Savior

Я восторженно оглядела одноэтажный белый домик с коричневой крышей и деревянной террасой. За невысоким белым заборчиком было очень хорошо видно идеально подстриженный зелёный газон. - Ты одна здесь живёшь? - Нет, - Покачала головой Реджина. - Раньше жила одна, а потом меня забрали в то место, где я родила сына. Здесь сейчас живёт мама и Генри. Она всегда называла больницу "этим местом". Помню, как сильно удивилась тому, что у Реджины есть сын. Что-то в глубине души трусливо спряталось в уголок. Ребёнок - большая ответственность, не каждый готов пойти на то, чтобы... - Мама? -Из раздумий меня бессовестно вырвал звонкий детский голосок, а потом удивлённое и немного надменное: "Реджина?" Как оказалось потом, нам по иронии судьбы повстречались мама Редж и Генри, о котором так любила рассказывать брюнетка. До сих пор при воспоминаниях о Коре, у меня посасывает под ложечкой от страха, и я хочу зарыться носом в тёмные, вкуснопахнущие персиком волосы Реджины, чтобы услышать её успокаивающее: "Эта женщина сама шизанутая, просто хорошо скрывается, Эмма. Мы - то с тобой знаем правду." Я наблюдала, как Реджина кинулась в объятия маленького сынишки, крепко прижимая его к груди, целуя щеки, нос, подбородок, любуясь им, а мальчик звонко смеялся и говорил: "Мамочка, ты навсегда? Работа закончилась? Мамочка!" Малышу было на вид года четыре, но серьезность, с которой он говорил Реджине о том, что он станет самым главным врачом в мире и потребует, чтобы мамочку больше никогда не забирали на работу - была слишком ему неприсущей. - Да, малыш, - Реджина уже сидела на земле, совсем не заботясь о своих новых кремовых брюках. Она прижала сына крепче к себе, - Ты обязательно станешь самым главным доктором и заберёшь маму с работы. Я стояла и неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, куда деть себя от накатывающего чувства эйфории. Тогда стало ясно одно: я влюбилась в Реджину Миллс за две недели и сомневалась, что она тоже сумеет меня полюбить, но Генри доказал мне обратное. Я никогда не видела её такой ласковой и улыбчивой. Это дало мне надежду на то, что у меня все - таки получится добиться своего. - Реджина, ты опять сбежала? - властно спросила женщина, стоящая рядом со мной, и мою Редж будто подменили: её спина стала неестественно прямой, все тело напряглось, а голос был холодным и надменным. Тогда я действительно испугалась за неё, ведь она могла сорваться в любой момент, а рядом с нами ребёнок... - Генри, милый, погуляй. -Реджина медленно встала с земли и подошла к матери. Дождавшись, когда Генри уйдёт на достаточное расстояние, она прошипела, с ненавистью глядя на женщину напротив, - Не твоё. Собачье. Дело. Кора оставалась невозмутимой. Именно это меня в ней и пугало. Она окинула меня пренебрежительным взглядом и я вздрогнула, когда поняла, что она оценивает меня. Когда она закончила, ее левая бровь медленно поднялась вверх, а взгляд вопросительно перевёлся на дочь. - Это тоже не твоё дело. -Отрезала брюнетка, и по моему телу разлилось тепло. Она меня защищает. - Мы хотим искупаться, поесть и выспаться. Завтра нас здесь не будет, Мэри-Маргарет точно подала в розыск. Два дня прошло. Кора скрестила руки на груди, скептично глядя на дочь. - Ты требуешь, чтобы я впустила в дом с маленьким ребёнком двух сумасшедших? - Это мой дом, черт тебя еби! - Рявкнула Реджина, делая рывок в сторону возмущённой Коры, но я вовремя схватила девушку за руку, резко перетягивая на себя. - Реджина, у меня есть карточка, - Успокаивающе проговорила я, стараясь не показать дрожь в своём голосе, - Мы можем снять номер в мотеле. Гневный взгляд карих глаз переметнулся на меня, и я мысленно пожалела, что вообще встряла в разговор. - Мы не можем пользоваться карточкой, Свон! - Процедила она сквозь зубы. - Нас могут выследить. Я согласно кивнула и отступила. Реджина знает в этих делах намного больше меня, поэтому лучше не лезть на рожон и лишний раз её не злить. - Реджина, я не пытаюсь отобрать у тебя этот дом, - Кора старалась быть спокойнее дочери, но голос её дрожал и иногда срывался. - Я не хочу подвергать опасности Генри. - Я не причиню вреда своему сыну! - Реджина кричала, срывая горло, а потом вдруг кинулась ко мне на шею, схватила за майку и крепко сжала её в кулаке. - Эмма, она не верит мне! Скажи ей ты. Я стояла с огромными глазами, растерянно гладила дрожащую Реджину по спине и что-то мямлила Коре о том, что я лично ручаюсь за безопасность её внука и поведение её дочери. Миллс старшая окинула нас высокомерным взглядом, со словами: - Мисс Свон, вы выглядите самой адекватной со всего вашего дуэта, поэтому я позволяю себе рискнуть и впустить вас обеих. Надеюсь, вы не подведёте меня. - Спасибо, мэм. - Кивнула я, натянуто улыбаясь, но когда Реджина пробралась ладонью под мою майку и стала водить ногтями по спине, улыбка стала вполне искренней. Мы прошли в дом, а Генри побежал за нами. Кора вскоре ушла, обещая придти вечером, а мы остались дома втроём. Реджина заказала пиццу на дом сразу же, как о ней обмолвился Генри. Он так умоляюще смотрел на маму, что та не смогла отказать. - Генри, сходи в свою комнату, поиграй. - Ласково проворковала она, убирая со лба сына отросшую челку. - Нужно тебя подстричь... - Ты меня подстрижешь, мамочка? - Наивно спросил малец. Женщина пожала плечами, и я готова поклясться, что она тогда металась, искала что-то в себе. Это мелькнуло в карих глазах, но потом скрылось. - Не знаю, милый. Мне бы очень этого хотелось, ты же знаешь. - Она улыбнулась ему, и от этой ласковой улыбки у меня по животу разлилось тепло. - Иди, поиграй. Я Позову тебя, когда принесут твою пиццу. Генри послушано умчался в неизвестном мне направлении, а в комнате мигом оказалась известная мне Реджина. Черты её лица будто стали резче, голос более глубоким и вернулась, нахлынула с новой силой её дикая сексуальность. - Ты здорово поговорила с моей матерью. - Медленно проговорила она, вытягивая из своей пачки сигарету и закуривая. Я закурила следом. - Не боишься того, что будет, когда мы вернёмся? Я пожала плечами, сминая дым в щеке перед тем, как вдохнуть его в легкие. Боялась ли я тогда? Возможно, что очень, но благодаря Реджине у меня не было времени об этом думать. - Я не думала об этом. - Не думай ни о чем. - Женщина выдавила хриплый смешок. - Думать - самая большая ошибка многих людей. Если ты думаешь, то ты умный человек, но стоит тебе подумать не о том, о чем принято, и ты псих. - Она стряхнула пепел в раковину и повернулась ко мне. - Эмма, - промурчала она, а я опёрлась пятой точкой о стол, чтобы не потерять опору: колени предательски задрожали. Одним из талантов Реджины было умение пародировать кошачьи повадки. Она даже мурчала, как настоящая гигантская кошка, но сексуальности в её действиях от этого становилось только больше. - Почему ты пошла со мной? Я помню, как молчала, опустив глаза в пол, и думала. Почему я пошла с ней? Может быть, потому что влюбилась? А может, потому что видела в её глазах отчаяние и надежду? Может... - Эмма, - услышала я мягкий, знойный шёпот на ухо, а потом почувствовала лёгкий укус за мочку, заставивший меня слегка вздрогнуть. Низ живота моментально, будто налился свинцом. - Не думай, говори. Я облизнула пересохшие губы и еле сдержала стон, когда мягкие губы невесомо коснулись шеи. Словно под гипнозом, я выталкивала из себя слова. - Я не хотела... - Я чуть запнулась, когда её горячий влажный язычок скользнул от шеи к мочке уха и сменился легкими покусываниями. - ...Оставлять тебя одну. Реджина отстранилась, с недоверием пытаясь найти во мне признаки лжи, но не найдя их, прикусила мой подбородок и крепко обняла одной рукой, а в другой держала уже истлевшую сигарету. - Спасибо, - улыбнулась она и отпустила меня. Я поежилась, почувствовав холодок и чувство незащищенности. Хотелось протянуть руки к такому желанному телу и захныкать, как это сделал бы Генри. Спокойно мне было исключительно рядом с моей Реджиной. - Хочешь в душ? Я слабо кивнула, и Реджина легко поцеловала меня в губы, взяла за руку и отвела в душ. Не знаю, сколько я стояла под горячими струями, но когда вышла на кухню, Генри и Реджина уже уплетали горячую пиццу. Мальчик сбивчиво рассказывал какие-то истории, а его мама звонко смеялась над ними, даже если они были совсем не смешными. Она смеялась, ласково ворковала "Мой мальчик...", убирала эту чёртову челку со лба сына и потихоньку ела пиццу. Реджина мало ела, а пиццу совсем не переваривала, но старалась угодить мальчишке, чтобы его не расстраивать. Он так старался накормить мамочку, что сам иногда забывал есть. Завидев меня, оба замолчали, а потом Генри воскликнул: - У Эммы такие красивые волосы! Я невольно улыбнулась перемазанной в кетчупе мордашке. - У твоей мамочки тоже очень красивые волосы. - Ответила я, смущённо глядя на веселую Реджину. Её опять, будто подменили. - Моя мамочка самая красивая! - Ответил ребёнок и извернулся у Реджины на коленях, чтобы поцеловать её. Женщина засмеялась выходке сына, а потом пересадила его со своих коленей на стул и кивком пригласила меня присоединиться к ужину. Мы ели, пили, смеялись, а потом Генри взглянул на часы, висящие над столом и грустно вздохнул. - Мамочка, мне пора спать. - Тебя уложить? - Расстроенно спросила Реджина. Было видно, как тяжело ей даются разлуки с сыном, пусть и на одну ночь. - Да, полежи со мной, пожалуйста. Реджина сдержанно улыбнулась, умыла лицо сына в раковине и подмигнув мне, скрылась в коридоре, бросив, что будет искать меня в спальне. Впрочем, Генри долго укладывать не пришлось. Эмоционально уставший, он вырубился, как сказала Реджина, почти мгновенно. Сейчас брюнетка лежала рядом со мной, вкусно пахла гелем для душа и черт возьми, принадлежала только мне. - Эмма, - Улыбнулась она мне в шею, пощипывая губами кожу. - Предлагаю закончить то, что мы не закончили на кухне. Из меня вырвался всхлип, когда я коснулась коленом внутреннего бедра брюнетки. Оно было таким влажным после душа, что я живо представила, как влажно и горячо сейчас там, где вход посторонним запрещён. Вообще голая Реджина с влажным телом, усевшаяся на мне, как наездница, уже заставила меня сдерживать стон. Потом она зажала мои бёдра коленями и встала на них, наклоняясь ко мне. - Решила меня сегодня свести с ума? - Прохрипела я, обвивая её шею руками. - Мы обе сумасшедшие, нам уже ничего не страшно. - Знойно прошептала брюнетка мне на ухо, спускаясь к ключице и покусывая её. - Или?.. Я почувствовала, как пухлые губы обхватили мой сосок, сменившись зубами, а потом эти самые зубы чуть оттянули кожу на груди, заставляя выгнуться следом. Реджина хищно улыбнулась. Эта женщина успела изучить моё тело и его реакции на её ласки, поэтому без зазрения совести этим пользовалась. - Эмма, - Оторвалась она от своего занятия и серьезно посмотрела на меня. Я разочарованно выдохнула. Нашла время разговаривать! - Пообещай мне, что ты не влюбишься в меня. Я напряглась и опустила глаза. Почувствовав подвох, женщина тоже слезла с меня и выдохнула. Как сказать Реджине, что она опоздала с предупреждением минимум на неделю? Как задать вопрос, который крутился на языке? "Почему, Редж? Что в этом такого?" Пока я находилась в прострации, Реджина уже сидела на кровати спиной ко мне, судорожно натягивая одежду. Она что-то быстро бормотала себе под нос, плечи её дрожали, а движения были порывистыми. Я приподнялась на кровати на локтях чувствуя, как внутри все сжимается. - Реджина, - тихо позвала её я, проклиная свой дрожащий голос. Тогда она повернулась ко мне, и я увидела её залитое слезами лицо, а в глазах горела такая ненависть, что ледяной ужас захлестнул меня с головой. - Убирайся, - прошипела она, - Слышишь, Эмма Свон? Съебись к черту! Обида захлестнулась меня, и я заплакала. Реджина видела все мои слабые места и давила на них, пока я одевалась: - Не нужна мне твоя щенячья преданность, слышишь?! И ты мне не нужна! Она продолжала давить на них, когда я вызвала такси: - Любовь это слабость, Эмма! Никто не смеет проявлять её по отношению ко мне! Она говорила, кричала, переходила на визг и грязную ругань, совсем не заботясь о том, что в доме спит маленький ребёнок.