотя Рен терзал его рот с совершенно новой степенью одержимости. Он со стоном схватил Хакса за задницу, заставив испустить вопль ужаса. Рен скользнул рукой вдоль ноги Хакса и, дёрнув её кверху, пристроил у себя на бедре. Он выждал несколько секунд, удостоверившись, что Хакс не собирается её опускать. Растянув губы в усмешке, Рен восхищённо произнёс: — Гибкий… — Рен, погоди, не так быстро, — взмолился Хакс, чувствуя, как ласкающая бедро рука змеится всё ближе к заднице. — Всё хорошо, — продолжал твердить Рен, немного сдвинув руку обратно. Хакс ждал, что она остановится, но она возобновила свой ход, подползая ещё ближе… — Подожди, Рен, подожди, — умолял Хакс. — Тихо, — цыкнул Рен, явно намереваясь заткнуть его, перед тем как продолжить. Хакс съёжился, когда пальцы нашли свою цель. За вычетом манипуляций, необходимых для поддержания чистоты, Хакс никогда не утруждал себя прикосновениями к зоне ануса. Это было грязно и негигиенично. С приподнятой ногой он был абсолютно раскрыт для исследований Рена. Разгорячённый палец очертил по кругу дырку, и Хакс ощутил, как огненная вспышка пронеслась вдоль позвоночника. Какое чувствительное место. Он понятия не имел, что настолько чувствительное. Палец слегка надавил и потянул в сторону. — Какой же ты тугой. Придётся размять тебя как следует. — Ах… — шумно выдохнул Хакс: он не мог подобрать правильных слов. — Моя куколка… — мягко пробормотал Рен и убрал руку. — Просто наслаждайся. Это совсем не больно. Хакс чувствовал себя как ребёнок перед первой прививкой. Этому суждено было случиться. Это было необычным и пугающим, но он ничего не мог поделать, чтобы избежать этого. Вдруг Хакс ощутил, как что-то капнуло на бедро, и пронзительно вскрикнул. Рен снова попытался его утихомирить. Хакс повернул голову и не смог сдержать возмущения, увидев парящий в воздухе тюбик с лубрикантом, — содержимое выдавливалось само собой и размазывалось по коже. Рен поцеловал Хакса и хохотнул, видимо, посчитав забавным такое использование Силы. Накрыв ладонью густую субстанцию, он принялся втирать её в кожу. По мере нагревания лубрикант размягчался, покрыв его пальцы. Это происходило в реальности. Это происходило. Хакс отвернулся и уткнулся лицом в грудь Рена. Он не хотел смотреть. Что-то внутри него пребывало в уверенности, что будет больно. Он всхлипывал, пока Рен массировал его ягодицы, утешая и нашёптывая нежности. Кайло медленно переместил палец, и Хакс почувствовал большее давление, чем раньше. Палец пытался попасть внутрь. Тело Хакса оцепенело, все мышцы напряглись в ожидании. Желая успокоить Хакса, Рен играл его волосами. — Ш-ш-ш… какие красивые. Просто расслабься, будет приятно. Исходя из опыта собственных тренировок и изучения статистики по разнообразным несчастным случаям, удерживая мускулы в напряжении, он принесёт себе больше вреда, чем пользы. Однако Хакс не мог совладать с собой. Его тело одеревенело, разрываясь между попытками защититься и ожиданием большего, которое сулили ему эти новые ласки. Не имея иной точки опоры, Хакс вцепился в Рена и, обняв его, заскулил в ключицу. Палец, извиваясь, направился внутрь, с трудом войдя едва на фалангу. Хакс взвыл, и Рен простонал прямо ему в ухо. Было не больно, скорее некомфортно. Инстинктивно Хакс попытался вытолкнуть его. Для этой штуки там не было места. — Ох, Сила… какой же ты тугой, — пропыхтел Рен. Хакс захныкал, когда палец скользнул чуть глубже, остановившись на полпути ко второй костяшке. Тело сжималось вокруг пальца, силясь изгнать, избавиться от него. Его склизкость была чужеродной и тревожащей. Тяжело дыша, Хакс почувствовал, как палец углубился на две фаланги и теперь извивается внутри. Он всхлипывал, ощущая, как тот толкается всё дальше, и не получал от этого никакого удовольствия. Ему также не нравилось то, как Рен называл его «тугим». Опять всё свелось к тому, что доставляло удовольствие Рену, и это было… — Ш-ш-ш, я знаю, знаю. Я не должен торопиться, потому буду действовать нежно, — объяснил Рен. Единственное, что Хакс мог делать, — хвататься крепче уставшими от усилий, подрагивающими руками. Палец вошёл до конца и принялся изгибаться из стороны в сторону. Было ли это той самой растяжкой? Хакс знал, что ему нужно будет… вместить, не навредив себе, и пытался не думать о… И тут словно молния выстрелила внутри и пронзила всё тело. Схватившись за Рена, он вскрикнул так, как не кричал уже многие годы — нечленораздельно и громко. Содрогнувшись, он уткнулся в шею Кайло. Он понятия не имел, что произошло. Он не понимал. Но теперь вместо того, чтобы просто сжиматься, его бёдра двигались самостоятельно, словно хотели вновь окунуться в эти ощущения. Хакс знал, что такое случалось, только когда он был возбуждён и жаждал получить разрядку. — Вот так, — промурлыкал Рен ему на ухо. — Я знал, что ты закричишь. Хакс понятия не имел, почему закричал. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что та штука, которой коснулся Рен, называется простатой. Неужели именно так оно и должно было ощущаться? Несмотря на то, что тело принадлежало ему, он не представлял, как оно должно реагировать. Кажется, Рен разбирался в этом лучше него, уверенно касаясь местечек, вызывающих у него отклик. Хакс пожалел, что не экспериментировал больше, чтобы понять, как работает его собственное тело. Он обессилел, его хватало лишь на то, чтобы вскрикивать и цепляться за Рена, пока тот решительно поглаживал пальцем небольшое скопление нервов внутри. Он то кружил вокруг, то аккуратно надавливал, словно вознаграждал за терпение. Хакс до сих пор не мог поверить, что всё это происходит на самом деле, что Рен внутри. Человек, которого он ненавидел больше всего на свете, заполучил его самое уязвимое место, исследовал самое сокровенное. Наиболее дорогие Хаксу люди никогда не видели его даже наполовину таким беззащитным. Рен был единственным. И что хуже всего, вероятно, останется единственным. Хакс задохнулся, почувствовав, как ещё один скользкий палец толкнулся в сжавшиеся мышцы. Он с трудом принял один. Как ему справиться со вторым? Рен успокоил его и, действуя так же медленно, как в первый раз, принялся протискиваться внутрь, не сбавляя напора. Он что-то шептал Хаксу на ухо, вынуждая его вздрагивать и посылая волну тепла вдоль позвоночника. — Всё хорошо, просто расслабься… Будет легче, если ты расслабишься… Хакс не хотел расслабляться, он не собирался так просто пускать Рена внутрь. Хотя должен был. Если он будет противиться, то всё ухудшит. Заставить себя расслабиться было непросто, это было практически невозможно. Несмотря на это, Рену каким-то образом удалось пропихнуть второй палец. Достигнув цели, он как можно шире раздвинул пальцы, а потом свёл их вместе. Ощущения стали неприятными. Рен, кажется, уловил это и начал покрывать горло Хакса небрежными поцелуями в попытке отвлечь. Но это не сработало. Хакс по-прежнему чувствовал всё, что происходит. Он громко, болезненно застонал, и Рен остановился. — По-погоди. Я добавлю смазки. Рен вытащил пальцы, и Хакс хрипло выдохнул от незнакомого ощущения. Мышцы всё ещё не вернулись в прежнее состояние, и он почувствовал пустоту. Откинув голову, он пытался выровнять дыхание и прислушивался к влажному звуку, с которым Рен растирал смазку между ладонями. — Всё в порядке, всё будет хорошо. Смажем тебя, и всё пройдёт аккуратно и нежно, — уверял Рен. Аккуратно и нежно. Хакс попробовал сфокусироваться на этом. Аккуратно и нежно. Никакой крови, никакой боли. Хотя ему по-прежнему не нравилось. Не нравилось ощущать Рена внутри. Это было слишком. Возможно, если бы они шли по нарастающей, поэкспериментировав с одним пальцем, а следующей ночью попробовав что-нибудь ещё, то это было бы не так уж плохо. А всё и сразу как-то чересчур. Правда, именно этого он и хотел: все трудности за один раз, — но теперь жалел об этом. — Ай… мне не нравится, — попытался протестовать Хакс, нарушив тем самым важнейшее правило: не говорить Рену, что ему что-то не нравится. Но слова сами сорвались с языка в момент слабости. — Я знаю, знаю. Эта часть кажется странной, — произнёс Рен, пропустив мимо ушей эту ремарку. Он уткнулся Хаксу в шею, затем поцеловал его в подбородок. — Ещё чуть-чуть. Палец, ещё более склизкий, чем в первый раз, вернулся на место. Он практически скользнул внутрь, прежде чем остановиться и изогнуться, убеждаясь, что стенки тщательно покрыты лубрикантом. Как и обещал, Рен уверенно коснулся простаты и помассировал её до того, как извлечь палец и вновь толкнуться внутрь с ещё большим количеством смазки. После третьего раза Хакс ощутил, как смазка сочится из него. — Ну вот, думаю, ты готов, — сказал Рен. Почувствовав, как очередной палец тычется внутрь, Хакс заголосил в ужасе. Два — уже слишком! Он не сможет принять третий! Он вцепился Рену в волосы и спину, не обращая внимания на то, что мог навредить. Впрочем, тому было плевать. Рен силился проникнуть в него. — Расслабься… Ты слишком тугой, Хакс. Тебе нужно расслабиться, — прошипел он. Он не мог расслабиться. Это было слишком, и он не хотел ничего сверх этого. Именно в тот момент Рен снова добрался до простаты и несколько раз неторопливо и уверенно надавил на неё пальцами. Не сдерживая криков, Хакс прижимался к Рену, вздрагивая и рыдая от необычных ощущений. Рен продолжал целовать его — нежно, как и обещал. Хныкая и извиваясь, Хакс всё слабел и слабел. Дождавшись, пока он окончательно выдохнется, Рен пропихнул третий палец и отстранился, как только ввёл его до упора. Отодвинувшись немного, он уложил Хакса на спину, что совсем тому не понравилось, ведь так Рен видел всё. Впрочем, предположил Хакс, в этом и заключался смысл. Его член по-прежнему стоял, а ещё эти… эти пальцы внутри. Он был раскрыт, обнажён, уязвим, и ему это не нравилось. Окинув его взглядом, Рен глупо разинул рот, а потом самоуверенно ухмыльнулся. Отведя глаза, Хакс пошевелил ногами, пытаясь устроиться поудобнее с этими пальцами в заднице. Рен на пробу подвигал ими туда-обратно, вырвав у него ещё один всхлип. — Только посмотри на себя… — восхищённо пробормотал Рен и, проведя рукой вдоль бедра Хакса, вынудил того поднять ногу, согнув её в колене. — Ты будто создан для этого. Он не был создан для этого! Не был! Это не могло быть правдой. Нет… — Какой у тебя милый член, — сказал Рен и потянулся к нему, как только удостоверился, что нога Хакса покоится у него на плече. Он слегка повёл пальцем вдоль ствола, и Хакс затрясся и вскрикнул, почувствовав, как что-то мазнуло по животу. Хакс практически услышал, как рот Рена растянулся в усмешке. — Ты не можешь кончить, пока нет, — промурлыкал Рен. — Но я всё ещё хочу… попробовать его на вкус. Хакс недоверчиво выдохнул. Кто в здравом уме захочет брать нечто настолько отвратительное в рот? Кто захочет пропустить столь чувствительный орган между рядами зубов? Хакс определённо не хотел. Но когда Рен ущипнул его у… у основания члена, он не смог пошевелиться, слишком напуганный, чтобы мыслить трезво. Он замер и громко завыл, ощутив дыхание на коже и короткий мазок языком вдоль его… его… — Стой! — воскликнул Хакс и попытался отпихнуть голову Рена. А потом он услышал смех. Потешаясь над ним, Рен без усилий оттолкнул его руку. У Хакса даже не было времени оскорбиться. Рен нажал на чувствительный бугорок внутри, и Хакс, откинув голову, нечленораздельно вскрикнул от непривычного ощущения. Рен продолжал веселиться, хихикая и издавая эти ужасные звуки, похожие на шум протекающей трубы. Он прервался, только чтобы сказать: — Почему ты так смущаешься? Все это делают. Это было преувеличением. Хакс мог придумать миллион более привлекательных вещей. Рен продолжил, опустив голову, и ещё раз быстро лизнул член. — Ты и правда никогда не догадывался об этом. Какой же ты невинный… Странным образом это слово резануло его, буквально как лезвие. Хакс смутился. За несколько минут Рен переключился с настойчивости на злорадство, не переставая осквернять его. Ещё одна дезориентирующая деталь. Он почувствовал, как рука вновь переместилась на член, ущипнув его у основания. Хакс вскрикнул, когда пальцы выскользнули наружу. Это было отвратительно. Единственным следствием этого стало ощущение потери, что лишь усилило его унижение — в сочетании с наблюдающим Реном. Хакс снова оказался близок к тому, чтобы расплакаться. — И только для меня. Я сделаю тебе очень приятно, — простонал Рен. Он придвинулся ближе, и Хакс почувствовал, как что-то до ужаса огромное прижимается к нему. Толще, чем пальцы. Замотав головой, Хакс выдал поток испуганных «нет», когда эта штука надавила сильнее, пытаясь попасть внутрь. Хакс чувствовал, как она широко растягивает его, медленно проталкиваясь через кольцо мышц. Тяжело сопя, Рен не переставая бормотал слова утешения и ободрения, а потом опять заявил: — Как же туго… Никогда не чувствовал такой тесноты. Ты потрясающий. — Рен, умоляю… — задыхаясь, прошептал Хакс в последней попытке упросить его. — Ш-ш-ш, я знаю, знаю, всё хорошо. Я с тобой, — ответил Рен, не понимая, что собственно в этом и заключается проблема. Он должен был пинаться. Он должен был вопить. Должен был сделать хоть что-то, а не просто лежать, в то время как Рен проникал всё дальше. Рену можно было больше не придерживать его член: дискомфорт и страдания ослабили его искусственное возбуждение. Нет, не искусственное. Оно было подлинным, но механическим. Он возбудился не потому, что хотел этого. А лишь потому, что Рен стимулировал его. Ему не нравилось. Он не был развратным. Он не испытает оргазма, потому что… нет, его не насиловали, ведь он сказал «да», но… он пребывал в растерянности. Аккуратно толкаясь, Рен с лёгкостью вошёл до конца. Хакс почувствовал, как соприкоснулись их тела, и неуклюже выгнул спину. Его нижняя половина ощущалась как-то неправильно, с согнутыми ногами и этой… штукой внутри. В его воображении она скрывалась прямо под кожей в районе живота, хотя он знал, что это невозможно. В какой-то момент его нога соскользнула с плеча Рена и, застряв на полпути, повисла около его бедра. Рен двинулся вперёд — теперь они находились лицом к лицу. Хакс почувствовал прикосновение горячих ладоней к вискам и чужое дыхание на своих губах. Смотреть было некуда, и он уставился прямо в глаза Рену. Хаксу не хотелось верить, что они были полны искренности. Рен пристально взглянул на него в ответ, прежде чем отчаянно поцеловать в губы. Отстранившись, он прошептал: — Всё в порядке. Это худшая часть, и она закончилась. Ты хорошо справляешься. — Вновь поцеловав Хакса, он добавил: — Я обещаю. Обещаю, будет приятно. Хакс прерывисто выдохнул, когда Рен медленно отстранился и вновь толкнулся вперёд, двигаясь легко, неторопливо. Еле двигаясь вообще. — Обещаю. Не бойся, — добавил Рен и снова накрыл рот Хакса своим. Это звучало как мольба. Он допустил ошибку? Позволил какой-то мелочи ускользнуть из непроницаемого хранилища собственного разума? Причинит ли Рен ему боль из-за этих ужасных мыслей о нём? Он должен был сделать это. Это наилучший тактический ход. Он укрепит своё положение, обезопасит Порядок, сохранит себе жизнь. Выживание означало победу. Ему не нравилось, он испытывал боль, но он должен был. Нужно просто перестать плакать и покончить с этим. Он может… В этом заключалось отличие от пытки. Насколько ужасным будет процесс — зависит от его выбора. Он мог бы… вероятно, сделать его менее кошмарным. Он поцеловал Рена в ответ, сфокусировавшись на поцелуе, а не на нижней половине тела. Он вцепился в волосы Рена, пытаясь удержать его в этом положении. Никаких больше лишних движений и прикосновений языка в нежелательных для Хакса местах. Хаксу нравилось целоваться. Это и правда больше не вызывало затруднений. Он задумался на мгновение о мужчине в кафе. Если бы тот помылся, Хакс был бы не против поцеловать его. При условии, что тот любезно его попросит. Он притворился, что Рен тоже был любезен, притворился, что у него был выбор, и попытался выцарапать хоть часть правды из этой фантазии. Рен толкнулся чуть резче, так что поцелуй не смог отвлечь Хакса от ощущений. Движения по-прежнему были поверхностными, пробными. Вероятно, Рен вновь хотел найти простату. Между тем Хакс чувствовал, как его возбуждение сходит на нет из-за дискомфорта. Для решения данной проблемы Рен снова переместил руки к соскам. Оттягивая и пощипывая, он время от времени легонько щёлкал по ним. Прерывисто дыша, Хакс пытался раствориться в ощущениях. Если он только перестанет непрерывно думать, то сразу почувствует себя лучше. Он попробовал сосредоточиться на пальцах, пробуждающих в его нервах огонь. Кружащих вокруг его сосков, поглаживающих его щёку… Третьей рукой? Хакс дёрнулся и разорвал поцелуй. — Рен! Что… что ты?.. — выдохнул он. Он умолк и, опустив глаза, увидел, как подрагивает его левый сосок, разминаемый невидимыми пальцами. К его потрясению, к ним присоединилась невидимая ладонь на бедре, парящая над ним, словно пёрышко, в то время как ещё одна осторожно поглаживала живот. Прежде чем Хаксу удалось это осмыслить, руки уже оказались повсюду — нежно касались и ласкали его. Настоящий Рен тыкался в его шею, целуя её и шепча: — Ш-ш-ш, позволь мне сделать это для тебя. — Р-рен… не нужно… — взмолился Хакс. Руки были повсюду, руки, которых он не видел. Ему не нравилось. Тело реагировало, но мысли бежали наперегонки в ожидании кошмарных перспектив: Рен мог причинить боль в любую минуту. — Пожалуйста, не используй это… — Я хочу тебя целиком, — простонал Рен, будто это было приемлемым оправданием. Громко вскрикнув, Хакс взвился на кровати, когда Рен, наконец найдя простату, тут же взял безжалостный темп и принялся вбиваться в него так сильно и быстро, что Хакс слышал шлепки кожи о кожу и чувствовал, как двигается сквозь упругие мышцы огромный член, ударяя каждый раз по простате. Всё это время Рен цеплялся за его плечи, жарко дыша в шею. — Какой же тугой… И только для меня, верно? Меня одного? Хакс не смог придумать ответ, повизгивая, как животное во время течки. Сила обвилась вокруг его рук и пришпилила их над его головой, как когда-то давно в шаттле. Она обвилась вокруг вздрагивающих против воли бёдер и приподняла их выше, разводя его ноги ещё шире, делая его абсолютно раскрытым для каждого толчка Рена. Она нежно ласкала его везде, куда могла дотянуться, выискивая самые потаённые чувствительные местечки. Местечки, о чувствительности которых он даже не подозревал или забыл, что они являются средоточием нервных окончаний. Энергия пульсировала вокруг век, живота и даже ступней. Вилась спиралью вокруг ног, облизывая бёдра. Хакс был уверен, что настоящие руки Рена устремились вниз и, подхватив его под задницу, впились пальцами в ягодицы. Осмелившись открыть глаза дольше чем на несколько секунд, Хакс увидел, что Рен вбивается в него с выражением восторга и благоговения на лице. Его спину выгнуло дугой, заставив выпятить грудь и упростив доступ к соскам. Хакс шокированно наблюдал, как они подпрыгивали на месте после того, как их щипала и оттягивала пустота. Позиция не доставляла неудобств. По правде говоря, так было намного комфортнее, чем если бы он лежал на кровати. Рен, как и обещал, обращался с ним осторожно, ни разу не ударив и не вызвав кровотечения, хотя было очевидно, что его поза предназначалась для удовольствия Рена. Выставив Хакса на обозрение, Рен теперь мог вбиваться в него и созерцать, как энергия струится вокруг бледной груди, щекочет соски, щёлкает по ним и пощипывает. Продолжая жёстко впиваться в самую мясистую часть ягодиц и ласкать невидимыми пальцами член, Рен бормотал без умолку: — Ты завёлся. Ты весь в огне. Идеальный голос. Идеальная задница. Хакс вскрикнул, когда что-то ударило его чуть ниже спины, вынуждая мускулы сжаться. — О да… вот так, — простонал Рен. — Ты готов? Готов к чему?.. Нет… То есть да. — Д-да… я почти… ах… — всхлипнув, честно ответил Хакс. — Тебе нужна помощь с твоим… миленьким членом? — поинтересовался Рен и сжал возбуждённую плоть Силой, чтобы акцентировать внимание на своём вопросе. Хакс хотел обдумать это, взвесив последствия обоих вариантов ответа, но даже его сотрясаемый наслаждением мозг понимал, что отвечать нужно быстро. Без лишних размышлений он выпалил: — Умоляю… Рен убрал руку с задницы, заменив её невидимой энергией, продолжившей сжимать упругие мышцы. Обхватив член Хакса, Рен принялся дрочить. Хакс громко заголосил от новых ощущений. Ладонь Рена отличалась от его собственной — более крупная и гораздо более горячая. Рен взял жёсткий темп, подстраиваясь под движения ходящего туда-обратно огромного члена и всех этих невидимых ласкающих рук. Не осталось ни единой частички тела, которая осталась бы нетронутой. Рен не оставил без внимания даже кожу за ушами и между пальцами ног. Хакса словно обернуло коконом энергии, и пока маленькие её щупальца покалывали его и щекотали, более крупные оглаживали бёдра, грудь и живот. Продолжая надрачивать член, Рен особенно резко толкнулся в простату. Волна удовольствия пронзила Хакса, толкнув за грань. Вскрикнув, он почувствовал, как сперма брызнула на живот и грудь, чего он никогда прежде не допускал. Она была горячая и липкая, словно помои, которыми его однажды облили в кафетерии Академии. Он также почувствовал напряжение, когда его мускулы сжались вокруг Рена. Ещё одно доселе неведомое ему ощущение. Громко простонав, Рен даже не замедлился. Хакс скулил от дискомфорта, пока Рен продолжал использовать его тело. Сила без устали исследовала его, перебирая волосы невидимыми пальцами. — Рен… — задыхаясь, произнёс Хакс, теряясь от странных ощущений на языке и губах. — Не так… — Мой, — резко прорычал Рен и толкнулся так сильно, что наверняка оставил повреждение. — Теперь ты при-принадлежишь мне. Хакс крепко зажмурился, почувствовав, как омерзительная субстанция размазывается по телу невидимыми пальцами. Рен ещё несколько раз толкнулся в Хакса, прежде чем излиться глубоко внутри. Ощутив это, Хакс распахнул глаза. Влага брызнула в его нутро, выплёскиваясь с каждым неистовым движением Рена. Горячая, липкая, она всё никак не заканчивалась. Громко взрыкивая и жалобно постанывая, Рен продолжал рвано вбиваться, заполняя Хакса сверх предела, пока семя не потекло из задницы на кровать. Казалось, Рен кончал целую вечность, и всё, что Хакс мог делать — ждать, когда все эти невидимые щупальца, пальцы и ладони прекратят свои ласки и тычки и отпустят его. Рен извлёк член и освободил уставшие ноги и спину Хакса, но руки оставил пришпиленными. Тяжело дыша, Рен некоторое время сидел между ног Хакса и разглядывал его. Казалось, он пребывал в благоговении от того, что сделал. Его глаза блуждали по телу Хакса, и тот вновь попытался сдвинуть ноги и прикрыться. Но добился лишь того, что Рен потянулся и, зачерпнув немного собственного семени, поднял перепачканный липкой субстанцией палец вверх. Хакс съёжился и всхлипнул. Он чувствовал, как ноют его мускулы, отчаянно пытаясь сжаться до обычного состояния. — Смотри, — сказал Рен, хвастаясь свидетельством своих деяний. Стыдливый румянец растёкся по щекам Хакса. Он хотел помыться. Сейчас же. Он хотел смыть это с себя. И вымыть из себя. Хотел притвориться, что этого не было. Не переставая пялиться, Рен похлопал Хакса по бедру. Сила тоже по-прежнему касалась его, надавливая на грудь достаточно сильно, чтобы он не мог подняться. Хакс поёрзал в надежде, что его освободят. Но этого не произошло. Рен потянулся, позволяя своим рукам исследовать Хакса. Он очертил каждую выпирающую косточку, погрузился пальцем в пупок и пригладил волосы в паху. Хакс прерывисто выдохнул и заскулил, почувствовав, как Сила вращается около его растянутого входа. — Прекрасный, — подытожил Рен, хотя его руки продолжили своё исследование. — И мой. Я единственный. — Рен, отпусти — тихо сказал Хакс, удивляясь собственному хриплому голосу. — Я всего лишь играю, — ответил Рен и слегка щёлкнул его по соску. — У тебя необычайно нежное и чувствительное тело для такого сурового мужчины. Не волнуйся — это наш секрет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё касался того, что принадлежит мне. Хакс заёрзал. Рен и так уже достиг цели, простимулировав его своими касаниями, но теперь ощущений стало чересчур много. Несмотря на это, Сила продолжала удерживать его, вынуждая принимать ещё больше. Спорить Хакс не мог. Теперь он принадлежал Рену. Он больше не мог осадить его воплями о своей девственности. Это оправдание кануло в небытие, и его мятущийся разум был не в силах придумать иного. Если бы Рен захотел взять его снова, здесь и сейчас, он бы не смог его остановить. Рен продолжал ласкать и гладить его — Силой и руками. Разровняв ладонями волосы Хакса, он уложил их, видимо, пытаясь придать обычную аккуратность его причёске. Глаза Хакса остались закрытыми, когда Рен прошёлся цепочкой нежных поцелуев вдоль челюсти, добравшись до уголка рта. Закончив с этим, Рен вновь занялся обследованием, скользнул пальцами по шее, где, вероятно, остался синяк, притормозил, чтобы ущипнуть соски и, вернувшись к рыжим зарослям в паху, привёл их в порядок, расчесав пятернёй. Коснувшись болезненно чувствительного члена Хакса, Рен основательно изучил его. Мягко погладив, он аккуратно покрутил его, рассмотрев со всех сторон. Хакс чувствовал, что его дырка не закрылась — не до конца, — и Рен, воспользовавшись этим, окунул палец внутрь и слегка оттянул, обеспечив себе идеальный обзор. — Прекрасный… — повторил Рен. — Такая красивая кукла. В следующий раз поиграем во что-нибудь ещё. Сила отпустила Хакса, и Рен умолк. Казалось, он чего-то ждал. Чего же? Он получил всё, что хотел. Как и всегда. Чего он ещё мог возжелать? Задушевных разговоров? Не будучи уверенным, что способен на это, Хакс честно сказал: — Я грязный, и у меня всё болит. Рен тут же выпалил: — Н-но тебе понравилось? Было приятно? Вот оно что. Рен хотел, чтобы Хакс сказал, что он отлично потрудился. Хаксу пришлось проглотить подступающую к горлу желчь. Рен, запугал его, затащил в постель, а теперь хотел услышать, что он молодец. Хотя что Хакс мог поделать? Если он скажет, что это не так, Рен назовёт его лжецом или, озверев, порежет на куски, как тех сопротивленцев. Он испытал… оргазм — он не мог этого отрицать, а значит, Рен, очевидно, совершенно точно знал, что делать и как. Сказать это было… просто, но он не хотел. Не хотел хвалить Рена за это. А ещё он по-прежнему был очень смущён, что только ухудшало ситуацию. И промедление с ответом ему никак не помогало. Лицо Рена потемнело, и Хаксу почудилось, что он практически слышит, о чём тот думает. Рен ждал, Рен украсил комнату, Рен сделал то, что, как ему казалось, должен был сделать, — и не получил ожидаемой реакции. Хотел бы Хакс сказать, что, если бы он обладал Силой, ничего этого не произошло бы, и что он ненавидит то, как упорствует Рен всякий раз, когда слышит «нет». Но он не мог себе этого позволить, если желал покинуть эту комнату с неповреждённым разумом и телом. Невидимые путы и пальцы Силы были готовы обернуться против него в любой момент. — Я никогда… — Хакс запнулся, подбирая нейтральные слова. — Не чувствовал ничего подобного. Сказанное возымело немедленный эффект. Лицо Рена просветлело, и он, мягко улыбнувшись, прижался к боку Хакса. — Ты и правда невероятный. Я знаю, что тебе было страшно, но всё прошло хорошо. А в следующий раз будет ещё лучше. Но ведь всё, что он делал — кричал и корчился от боли. Рен поцеловал его в щёку. — У тебя, должно быть, всё болит. Я использовал свои возможности, чтобы немного снизить давление. Наверное, тебе скоро понадобится обезболивающее, чтобы облегчить дискомфорт. Всё придёт в норму через день или чуть больше. И, хм… похоже, я тут наследил, но не волнуйся, я тебя почищу. Рен собирался?.. Нет. Совершенно точно нет. Он уже осквернил его — хватит. Хакс попытался извернуться, но Рен сказал правду: задница болела. Неудивительно, учитывая то, как её растягивали. Хакс покачал головой. — Нет, это отвратительно. Опёршись на локоть, Рен с изумлением посмотрел на Хакса. — Не отвратительно, это же часть тебя. А я не считаю тебя отвратительным. Рен переместил руку на щёку Хакса и, ласково потрепав её пальцами, повторил: — Не считаю. Что-то в этих словах смутило Хакса самым кошмарным образом. Именно из-за Рена Хакс чувствовал отвращение, и всё же — вот он. Ласкает его, утешает и уверяет, что Хакс по-прежнему имеет ценность. Ну кто бы мог подумать. Но что хуже всего, это был первый — и единственный — раз, когда кто-либо говорил ему нечто подобное. Никто никогда не говорил ему с такой искренностью, что он чего-то стоит. Съёжившись, Хакс скривился, когда Рен поцеловал его и, взяв за руку, прижался губами к костяшкам пальцев. — Ты не отвратительный. Он не знал, радует его это или злит. В любом случае, кроме Рена, здесь больше никого не было. Обретя наконец свободу, Хакс обнял Рена и спрятал лицо, уткнувшись в изгиб его шеи. Он был обнажён. Он ненавидел собственную наготу, особенно в присутствии других людей. Хакс часто отрицал свою хрупкость, убеждая себя, что его навыки компенсируют его физическую слабость, но получалось не всегда. Тонкие конечности на тощем теле были хрупкими. Он слаб. Слабость отвратительна. Телесные выделения отвратительны. И вот он лежит здесь, слабый и отвратительный, а Рен уверяет его, что он — совершенство. Хаксу до безумия хотелось, чтобы его обняли и утешили. Даже если это будет мужчина, который… Мужчина, который только что… Эта мысль утешала и ужасала. — Ш-ш-ш, ты идеален, и я рядом, — сказал Рен. — Позволь мне вытереть тебя. Хакс не знал, сумеет ли дойти до освежителя. Он чувствовал себя уставшим и разбитым. Ему нужно было полежать хотя бы минуту, чтобы собрать мысли воедино. Он так долго представлял это как нечто окончательное и необратимое. В определенном смысле так оно и было, но он по-прежнему находился здесь, по-прежнему живой. Всё закончилось. Всё изменилось, но он выжил. И почему-то почувствовал себя лучше. Страх исчез. Он проиграл, но теперь всё завершилось. Как можно было испытывать такое облегчение и такую печаль одновременно? — Мне нужно отдохнуть, — тихо произнёс Хакс. — Всё, что угодно, — ответил Рен, целуя его в щёку. Он подвинул Хакса чуть дальше и уложил на подушки в стороне от липких пятен. Рена переполняло желание помочь: он предложил Хаксу стакан воды и притащил ещё подушек с дивана для дополнительного удобства. Он также вернул халат и, прикрыв Хакса, подоткнул со всех сторон, как только тот принял небольшую дозу обезболивающего и запил его водой. А потом принёс тряпку и протёр его. В другое время Хакс бы запротестовал, но он чувствовал себя настолько обессилевшим, что сомневался, что смог бы удержать тряпку, даже если бы захотел. Поэтому он лежал и старался не думать о том, что Рен вытирает его задницу. Как только Рен закончил ритуал оказания скромной помощи, он прижался ближе и подсунул свою руку Хаксу под голову в качестве ещё одной подушки, не обращая при этом внимания ни на собственную наготу, ни на близость к остаткам семени на простыне. — Теперь ты мой, и я позабочусь о тебе, — поцеловав Хакса в макушку, заверил Рен. Хакс не ответил, лишь кивнул. Он не знал, что сказать. Теперь он принадлежал Рену. Что это означало для Порядка? Для его положения? Он не знал, но ему предстояло это выяснить. Он не мог оставаться декоративной куклой для Рена, причудливой игрушкой, которую будут держать подальше от командования. Он не был игрушкой. И не хотел, чтобы с ним обращались как с одной из них. Обняв его распростёртое тело, Рен уткнулся в него носом. — Никто не заставлял меня ждать так долго, но ты того стоил. Эта мысль не утешала. Рен снова стиснул Хакса в объятиях и прошептал: — Я люблю тебя. Хакс почувствовал, как в глазах вновь защипало от навернувшихся слёз, и всхлипнул: — Я знаю. Знаю, что любишь.