Любовь — убийственная штука

Детали миссии были указаны предельно коротко — одно лишь название локации. Что могло стать проблемой. Хакс должен был встретиться с гранд-адмиралом Таркин и представлять Первый Порядок на повторных переговорах о разграничении территорий. Порядок часто доказывал своё превосходство в противостоянии с Новой Республикой, и лучше было прочертить новые границы, чем вести полномасштабную войну. А закавыка состояла в том, что генерал Первого Порядка окажется в самом сердце сектора, подконтрольного Новой Республике, где Сопротивление, прочие террористы и озлобленные гражданские наверняка вознамерятся убить его. Бегло проглядев расписание, Хакс не заметил ничего физически обременительного. Всего-то несколько совещаний и светских приёмов. Реальное затруднение заключалось в том, что он не знал, чем заняться между встречами, когда из-за опасности быть подстреленным снайперами ему придётся отсиживаться в здании и терпеть общество своего безумного начальника. Хакс не хотел иметь дела с Таркин. Он через многое прошёл, но это было его задание, и если он успешно справится, то сослужит отличную службу Первому Порядку. А ещё у него был Рен, который собирался охранять его. Так что Хакс, по-крайней мере, мог быть уверен в том, что не умрёт. Это было неплохо, но он так сильно хотел домой. Он надеялся вернуться на корабль, в свою каюту, к скудной обстановке и отглаженной форме. Уютное и знакомое место, где он сможет ощутить некое подобие контроля. А теперь ему придётся ждать. Снова. Он не хотел, но не мог противиться приказам Верховного Лидера. Ему всего лишь предстоит пережить ещё одно путешествие на шаттле в компании Рена. Если он справится с заданием, то его не накажут, поэтому Хакс попытался побороть ужас перед невидимыми руками, которые могли вновь явиться по его душу. Динамика их с Реном отношений изменилась, так что требовалось обдумать новую тактику. Хакс больше не был девственником, и он попал в чрезмерную зависимость из-за использования этого обстоятельства. Рен был преисполнен решимости и дальше воплощать фантазию, в которой он — идеальный парень для идеального, похожего на куклу, вместилища своей любви. Которым можно похвастаться, но держать при себе, который был бы свободным во всех смыслах, но при этом, словно собачонка, охотно реагировал на все его требования. И что ему оставалось делать? Можно было использовать тактику уступок. Рен предоставил полный список своих желаний, так что Хакс мог бы вознаграждать его за терпение и демонстрировать страсть. Рену нравилось, когда Хакс целовал его без подсказки. Слово «умоляю» не гарантировало, что Хакс добьётся желаемого, но оно срабатывало намного чаще, чем окрики и попытки воззвать к благоразумию Рена. Между тем Рен разложил угощение, состоящее из способствующих пищеварению галет, входящих в сухпаёк, и попытался заварить чай в бутылке с водой. Без кипятка чайный пакетик не заварился и опустился на дно бутылки. Усевшись возле койки, Рен сосредоточился на том, что перекладывал еду каждые несколько минут, стараясь придать ей идеальный вид. Хаксу пришло на ум, что он впервые в жизни завтракает в постели — ещё одна доселе недопустимая для него вещь. Хотя он слышал, что это было распространено в Новой Республике. — Тебе правда нужно больше есть, чтобы оставаться сильным и здоровым, — сказал Рен, прижав бутылку с чистой водой к губам Хакса. Хакс смирился и позволил Рену себя напоить. Окинув взглядом разложенную еду, он признался: — Это выглядит немного… чересчур. Я больше не могу. — Ещё десять кусочков, — произнёс Рен, проталкивая протеиновый батончик ему в губы. Хаксу пришло в голову, что это звучит совершенно по-детски, словно мать увещевает привередливого сына. Неудивительно, поскольку Рен время от времени использовал некоторые фразы своей матери. Страшнее было то, как нормально это выглядело. Никаких убийств, никаких заданий, никакой игры в «кошки-мышки», никакого давления. Рен улыбнулся Хаксу, довольный, что у того улучшилось настроение, и тем, что накормил его. Хакс предположил, что именно так обычные люди заботились о своих любимых. Он вспомнил Лану, жену Алея, которая проверила ему температуру, приложив ладонь ко лбу, дала одеяло и убедила отдохнуть. Вероятно, она делала то же самое для своего сына, когда тот болел. Хаксу стало интересно, куда же запропастился парень, но он был уверен, что в конце концов родители его найдут, учитывая их ежегодные поездки в большой город. Когда он закончил есть, Рен сгрёб остатки пиршества и упаковал их вместе с остальными продуктами. Хакс слегка занервничал, когда Рен вернулся и, поёрзав по койке, устроился поближе. Хакс решил надавить на Рена и осторожно поинтересовался: — Шаттл… Я в самом деле предпочёл бы пилотировать самостоятельно. Я знаю, что ты можешь отвезти нас, но так мне и правда станет лучше. Должно быть, Рену отчаянно хотелось, чтобы Хаксу стало лучше. Отодвинувшись, он предложил руку и спросил: — Думаешь, сможешь сидеть? Когда Хакс встал, мышцы напомнили о себе. Похоже, что они до сих пор не вернулись в прежнее состояние, и он определённо по-прежнему испытывал боль. Он чувствовал жжение от растяжки всякий раз, когда двигал чем-нибудь ниже талии. Хотел бы он взглянуть и узнать, выглядит ли оно так же хреново, как ощущается. Может, в конце концов, всё было не так уж плохо, а его мозг просто сыграл с ним злую шутку. Хакс всё ещё хотел облачиться в форму, но, пожалуй, с этим следовало повременить. Если ему нужно будет незаметно выскользнуть из шаттла и попасть в охраняемое здание, то лучше не надевать то, что привлечёт внимание шпионов. Возможно, ему даже стоит снова покрасить волосы. У него осталось ещё несколько оттенков коричневого. Рен придерживал Хакса за плечи, будто боялся, что тот свалится в любой момент. Ходьба доставляла неудобства, но сидеть было ещё хуже. Резко выдохнув, Хакс вздрогнул и сморщился. Он никогда не чувствовал ничего подобного — настолько концентрированных неприятных ощущений в столь непривычной к боли части тела. Стоя позади, Рен массировал ему плечи через несколько слоёв одежды. — Поначалу всегда ощущается дискомфорт, но затем проходит. — Ты занимался этим? — тихо спросил Хакс. Разминая большими пальцами Хаксу спину между лопатками, Рен утвердительно хмыкнул. Хакс не мог представить, чтобы тот доверился кому-либо для такого интимного дела. Рен не был похож на человека, который бы позволил брать себя в настолько уязвимой позе. Подозрения Хакса подтвердились, когда Рен пробормотал: — Не с людьми, а с… разными штуками. Мне нравилось. Хакс до такого никогда бы не додумался. Прикосновение к этой области являлось табу, и поскольку Хакса это не интересовало, он и не утруждался. С другой стороны, Рен потакал себе и с энтузиазмом исследовал собственное тело. Возможно, если бы Хакс делал то же, что и Рен, то нервничал бы меньше. У него был бы опыт, на который он смог бы опереться, вместо того чтобы полагаться на слова Рена, принимая их за истину. А ещё он бы приготовился к физическим ощущениям. Что также означало, что его первый раз не был бы… …нет, это неконструктивно. Не стоит об этом думать. Хакс позволил Рену помассировать плечи и подняться к шее. Было приятно. Надо признать, ему нравилось, когда Рен вот так трудился над его ноющими мышцами. Всякий раз, когда ему предлагали сделать массаж, он отказывался. Перед его мысленным взором тут же возникали образы излишеств в духе Новой Республики или индустрии разврата, замаскированной под массажные салоны. Теперь Хакс мог представить, как он вносит в своё расписание регулярный массаж, чтобы снять напряжение и набраться сил, а значит — делать свою работу более эффективно и с энтузиазмом. Конечно, Рен ни за что не разрешит ему систематически посещать сеансы, во время которых кто-то другой будет касаться его. А скорее отрежет массажисту руки и преподнесёт их Хаксу в качестве подарка с предупреждением. — Ты напугал меня. Ты выглядел таким подавленным, — признался Рен, возясь с узлом на шее Хакса. — Полагаю, ты нуждаешься в реабилитации. — Реабилитации? — переспросил Хакс. — Да. После… ну ты знаешь, близости, о некоторых нужно как следует позаботиться, чтобы они снова вернулись в норму, — объяснил Рен. Хакс никогда раньше не слышал этого термина в таком контексте, но звучало разумно. Акт был довольно обременителен в физическом плане, и Хакс догадался, что, с учётом снижения количества эндорфинов после секса, люди могли испытывать потребность в дополнительном утешении или заботе. Хотя его собственная ситуация была не совсем нормальной. Без сомнения, химические процессы в мозгу являлись одним из факторов его депрессии и рыданий впоследствии, но отнюдь не ключевым. Тем не менее Хакс мог и вовсе остаться без заботы. Рен мог решить, что после забав с новой игрушкой нет необходимости предпринимать больше никаких действий. Массаж и забота не извиняли поведения Рена, но являлись чем-то, что заслуживало благодарности в момент, когда имелась вероятность полной утраты присутствия духа. А ещё было приятно почувствовать прикосновение тёплых осязаемых рук. Хакс ненавидел, когда Рен применял к нему Силу. Он испытал оргазм и, откровенно говоря, был шокирован, что страх не до конца отключил его мозг. А боялся он на протяжении всего времени. По крайней мере, когда Рен использовал руки, Хакс мог сказать, где они находятся, оценить площадь касания и потенциальную мощь. Сила же была невидимой, непомерно могущественной и касалась всего и сразу. Это отчасти напоминало ощущения при утоплении. Пальцы Рена медленно переместились с шеи на голову. Хакс снова вздохнул и позволил продолжать. Это было приятно, а в данный момент он отчаянно нуждался в чём-нибудь приятном и утешающем. Хакс даже почувствовал, как начал «гореть» и «искриться» его позвоночник (как любил говаривать Рен). А от этой интимной, сосредоточенной непосредственно на нём заботы вдоль спины бежали приятные мурашки. Кажется, Рен тоже испытал облегчение и вздохнул в ответ. Наклонившись над сиденьем, он время от времени обнимал Хакса за плечи. — Ты напугал меня, — вновь пробормотал он. — Я пугающая личность, — ответил Хакс, проверяя проложенный курс и количество топлива. — Полагаю, если ты когда-нибудь снова расстроишься, мне просто нужно найти тебе какое-нибудь задание, — игриво произнёс Рен и слегка сжал Хакса сзади. Хакс отчаянно пытался не думать об этом. Если он выкинет это из головы, то сможет сосредоточиться на будущем. Дело было сделано, ничего не изменить, и теперь требовалось выяснить, как реорганизовать их с Реном отношения. Хакс жаждал установить границы, он нуждался в границах, но без готовности Рена их уважать это было бесполезно. Так что необходимо было загнать Кайло Рена в рамки, не задев при этом чувств Верховного Лидера. А эта ситуация могла стать неплохим испытательным полигоном. Если по возвращении на «Финализатор» Хакс будет не в состоянии приструнить Рена, тот безусловно опозорит его перед подчинёнными. В течение этой новой миссии у него будет немного времени на то, чтобы прощупать почву, определить, что работает, а что — нет. — Кажется, я в порядке, — сказал Хакс. — Можешь прекратить. — Зачем? — спросил Рен и немного усилил хватку. Идеальная ситуация для экспериментов. Низкие ставки и отсутствие свидетелей. Хакс откинулся в кресле и оглянулся на Рена. — Пообнимаешь меня позже. Сейчас я устал. И слегка перегрелся. — На тебе всё ещё зимняя одежда, — заметил Рен, и его руки скользнули прочь. — Я подумал, что кое-что ещё может пригодиться. Я не могу шляться по Хосниан Прайм в форме генерала Первого Порядка. Я стану покойником, не успев выйти из шаттла, — подчеркнул Хакс и с осторожностью перешёл к следующему пункту: — И я подумал, что мне нужно снова покрасить волосы. — У тебя есть фуражка, — поспешно возразил Рен. — И кроме того, я буду рядом. Хакс сверился с датападом. — Служба безопасности Новой Республики встретит нас у границы и обеспечит вооружённым сопровождением до места переговоров. Честно говоря, меня одинаково беспокоит их связь с сопротивленцами и потенциальные охотники за головами. — Ты мой, — заверил его Рен. — И я никому не позволю отнять тебя у меня. Если бы Рен не был… Реном, то это прозвучало бы романтично. Хакс никогда до сих пор не был так защищён. В прошлом у него были почитатели, те, кто восхищался его достижениями в столь молодом возрасте, но ни один из них не впадал в полную отчаяния ярость, когда с Хаксом приключалась беда. И пусть в восприятии Рена это было скорее уничтожением любимой игрушки, чем несчастьем, постигшим родственную душу, — даже так, он, возможно, являлся единственным человеком, который безнадёжно влюбился в генерала. Хакс тихонько вздохнул. — Это при условии, что нас не уничтожат, как только мы попадём в их поле зрения… Одним махом избавятся от нас обоих, а после того, что вы с Таркин натворили во время вашей скромной экскурсии, меня не удивит, если нас собьют. — Они первые начали, — капризным тоном заявил Рен. И хотя Хаксу не понравилась формулировка, она была не такой уж неверной. — Тебе получше? — спросил Рен. Хаксу показалось, что Рен совсем недавно спрашивал об этом, но тем не менее он ответил честно: — Побаливает, но… всё нормально, я думаю. — Хорошо, — с улыбкой произнёс Рен. Потянувшись, он взял Хакса за свободную руку. — В конце концов, это было не так уж страшно. — Рен… Кайло, — исправился Хакс, вспомнив, что магистр предпочитал, чтобы к нему обращались по имени, и осторожно спросил: — Мог бы ты… не применять ко мне свои способности? — Почему же? — поинтересовался Рен. Очевидно, он был не в состоянии постичь проблему. Это не помешало… тому, что произошло, а значит, с его точки зрения, не было ничего ужасного в том, чтобы поднимать Хакса, пришпиливать его к кровати или использовать Силу для щипков и поглаживаний. — Сила чужда мне. Я не понимаю её, а следовательно, боюсь, — объяснил Хакс. Он никогда и предположить не мог, что скажет это, но добавил: — Когда дойдёт до дела, я бы предпочёл, чтобы ты касался меня руками, а не какими-то невидимыми штуковинами, которые могут зафиксировать меня в любой момент под любым углом. Рену, похоже, понравилась та часть, в которой Хакс упомянул, что предпочитает его руки, но Хакс не был уверен, уловил ли Рен остальное. Рен едва заметно улыбнулся и почти промурлыкал: — Ну тогда нам придётся использовать подушки. — По-подушки? — спросил Хакс. Какого хатта им понадобятся подушки? — Для твоей спины, — разъяснил Рен. — Если ты попытаешься удержаться в такой позе, то можешь потянуть спину. Ах да. У Хакса в мозгу вспыхнуло воспоминание о том, как его бёдра приподняли, выставив на обо… Нет, он не будет думать об этом. Если он не будет думать, это не будет отвлекать его и не принесёт вреда. Он сам это заварил — сам и будет расхлёбывать. Он предпочёл выжить, а не прославиться в веках, и теперь должен быть мужчиной и справляться с последствиями своего выбора. — Раньше ты вроде не возражал, — сказал Рен. Хакс мог бы напомнить, как говорил «нет», «стоп» и «не надо», но он не собирался спорить. Он попытался вновь донести свою точку зрения и повторил: — Твои руки нравятся мне больше. — Это будет сложно. Когда я вижу тебя, мне хочется всего и сразу, — проворковал Рен, переплетая свои пальцы с пальцами Хакса. Хаксу в голову пришла мысль, и он обнаружил, что нуждается в ответе. — А ты… чувствуешь, когда?.. — Нет. Мне просто нравится осознавать, что я обнимаю тебя и удерживаю рядом, — объяснил Рен. Если бы речь шла об одеяле, то подобное проявление чувств могло бы быть приемлемым. Однако, учитывая прошлое Рена, в котором тот, по собственному признанию, отрывал конечности паукам и душил «объятиями» мелких зверушек, Хакс решил, что его абсолютно не радует использование Силы. Хакс понимал, что если Рен решит завернуть его в одеяло и сжать покрепче, то может случайно придушить. — Ты такой хорошенький, — произнёс Рен. Не сейчас, не так скоро. Хакс откинулся назад, когда Рен отошёл от своего сиденья и, возвышаясь над креслом главного пилота, развернул его. Очутившись с ним лицом к лицу, Хакс ощутил, как начало ускоряться дыхание, по мере того как Рен нависал всё ниже и ниже. — Мне по-прежнему больно. Ты навредишь, — резко сказал он. — Я не собираюсь причинять тебе боль, — прошептал Рен и, нагнувшись, заставил Хакса поднять подбородок, чтобы поцеловать. Хакс по-прежнему сидел смирно и ждал, что произойдёт. Чего именно хотел Рен? Он должен был понимать, что прямо сейчас Хакс не в состоянии заняться сексом из-за болевых ощущений. Так чего же, мать его, он пытался добиться? Придерживая лицо Хакса, Рен мягко целовал его, время от времени покусывая и нежно облизывая его нижнюю губу. А потом руки скользнули ниже и обхватили Хакса под мышками. Наконец Рен отстранился и пробормотал: — Какие-нибудь желания? Желания? Хакс покачал головой. — Нет… Ничего не хочу. — Уверен? — спросил Рен и, переместив руки ещё ниже, потянул Хакса за пояс. — Рен, мне больно! — запротестовал Хакс. — Я же сказал, что не собираюсь… — разочарованно выдавил Рен и встряхнул головой. — Полагаю, нельзя всё узнать за одну ночь. Я не собирался заходить далеко, я знаю, что тебе требуется день или два на восстановление. — Так чего ты хочешь? Просто скажи, я не обязан угадывать, — сказал Хакс. Он бы предпочёл обсудить это, а не играть в нелепую угадайку. Кроме того, это была неплохая идея. Ставки по-прежнему были невысоки, он мог не опасаться обострения ситуации. Рен не хотел причинять ему боль, так что Хакс не много потеряет, если позволит взять над собой верх. — Давай просто пообнимаемся и подурачимся, — предложил Рен. Мысли Хакса вернулись к минутам после секса, когда Рен развлекался с его распластанным на кровати телом и… Нет, он не будет думать об этом. Хаксу стало интересно, сможет ли он полностью избежать объятий сейчас, и он посмотрел на пульт управления. — Ты сказал, что я могу пилотировать. Так мне станет легче. Можем мы подождать? Полагаю, после приземления у нас будет достаточно времени, чтобы побыть наедине. Видимо, Рен либо передумал, либо решил, что генерал находится в слишком хорошей форме, и ему расхотелось отступать, поэтому Хакс попробовал снова: — Умоляю. Позже, я обещаю. Разве я не выполнял своих обещаний? — Ты должен дать слово, — серьёзно заявил Рен. — Хватало и обломов. — Обещаю, — повторил Хакс. — Честно. Разве я не сдержал обещания вчера? Рен поразмыслил немного и ответил: — При одном условии. При одном условии? Какова, мать его, будет альтернатива, если Хакс откажется? Рен наклонился и поцеловал его в лоб. — Никаких слёз в этот раз. Это не страшно, и ты не отвратителен. Нет причин плакать. Слова походили на приказ, и это не ускользнуло от внимания Хакса, но в то же время его впервые успокаивали подобным образом. Он никогда не подозревал, что так отчаянно нуждается в одобрении и утешении, и не мог отрицать, что жаждет услышать похвалу, пусть даже в такой извращённой ситуации. Хакс задался вопросом, ощущал ли это Рен? Он умел защищать свои мысли, но его эмоции по-прежнему как-то влияли на Силу, давая возможность уловить их. Вероятно, Рен абсолютно точно знал, как его слова действовали на Хакса. — Ты и правда очень милый без формы, — усмехаясь, произнёс Рен и пригладил Хаксу волосы. — Я собираюсь отправить несколько сообщений, а потом немного вздремну. Если я тебе понадоблюсь, сразу разбуди.