Кусочек яблока или теория о бабочках

Сознание неторопливо возвращалось. Она словно тонула, стараясь всплыть из невероятной глубины. Барахтая руками, никак не получалось всплыть. Туда, где свежий воздух, где тепло и уют. А здесь только вода и тьма. Она барахталась, отчаянно крича о помощи. Воздух в легких заканчивался, и она задыхалась. Мир погружался во мрак, боль отступала… Яростный рывок, но все без толку. Вода не дает глотнуть живительный воздух. И тогда она кричит, вкладывая в последний вопль всю боль, которая скопилась в организме.

***

Анне-Мари рывком села. Быстро задышала. Мягкая кровать и теплое одеяло. — Анне-Мари, ты как? — тревожно спросил знакомый голос. Она молчала, будто забыв все слова. — Мне пора! — вскочила с кровати Анне-Мари и, схватив чемодан, быстро побежала вниз по лестнице. — Нет, стой! Анне-Мари! — Гриллби понесся за ней. — Анне-Мари! Она без остановки летела к пристани, глотая слезы. Дальнейшее произошло невероятно быстро. В тот момент, Анне-Мари споткнулась, кто-то резко обхватил ее огромными лапами за талию, приподнял и закинул через плечо, летя в переулок, с чемоданом девочки в руках. Анне-Мари не поняла, что произошло, потому что закрыла глаза, прежде чем испугаться. На лету ей закрыли рот и глаза. Ее разом завернули в ковер. Анне-Мари пыталась закричать, но не могла даже пискнуть. Голосовые связки подвели ее. Она увидела лапу, которая силой засунула в ее рот какие-то таблетки. Тут Анне-Мари закричала. Монстр, похожий на оборотня, наклонился к ней. — Заткнись, тварь! — хрипло сказал он. Анне-Мари закидала его вопросами: — Кто вы? Что вам нужно? Я должна ехать домой? Вы кто? Отпустите меня! Волк промолчал, видимо из-за вопросов девочки, он потерял дар речи. У волка было спортивное телосложение и жирная слипшиеся шерсть. Анне-Мари сопротивлялась, оборотень схватил ее и перекинул через плечо, она завопила, и ему это не понравилось. — Я сказал заткнуться! Ты совсем полоумная! Она ничего не могла сделать, ее стянули ковром. В первый раз ей удалось выплюнуть таблетки, которые запихивал серый, но потом он приложил к ее носу платок, Анне-Мари продолжала орать. — Если рот не закроешь, я тебя распотрошу и в реку выкину! Девочка затихла, он вновь заставил ее выпить какие-то таблетки, вода проскочила в горло вместе с капсулами. Анне-Мари закашляла, у нее заболел живот, в горле стоял ком из-за ковра, который был ужасно пыльным и пах невесть чем. Она сделала вид, что спит, закрыла глаза и прислушалась к разговору волка с кем-то по телефону. Он продолжал думать, что девочка до сих пор в отключке. Наивная глупая псина. Послышался хлопок двери, Анне-Мари вздрогнула. — Давай, просыпайся! — бросил ее на пол волк. Перед глазами Анне-Мари всплыл силуэт, похожий на Гриллби как две капли воды, но это был не паренек. Она оказалась лицом к лицу с незнакомцем. Волк куда-то удалился. Тип был в черных очках, которые полностью прятали его глаза. — А, Анне-Мари, — хрипло сказал он. — Я не вижу тебя, но слышу, как трясутся твои коленки. В комнате была куча бандитов. Один из бандюков смачно харкнул и плюнул вязкую слюну в пол. Анне-Мари скорчилась и отвернулась. — Берт, отнеси ее в кровать! — пронзительно крикнул тип. На пороге нарисовался волк, видимо его и звали Берт. Он небрежно схватил ковер с девочкой, пошел в соседнюю комнату и бросил ее на мягкий матрас. Волк развернул ковер, тотчас он одел на шею Анне-Мари цепь и пристегнул ее к кровати. — Я не животное! Выпустите меня! Мне душно! — кричала девочка. Но Берт безразлично хлопнул дверью. Она лежала неподвижно, обессилев от слез. Откуда тот тип знает ее имя? Анне-Мари раньше никогда его не видела. А может это отец Гриллби, и он наказал ее друга тоже? Анне-Мари закрыла глаза, из-за слез глазки ужасно щипало. Сориентироваться сколько время, и где она находилась, было сложно. В комнате воцарилась тишина. Дингс придет в отчаяние, а она не сможет его утешить. Сердце Анне-Мари разрывалось, когда она представляла, как Дингс стоит на станции, куда приплывает лодочник, а ее нет. Анне-Мари мучала жажда. Сквозь сон она из последних сил зашептала: — Дингс. В ней пробудилось детское чувство. Только он мог спасти ее, утолить жажду и успокоить. Она звала его без остановки. — Дингс. Анне-Мари знала, что он прибежит за ней, накажет тех, кто похитил ее, а потом они вместе побегут домой и будут смотреть телевизор. — Дингс. Кто-то вошел в комнату. Девочка продолжала звать Дингса. Тот, кто присутствовал вместе с ней, аккуратно поддерживал ее голову, будто боясь причинить боль, неизвестный поил ее водой. Влага текла по губам, подбородку и по окровавленной кофте. Некто поил ее из железной кружки, отводя смерть и страх. — Анне-Мари, Анне-Мари… Она чувствовала прикосновение теплой руки. Анне-Мари не могла приоткрыть глаза и не могла увидеть ее спасителя, но она все равно, будто в бреду, шептала: — Дингс… Дингс… Проснувшись, Анне-Мари никого не обнаружила. Она вскочила, но цепь начала душить ее, пришлось лечь. *** — Где ее, черт возьми, носит? — нервно смотрел на часы Дингс. Он достал из кармана мобильник и набрал короткое сообщение: «Ты где?» Ответа не последовало. Гастер вздохнул. «Может, решила остаться еще на пару дней?» — подумал он. Вибрация. Доктор, не медля, принял звонок. — Это Санс. Ты встретил Анне-Мари? — Не-а. даже лодочника не видел. Может, съездить за ней? — Давай подождем до завтра. Ну что же может случиться? Гастер тоскливо глянул вправо, все еще надеясь, что Анне-Мари вернется, но никого не было. Возвращаясь к своему дому, Дингс заволновался еще сильнее, время было уже позднее, а Анне-Мари все нет. — Ну что? — подбежал к Гастеру Папайрус. — Она не приехала, — выдохнул Дингс. Папс грустно посмотрел на него, глаза стали мокрыми. — Я обошел весь Хотлэнд, но не единого следа, — сказал Санс, притягивая брата к себе. — А может ее похитили? — опустил голову Папайрус. Доктор и Санс резко посмотрели на него. — Не неси чушь, Папайрус! Кто в здравом уме может… — скелет не закончил, заметив, что его отец начинает пошатываться. — Эй, пап! Ты чего? Дингс медленно сполз по стене. Он не мог поверить, его девочку похитили. Гастер закрыл лицо руками. — Папа! — начал трясти его Санс. Доктор поднял на него глаза. — Никто не мог похитить ее! — Мог…или… — Гастер потер лоб. — Тебе надо выспаться, завтра она должна вернуться. Дингс встал с пола и направился в свою комнату. *** Анне-Мари проснулась, и вместе с ней пробудилась паника. Как выбраться отсюда? Что делать? Обратно к реальности ее вернул глухой звук. Кто-то снова зашел в комнату. — Гриллби?! И ты тоже? — Нет, я желаю тебе только добра. Я хочу помочь тебе! Я принес печенье. Анне-Мари посмотрела на печеньице, но есть не хотелось, совсем. — Анне-Мари, поешь, — спокойно сказал Гриллби, но девчушка бросила взгляд в пол, и паренек увидел на ее глазах слезы. Когда он раскрыл пачку, Анне-Мари посмотрела на него опухшими глазами. Гриллби встал с кровати и подошел к углу комнатки, взял гитару, прошелся по струнам и поставил обратно. Он пересек комнату, подошел к пианино и что-то наиграл, потом получилась мелодия. Анне-Мари жевала печенье и прикрыла глаза, наслаждаясь нежными аккордами, заполнявшими мрак комнаты оживленностью. По щекам поползли ленивые слезы, Анне-Мари мурлыкала под мелодию, Гриллби не слышал ее, девчушка механически шмыгнула, внезапно вырвалось громкое рыдание. Чтобы заглушить его, она заткнула рот холодными, потными руками. Обнаружив свое бессилие, страдая от унижения и боли, которые она испытала за эти два дня, Анне-Мари заревела еще громче. Гриллби, оторвавшись от игры, ринулся к ней и обнял, Анне-Мари обняла его еще крепче. — Я хочу домой! Хочу к Дингсу! — плакала девочка. — Хочу к Сансу и к младшему братику, Папайрусу! Пареньку хотелось освободить ее, но без ключа, все было бесполезно. — Гриллби? — проговорила девочка с набитым носом. — Да? Тишина. — Чего ты хотела? — С…Сзади… — дрогнул голос Анне-Мари. Мощная рука отбросила паренька за спину монстра. — Ведьма! — ударил ее по щеке Генри. — Тварь! Анне-Мари взвыла. Паренек растерялся и наблюдал за тем, как отец избивает его единственного друга. Сердце разрывалось на маленькие кусочки. Он отвернулся, но крики пульсировали в его голове. Гриллби никогда не видел своего отца таким яростным, кричащим благим матом. Остановить его он боялся, ведь и Гриллби может получить хорошую затрещину. Послышался хлопок сильнее, чем было. Анне-Мари взвыла еще громче, она задыхалась слезами. Гриллби не выдержал, вскрикнул, и слезы бешенства брызнули из его глаз. — Не смей! Не смей этого делать! — заорал он не своим голосом, колотя Генри по спине кулаками. — Не смей, изверг! Генри оттолкнул локтем Гриллби. — Что это значит, сынок? — грозно спросил Генри, опуская руку на колено. — Не смей бить ее, не то…не то я тебе не сын больше, понял? — Не бить? — переспросил монстр. — Мы поймали эту тварь, и теперь я смогу очистить подземелье от этой мрази и, может, Дингс, наконец, осознает, что людям нет места здесь. А останешься ты моим сыном или нет, решаю я. Гриллби остолбенел, сзади упала тяжелая рука. — Шеф, что будем делать? — спросил Берт. На штанах волка висела связка ключей. — Обсудим это завтра, — поднялся Генри и протянул руку к Берту, волк аккуратно выводил его из комнаты. Гриллби подошел к Анне-Мари, увидел ее синие и кровоточащие губы, потный лоб, синяк на переносице, лицо было красным, глаза, опухшие и полные отчаяния. Он взял бутылку воды и провел по щеке Анне-Мари, она приоткрыла глазенки и шмыгнула. — С…Спасибо… — прошептала она. — Не смей прикасаться к этой твари! — прошипел волк. Но Гриллби упрямо накрыл Анне-Мари собой. Тогда он посадил слепого Генри, схватил Гриллби поперек туловища и швырнул через всю комнату в бетонную стену. Гриллби пискнул, отец с волком удалились из «камеры». Огонек поднялся на ноги и подошел к Анне-Мари.  — Хочешь, я сыграю тебе на пианино? — спросил он. — Хочу, — с закрытыми глазами сказала девочка. Гриллби сел за пианино, закинул голову и принялся напевать. «Goodnight my angel, time to close your eyes And save these questions for another day I think I know what youʼve been asking me I think you know what Iʼve been trying to say». Всю ночь Дингс глазниц не сомкнул, он слышал через открытую дверь, как плачет Папайрус, как Санс успокаивает его, как гудело Ядро. «I promised I would never leave you Then you should always know Wherever you may go, no matter where you are I never will be far away». Папайрус не подпускал Санса к себе, не хотел, чтобы его утешали. Он должен был сам пережить эти минуты, длившиеся как годы. Это была самая ужасная ночь в его жизни. Анне-Мари сжала подушку и наблюдала, как Гриллби красиво танцует пальцами по клавишам. Он превосходно пел. «Почему он такой хороший, а его отец нет?» — думала она. Глаза стали слипаться. «Я умираю?» — спросила себя девочка. — «Или всего лишь засыпаю?» Анне-Мари больше не слышала музыки, сможет ли она услышать ее снова, сможет ли она вновь увидеть Гриллби, семью? Девчушка не знала, за нее решала судьба.