Кусочек яблока или теория о бабочках

Ночью, как пришло время ложиться спать, Дингс уже был в спальных штанах и майке. Он открыл окошко, теплые потоки заполнили комнату доктора. Гастер собирался на боковую, обычно, перед тем как погрузиться в страну сновидений, он читал книгу или писал отсчеты, а иногда просто пялился в потолок и думал о своем или ни о чем. Но сегодня он устал. День вышел довольно утомительным. Ему пришлось потратить всю свою энергию на беганье за велосипедом и на торт, который получился вполне съедобным. Дингс сидел на краю кровати. У него была огромная кровать, хотя он всегда спал один. Рядом лежало толстое белое одеяло, в которое доктор так любил закутываться, жевать его и крутиться по всей кровати, пока не заснет. Он лег в постель, залез по одеяло, свернулся клубочком и что-то довольно промычал, закрыв при этом глазницы. Из коридора отчетливо послышались шаги и бормотание детских голосов. — Дети, я хорошо вас слышу! — крикнул Дингс. Дверь спальни открылась. — Почему вы до сих пор не спите? Вы на часы смотрели? — Не спится что-то, — тихо сказал Санс. — Пересидели, значит… — Можно поспать с тобой? — спросила Анне-Мари, обнимая подушку в виде собаки. Гастер вздохнул и посмотрел на детей. — Что ж, приглашаю вас на кровать, пропитанную потом королевского ученого. Надеюсь, вам будет очень комфортно. — О, благодарим тебя! — поклонилась девочка. — Давайте быстрей в кровать! А то вам придется нести меня на руках! Дети радостно прыгнули на кровать, Гастер плюхнулся посередине, с левой стороны лежала Анне-Мари, а с правой пристроились Санс и Папайрус. — Ну, все? Все легли? Свет гашу! — оповестил Гастер, потянувшись к ночнику. Папайрус тесно прижался к Сансу, а старший, в свою очередь, начал усиленно ерзать.  — Санс, что ты возишься? Все, я выключаю свет! — предупредил Дингс. Комнатка погрузилась во тьму. Санс заморгал, тщетно пытаясь увидеть Анне-Мари, хотя бы очертания, хотя бы намек на то, что она там лежит и ей очень тепло и уютно. Вот ведь… Секунду назад он с замиранием сердца мечтал пристроиться к девочке, обнять ее, а сейчас… Гастер уже похрапывал, бормоча во сне что-то непонятное. Вдруг по Сансу скользнула чья-то рука. Ойкнув от неожиданности, он взял ручку в свою руку. Это была Анне-Мари. Пыхтя, Санс дернулся, но мягкая и, на удивление, крепкая ручка девочки удержала его. Он ощущал растерянность, смущение и панику от легких прикосновений. Папайрус еще крепче обнял Санса, и, на минуту, старший ощутил себя плюшевой игрушкой, без которой неуютно засыпать. Сердито скрестив руки на груди, Санс насупился. Ему хотелось вырваться из объятий младшего братика, но как это сделать так, чтобы не разбудить храпящего под боком папу и братишку, который будто намазал руки суперклеем и теперь склеен с ним на века. В голову Санса пришла безумная мысль, он быстро вытащил подушку из-под своей головы, сердце без остановки билось, Санс аккуратно выбрался из объятий брата и сунул ему подушку. Теперь настал самый сложный этап испытания — перешагнуть через спящего доктора или все же спуститься на пол. Санс сглотнул, осторожно перешагнув брата, на цыпочках спустился на коврик. Гастер что-то пробормотал. Санс резко повернул голову к отцу, бормотание затихло. С облегчением вздохнув, он продолжил путь к своей любви. И вот он уже около ее спины, но смущение и страх сковывает его цепями, и Санс просто стоял, наблюдая за спокойным дыханием девочки. Она повернулась в его сторону, приоткрыла глаза и улыбнулась, немного подвигаясь. Санс выдавил из себя улыбку и был счастлив, что никто не видит синий румянец на его щеках. Он лег. Происходящее было…пугающе странным. Крепкая девочкина рука подтянула его ближе. Вплотную. Так что груди Санса стало жарко от прикосновения. Его бросило в жар, напряжение болезненно росло. Он в панике замер. Анне-Мари уткнулась в него лицом. Сглотнув пересохшим горлом, скелет застыл, испуганно пытаясь тщетно закрыть глазницы и уснуть. Всем своим телом, каждой косточкой он ощущал опасно малое расстояние. Нет, вырываться точно не вариант, ведь Гастер проснется да, чего доброго, светильник включит. Не уж, лучше так, чем… Анне-Мари открыла глаза. — Ты спишь? — шепотом спросила она. В голове было пусто, а как она сама думает, может ли он спать в такой ситуации, но в следующие секунды жгучий стыд и смущение испарились, на их место встали мечты. Впрочем, секундой позже накатили чувства страха и стыда. — Н…Нет… — выдавил Санс. Они лежали, обнявшись и тяжело дыша, смотря друг другу в глаза. Анне-Мари глупо улыбалась, Санс собрался вздохнуть во всю грудь, но в последний момент испугался и замер. Грудь сдавило, бешено колотилось сердце, замирая от каждого щекотящего шею выдохов девочки. Санс вздрогнул, на секунду ему почудилось, что он проваливается сквозь кровать и летит в пропасть. Одежка Санса практически вся была мокрая, ему невыносимо захотелось размять кости, потянуться или хотя бы перевернуться на другой бок. Анне-Мари тихо засмеялась. — Почему ты смеешься? — шепотом спросил Санс. — Ничего. — Расскажи. — Тебе вряд ли покажется это смешным. Мысли метались у Анне-Мари в голове, зная, что скелет так просто не отстанет. — Расскажи мне. — Хорошо… Девочка придвинулась немного ближе, кладя ногу на его нервно дрожащую ножку. Их ноги сплелись. Анне-Мари положила руки ему на плечи. Санс вздрогнул, улыбнулся в ответ девочке. — Не знала, что все случится здесь, — зашептала Анне-Мари, прикасаясь лбом к его вспотевшему лобику. Его сердце билось так сильно, что вот-вот было готово выпрыгнуть из груди. Они молча лежали, улыбаясь. Рука Санса аккуратно дотронулась до щеки Анне-Мари, она прикрыла глаза. — Я думала, все произойдет где-нибудь в Вотерфолле, — усмехнулась девочка. Он запустил руку в ее волосы, там было тепло. — Ты ведь почистил зубы? — гладя по щеке Санса, улыбалась Анне-Мари. Санс фыркнул и постарался сдержать смех. — А ты? — хмыкнул он. — Конечно, чувствуешь? — она дыхнула на него клубникой. — Ты не ответил на мой вопрос. — Чистил, чистил, — шепнул Санс. — Твои волосы пахнут цветами, — улыбался скелет. Она погладила его по спине. — А ты весь мокрый, — тихонько хихикнула Анне-Мари. Они вновь замерли, не моргая, глядя друг на друга. Как во сне он ощущал ее касания. В носу почему-то закололо, и из глаз хлынули слезы. — Ты чего? — испуганно спросила Анне-Мари. — Н…Не знаю, — шепнул скелет, стараясь не втягивать сопли вглубь. Во всем теле воцарилась пустота, а потом страх. Санс чувствовал конфуз, он на мгновение подумал, что он обмочит кровать. Анне-Мари погладила его. — Все будет хорошо. Обещаю тебе! Он замер, молясь, чтобы чудесное мгновение длилось как можно дольше. Минута за минутой, час за часом. Широкие ладони Санса осторожно обняли ее щеки и повлекли куда-то вперед. — Я тебя люблю, — шепнул ей на ухо Санс, его дыхание зашевелило ее волосы. — Я тебя тоже, — прикрыла глаза Анне-Мари. Он поцеловал ее прямо в губки, мимолетно и почти незаметно. Она заулыбалась. Смахнув с ее щеки локон, он снова нежно поцеловал Анне-Мари, но уже это длилось чуть дольше. Санс никогда еще не испытывал подобного, никогда его не мучило столько эмоций. Он открыл глаза, Анне-Мари лежала напротив. Так близко, что он чувствовал ее дыхание. Так близко, что их разделяла пара дюймов. Пара каких-то пустяковых дюймов. На глазницы накапливались слезы. Кап. Кап. Кап. Подушка впитала слезы скелета. Описать это чувство Санс не мог. Он тихо хихикнул, расплылся в широкой и кривой улыбке. Санс по-детски шмыгнул и задрожал от беззвучного смеха, сворачиваясь в клубочек и зарываясь в одеяло. Капли накапливались все быстрее и быстрее. И точно такие же слезы мгновенно подступили к глазам девочки. Ей невыносимо захотелось успокоить его… Но чудовищно тяжелый напор мыслей ни в какую не хотел вырываться из рта. Двоих будто накрыло волной причудливых ощущений. Анне-Мари залезла под одеяло к Сансу, она осторожно обняла его ладонями точно так же, как и он секунду назад. Анне-Мари захихикала, наблюдая за его глупым выражениям лица. Он тоже захихикал вместе с ней. Она потянулась к нему и поцеловала. Он обнял ее, и дрожь начала проходить. Они уснули, в обнимку, а мир медленно вращался вокруг них, будто стараясь не разбудить милую парочку.