Кусочек яблока или теория о бабочках

Ядро. Жар. Анне-Мари стояла почти около обрыва. Она дрожала и старалась не смотреть вниз. Фигура. Высокая. На другой стороне огромной дыры. Тень поворачивается к девочке. Дингс. Звуки сирены, красные лучи. Дым. Анне-Мари растерянная и такая беспомощная. Что делать? Дингс вот-вот упадет в раскаленную чашу, пол под ними проваливается. Анне-Мари вслепую, выставив руку вперед, бросается к Гастеру, но никого не находит. Тяжелое дыхание. Неужели он… Слезы. Удар сзади. Падение. Дингс. Почти около центра своего творения. Шепот. — Запись номер семнадцать — шепчет он, — темно, темнее, еще темнее… *** Анне-Мари проснулась с резкой болью в голове. Она два раза сделала глубокий вдох и выдох. Слабость сковывала ее тело, мысли. Малышка кое-как выбралась из теплой постели, осмотрела комнату в поисках Дингса, но не отыскала его. Замерзшая и уставшая, она дошла до дверной ручки и дернула ее. Минуту Анне-Мари простояла, смотря на свои ноги, и старалась не закрывать глаза, боясь собственного кошмара. Она двинулась на поиски Дингса, который был ей так нужен в данный момент. Боль в суставах и спине усиливалась, в голове пульсировали странные звуки, похожие на треск плитки. Под ногами валится пол! С такой жуткой мыслью Анне-Мари отскочила назад, ноги предали ее, стали ватными, словно у куклы, и она упала. Малышка задышала сильнее. Возле нее показалась огненная чаша. Послышалась сирена. Анне-Мари закрыла ладонями уши в попытке приглушить устрашающий ее звук, шум перешел к невыносимому давлению на череп. Она закрыла глаза, сердце быстро стучала. Анне-Мари не выдержала. Она закричала. Дикий вопль рвал воздух, а высохшее горло разрывалось. Послышались шаги. Малышка все так же закрывала уши, сжимая их все сильнее, глаза оставались закрытыми. К ней подбежал Дингс вместе с Сансом и Папайрусом. Гастер быстро поднял ее с пола и прижал к себе. Анне-Мари вздрагивала у него на руках, старалась выбраться из его объятий и не прекращала вопль. — Тише, я с тобой. Успокойся, я здесь, я жив, — успокаивал ее Дингс. Она оторвалась от его плеча, взглянула в глазницы доктора, рот Анне-Мари приоткрылся, губы задрожали, и малышка снова упала на плечо Гастера. — Пойдем, я лягу с тобой, — он мотнул головой мальчишкам в сторону их комнаты и зашаркал на кухню. Дингс налил стакан воды и дал таблетку Анне-Мари. Она проглотила горькое лекарство. Несколько минут они просидели в тишине. Дингс, попивая пиво, и Анне-Мари, наблюдая за его действиями лежа на столе. Гастер поднялся, подошел к вешалке и взял свой халат, накинул его на плечи малышки и начал тереть ей руки. — Тебе снова приснился тот сон? — спросил Дингс вполголоса. Тишина.  — Эй. Анне-Мари смотрела на свои руки, не моргая. — Хорошо, настаивать не стану, — сказал Гастер, опасаясь очередного перепадка. — Пойдем спать, — встал из-за стола Дингс и взял малышку на руки, остановился. — Хочешь пива? Мне всегда помогает, если мне приснился страшный сон, — предложил он. Анне-Мари отказалась, крутя головой влево и вправо. — Тогда спать. Он уложил малышку в свою кровать и завернул ее в одеяло. Анне-Мари прикрыла глаза, ее сотрясла дрожь. — Не бойся, я буду здесь, — Дингс обнял ее и погладил ее волосы, пока малышка не закрыла глаза и не впала в спокойный сон. — Завтра что-нибудь придумаем, — сказал Гастер и закрыл глаза. Дингс проснулся из-за крикливого будильника и сильно долбанул по нему. Шесть часов. Пора готовить завтрак. Он посмотрел в сторону, где должна была спать Анне-Мари, но не обнаружил ее, поднялся, малышка сидела на боку кровати. — Доброе утро, — повернулась она и улыбнулась. — Во сколько ты проснулась? — спросил Гастер. — Час назад. — Как себя чувствуешь? — Ужасненько. Они немного помолчали. — Дингс, можно задать тебе вопрос? — Анне-Мари повернулась к нему с серьезным лицом, — только не смейся. Дингс молча кивнул. — Ты веришь в приведений? — повернулась обратно она. — Что? — Ты веришь в приведений, которых видишь только ты? И никто другой. Гастер грустно посмотрел в сторону. — Так я и знала, — оглянулась на него Анне-Мари с улыбкой на лице. — Пойдем завтракать. Дингс взял ее на руки и отнес девочку в ее комнату. Гастер готовил завтрак, яичницу. Он молча стоял у плиты, размышляя о словах его подопечной. Верит ли он в приведений? Конечно, он видел призраков в подземелье, но, которых видит только он, сказать точно нельзя было. Вдруг Дингс почувствовал запах гари. — Вот ч-черт! — сквозь зубы выругался он. После того, как он проводил своих мальчиков, Гастер вернулся домой и зашел к Анне-Мари. Она мирно сидела на кровати, укрывшись одеялом. Девочка просто смотрела в потолок и молчала. — Эй! А я не рассказывал тебе… Сейчас, Дингс терпеть не мог молчание Анне-Мари и старался занять ее разговором обо всем, что взбредет ему в его больную голову: о работе, экспериментах, планах, книгах. Задавал ей много глупых вопросов. Но, чтобы она не молчала, чтобы демоны тишины не терзали его одинокую душу. Санс старался уделять внимание больной тоже. После школы он всегда забегал к ней в комнату, рассказывал об учебе и приносил книги. Иногда они секретничали, пока Дингс забирал Папайруса из детского сада. Дети даже придумали тайный язык, который назвали в честь отца и опекуна Анне-Мари, Wingdings. Гастер же об этом не знал, но частенько видел, как они общаются жестами. После Санса лицо Анне-Мари светилось радостью, и все проблемы и мысли о ночных кошмарах уходили. Дингс тоже был счастлив и видел, как малышка поправляется на глазах. Синяки под глазами исчезали, бледное лицо снова розовело, обгрызенные ногти росли, грустный рот превращался в улыбку. Ей было хорошо, когда вся ее семья была рядом, а им было хорошо, когда она улыбалась и освещала их радостными лучами.