Любовь — убийственная штука

А может, если Сопротивление скажет своё веское слово, это станет концом всего. Хакс сидел на коленях у Рена и нервно наблюдал за мигающими на экранах навигационных приборов данными. Они всё ближе и ближе подлетали к месту назначения, а Хакс по-прежнему не имел представления, верно ли поступил, сообщив об их прибытии. Безусловно, в случае гибели они бы превратились в мучеников, но у Хакса начисто отсутствовало желание закончить свою жизнь подобным образом. Стоя в величавой позе на мостике Звёздного разрушителя в разгар битвы — возможно, но уж точно не сидя на коленях у Рена в тот момент, когда какой-нибудь сопротивленец совершит опрометчивую попытку убийства. Единственное достоинство подобной кончины заключалось в том, что Первый Порядок после его смерти обратил бы её себе во благо. — Ты не умрёшь, — пожурил Хакса Рен, слегка удивлённый его беспокойством. — Ты этого не знаешь… — пробормотал Хакс. Поскольку они приближались, на экране радара появился сигнал. Вероятно, один из спутников службы безопасности, отмечающий место, где они должны были встретить своё сопровождение. Хакс даже думать не мог, о чём будет говорить на предстоящем совещании. При мыслях об Арканисе его кровь закипала. Правительство, из-за которого он и бесчисленное множество других стали военными беженцами, имело беспредельную наглость называть их агрессорами в этом конфликте. К несчастью, поиски виноватых ни к чему бы не привели. Хакс был уверен, что жители Новой Республики не откажутся от своей фантазии, будто они являются безобидными пацифистами, никогда не совершавшими ничего плохого. Нужно сфокусироваться на настоящем. Где пролегают границы Первого Порядка и как их следует изменить? Куда дозволено приближаться их флотилиям, а от каких мест следует дистанцироваться, чтобы избежать конфликта? Хакс уже прикинул, какие миры он желал заполучить для Порядка. Планеты, по которым Новая Республика не будет скучать. Как правило, республиканцев не особо заботило то, что они считали «захолустьем», покуда их планеты-метрополии пребывали в безопасности. Из чего можно было сделать вывод, что его и Рена не расстреляют на месте, разметав обломки корабля по дальним уголкам Галактики. — Я чувствую, как колотится твоё сердце. Ты слишком переживаешь, — заметил Рен и, помолчав, спросил: — Это из-за меня? Может, отчасти и из-за него, но Хакса больше волновала нависшая угроза смерти. — Нет, не из-за тебя, — покачал головой Хакс. — Я лишь переживаю, чтобы не объявились сопротивленцы. Рен посмотрел на панель управления и, отняв одну руку от талии Хакса, указал пальцем. — У нас есть оружие, а ты очень хороший стрелок. Хакс постарался не позволить себе отвлечься на комплимент. Его задница всё ещё тупо саднила. В глубине души Хакс желал направиться в освежитель и посмотреть, как обстоит дело, но он знал, что в результате только расстроится. А он не хотел потерять уверенность в себе в тот момент, когда ожидался контакт с врагами. Ему потребуется максимальная концентрация, и он намеревался ни секунды не думать о том, что совершил Рен. А ещё предстояло встретиться с Таркин, и он хотел избежать того, чтобы она пронюхала о случившемся. — Я прихрамываю? — тихо спросил Хакс. Рен выдохнул ему в шею и бесстыдно признал: — Да, совсем немножко. — Есть какой-нибудь способ привести меня в норму как можно быстрее? Рен ещё раз вздохнул и сказал: — …я умею исцелять, самую малость. Это последнее, чего хотел Хакс, но выбор был не слишком велик. Он втянул побольше воздуха в легкие и посмотрел на навигационный экран. Если он собирался как-то разобраться с этим, то следовало сделать это немедленно. Обернувшись, Хакс зыркнул на койку и спросил: — Сможешь устроить это сейчас? — Тебе нужно раздеться, — ответил Рен. Хакс замер и посмотрел на него в надежде, что полное отсутствие положительных эмоций по этому поводу было очевидным. Похоже, сработало. Потому что Рен поспешно исправился: — Ты должен обнажить только то место, которое болит. М-м-м, устраивайся поудобнее. Это может занять некоторое время. При иных обстоятельствах Хакс никогда бы не согласился. Ему не хотелось вновь выставлять себя напоказ так скоро, но он был обязан решить эту проблему. Он испытывал боль и не должен был привлекать нежелательное внимание своей хромотой. Это был вынужденный шаг. Хакс попытался представить, что это осмотр у врача. Надо только вообразить, что его осматривает профессиональный медик, а не Рен. Развязав несколько узлов на поясе, чтобы можно было приспустить брюки до бёдер, когда придёт время, Хакс улёгся животом вниз на койку. А потом сложил руки перед собой для удобства и опустил на них подбородок. Странно, но Рен не последовал за ним сразу. Хотя, оглянувшись через плечо, Хакс увидел, что Рен стоял ближе, чем он думал. Сняв перчатки, Рен уселся на край койки и посмотрел на Хакса с той же самой нервозностью, которую проявлял, когда они только начали… встречаться. Рен коснулся ладонью бедра, и Хакс вновь отвернулся, не в силах унять дрожь. Он услышал восторг в голосе Рена, когда тот заметил: — А ты не растерял своих искорок. Значит, не растерял. Хакс чувствовал, как покалывание, зародившись в основании черепа, распространилось вдоль позвоночника и к плечам. Рен переместил руку на спину, и Хакс произнёс настойчиво, но спокойно: — Если можно, просто устрани боль, пожалуйста. — Я устраню, не переживай. Я всё исправлю, — сказал Рен, используя тот детский лексикон, который так раздражал Хакса. Прежде чем Хакс успел сосредоточиться, Рен обнажил его, и прохладный отфильтрованный воздух коснулся оголённой кожи. Хакс ещё сильнее уткнулся лицом в руки, когда Рен принялся осматривать его и, сжав ягодицы, развёл их в стороны, чтобы оценить ущерб. — Не кровоточит? — спросил Хакс. — Нет, только слегка припухло. Я могу позаботиться об этом, — уверенно заявил Рен. Внезапно Хакс ощутил палец у входа и дёрнулся. Нет, нет, всё хорошо. Рену нужно коснуться его, чтобы исцелить. Хакс чувствовал, как его тело становилось всё более податливым по мере того, как по нему растекались приятные ощущения. Он по-прежнему нервничал и невольно вздрагивал, когда Рен двигал пальцем, но осознавал, что лечение работает. Хакс не был уверен, стянулись ли мышцы до прежнего состояния, но тупая боль ушла навсегда, а не на время, как случалось при использовании медикаментов. Хакс также чувствовал, что Рен слишком усердно разминает его плоть, необходимость в чём определённо отсутствовала. Несколько секунд он пытался обдумать пределы допустимого. Он обещал Рену, что они «подурачатся», когда прибудут на планету и останутся наедине. Рен обычно держал своё слово, а значит, не должен был зайти слишком далеко. Без сомнения, Рен был не настолько лицемерен, чтобы заставлять Хакса соблюдать обещания и вынуждать нарушать их, когда ему это было выгодно. Возможно, необходимость всё-таки была. Сжав мышцы, Рен тихо спросил: — Так больно? Хакс покачал головой, и Рен стиснул ягодицу чуть ниже и чуть более грубо. — А так? Боли не было, но Хакс решил, что этого вполне достаточно. Он приподнялся на локтях, чтобы встать и попытаться разрядить обстановку. — Так гораздо лучше, спасибо. Он слегка удивился, когда Рен позволил ему выпрямиться и натянуть брюки. Притихший и раскрасневшийся, тот сидел и разглядывал свои руки. Хакс думал, что раз уж они занялись сексом, то Рен прекратит вести себя как обезумевший от любви подросток. Но по какой-то причине этого не произошло. Рен застенчиво посмотрел на Хакса и сказал: — Ты по-прежнему очень миленький… — Выглядит так себе? — тихо поинтересовался Хакс. — Что? Ох, нет! Выглядит нормально. Я же говорил, что это займёт около суток. А в чём дело? Всё ещё болит? — Нет, я чувствую себя лучше, но… Не знаю… раздолбленным, — ответил Хакс. Не совсем подходящее слово, но и ощущения были далеко не обычными. — Мышцы растянулись, поэтому потребуется время, — объяснил Кайло и, положив руку на плечо Хакса, легонько сжал его. — Всё в порядке. Я имею в виду, ты по-прежнему прекрасен, и я всё ещё хочу тебя… Знаю, иногда после первого раза ощущения не очень. Всё-таки большие перемены. Что-то меняется в самовосприятии, и бывает сложно вновь понять себя. — Значит… у тебя?.. — спросил Хакс, не уверенный, как следует сформулировать вопрос. — После моего первого… Я говорил тебе, что он был неудачным. Ощущение было такое, будто я преподнёс что-то особенное совершенно незнакомому человеку, а тот это выбросил. Я чувствовал себя дешёвкой. То есть я уже было решил, что мой первый раз поможет справиться с гневом, но когда остыл, то очень сильно возненавидел себя, — сказал Рен. Он осторожно наклонился и выждал несколько секунд, прежде чем прижаться лбом к голове Хакса. — Я никогда не дорожил этим так, как ты, но… кажется, понимаю, что это значит для тебя. Хакс застыл. Он никогда особенно не задумывался над тем, что означает для него девственность. Всего лишь ещё один инструмент, чтобы держать всё под контролем. Он бы соврал, если бы сказал, что потеря девственности нисколько не заботила его, но с ума его сводила потеря контроля над телом и над ситуацией. Мысль об этом встревожила его. Мысль о том, что, обладая чем-то важным и драгоценным, он был вынужден отдать это под давлением. Что было ещё хуже, Рен, видимо, считал это чем-то вроде грандиозного романтического жеста, считал, что Хакс сберёг что-то невосполнимое и преподнёс ему в качестве подарка. Рен нежно потёрся о Хакса: — Надеюсь… надеюсь, что тебе, по крайней мере, понравилось. Я практиковался. Я хотел убедиться, что приласкал все те местечки, прикосновения к которым доставляют тебе удовольствие. Я постарался устроить всё так, как не смог бы устроить никто другой. Надеюсь, что таким образом я сделал твой первый раз особенным. Имел ли в виду Рен использование Силы? Объективно говоря, она подарила ему уникальный опыт, а субъективно… Хакс испытал оргазм, но не был уверен, что ему это понравилось. — Знаю, что попытки вновь разобраться в себе могут пугать. Но я рядом, так что… может быть, я смогу хоть немного помочь тебе. Хакс вздохнул и поднялся на ноги. — Я… Мне нужно взглянуть на приборы. Я бы не хотел, чтобы мы врезались во что-нибудь. — Хакс, ты в порядке? Я чувствую, тебе лучше, чем раньше, но не могу понять, — спросил Рен и, обхватив локоть Хакса, потянул его к себе. Перейдя к сути, он добавил: — Я думал, ты порадуешься. Хакс помолчал секунду, прежде чем выдать дипломатичный ответ: — Я… не очень склонный к радости человек. И ты знаешь об этом. Один из нас должен оставаться серьёзным. — Наверное, я должен приложить больше усилий, — сказал Рен так, словно Хакс бросил ему вызов. — Уверен, у меня получится. Хочу увидеть, как ты смеёшься и улыбаешься. Призадумавшись, Хакс не смог припомнить, когда он последний раз смеялся от одной лишь чистой радости. Самое большее, что ему пришло на ум: случайные смешки в момент злорадства. Даже будучи ребёнком, он не смеялся и не хихикал. И никогда не сожалел об этом. Хотя на самом деле ему было тяжело понять бесцельность смеха. Впрочем, слова Рена оказались полезной подсказкой. Хакс изо всех сил пытался придумать способы, как вознаграждать Рена и управлять им, и смех мог стать одним из них. Если он научится убедительно смеяться, то сможет избежать определённых проблем. Уловка из той же серии, что говорить «умоляю» или рассказывать о своей благодарности. Всего несколько коротких слов помогали хоть ненадолго предотвращать заигрывания Рена. Проблема, как обнаружил Хакс, заключалась в том, чтобы понять: кто кого склонял к желаемой модели поведения. Когда Рен только принялся за него, Хакс посчитал его ребёнком. Рен определённо внушал страх, но он был неуклюжим и вёл себя настолько неумело, что Хакс решил, будто сможет контролировать его. Затем Рен озлобился, стал более агрессивным и явно менее заинтересованным в компромиссе, чем генерал. В прежние времена Хакс бы высмеял идею притвориться вежливым ради умиротворения Рена, а теперь использовал словечки типа «умоляю» как секретное оружие, и Рен ликовал. Безусловно, Хакс попал в зависимость в определённой степени, но по-прежнему шёл с небольшим опережением. Он отсрочил… то, что они сделали в отеле, на несколько месяцев. Он удерживал Рена на расстоянии и мог добиться от того желаемой модели поведения, равно как и Рен мог добиться от него. Так кто кого контролировал в действительности? И когда придёт время, кто одержит верх? Кто чаще получал желаемое? Хакс не вёл счёт, но, возможно, следовало начать. Он позволил Рену завести себя дальше, чем хотел, и теперь должен был выяснить, как прекратить это, не растеряв всё то, что ещё имел. Он уже многим поступился, слишком многим, и должен был остановить манипуляции Рена. — Мне нужно проверить показания приборов, — повторил Хакс. — Я правда хочу, чтобы всё прошло как можно лучше. — Всё так и будет, я позабочусь об этом, — пообещал Рен. Хакс кивнул и, убедившись, что его вещмешок аккуратно упакован, занял место за панелью управления. Когда они достигли точки выхода, он несколько раз глубоко вздохнул. Через несколько мгновений шаттл выбросит из гиперпространства, и останется лишь надеяться, что его не собьют. В считанные минуты Хакс мог умереть, и всё же это расстраивало его меньше, чем Рен и… то, что произошло. Он посмотрел на радар и дёрнул рычаг. Проносящиеся мимо полосы звёзд поблёкли, и Хакс обнаружил, что видит перед собой базу-спутник Новой Республики. Не заметив никаких шальных выстрелов, он открыл канал связи и начал: — Это генерал Хакс из Первого Порядка. Ответа не последовало, и Хакс было решил, что возникли проблемы с системой связи, но потом раздался мужской голос: — Это лейтенант Клинт. Ваше сопровождение присоединится к вам в ближайшее время, и вы получите дальнейшие инструкции. В голосе слышалось раздражение. Очевидно, мужчина не желал общаться с Хаксом, но следовал приказам. Сильные руки обвились вокруг плеч, и Хакс услышал мрачный смешок над ухом: — Видишь, я же сказал: всё будет в порядке. Тебе не стоит так беспокоиться. Хакс замер. Не в силах сдержать волнение, он высматривал корабли сопровождения. Конечно, те должны были скоро объявиться. Их бы не оставили ждать прилёта несуществующего сопровождения, пока республиканцы решали: открыть огонь или нет. Дыхание участилось, поскольку никаких новых указаний не последовало, а сопровождение так и не появлялось. — Успокойся. Вспомни, сколько времени требуется на запуск кораблей, — произнёс Кайло. Совсем мало, если пилоты знали, когда им нужно будет вылетать. Возможно, его разум сыграл с ним злую шутку, а напряжённые нервы заставили его поверить, что время бежит быстрее, чем на самом деле. Определённо, теперь Хакс видел корабли сопровождения, а мигающий огонёк на панели указывал на то, что кто-то пытался выйти на связь. Он принял звонок и услышал женский голос: — Мы сопроводим вас до поверхности. Оставайтесь в центре группы. Не отклоняйтесь от маршрута и не пытайтесь разорвать строй. Взглянув на корабли конвоя, Хакс заметил, что все они были без опознавательных знаков, как и их с Реном шаттл. Они выглядели как случайное скопление кораблей, которое могло транспортировать всё что угодно: от обычных посылок до палочек смерти. Хакс нажал кнопку на комме и ответил: — Понятно. Корабли поспешно окружили шаттл со всех сторон, взяв в коробочку. Они летели в равномерном темпе — не слишком быстро и не слишком медленно. За исключением численности, в их конвое не было ничего, что можно было счесть подозрительным. Пока они продвигались вперёд, Хакс изучил корабли и обнаружил, что те оснащены лазерами, впрочем, не очень крупными. Калибр был подходящим для уничтожения мелких астероидов, но чтобы нанести ущерб шаттлу, им бы потребовалось некоторое время. А ещё пушки, кажется, не вращались в своих гнёздах, так что нужно было переживать лишь о том, чтобы задний сопровождающий не открыл огонь. — Видишь, всё получилось, — сказал Рен. Хакс выдохнул. Да, похоже, Рен был прав. — Тебе нужно пристегнуться, — пробормотал он. — Вхождение в атмосферу планеты может привести к турбулентности. Кайло медленно убрал руки, чмокнул Хакса в макушку и, заняв место в кресле второго пилота, пристегнулся, как советовал Хакс. Генерал проигнорировал мечтательные взгляды, которые бросал на него Рен, и сосредоточился на сохранении позиции в центре группы. Они находились так близко к другим кораблям, что, глядя через смотровое окно, Хакс видел, как пилоты время от времени зыркали на них и сжимали челюсти. Очевидно, они были вовсе не в восторге от своего задания. К счастью, сопротивленцев поблизости не наблюдалось. Как бы Хаксу ни хотелось засечь их корабли и отследить до базы, если бы Сопротивление объявилось сейчас, они сами стали бы идеальной мишенью. Шаттл был оснащён пушками, но не очень хорошими, и он был не такой манёвренный, как крестокрылы. По правде говоря, это немного удивляло. Разумеется у Сопротивления были шпионы, и все они были прекрасно осведомлены, что вскоре прибудут высокопоставленные офицеры Первого Порядка. Если бы Хакс обладал подобной информацией, то он бы уже планировал покушение или послал шпионов. Им с Реном придётся постоянно быть начеку. Хакс представить не мог, что Сопротивление упустит такую возможность и не ударит по ним. Ведь когда ещё Кайло Рен и генерал Хакс снова попадут в их поле зрения. Чем больше Хакс опасался, что что-то пойдёт не так, тем сильнее убеждался, что всё продвигается как по маслу. Он ожидал очередного предательства со стороны Новой Республики, но обнаружил, что та выполнила соглашение по мирным переговорам. А ещё гораздо проще было лететь через центр города в сопровождении конвоя и в компании пассажира, который до этого не упал с горы. Всё казалось совершенно естественным. Кроме города. Он был еще более огромным, чем тот, на Хатане, и куда более эффектным. Повсюду виднелись мигающие всеми цветами огни реклам ресторанов и магазинов. Хакс едва успевал читать вывески, когда те проносились мимо обзорного иллюминатора. К счастью, они летели на такой скорости, что никому бы не удалось идентифицировать пилота корабля в центре конвоя. Хакс взглянул на Рена: — Ну и какое из этих зданий… отель? — Ни одно из них. Это деловой центр города, — ответил Рен. Выглянув в иллюминатор, он призадумался. — Здесь в основном располагаются специализированные магазины и рестораны. У них может быть арканисианская еда. У них есть всё. — Уверен, у Республики хватило бы наглости присвоить наше искусство и нашу кухню после того, как она лишила нас нашей культуры, — проворчал Хакс. — Ты не так понял. Беженцы и мигранты приезжают сюда сотнями. Не у всех из них есть навыки, которых требуют работодатели, но большинство умеет готовить. Поэтому естественно, что некоторые пытаются открыть ресторан, — объяснил Кайло. — Не представляю, чтобы арканисианцы прилетали сюда. Во всяком случае, достойные. Республика относилась к нам ужасно, — произнёс Хакс. — По совести, нужно вести борьбу, а не присоединяться к ней и её жалкому упадку. — Ты снова становишься похожим на себя. Весь аж загорелся, — сказал Рен, игриво толкнув Хакса в плечо. — Я рад. Ведь я правда очень переживал за тебя. — Просто это очень серьёзная тема, — тихо произнёс Хакс, страшась мысли о том, что какой-нибудь предатель с Арканиса живёт в роскоши Республики после всего произошедшего. Он надеялся, что не увидит ни одного арканисианского ресторана. Рен указал в иллюминатор и сказал: — Вот. Это отель, в котором обычно останавливаются дипломаты. Здесь много охраны. На расстоянии Хакс увидел здание — такое высокое, что казалось, оно могло зацепить парящие в небесах спутники. Повсюду кружили дроиды, оснащённые, судя по всему, как камерами слежения, так и оружием для предотвращения попыток покушения. И всё же где-то здесь скрывался подвох. Хакс знал, что Рен жил в Новой Республике, по крайней мере, какое-то время, и, похоже, очень хорошо знал этот район. Разумеется, если он выйдет наружу без маски, кто-нибудь может опознать его. И всё-таки Рен не беспокоился, увязнув в чувстве ностальгии и возбуждения. — Рен, ты жил здесь раньше? — спросил Хакс. — И да и нет. Я же рассказывал тебе, что моя мать работала на правительство. Иногда она брала меня с собой. Я довольно хорошо знаю этот сектор города, — объяснил Рен. — Кто-нибудь из тех времён сможет узнать тебя? Нам следует волноваться? — Я собираюсь надеть маску. Не забывай, что это место совсем не похоже на Первый Порядок. Здесь можно затеряться. Я тут никуда не заходил чаще, чем пару раз. — Но другие дипломаты или даже… Может ли здесь находиться твоя мать? — Нет, — резко ответил Рен. Нахмурившись, он добавил: — Думаю, ты должен перестать задавать вопросы. Я обо всём позабочусь. Хаксу не нужно было повторять дважды. Тем более что он испортил Рену настроение. Хакс не хотел извиняться, поскольку это могло создать серьёзный прецедент, поэтому он кивнул и сказал: — Хорошо. Всё, что касается твоей личности — твоя ответственность. Он всё равно ничего не решал, но хотя бы надеялся, что таким образом не окажется запертым в комнате вместе с разгневанным форсъюзером.