Записки одиноких сердец, или Дневник красной туфельки

Последний год учебы в школе. Выпускной класс, особая ответственность. Нужно сделать последний рывок, приложить усилия и окончить школу с отличием. И математика не должна портить ей настроение. Она постарается выбросить из головы все бредовые мысли о любви, возьмется за ум, перестанет считать ворон и снова вырвется в первый эшелон. На математике она будет думать только о математике. Исключительно. Все посторонние мысли будут торжественно изгоняться из головы. С таким настроем Алексия собиралась в школу, стараясь не думать о том, что ехать на занятия придется в одной машине с мистером Кингстоном, которого она, кстати, так и не стала называть отцом. Не лежала душа к этому слову. Отчим из уст Алексии звучало довольно грубо, Том – излишне нежно. Перебрав все возможные варианты, девушка остановилась на нейтральном «мистер Кингстон», к тому же, привыкла к этому обращению со школы. Отчим вновь начал придираться к девушке, старался вызвать на откровенный разговор, говорил о том, что она недовольна выбором матери, но Алексия старательно игнорировала собеседника. Не добившись никаких, даже самых минимальных результатов, мужчина окончательно сник и перестал заниматься воспитательным процессом. Это явно не было его призванием. Том не так давно переехал в их дом, и теперь столкновения с ним по утрам стали неизбежны. Алексия старательно играла заученную роль, радушно улыбалась, кивала в знак приветствия, но все так же держала дистанцию. Показывала свое отношение к ситуации. Да, собственно, она никогда особенно не скрывала своего отношения к данному браку. Отрицательных эмоций не вызывает, но и бурную радость не провоцирует. За пару лет жизни под одной крышей в обществе матери Алексия привыкла к тому, что их дом – это царство женщин, а теперь привычный уклад был разрушен. Становилось не по себе. Окажись на месте Тома Кингстона какой-то иной мужчина, Алексии было бы легче принять его в качестве отца, а так... Каждый раз, глядя на счастливую улыбку матери, девушка ощущала нечто странное, словно укол тонкой иглой в самое сердце. Не зависть, а сожаление, по поводу невозможности переиграть сценарий и поменять их с матерью местами. Ведь она первая влюбилась в Кингстона, первая его увидела и поняла, что хочет быть рядом. Очевидно, нужно было проявить настойчивость, сказать ему о своих чувствах и... Думать об отказе Алексия не хотела. Немало она повидала примеров невзаимной любви, не только среди своих одноклассников, но и в целом, по школе. Бывало, заставала девочек из других классов в слезах. К тому же, условия у них были изначально разными. Если те девушки плакали, получив отказ от сверстников, чего можно ждать от человека, который значительно старше и к тому же является учителем? Получив отказ, невозможно будет смотреть ему в глаза, заговаривать о чем-то. Просто стыдно. Да, именно стыдно и достаточно глупо, если разобрать ситуацию досконально. А ещё говорят, что любовь – прекрасна. Как всегда, реклама. А реклама редко бывает правдивой. Чаще всего, она значительно приукрашивает действительность. Затянув узел галстука, Алексия накинула пиджак, подхватила сумку за длинные ручки. Покинув комнату, сбежала по лестнице вниз и заскочила на кухню, где уже собрались все остальные члены семьи. Аппетита, как всегда, по утрам не наблюдалось. Но показываться на кухне – было, своего рода, ритуалом, привычкой, выработанной за долгие годы. Девушка повесила сумку на стул, выдвинула его из-за стола и приземлилась на самый краешек сиденья. – Доброе утро, – произнесла, складывая руки перед грудью. Образцовая ученица, ни дать, ни взять. – Доброе утро, – откликнулись одновременно Том и Виктория. – Будешь завтракать? – поинтересовалась мама. Алексия отрицательно покачала головой. Это тоже было ритуалом. Виктория знала, что дочь завтракать не станет, но все равно продолжала задавать ей по утрам один и тот же вопрос. – Мне только чашку кофе. – А, между тем, кофе на завтрак – неполезен, – отложив в сторону газету, произнес отчим. Алексия невольно скрипнула зубами. Его чрезмерная опека временами, впрочем, что скрывать, довольно часто, раздражала девушку. Мужчина никак не мог понять простую вещь: Алексия – взрослая девушка и в контроле над каждым шагом не нуждается. У нее есть голова на плечах, и потому не стоит раздавать ненужные советы, которые так и останутся пустым сотрясанием воздуха. – Полагаю, на мое мнение это не повлияет, – ответила Алексия. – И, тем не менее, я бы посоветовал тебе... – Тем не менее, меня по утрам всегда тошнит, – ответила девушка, стараясь держать эмоции под контролем. – Потому советы можете оставить при себе. Я буду пить кофе по утрам, и никакие лекции о пользе полноценного завтрака мое мнение не изменят. В кухне вновь установилась гробовая тишина, а в воздухе повисло напряжение. Становилось ясно, что взаимопониманием в этой семье не пахнет. Они слишком разные, чтобы принять во внимание мнение друг друга. Никто не пытался разрядить обстановку какой-нибудь глупой шуткой, или вновь попытаться наладить диалог. Потому завтрак проходил в напряженном молчании. Алексия кинула хмурый взгляд в сторону отчима, закатила глаза и вновь принялась за свой кофе. Поставив пустую кружку на стол, поднялась из-за стола, поцеловала мать в щеку и направилась к выходу из кухни. – Куда ты? – удивилась Виктория. – Разве мы не поедем все вместе? – Пожалуй, я прокачусь на автобусе, – ответила Алексия. – Так будет лучше для всех. Не дожидаясь ответных реплик, она все же покинула кухню. Сбежав по ступенькам и, оказавшись на улице, поспешила к остановке. Школьный автобус должен был появиться в самое ближайшее время. Хейворт редко ездила в школу на автобусе. Чем-то ей этот вид транспорта не приглянулся. Но сейчас любая возможность оказаться подальше от отчима с его вечными нотациями, ценилась безумно высоко, оттого Алексия ухватилась за шанс поехать отдельно от родителей, сохранив при этом, хотя бы частично, бодрое расположение духа. Устроившись у окна, девушка расстегнула сумку, запустила руку во внутренний карман, чтобы достать плеер и скоротать время под музыку, которая нравится ей, а не водителю автобуса. У мужчины были довольно примитивные вкусовые предпочтения, он слушал Синатру и Армстронга, все время включал их на полную громкость и при этом подпевал любимым исполнителям. Все бы хорошо, будь у него приятный голос и минимальный музыкальный слух, но ни того, ни другого не наблюдалось. Школьники были вынуждены ехать на занятия, слушая попытки горе-исполнителя получить хотя бы сотую часть той славы, что была щедро отсыпана его кумирам. Единственный плюс этого пения состоял в том, что под него невозможно было уснуть. Вместе с плеером Алексия извлекла на свет еще и платок, о котором к тому времени успешно позабыла. Стоило только посмотреть на кусок материи в руке, как мысленно девушку тут же отбросило в день знакомства с заносчивым рыжеволосым типом. Со дня их встречи прошло больше месяца. И, кажется, новый знакомый оказался прав. Лондон – большой город. Вероятность встретиться вновь – ничтожно мала, так что платок остался у Алексии в качестве сувенира на память. Только зачем ей этот сувенир? Обычно на память оставляют вещи дорогих сердцу людей, а здесь совершенно противоположный случай. Разобравшись с вконец запутавшимися проводами, Алексия принялась рассматривать платок, попавший ей в руки. Вроде ничего выдающегося. Тем не менее, принято считать, что такие мелочи могут многое рассказать о своем владельце. Что мог рассказать платок Алексии о парне, с которым она столкнулась в коридоре ресторана? Скорее всего, ничего нового в портрет владельца не привнес. Свое мнение о том парне Алексия составила давно, и со всей ответственностью заявляла: процентное соотношение положительных черт к отрицательным составляет примерно один к девяносто девяти. Быть может, не повезло, и парень, пребывая в плохом настроении, нагрубил ей. Может, ситуация не располагала к задушевным разговорам. Тем не менее, они расстались не особо довольные друг другом. Алексия посчитала нового знакомого аморальным типом, а он её – выскочкой с гипертрофированным самолюбием. Развернув платок, девушка только сейчас заметила вышитые в уголке инициалы. П. Л. Интересно, как же звали того парня? Он так правды и не открыл. Обещал назвать имя, если они столкнутся еще раз, но пока судьбоносной встречи так и не произошло. Может, просто выбросить сувенир и больше никогда о нем не вспоминать? Признаться, Хейворт и так не вспоминала о встрече. Она и сейчас не вспоминала, просто случайно обнаружила в сумке платок. Охватило какое-то удивительное чувство. К щекам снова приливал жар. Алексия вспомнила слова, произнесенные парнем перед самым уходом. Удивительно развращенный тип без каких-либо моральных принципов. Сказать едва знакомой девушке такие слова, не испытывая при этом угрызений совести... – Плохие мальчики всегда нравятся хорошим девочкам, – пробормотала Алексия себе под нос. – Вот только я совершенно не подхожу на роль хорошей девушки. В это время автобус подъехал к воротам школы. Водитель автобуса, наконец, выключил радио, и в салоне наступила желанная тишина. Школьники начали подниматься со своих мест и двинулись к выходу. Алексия продолжала сидеть на месте, решив, что выйдет последней. Торопиться некуда, до занятий ещё целых пятнадцать минут. Выйдя из автобуса, Хейворт осмотрелась по сторонам, одернула юбку, нацепила на нос солнцезащитные очки и направилась к школе. – Шоколадка! Не успела девушка войти в кабинет и положить сумку на стол, как на шее у нее повисла Миранда. Алексия, не ожидавшая такого стремительного нападения, сначала растерялась, а потом обняла одноклассницу в ответ. – Ради Бога, не называй меня так, – проворчала недовольно. – Все только-только позабыли о моем провале. – Но это же было здорово, – возразила Блейк. – Замечательная роль. Она никак не могла понять, отчего подруга так стесняется своего дебюта на сцене школьного театра в роли плитки шоколада. После премьеры спектакля прозвище прилипло к Алексии и никак не желало покидать свою хозяйку. Хейворт недоумевала, почему все прицепились именно к ней. От исполнителей других ролей тоже не требовалось блистать интеллектом, изображая великих ученых. Всем досталась роль еды. Часть школьников играла роль фаст-фуда, часть оттачивала мастерство, исполняя роли полезных продуктов. Ей досталась роль лакомства. Но после спектакля никто не кричал той же Миранде: «Эй, помидор!». Все считали своим долгом крикнуть: «Эй, шоколадка!». – Ты сменила прическу? – решила не развивать неприятную тему Алексия. – Да. Как считаешь, красиво? Миранда отошла на небольшое расстояние, взмахнула рукой, подцепив несколько прядей. Долгое время у нее была короткая стрижка, потом девушка начала отращивать волосы, но самое большее чего добилась – длины до плеч. Сейчас же светлые волосы спадали почти до талии и были идеально уложены, чем так редко могут похвастаться натуральные волосы. – Твоя мама не возражала против наращивания? – Нет. Сама же и предложила. – Тебе идет. Очень здорово, – одобрила Алексия. – Спасибо, – усмехнулась Блейк. – Наконец-то я исполнила свою мечту о длинных волосах. – Летом с ними ужасно жарко. – Красота требует жертв, – беззаботно откликнулась Миранда. – Тем более, если есть, ради кого жертвовать. – А есть, ради кого? – улыбнулась Хейворт. – Я чего-то не знаю? – Не знаешь, – заговорщицким шепотом произнесла Блейк. – Точно не знаешь. А я знаю. Не удержалась и показала Алексии язык. Неудивительно, что знает. Миранда всегда все знает. Нет ни одной новости, прошедшей мимо Блейк. Девушка не считала себя сплетницей, тем не менее, любила обсудить школьные новости, проявляя к ним повышенный интерес. А новости, подобные сегодняшней, узнает из первых уст, потому как приходится дочкой завучу. – И что же это за новость дня? – протянула Алексия заинтересованно. – У нас в школе новенький. И не просто в школе, а именно в нашем классе. – Да? – Да! Представляешь? – А отчего такая бурная радость? Хорошенький? – Очень! – Так ты уже успела с ним познакомиться? Миранда отрицательно покачала головой. – Нет. Познакомиться с ним не довелось. Но мельком я его видела. Он, правда, очень хорошенький. А ещё мама сказала, что он воспитанный, начитанный и очень приятный в общении человек. – Очередной ботаник? – Ботаник или нет – не важно! Главное, что внешне – просто прелесть. Только за это я готова простить ему излишнюю зацикленность на учебе, и все прочие недостатки, какие у него только обнаружатся. – Почему парни всегда делятся лишь на две категории? Либо ботаники, либо разгильдяи? И нет ни одного представителя среднего класса, способного сочетать в себе и то, и другое? – Не знаю, – честно призналась Миранда. – Кстати... Я тебя вот о чем хотела спросить. Правда, что твоя мама собирается замуж за мистера Кингстона? Настроение Алексии моментально упало ниже всех возможных отметок. Разговаривать сейчас об этом человеке не хотелось. – Собралась, – проворчала Хейворт. – К сожалению. – Всё так печально? – Понимаешь, – начала Алексия. – В быту этот человек просто невыносим. С ним невозможно найти общий язык. Я пытаюсь быть милой, но не проходит дня, чтобы мы не схлестнулись в словесной перепалке. Причем, иногда эти придирки совершенно необоснованны и противоречат друг другу. Сегодня он говорит, что я много ем, завтра, что морю себя голодом. Вчера юбка была слишком длинной, сегодня – слишком короткой. – Идиот, – не особо церемонясь, вынесла вердикт Миранда. – Я придерживаюсь того же мнения, – согласилась с ней Хейворт. – Вот тебе пример того, насколько обманчива внешность. – Это точно, – вздохнула Блейк. – Но я не теряю надежды. Хочется верить, что новенький окажется не только обладателем симпатичного лица, но и просто хорошим парнем. – Человек с красивой душой и не менее красивыми мозгами, – высокопарно произнесла Алексия, выкладывая на стол принадлежности. – О, да! – засмеялась Миранда. – Мне кажется, таких в мире не осталось. – Совсем-совсем? – Совсем. – Может, дашь шанс новичку? – подмигнула однокласснице Блейк. – Я его не знаю. – Просто пока не списывай его со счетов. – Хорошо, не буду. Тем не менее... – ... все равно не рассчитываешь на успех, да? – раздался насмешливый голос со стороны двери. Алексия обернулась, чтобы посмотреть на человека, вмешавшегося в их задушевный разговор, несколько раз удивленно моргнула. Сказать было нечего, потому что это был нокаут. Самый настоящий. Всего один удар, и земля уходит из-под ног. – И давно ты там стоял? – прошипела девушка недовольно. – Хочешь знать, многое ли я услышал? – Естественно, – фыркнула Алексия. – Все. Парень подошел к её парте и остановился. Алексия смотрела на него, не отводя взгляда. Нарушитель спокойствия и бровью не повел, только на губах вновь заиграла фирменная ухмылочка, успевшая неоднократно разозлить девушку во время разговора в ресторане. Самое обидное было то, что рядом с этим парнем Алексия терялась. Нет, у нее не дрожали ноги и руки, сердце не замирало в груди, и дыхание не перехватывало от восторга. Девушка просто чувствовала себя, на редкость глупо, стоило только оказаться рядом. – Надо же. Мой платок всё ещё с тобой. Не ожидал. – Я вытирала им туфли, – произнесла девушка, добавив каплю яда в голос. – Неожиданно пригодился. Хоть и не для тех целей, для которых был предназначен. – Теперь это твоя вещь. Ты вправе распорядиться своим имуществом, как тебе угодно, – не отреагировал на колкость рыжеволосый. Он несколько секунд раздумывал, как же ему поступить, потом решил идти проверенным путем. Недолго думая, провел пальцами по щеке Алексии, ожидая реакции девушки. Реакция последовала незамедлительно. Хейворт задышала часто, как разъяренный дикобраз, хотела что-то произнести, но не успела. Потому что новоявленный одноклассник наклонился и прикоснулся к её губам своими. – Шоколадка, значит, – произнес он, отстранившись. Получилось задумчиво. – Что ж, приятно познакомиться. Патрик Локруа. Алексия с трудом сглотнула, потом все же вернулась в реальность, вскочила из-за стола, едва не сбросив на пол все принадлежности. – Что, черт возьми, здесь происходит?! – Если ты не забыла наш прежний разговор, то поймешь, что к чему. Я говорил, что назову тебе свое имя, если мы встретимся еще раз. И я это сделал. Кстати, если память тебе не изменяет, ты должна помнить и вторую часть нашего уговора... – Я ни о чем с тобой не договаривалась, – прошипела Алексия. Она сейчас была похожа на разъяренную кошку. Подобно животному, готовая вцепиться ногтями в лицо обидчика. – Хорошо, – Патрик примирительно выставил вперед руки. – Сформулирую свои слова иначе. Пусть это был не уговор, а... Скажем так, некое пари. Ты все еще настаиваешь на своем прежнем мнении? – Да. – Да, то есть ты согласна? Или да, то есть ты не согласна? – Ты издеваешься? – прищурив глаза, спросила Хейворт. – Разумеется, – хмыкнул Локруа. – И всё-таки? Каков твой ответ? – Конечно, нет! Я не согласна. И никогда не соглашусь. И вообще... – Злость тебе не к лицу, – отвлеченно заметил Патрик. Отвернулся от Алексии и обратился уже к Миранде. – Милая леди, не подскажете, куда мне можно присесть? – Вот здесь свободно, – пробормотала Блейк, показывая на стол в конце третьего ряда. – Спасибо, – лучезарно улыбнулся Локруа и, как ни в чем не бывало, направился к указанному месту. Повесил школьную сумку на стул и принялся выкладывать на стол принадлежности, необходимые для урока. Алексии не хотелось демонстрировать свою нервозность, но, как она не старалась, все усилия шли прахом. Выхватив из стопки тетрадку, девушка начала обмахиваться ею. Прекрасное начало учебного года! Ничего не скажешь! Она рассчитывала, что все пройдет гладко, но стоило переступить порог школы, как тут же появилась на пути эта заноза. Каким ветром его вообще занесло в их школу? В их класс? Ведь Лондон такой большой, и школ в нем предостаточно. Так почему же Патрик Локруа поступил именно сюда? Что мешало выбрать другое учебное заведение? Все пошло не так. Совершенно. Да и она себя ведет на редкость глупо. Вместо того чтобы дать отпор, блеет нечто невразумительное, а теперь сидит и обмахивается тетрадкой, стараясь делать вид, что это все исключительно от жары, а не из-за глупых мыслей. Со всех сторон доносились перешептывания. Алексия чувствовала, что все без исключения заинтересовались, услышав слова Патрика об их пари. И никто не даст гарантии, что он будет играть роль благородного джентльмена, сохранив в тайне свои слова. Такие, как он, просто не умеют держать язык за зубами. Им всегда хочется похвастать своими достижениями. А разве она – не достижение? Хейворт едва не подпрыгнула на месте, почувствовав тычок остро заточенного карандашного грифеля в спину. Обернулась и недовольно посмотрела на Миранду. Настроение Блейк было – лучше не придумать. Кажется, её ситуация развеселила. Это Алексии не до смеха, а все остальные веселились, решив, что противостояние этой парочки может быть неплохим развлечением в течение учебного года. – Воспитанный и приятный в общении молодой человек? – ехидно произнесла Алексия. – Как бы ни так! – Когда вы успели познакомиться? – удивленно спросила Миранда. – И что у вас с ним? – Я его ненавижу. – Да? – Да, – Алексия не оценила попытки развести её на признание в противоположных чувствах к Локруа. – А за что? – Есть причины. – Расскажешь? – Потом. – Когда? – После уроков. – И всё-таки он милый, – не удержалась от комплимента в адрес Патрика Миранда. – Влюбись в него, выйди замуж, родите детей. Будьте счастливы, дети мои, – на одном дыхании выпалила Хейворт. – Ты ревнуешь? – Ни секунды. – Нет, ревнуешь. – Не ревную, – процедила Алексия. – Ревнуешь. Хейворт стукнула Миранду тетрадкой по лбу. Та обиженно надула губы, но намек поняла правильно. О ревности больше не заикалась. – После уроков ждать? – уточнила на всякий случай, опасаясь, что Алексия, разозлившись на её подколки, могла изменить решение. – Да, – моментально ответила Хейворт и отвернулась. Миранда оперлась локтем на стол, подпирая щеку. Поправила волосы и посмотрела в сторону Патрика. Локруа методично сверлил взглядом затылок Алексии, попутно отмечая каждое её действие. Девушка заметно нервничала. Скорее всего, не ожидала увидеть его здесь. Для него новая встреча с Шоколадкой тоже стала неожиданностью. Но Локруа умел любое обстоятельство использовать в своих целях, как сегодня, например. Шоколадка... Странное прозвище. В связи с внешностью его получила что ли? Длинные темные волосы, темные же глаза. Однако на коже почти нет загара. Наверное, причина в чем-то ином. Вот только в чем? Патрик оторвался от созерцания Алексии и переключился на её подругу. Та игру в гляделки подхватила гораздо охотнее. Улыбнулась. Локруа улыбнулся в ответ. Кажется, информатор найден. * * * Миранда Блейк – натура излишне романтичная. Об этом знали все, кто общался с ней близко. Мог даже не общаться, а наблюдать издалека. Но итог все равно оставался один. Никто не считал Миранду снежной королевой. Её мечты о любви ни для кого не являлись тайной. Как, впрочем, и её разборчивость. Девушка хотела влюбиться, но никак не могла определиться с кандидатурой на роль своего любимого и единственного. Охотно принимала ухаживания от окружающих парней, но так и не смогла сделать выбор, с кем же хочет встречаться. Мальчиков было много. В каждом Миранда находила положительные черты, но и отрицательных – предостаточно. Ей хотелось найти идеал, а идеала не было. Алексия Хейворт – снежная королева. За ней могут ухаживать, приглашать на свидания, говорить комплименты, но реакция её всегда будет скупой. Улыбка, как награда, пара добрых слов – предел возможного поощрения. Это тоже ни для кого секретом не было. Лучшие подруги являлись полной противоположностью друг другу, начиняя с внешности и заканчивая отношением к жизни. Если Миранда выступала в классическом амплуа – первой красавицы, то Алексии отводилась роль интеллектуалки. При этом, у них всегда находились общие темы для разговоров, не было попыток избавиться от соперницы, желания стать единственной и неповторимой. Они занимали отведенные им ниши в школьном сообществе и никогда не конфликтовали из-за парней, считая дружбу превыше всего. Парни приходят и уходят, а дружба остается. Глупо рисковать ею. Так было раньше. До появления в их жизни Патрика Локруа. Вполне возможно, ему выпала честь стать яблоком раздора, спровоцировавшего когда-то раздор между богинями. Современная Афродита и Афина вполне могли вступить в противостояние, борясь за внимание новичка. Во всяком случае, Блейк не сомневалась в своей готовности к этой борьбе. Быть может, впервые в жизни она не просто повелась на внешность, а, по-настоящему влюбилась. Надо же было такому случиться, что парень мечты оказался знакомым Алексии, а перед началом урока вместо того, чтобы представиться классу, поведать немного о себе, первым делом направился к Хейворт и принялся с ней мило беседовать. От глаз Миранды невозможно было утаить реакцию Алексии на присутствие рядом с ней Патрика. Девушка вспыхнула мгновенно. Конечно, это была ненависть и желание избавиться поскорее от собеседника, но недаром говорят, что от любви до ненависти – один шаг. Ровно столько же отделяет людей на пути от ненависти до любви. Враги частенько влюбляются друг в друга, как бы старательно не отрицали факт этой любви. Миранду не волновали настоящие чувства Алексии. Она смотрела в будущее. И понимала: столь ярких эмоций со стороны Хейворт уже давно не было. Вообще никогда. Раньше было лишь жалкое подобие того, что есть сейчас. Весь урок Алексия сидела, гордо выпрямив спину, и принципиально не оборачивалась назад, опасаясь столкновения взглядами с новым одноклассником. Миранда же наоборот места себе не находила, то и дело оборачивалась назад, стараясь хотя бы частично привлечь к себе внимание Локруа. Патрик замечал её взгляд, но его это совсем не напрягало. Когда Миранда в очередной раз посмотрела в его сторону, парень достал из школьной сумки блокнот, вырвал оттуда страницу, написал несколько строк. Сложив лист вчетверо, бросил его Блейк на стол. Девушка негнущимися пальцами развернула записку, почувствовав острый укол ревности. Первой мыслью стало: эта записка предназначена не ей, а Алексии. И сейчас она намеренно вторгается в чужую жизнь. Любопытство всегда было её слабой стороной, сейчас оно все разумные пределы превысила. Ей хочется знать, что происходит между этими двумя. Затаив дыхание, Блейк посмотрела на развернутый лист, попутно отметив аккуратный, даже, в какой-то мере, красивый почерк. «К концу урока ты окончательно засмущаешь меня своими взглядами». Миранде стало не по себе. Выходит, все это время он только делал вид, что не обращает на происходящее вокруг никакого внимания? Теперь уже и Блейк решила до конца урока превратиться в ледяное изваяние. Так ни разу и не обернулась, решив не провоцировать дальнейшие подколки со стороны Патрика. * * * Алексия мерила коридор шагами. Доходила до лестницы и снова возвращалась к кабинету, прикидывая, сколько ещё придется ждать. Судя по всему, общение Миранды с новеньким затянулось не на шутку. Что они только могут обсуждать? К счастью, утренний инцидент остался единственным приключением с участием Патрика, в котором Хейворт сыграла ведущую роль. В дальнейшем новичок к ней повышенный интерес не проявлял. Выставив на посмешище, перестал обращать внимание и занялся таким важным делом, как стремление влиться в новый коллектив. У него это прекрасно получалось. Он умел располагать к себе людей. Учителя были им очарованы, одноклассники от представителей преподавательского состава не отставали. Устав ждать непунктуальную подругу, Алексия решила отправиться домой. В конце концов, это Миранда проявляла любопытство. Ей интересно, она и должна ждать. Почему тогда Алексия тратит своё личное время, которое могла бы провести с пользой? – Алекс! Девушка обернулась на зов. – Что случилось? – Ты Миранду ищешь? – Точно, – кивнула она. – Не найдешь. – Это почему? – Она вместе с новеньким ушла, – последовал недовольный ответ. Алексия знала, Брент Клейтон влюблен в её подругу. Наверное, об этом знали все, кроме самой Миранды, принципиально не замечавшей Брента. Девушка не уставала повторять одну и ту же фразу: «он для меня только друг», а Клейтону приходилось мириться с таким положением вещей. Уж лучше быть другом, имея возможность постоянно находиться рядом, чем считаться посторонним человеком без возможности подойти и заговорить просто так, без особой на то причины. Они начали дружить до того, как появилась Алексия. В начальной школе постоянно ходили вместе, за что получили прозвище «попугайчики-неразлучники». Но ни Миранда, ни Брент не обращали внимания на чужие замечания, пропуская их мимо ушей. Им было интересно находиться в обществе друг друга. И пусть со стороны казалось, что Миранда просто пользуется своим другом, он знал, что их дружба равноправна. Никто никого не использует. У них иная расстановка сил. Миранда Блейк – принцесса, а он – её верный рыцарь, способный пойти на все, только бы девушка была довольна и радовалась жизнью. Он приносил ей цветы, сорванные со школьной клумбы, чтобы она не плакала, а потом выслушивал нотации учителей и завуча относительно порчи школьного имущества, всегда служил жилеткой, если у Миранды появлялись проблемы, носил её вещи, занимал ей место в столовой. Только что ковриком у ног девушки не стелился. Но все его усилия не приносили ожидаемого отклика. Все оставалось на своих местах. Друг... Это слово временами звучало, как приговор. Брент не отчаивался, старался верить в лучшее, искренне надеялся: однажды Миранда пересмотрит свое отношение к нему. Поймет, что нет никого лучше, и упадет в его объятия. Время шло, ничего подобного не происходило. Надежды начали таять. А сегодня от них камня на камне не осталось. По взгляду Миранды стало понятно, что новое увлечение не станет таким, как все предыдущие, не испарится так же внезапно, как появилось. Она, по-настоящему, влюбилась в новичка. С первого взгляда. Пусть Брент не верил в такие отношения, сейчас он готов был отказаться от прежних убеждений. Клейтону казалось, что для построения отношений нужно долгое время узнавать друг друга, пройти период притирки, именуемый условно огнем, водой и медными трубами, и только потом заявлять о себе, как о паре. У парня были слишком высокие идеалы, далекие от понятия современной жизни, не вписывающиеся в нее. Подобные представления устарели много лет назад, а Брент продолжал хвататься за годы дружбы, считая, что теплые отношения между ними – это не просто дружба, а трамплин перед прыжком в большую любовь. Окружающие посмеивались над ним, а Алексия жалела. Отношение Миранды к Бренту казалось девушке несправедливым. – Куда ушла? – удивленно выпалила она. – Не знаю, – хмуро ответил Брент. – Блейк передо мной не отчитывается. – Но... – Она тебя кинула? – Что-то вроде того. Мы договорились, что после школы встретимся у класса, но я так её и не дождалась. – Боюсь, что на время она для общества потеряна. Вниманием её целиком и полностью завладел новенький. Локруа, – словно пробуя на вкус, повторил Брент его фамилию. – Тьфу, мерзость... На собачью кличку похоже. – Он француз. – Да знаю я! Мне от этого не легче, если честно. – Ревнуешь? – Само собой. – Понятно, – вздохнула Алексия. – А ты? – Что? – Ничего подобного не испытываешь? – Нет. А должна? – Это же твой дружок. Брент произнес это таким тоном, что Хейворт едва не закашлялась. В голосе Брента звучал упрек. Нечто вроде: «я был о тебе лучшего мнения, но ты меня разочаровала». На самом деле, ничего такого он в уме не держал, просто нервы немного сдали. Надоело бегать по пятам за ветреной Мирандой, надоело убеждать её в целесообразности пересмотра статуса их отношений. Все надоело, и хотелось на ком-то сорвать свою злость. Первой под горячую руку попалась Алексия, за что теперь и расплачивалась. – Ничего подобного. – Почти верю. – Мы с ним почти незнакомы. – Да. Поэтому при встрече он и полез к тебе с поцелуями. – Мы с ним второй раз в жизни встретились. Первый был летом, в ресторане, где я ужинала с родителями. – И? – И ничего. Он мне не дружок. Кроме того, он меня раздражает, – на одном дыхании выпалила Алексия. Брент заискивающе улыбнулся. Это служило чем-то, вроде попытки извиниться за прежние обличительные речи, не имевшие под собой реальной основы. Первое впечатление оказалось обманчивым. Откровенно говоря, Алексия почти не вызывала у парня положительных эмоций. Временами он склонялся к мысли, что именно с её появлением нежная дружба с Мирандой дала трещину. Девушка отдалилась от него, стала больше внимания уделять своей новой подруге, к нему же обращалась редко. Лишь время от времени. Вроде давала понять, что дружба не потеряна, но все свои секреты теперь доверяла Алексии, а не ему. Вины Хейворт здесь не было. Просто в игру вступило такое явление, как период взросления, когда идет переоценка ценностей. И то, что раньше ценилось превыше всего, отходит на второй план, теряет свою актуальность, перестает волновать и будоражить. Новые друзья, новые любимые... Все со временем устаревает, теряет свой первоначальный лоск и привлекательность, так иногда и отношения людей обесцениваются. Миранда отчуждения не замечала. Ей казалось, что все в их с Брентом отношениях по-прежнему. Теперь, когда к повседневным переживаниям примешались переживания любовного плана, намного легче оказалось открыть душу другой девушке, а не парню. Откровенничать о своих влюбленностях с Брентом она не могла. Ему попросту неинтересно слушать о других парнях, как и ей о его девушках. Примерно так Миранда могла ответить Клейтону, задай он вопрос: почему она отдаляется. Алексия тоже особого отчуждения не наблюдала. На её взгляд Миранда проводила много времени с Брентом. Разумеется, меньше, чем ему хотелось, но любой другой парень был бы счастлив, удели Миранда ему хотя бы сотую часть того времени, что отводится Бренту. На выходных они всегда встречались, ходили в кино или прогуливались по улицам, бродили по паркам, заглядывали в развлекательные центры. Держались за руки, смеялись, подкалывали друг друга. Почти все, что есть у парочек, кроме поцелуев. Да ко всему прочему, прогулки их назывались дружескими вылазками, а не свиданиями. Миранда не стала распространяться о том единственном случае, когда под влиянием момента все же поцеловала Брента, а потом бегала от него, боясь взглянуть ему в глаза. Отчего-то ей казалось, что один поцелуй способен поставить крест на их дружбе, стеснялась заговорить, но Клейтон вновь взял всю ситуацию в свои руки. Сказал, что ничего не изменилось, они по-прежнему, друзья, и их поцелуй не способен разрушить многолетнюю дружбу. Миранда лишь согласно кивнула тогда. Она долгое время не знала, как реагировать на произошедшее между ними. Казалось, что они совершили самую большую ошибку в жизни, которую невозможно исправить. Рефлексировала, ходила потерянная по дому, а, пересекаясь с Брентом в школе, опускала глаза вниз и быстрым шагом проходила мимо. Алексия, не посвященная в тайну подруги, никак не могла понять, что происходит. Пыталась разговорить Миранду, но вместо этого наталкивалась на стену молчания. Блейк, всегда охотно делившаяся переживаниями, сейчас хранила гробовое молчание, и отступать от своего решения не собиралась. Какой смысл обсуждать, если никаких изменений не предвидится? События не двигаются с мертвой точки. Откровенный разговор по душам расставил все по своим местам. Жизнь вошла в привычную колею. До тех пор, пока на горизонте не замаячил Патрик Локруа собственной персоной. Алексия с грустью подумала, что от него одни проблемы. И ей ещё придется порядком намучиться, сталкиваясь с рыжеволосым плейбоем. Девушка тяжело вздохнула, что не осталось незамеченным для Брента. Клейтону было стыдно за свое поведение в самом начале. Он пребывал в твердой уверенности, что Алексия если не близкая подруга Локруа, то давняя знакомая однозначно. Отчаянно хотел нагрубить ей, чтобы выместить злость, но, как оказалось, девушка не имела никакого отношения к наглецу, посягнувшему на самое дорогое для Брента. Эмоции утихли, а неприятный осадок все равно остался. – Тебя не радует его появление в нашем классе? – Нет, – без промедления отозвалась Алексия. – Когда его увидела... Знаешь, мне сквозь землю хотелось провалиться, только бы с ним взглядом не встречаться. – Постыдные тайны? – усмехнулся Брент. – Пошлые шуточки попрошу оставить при себе. – Это нервное, – признался Клейтон. – Не волнуйся. У них все не серьезно. – Пока... – Ты так легко сдаешься? – У меня нет шансов. А у него – сколько угодно. Ты же слышала, как Миранда утром его расхваливала. Какие могут быть варианты? Только сдаться. Алексия возмущенно фыркнула. – Будь мужчиной, а не тряпкой. Если захочешь, повернешь ситуацию так, как хочется тебе. Миранда пожалеет, что упустила тебя. Нужно только подтолкнуть её к этой мысли. – И как это сделать? – Не знаю. Это ведь не моя проблема. Ты хочешь её решить? Вот и решай. – Заставить ревновать? – Может быть, – все так же отстраненно ответила Хейворт. Она совсем не была уверена в чувствах Миранды к Бренту. Единственный человек, об отношении к которому Блейк не готова была говорить когда угодно и где угодно. Все, связанное с именем Клейтона Миранда тщательно охраняла от вмешательства посторонних, при этом в число посторонних вошла её лучшая подруга. Будет ли она ревновать, если Брент в один прекрасный момент перестанет ходить за ней хвостом и обратит свой взор в сторону другой девушки? Ответ на этот вопрос знала лишь сама Миранда. Остальные могли догадываться, но, скорее всего, ткнули бы пальцем в небо. Алексия даже гадать не пыталась. У нее были иные заботы и переживания. – Если так, то... Брент замолчал. Он взвешивал все «за» и «против» этого варианта. Хотел предложить Алексии сделку, но на положительный ответ особенно не рассчитывал. Она мало походила на человека, способного протянуть руку помощи в ситуации, схожей с этой. Многие вообще считали, что Алексия Хейворт – воплощение равнодушия, а потому с ней лучше не связываться. Все равно ожидаемой реакции не последует. Иногда, правда, равнодушие отступало под натиском раздражения, но вот искренних улыбок, смеха, сопереживания от девушки никто не ждал. Просто не знали подхода, вот и решили не тратить время на его поиски. – То? – поторопила парня Алексия. – То, может быть, ты поможешь мне? – Как? – удивленно выдала Хейворт, моргнув пару раз. – Ты занята сейчас? – В каком смысле? – Во всех, – ответил Брент. Алексия приоткрыла рот от удивления, но тут же его захлопнула, поняв, куда клонит одноклассник. Предложение восторга у нее, конечно, не вызвало. Приняв условия Брента, Хейворт себя ставила в глупое положение. Самовлюбленный Локруа мог подумать, что весь этот спектакль разыгран ради него. Алексия не может смириться с его выбором, оттого и бросилась к первому встречному, способному утешить её. «Хотя бы на секунду забудь о Локруа, – приказала она себе. – Он у тебя в навязчивую идею превратился, честное слово». – Поговорим в более подходящем для этого месте? – предложила девушка. Брент согласно кивнул. Через полчаса они устроились в кафе, расположенном неподалеку от дома Алексии. Клейтон лениво обмахивался тетрадкой, Алексия делала заказ. Только сейчас она поняла, насколько проголодалась. Большую перемену она потратила, просидев бездарно в классе. Все остальные одноклассники благополучно отправились в столовую. Кто-то, на самом деле, ел, кто-то общался с новым учеником. В любом случае, они провели время с пользой, а вот Алексия не смогла выиграть спор с самой собой. Не смогла заставить себя переступить порог столовой, зная, что там будет сидеть человек, вызывающий у нее тошноту и отвращение. О какой еде может идти речь, если её от одного только вида Локруа трясет, как на морозе? Самое мерзкое, что он это понимает. И, если Алексия не ошиблась в своих характеристиках, наверняка, постарается сыграть на этом неприятии, с целью потешить свое самолюбие. Крайне неприятный тип. Девушка поняла это еще в первую встречу, а сейчас лишь укрепилась в своих подозрениях. Им никогда не найти общий язык, никогда не стать не то, что друзьями... Просто приятелями даже не стать. А еще нужно преподать ему урок хороших манер. Еще раз полезет к ней со своими поцелуями, обязательно получит пощечину. Хватит идти на поводу у чужих желаний, вести себя, как послушная марионетка. Алексия Хейворт – личность, а не личная кукла Патрика Локруа. Пора спустить его с небес на землю. Получив заказ, девушка направилась к столику. Брент заметил это, поднялся из-за стола, чтобы помочь, но Алексия лишь махнула рукой, давая понять: сама справится. Не нужно за ней ухаживать, она привыкла во всем полагаться лишь на себя. Поставив поднос на стол, первым делом схватила бутылку с холодной минеральной водой и сделала пару глотков. – Извини, не знала, что ты хочешь. Поэтому взяла тоже, что и себе, – произнесла, утолив жажду. – Совсем не обязательно было это делать. Но спасибо. Сколько я тебе должен? – Нисколько. Считай, что этот обед нечто вроде способа отпраздновать первый учебный день. – Повод не самый приятный. – Это точно, – согласилась Хейворт. – Тем не менее, говорят, что в конце недели будет вечеринка. Ты слышал об этом? – Да, – кивнул Клейтон. – Но я не пойду. – Почему? – Потому что вечеринку устраивает Локруа. – Слушай, Брент, – протянула Алексия, – Не подумай ничего такого... Но я тебя обожаю. – За то, что поработал немного твоим информатором? Девушка отрицательно покачала головой. – За то, что солидарен со мной относительно Патрика. Мне казалось, что он приворожил всех людей, находящихся рядом с ним. – Кроме тебя. – И тебя. – Ну да. А раз нас двое, то мы уже сила. – С каких пор ты стала такой злой? – С тех пор, как один тип оскорбил незнакомую девушку в ресторане. И даже не подумал извиниться. Во время второй встречи извинений тоже не последовало, так что злость растет с каждым часом. – Я так понимаю, незнакомой девушкой оказалась ты? – Я, – кивнула Хейворт, внимательно рассматривая содержимое своей тарелки. – И всё-таки поговорить мы хотели не о Патрике. А о нас... Я вынуждена разочаровать тебя, но я на роль раздражителя Миранды не подхожу. – Потому что вы – подруги? – Потому что не хочу выставлять себя в невыгодном свете. Локруа может подумать, что я делаю это ему назло. На самом деле... – На самом деле, он тебя чем-то цепляет, – задумчиво произнес Брент. Алексия сжала под столом руки в кулаки, улыбнулась снисходительно. На самом деле, ей хотелось стукнуть Брента, чтобы не говорил глупостей. Занимался в первую очередь своей жизнью, а только потом лез поучать окружающих. Но что-то заставило Алексию сдержаться. – Нет, – ответила вполне дружелюбным тоном. – Хорошо, – отозвался Клейтон. Но в голосе его прозвучали иные нотки, в глазах появились смешинки. Не поверил. Его проблемы. Алексия пребывала в твердой уверенности, что говорит правду. Те, кто ей не верит, сами хотят видеть иное развитие ситуации, потому и приписывают ей излишне теплое отношение к Патрику. – То есть, ты отказываешься мне помогать? – сменил тему Брент. – Я же говорю... – Да, я понял. Ты не хочешь выставить себя в невыгодном свете. – Я не хочу, чтобы у меня за спиной снова начались пересуды на пустом месте. – Мне всегда казалось, что ты независима от чужого мнения. – Так и есть. – Неправда. И твой отказ – яркое тому подтверждение. А, меж тем, сыграть роль моей подружки, не сложнее, чем выйти на сцену в роли «Кит-Ката». Алексия скрипнула зубами. Ну, зачем Миранда назвала её утром шоколадкой? Зачем? Брент теперь целенаправленно ударил в слабое место. Понял, как Хейворт относится к напоминанию о своих провалах. У нее в шкафу, в самом углу, до сих пор лежал красно-белый наряд с вышитым на ней названием шоколадного батончика. Почему до сих пор от него не избавилась? Точно ответить на этот вопрос Алексия не могла, точно так же, как и не могла сказать, что заставило её сохранить подарок Патрика. Видимо, привычка хранить вещи, находившиеся в хорошем состоянии, давала о себе знать. Просто рука не поднималась отнести их на помойку. К тому же, костюм шоколадного батончика можно было надеть на Хэллоуин. Разрисовать себя с помощью черно-белой краски и облиться искусственной кровью, девушка однозначно не решалась, потому нейтральный костюмчик оказался самым подходящим одеянием. Это давало некое преимущество, девушка на фоне многочисленных фей, принцесс и жертв маньяка не терялась. – Я не по собственному желанию это сделала. Учителя настояли. – Я помню, – усмехнулся Брент. Тогда, впрочем, ему было не до смеха. Он, как и многие другие одноклассники старался не высовываться, чтобы не получить роль в спектакле. Ему повезло, роль обошла его стороной, а вот декоратором поработать пришлось. В любом случае, это было почетнее и интереснее, чем лицедейство в костюме хот-дога в течение полуторачасовой постановки. – К сожалению, – вздохнула Алексия. – Что? – Помнишь, к сожалению. – Меня твоя роль не смешила, – улыбнулся Клейтон. Впервые за время их беседы. – Зато другие нашли её удивительно смешной. – Она была забавной. Не более того. Но я напомнил тебе об этом случае не потому, что хотел оскорбить. – Я понимаю. Ты всего лишь хочешь подтолкнуть меня к мысли о помощи тебе. – Именно. – Но я не могу... – Потому что боишься реакции Локруа? – Я же говорю, что дело не в нем. – А раньше говорила другое. – Да нет же. – Да, да. Ты именно это и говорила. Ты не хочешь, чтобы он думал, будто ты желаешь привлечь его внимание. Но, скажи, Алекс, разве тебе не наплевать на его мнение? – Наплевать, – протянула девушка задумчиво, понимая, что сейчас Клейтон, не прикладывая особых усилий, разобьет в пух и прах все аргументы, выдвинутые ею в качестве оправдания своего нежелания играть предложенную роль. – Тогда что тебя останавливает? Ты же не посчитала дружбу с Мирандой достаточной причиной для отказа? – Тогда меня ничто не останавливает, – вынуждена была согласиться Алексия, вновь хватаясь за бутылку с минералкой. В горле стремительно пересохло. Девушка вновь занервничала. – Вот. Теперь у тебя нет повода для отказа, – подвел итог Брент. – Потому я снова задам тебе тот же вопрос. Ты можешь помочь мне с Мирандой, сыграв роль моей подружки? – Я могу попытаться, – произнесла Хейворт неуверенно. – И потому... – Спасибо! – радостно выпалил Брент. И Алексия поняла, что пути к отступлению не осталось. Она только что, добровольно подписала контракт на невыгодных условиях. * * * Попытка номер... Какой именно номер, Патрик не стал уточнять. Надоело уже вести подсчет. Все равно цифры надолго не задерживались, отсчет продолжался. Лучше сказать, очередная попытка построить с кем-то отношения. Стремление найти родственную душу, способную вытравить из его памяти воспоминания о предательстве Изабелл. Для подобных целей блондинка, одаривавшая его на протяжении всего учебного дня заинтересованными взглядами, подходила идеально. В отличие от своей темноволосой подружки, любое заигрывание воспринимавшей в штыки. На самом деле Шоколадка, носившая в реальности имя Алексия Хейворт, заинтересовала Патрика намного сильнее, но не столько, как девушка, сколько, как личность. Было в ней что-то притягательное и отталкивающее одновременно. И именно это сочетание различных граней, органичное соединение противоположных качеств в одном человеке, вызывало у Локруа повышенный интерес. Ему хотелось поговорить с ней откровенно, но предлог, под которым можно начать разговор, так и не был обнаружен. А холод и отчуждение в глазах девушки способны были отвратить любого, даже самого настойчивого поклонника. Хотелось взбодрить её, вывести из состояния равновесия. И у Патрика получалось достичь поставленной цели, пусть и сомнительными методами. Не без удовольствия наблюдал он за тем, как девушка начинает заводиться, как загорается в её глазах гнев, как краснеют щеки, подрагивают руки. В такие моменты она готова была расцарапать ему лицо, но старалась держать себя в руках. Её подружка оказалась противоположным в плане общения человеком. Она охотно шла на контакт, выбалтывала Патрику свои мысли по поводу одноклассников и отвечала на все его вопросы. Локруа старался действовать, как можно осторожнее, вопросы задавал лишь наводящие, не интересуясь конкретными личностями. На самом деле, его волновала Алексия, но приходилось выслушивать отчеты и об остальных учениках. Его страдания с лихвой окупались тем, что Миранда оказалась лучшей подругой Алексии. Свою подругу она упоминала частенько, даже, если её об этом не просили. Само собой получалось, по привычке. Первое время, Блейк немного стеснялась, вспоминая утренний инцидент и свои откровения по поводу внешности и характера нового ученика. Сболтнула лишнего, теперь отчаянно желала отмотать события того времени назад и вовремя прикусить себе язык. Патрик сделал вид, что утреннее происшествие прошло мимо, и он совсем ничего не знает о планах девушки на его общество. Она ведь не сказала ничего страшного. Сделала комплимент его внешности, похвалила личные качества. Это не повод для размышлений, этого не стоит стыдиться. Её взгляд Патрик заметил еще на первом уроке. Не удержался и написал записку. Прочитав её, девушка последовала примеру подруги. Перестала обращать внимание на нового одноклассника. Однако долго не продержалась. Любопытство пересилило. Во время большой перемены она подошла к Патрику в столовой, спросила разрешения сесть за его столик. Они мило пообщались, решили прогуляться вместе после уроков. О том, что хотела развести на откровенный разговор Алексию, девушка помнила, но заставила себя забыть. Услышать вариант знакомства Алексии и Патрика из уст второго участника событий оказалось более заманчивой перспективой. И Миранда не могла упустить такую возможность. Разумеется, согласилась. Хейворт ничего не сказала, рассудив, что подруга не обидится, а Патрик может второй раз и не пригласить. Поступила некрасиво. Во время уроков еще несколько раз промотала в голове события дня, думая, как лучше поставить Алексию перед фактом. В результате осталась при своем прежнем мнении. Лучше не говорить ничего. Алексия некоторое время подождет, потом отправится домой, а на следующий день Миранда перед ней извинится. Решив, что это идеальный вариант, Блейк окончательно избавилась от мук совести и с головой погрузилась в романтические переживания. Патрик в отличие от большинства парней особой скованностью в её присутствии не мучился. Отвечал на все вопросы, говорил не очень много, но по делу, не уходя от прямых ответов. Общение выходило не однобоким, а вполне живым, с интересом поддерживаемым обеими сторонами. После уроков Локруа подкараулил девушку у кабинета, напомнил о себе, поинтересовался, не желает ли она прогуляться? И, если хочет куда-то пойти, то выбор места остается на её совести. Миранда сразу же сориентировалась и предложила сходить вместе в кино. Патрик не отказался, и они, не заходя в класс, отправились на киносеанс. Блейк долго не могла решить, какой фильм ей ближе всего. В итоге остановила свой выбор на романтической комедии. Если Локруа остался недоволен выбором спутницы, недовольство свое открыто демонстрировать не стал. Колу и сладкий попкорн тоже оплачивал он, отмел попытки девушки вручить ему вторую половину денег, и тем самым получил еще несколько баллов к своей репутации. Он, действительно, оказался галантным кавалером, и утреннее впечатление начало растворяться под действием новых. Почему Патрик вел себя иначе с Алексией, оставалось загадкой, но Миранда не стала наседать на спутника, решив оставить все на его совести. Если захочет рассказать, сам и расскажет. Задавать вопросы она не станет. Романтическая комедия оказалась на любителя. Это Миранда поняла с первых же кадров, когда к стандартной любовной линии добавились детективные нотки. Особой любовью они у Блейк не пользовались, потому девушку большую часть времени провела, глядя на своего спутника, а не на экран. А, когда на экране еще и драка началась, неосознанно вцепилась в рукав пиджака одноклассника. – Что с тобой? – заботливо спросил он. – Не люблю такие моменты, – честно ответила Миранда. – Не волнуйся. Это просто чья-то неуемная фантазия, – успокоил её Патрик, потрепав по волосам. Девушка замерла и, кажется, даже затаила дыхание. Прикосновения она не ожидала. Оно казалось слишком личным, интимным. Но... Быть может, утром она ошиблась? Может, это её шанс, и Патрику понравилась именно она, а не Алексия? – Я не волнуюсь, – пробормотала она растерянно. – Вот и хорошо. Локруа улыбнулся ей. В тот же момент Миранда решила наплевать на предыдущее решение и выяснить, что, на самом деле, связывает парня с Алексией. Ответ «любовь» явно не входил в топ желанных ответов. Подобное признание находилось в списке самых нежеланных, в чем девушка себе и призналась. – Патрик, можно тебя спросить? – О чем? – заинтересованно откликнулся он. – Скажи, как давно знаешь Алексию? Патрик задумался. Он помнил, что встретился с ней чуть больше месяца назад. Но можно ли сказать, что они знают друг друга месяц или это – преувеличение? Все время, проведенное вдали от девушки, он ни разу не вспомнил о её существовании. Только столкнувшись в школе, вновь вернулся мысленно к вечеру, проведенному в ресторане. Это ведь нельзя назвать отношениями? Дружбой, приятельством и уж, тем паче, любовью. Простое знакомство, так и не перешедшее в нечто большее. – Учитывая перерыв между нашими встречами, – месяц. Не учитывая – два дня. – То есть, она сказала правду? Вы не встречаетесь? Миранда поняла, что спросила лишь в тот момент, когда последние слова слетели с губ. Тут же захотелось прикусить язык, но было поздно. Патрик услышал все, что девушка произнесла. Хмыкнул многозначительно, услышав предположение Блейк. – Занятная перспектива. Но я не представляю, как можно встречаться с ней. Человека, способного вытерпеть твою подругу, следует наградить званием героя, потому как у него, наверняка, окажутся стальные нервы и железный характер. – На самом деле, она милая. – На самом деле, давай не будем о ней разговаривать? – Можно ещё один вопрос? Ответишь на него, и сменим тему. – Один? – Малюсенький. – Ладно, задавай, – сдался Патрик. – Что у вас за пари? – Глупое, – отделался лаконичным ответом Локруа. – Нет никакого пари. Я просто пошутил, а Алексия приняла мои слова за чистую монету. – Она всегда все слишком серьезно воспринимает, – подтвердила его подозрения Миранда. – Ясно, – протянул он. – А теперь давай поговорим о чем-нибудь более приятном? – Давай, – согласилась Блейк. – Например, о том, какой отвратительный фильм я выбрала. – Ты так самокритична? – Но фильм, действительно, глупый. Патрик засмеялся. Он тоже не испытывал восторга от происходящего на большом экране действа. Напряжение, возникшее во время разговора об Алексии, исчезло. Миранда решила больше о подруге с Локруа не разговаривать, чем, несомненно, парня порадовала.