Savior

      Мы вернулись в палаты около пяти утра, за час до начала первой проверки. Обе были уставшими и растрёпанными, но если меня это смущало, то у Реджины не вызывало никаких эмоций. Позже я поняла почему, но сейчас не об этом.        Весь день Реджина старательно игнорировала меня, мой голос и мои взгляды, которые я невольно на нее бросала. Это сильно било по мне, потому что для меня занятия сексом всю ночь просто так из головы не выходили. Зерно в меня было посеяно именно в тот момент, когда Реджину притащили санитары, и проросло этой ночью, с помощью умелых рук и мягких губ этой чертовой социопатки.       Я весь день старательно контролировала себя, чтобы не выпасть из реальности и не упустить момент, когда Реджина подсядет ко мне и попросит сигарету, мурча мое имя. Но она этого не сделала.       Она сидела в своей палате и рисовала. Об этом мне сказала ее соседка Кэтрин. У нее была шизофрения.       - Я только раскрыла глаза, а Реджина уже что-то калякала на своем мольберте, - говорила Кэтрин, отвечая на мое "Где она?" - Обычно она рисует перед своими приступами, но думаю, что Стриженная, - Она бросила многозначительный взгляд на Мэри-Маргарет, - успеет все просечь и запереть ее в одиночной комнате.       - Кэтрин, о чем ты? - когда я это спрашивала, я прекрасно понимала, о чем говорит блондинка, но осознавать не хотела.       Кэтрин долгое время молчала, смотрела в одну точку, вытягивала губы трубочкой, а потом растягивала в безумной улыбке. Это было ужасно и жутко. Именно в этот момент я поняла, что с этой шизофреничкой нужно ловить моменты. Она напоминала мне ящерицу из мультика "Ранго": так же застывала на месте, совсем ни на что не реагируя.       - Нолан! - позвала ее я, тряся за плечо.       Девушка отмерла внезапно, перегнулась через стол, выхватила сигарету из моих рук и с визгом: "Чайник!", убежала прочь, оставив меня сидеть и испуганно хлопать глазами. От Кэтрин можно такое ожидать, но черт возьми, это было неожиданно.       Тревога за Реджину усиливалась, и я потратила много времени на то, чтобы решиться на визит в комнату брюнетки. Как оказалось, я выпала из реальности. Это сложно обьяснить, но все происходит постепенно. Я думаю над одной проблемой, из которой вытекает другая, а из нее - еще тысячи таких же. Я часами рассуждаю об их решении, представляю ту или иную ситуацию, а потом все резко сгущается, пропадают звуки и запахи, наступает темнота. Тогда мне кажется, что прошло мгновение, но, на самом деле, проходит намного больше времени.        В тот момент меня так же поглотила темнота, но из нее меня вырвало что-то горячее, наглое и настырное. Оно жгло мое лицо, не останавливаясь, заставляя придти в себя и дернуться. Острая боль пронзила губу, и я зажмурилась, успокаивая внезапную вспышку, а потом открыла глаза и чувствительность вернулась в мое тело полностью. Зрение фокусировалось, но за то время, что я приходила в себя, мне удалось четко почувствовать тяжесть на моих коленях, а потом я поняла, что на мне кто-то сидит. По подбородку стекала горячая струйка, и я поняла, что это кровь.       - Вышла из ступора, дорогая? - Знакомый хриплый голос звучал совсем рядом, и, когда мое зрение окончательно сфокусировалось, я смогла разглядеть сидящую на моих коленях, лицом ко мне, Реджину.       Она сжимала своими острыми коленками мои бедра, а руки ее лежали у меня на плечах. Взгляд карих глаз недобро горел, в нем плясали черти.       - Редж! - Я, наверное, выглядела, как малолетка, увидевшая Санту, но я не могла бороться со своей радостью и восторгом.       Я хотела сжать девушку в объятиях, но она не позволила, мягко надавливая на плечи. Она наклонилась над моим лицом и все в комнате загоготали, когда ее юркий, слишком горячий язык слизал тёплую струю крови с моего подбородка. Я затаила дыхание, чувствуя ее дыхание на своей щеке. Низ живота наливался свинцом, поэтому мне пришлось сжать ноги, что не укрылось от внимания Миллс.       - Извини, что поранила. - В ее голосе совсем не было сожаления. Скорее у шизофренички Кэтрин было больше здравого ума, чем в Реджине сожаления и раскаяния. Но я наплевала на это.       - Ничего, мне не больно, - врать, глядя в большие карие глаза было тяжело, поэтому я поспешила перевести тему. - Тебя не было на завтраке и на обеде. Что случилось?       Брюнетка отстранилась от меня и заискивающе улыбнулась.       - Будет сигаретка? Я угощу тебя.       - И ты мне все расскажешь? - С безмерной надеждой в голосе спрашиваю я, обнимая Реджину.       Ее грудь беспокойно вздымается, когда я прижимаю девушку к себе крепче, а в следующий миг я почувствовала невесомый поцелуй в макушку и хриплое:       - Да.       Реджина сдержала свое обещание и неизвестно каким образом достала нам две кружки растворимого кофе. В больнице нам запрещали продукты, содержащие кофеин, поэтому при виде ароматного, густодымящегося напитка у меня свело живот от радости. Увидев, что я стою с даунистической улыбкой и смотрю на кружки, Реджина хмыкнула и сказала идти за ней.       Мы долго петляли по длинным обшарпанным коридорам, Реджина беспокойно оглядывалась назад, если слышала посторонние звуки, а я пыталась понять, как брюнетке удалось проникнуть в запрещённую для пациентов часть больницы.       - Мы скоро будем на месте. - Еле слышно сказала она, а я удовлетворенно кивнула, поверив ее словам.       Меня не обманули. Мы открыли какую-то дверь и оказались на улице. Свежий воздух ударил в лицо, и легкий ветер растрепал мои волосы. Я радостно улыбалась, с благодарностью глядя на спокойную Реджину, держащую в руках кружки с уже остывшим кофе.       На улице меня не было около полутора месяца, ибо нас не выпускали. Свежий воздух сейчас был для меня чем-то необходимым после бесконечного запаха медикаментов, спирта и безумия.       Я делала жадные вдохи и позволяла насекомым садиться на голые участки кожи, чтобы чувствовать их.       - Эмма, - тихо позвала меня Реджина. Она позвала меня настолько тихо, что ее голос тонул в порыве тёплого ветра. Я посмотрела на ее занятые руки и поспешно достала две сигареты: одну сунула ей за ухо (благо, ее короткие волосы были собраны в хвост), а другую подставила к ее губам. Когда они обхватили фильтр, я прикурила ей сигарету и забрала из ее рук свою кружку с кофе. Она горько улыбнулась и покачала головой. - Спасибо, дорогая, но это немного не то.       Я напряглась всем телом, боясь услышать что-то вроде "Сегодняшняя ночь ничего не значит", но быстро отмела эту мысль, вспоминая, как десять минут назад Реджина сидела на моих коленях и слизывала тёплую струю крови.       - Я слушаю тебя, говори. - Наверное, в моем голосе просачивалось раздражение, которого я очень давно не испытывала. Реджина выводила меня на неприсущие мне эмоции, за что я была ей очень благодарна.       Наконец, она решилась.       - Давай сбежим отсюда? Сейчас.       Я встала как вкопанная, но потом хотела сказать "нет" и не смогла. Реджина смотрела на меня с отчаянием, делала мелкие затяжки, стучала указательным пальцем по фильтру сигареты и стряхивала пепел, и это слово, состоящее из трех букв, просто застряло в горле. Она надеялась на меня, и это стало последним толчком для принятия моего решения.       И мы убежали. Доехали до Бостона автостопом, оттуда таким же образом до Нью-Йорка. Реджина украла у нескольких людей бумажники и денег хватило на то, чтобы мы смогли поесть в "Макдональдсе" и купить себе немного одежды.       Потом Реджина взяла меня за руку, и мы пошли гулять. Мы гуляли очень долгое время, а потом женщина подвела меня к небольшому домику и довольно улыбнулась.       - Это мой дом, Эмма.