Кусочек яблока или теория о бабочках

— Анне-Мари… — Анне-Мари… Кто-то произносил ее имя. То это был Дингс, то Санс, то Папайрус, то кто-то еще. Грустная худощавая брюнетка. Потом она увидела голубую бабочку, а мгновение спустя сама стала морфо. Кругом было темно. Она видела огромные шкафы, книги, стол и какие-то две тени. — Невероятно! — радостно вздохнул один. — Где ты это взял? — Если скажу, не поверишь! — размахивал руками другой. — Теперь ты понял, кто в действительности Анне-Мари? Она — Повелительница Времени. — Повелительница Времени? Это же невозможно! Это байки! — Знаешь, когда байка становится реальностью? Когда начинаешь в нее верить. Так вот, ее разыскивает… — Винг Дингс Гастер, королевский ученый, — холодно закончил мысль силуэт. — Теперь ты понимаешь? Анне-Мари все равно должна узнать о своем даре и обязана использовать его, ради предотвращения войны…или хотя бы смерти… — А тебе не кажется, — перебил другой, — что следовало бы известить Хелен? — Хелен? — переспросил голос. — А это еще кто такая? Уж не та ли наивная женщина? Которая бегает на поводке у ученого? И я должен ей что-то говорить? Нет, я глуп, но не настолько. — Черт! — Точно подметил. Единственный друг, которому она доверяет, кто имеет на нее влияние. Но я ему не доверяю. И никогда не доверял. Но я включусь в эту игру. — Это опасная игра! — Безопасных игр не существует. Да и мне интересен конец всей этой истории. В дверь постучали. Даже не постучали, а чуть ли не выбили ее. — Ты кого-то ждешь? — Нет. Может, это кто-то из наших? — Нет! Не отворяй! — крикнула Анне-Мари. — Не надо! За ними смерть! Вновь послышался нервный стук по дереву. — Иду, иду! — крикнул силуэт, открывая дверь, замахал рукой. — Да отвали ты, бабочка несчастная! Он замолчал. В дверях было то, что несчастный не ожидал увидеть. — Что случилось? — спросил второй силуэт, подбегая к товарищу. Тот открыл рот и попытался что-то сказать, но вместо этого из уст вырвался хриплый стон, и вылетело что-то голубого цвета. Это были бабочки. Тысячи морфо. Его плечи резко ушли назад, грудь выпятилась вперед. Он глухо упал назад и завопил. Второй, в попытках поднять сообщника, тут же грохнулся на него и захрипел. Острие клинка пробило его ребра. Анне-Мари наблюдала. Тихо и спокойно. Стая бабочек, забрызганная кровью, облепляет ее, но она не обращает на это внимание и просто закрывает глаза, расставляя руки в стороны. Шлепок. Равнодушно бабочка села на труп, вымазанный кровью.

***

Анне-Мари проснулась внезапно. В поту, стискивая свою майку. Она рывком села. Б-бам! — многострадальная черепушка сошлась в поцелуе со столом. Морщась и шипя, Анне-Мари выкатилась из-под столика. Голова гудела. Смутные обрывки вчерашнего дня складывались в картинку, и Анне-Мари испуганно полезла в столик, хватая ручку и листочек. «Дорогие Дингс, Санс и Папайрус! Я пишу вам тайно, потому что мистер, который меня стережет, не позволяет писать вам. Я хочу, чтобы я была с вами! Но, к сожалению, это невозможно. Если я сбегу, то убьют меня, а если вы найдете меня, вас убьют, всех, а я этого не хочу! Я предпочитаю оставаться здесь. Только есть ОГРОМНАЯ проблема, почему я не хочу быть здесь. Вчера меня… …Но это еще не все: меня пристегивают на цепь, я голодаю! Но все ради вас! Я не хочу, чтобы вы страдали! Люблю, целую, Анне-Мари». Девушка сложила лист несколько раз и спрятала в проеме кровати, прикрыла глаза.

***

Кошмары, плавно переходящие в видения. Обрывки ужасов последних дней. Огромный ботинок волка, пнувший ее в живот, переулок, темный и грязный, жуткая ухмылка волчары, который пристегивает ее к кровати. А потом она вернулась домой, но призраком. Дингс с банками пива дремлет за столом. — Я жива! — говорит Анне-Мари, но ее слова прозрачны. На кровати сидит Санс и стеклянным взглядом смотрит в окно. Глазницы опухли от слез, а на руках глубокие порезы. Девушка протянула руку, чтобы коснуться его макушки, но рука проходит сквозь голову. Появляется Папайрус и тихо спрашивает брата: — Санс, если Анне-Мари умерла, можно я заберу ее велосипед? Девушка пришла в ярость. — Я не умерла! Я здесь! Я недалеко от вас! Простите меня!

***

— Утра, — гулко крикнул волк. Анне-Мари передернуло, и она приоткрыла глаза. — Угу, — сонно кивнула девушка. Анне-Мари шмыгнула носом и, смущенная собственным состоянием, бросила взгляд в стенку. — Я…это…пойду, пожалуй, — отлипла от пола девушка. — И куда же? — ухмыльнулся Берт отвратительной улыбкой. — П…Посуду мыть, полы… — она наплела волку все, что приходило ей голову. «А как же клиенты? Как же репутация забегаловки?» Волк наигранно кивал и качал головой. — Успеешь еще, — махнул рукой волк и извел, невесть откуда, банку, впихнул в трясущиеся руки консервы. Как бы сильно ей не хотелось держать «деликатес», банка плавно отправилась вниз. — Старею, — буркнула девушка. Волк фыркнул и поспешил удалиться. Она села и угрюмо зажевала. Анне-Мари привыкла к отвратительной жратве, которую предлагал Берт, но сегодня это было нечто ужасное — кусочки застывшего жира из ржавой банки. — И вот так и происходит фотосинтез. Все процессы понятны? — спросил Гриллби, отрываясь от учебника. Анне-Мари усмехнулась и глянула на него. — Иногда ты говоришь прямо как Дингс! Ты хорошо объясняешь! Тебе кто-нибудь об этом говорил? — Да, говорят в школе все время, — вздохнул паренек. — Я хотел бы стать учителем. Учить детей, писать на доске мелом, проводить прогулки… Вот бы я не был сыном бармена-изверга… — Ты бы стал отличным учителем, Гриллбз. — Спасибо, — шмыгнул Гриллби и притих. В паузе Анне-Мари чувствовала, как мечты друга рушатся, словно дома при землетрясении. Спустя пару секунд он вновь заговорил: — Не подумай, что я завишу от отца. Просто он сам заставит меня стать таким же, как он. — Я не понимаю, о чем ты… — Анне-Мари накрыла его руку своей ручкой. — Прекрати обращаться со мной как с маленьким! — закричал он. — Что… — Ты вечно тревожишься! Может, пора меняться и стать более грозной! — Я не… — девушка опустила глаза на колени и немного отодвинулась от Гриллби. На пороге появились Берт с Генри. — Выйди, сынок. Нам нужно серьезно поговорить с юной особой, — прохрипел Генри. Гриллби послушно покинул комнату. — Где письма? — громко спросил Генри. — О чем вы? — испугалась Анне-Мари. — Берт! Волк ухмыльнулся и подошел к девушке. Она обмякла. — Ты же скажешь мне, верно? А я не причиню тебе вреда в ответ. — Д…Да, — пробормотала Анне-Мари, держа глаза закрытыми. Она судорожно вздохнула. — Да, я скажу. Волк наклонился к ней. — Ч-ч-ч, — прошипел ей на ухо Берт. — Давай, малыш, продолжай. Скажи мне, где твои письма? — О…Они в…в…панталонах, — ответила девушка. Волк нахмурился. — В панталонах? В каких панталонах? — В т…тех, что и всегда. Волк схватил ее за плечи и заорал: — В каких, черт подери, панталонах?! Анне-Мари хотела что-то сказать, но тут же закрыла рот. Она громко сглотнула и выпрямилась. Затем, широко распахнув зеленые глаза с коричневым пятнышком, посмотрела в глаза изверга. — В панталонах твоей мамы! — громко крикнула она и плюнула прямо в оскаленную морду волка. Тот разозлился и ударил в висок девушку рукоятью револьвера. Она визгнула и упала на руку, но быстро поднялась и встала на еле держащихся ногах. — Прикоснись ко мне хоть одним жирным пальцем, и я выколю тебе глаза! — О, прибереги свои силы на посуду! — расхохотался Берт. — Прости, дорогая, но ты сама напросилась. — Я не шучу, — Анне-Мари грозно зыркнула на него. В глазах пылал огонь мести. — Ого, какая ты грозная! — воскликнул он. — Никаких резких движений. Девушка опустила руки и зажмурилась. Волк ухмыльнулся и начал скользить ладонями по ее тонким ногам, а позже начал совать пальцы за вырез майки. Он проделывал это медленно, с похотливой улыбкой. — Заканчивай! У нас еще вагон дел! — крикнул Генри. — С удовольствием, — улыбнулся Берт, встал и провел ладонью по груди Анне-Мари. Она пискнула. — Надевай свой фартук и за посуду! — крикнул Генри. Забегаловка встретила Дингса привычным запахом дыма и спиртного вперемешку. Помещение было наполнено густым слоем табачного дыма, мутные лампочки едва пробивали подрагивающий свет. С этим местом было связано много плохих воспоминаний Дингса. Гастер прошмыгнул к барной стойке. Плюхнулся на высокий стул и извлек из кармана несколько монеток. — Пиво! — крикнул он. Парнишка нашарил где-то внизу огромную кружку и бутылку, ловко сбросил пробку и набулькал пенистую жидкость. Дингс наблюдал, как паренек хочет быстрее от него отвязаться. — Наклонись, малой, — опустил голову доктор. Парень вздрогнул и судорожно наклонился к Дингсу. Тот быстро пробарабанил пальцами по скрипучей стойке и сжал плечо парнишки. — Дьявольское отродье! — прошипел Гастер, улыбаясь и сжимая плечо с каждым разом все сильнее и сильнее. Гриллби пискнул. — П…Пустите! — визгнул он. — Пойдешь со мной, урод! — Дингс встал и протащил Гриллби поближе к себе. — Ты проведешь меня к Анне-Мари! Ясно? — Д…Да, — сглотнул паренек. — Я…Ясно.

***

Послышался шум. Анне-Мари подпрыгнула и быстро спряталась за углом. — Можно выйти только тогда, когда он скажет, что это он. Можно выходить только тогда… — шепотом повторяла девушка. После этого она услышала чьи-то шаги. — Выходи, девочка моя, — кричал голос. — Я тебя не обижу. Только пульну пару раз и все. Анне-Мари закрыла рот рукой, дыхание становилось все быстрее и быстрее, слова тонули в бездне. Это был Генри. И он был в ярости. — Твой папочка пришел за тобой, — продолжал он. Она знала, что для Дингса была мертва, а негодяи смотрели за ней. Неизвестно, сколько времени она в это верила. — Если ты не выйдешь, я останусь без сына! И ты будешь в этом виновата, тварь! — вопил изверг. Анне-Мари на цыпочках рванула к кухонному уголку, где она была посуду, набрала в жестяную кружку воды и встала на табуретку. Некстати всплыли воспоминания. Дингс, который спас ее. Санс, который всегда составлял ей компанию. Папайрус, который вечно крутился под ногами. Все картинки превращались в фотографии, в пожелтевшие и старые. Гастер с ней на руках, рядом Санс обнимает руку доктора, и улыбающийся Папайрус на коленях Дингса. Она с Сансом на велосипеде. Оба улыбаются. Перепачканная мукой Анне-Мари в объятиях Гастера, который вымазан шоколадом. Дингс стоит посередине, слева Санс, на шее Папайрус, а справа она, хрупкая девушка. Все это приносило осознание того, что когда-нибудь все закончится. Как кончаются книги, так и кончается жизнь. История останется, а тебя нет. Ты будешь призраком в этих рассказах, но упоминание тебя, принесет тебе улыбку, что кто-то до сих пор помнит тебя и обнимает фотоальбом со слезами на глазах. Она улыбнулась и пустила слезу. — Я…люблю вас… — пролепетала Анне-Мари и прикрыла глаза. — Все ради вашей безопасности… Все будет хорошо… — А вот и ты! — Генри остановился в проеме и достал пистолет, медленно пошел на нее. — Давай, моли меня о пощаде! — прохрипел он. — Я слышу, как ты быстро дышишь. Словно кролик перед охотником в последние секунды своей жизни. Не промахнусь. — Н…Не буду! — выпрямилась Анне-Мари. — Тогда реви! — Ни за что на свете! Она была довольна его реакцией. Если девушка и умрет, то пусть с маленькой долькой достоинства. Анне-Мари не знала, что творится в голове у этого психа. Она просто хотела быть далеко от этого места. От Генри. От Берта. От всех их дружков. Анне-Мари не хотела умирать. Она лишь мечтала оказаться в безопасности, с семьей… Дингс. Сможет ли он найти ее обугленное тело или с огромной дырой в сердце. Знает ли он, где она? Полное безумства лицо Генри было единственным, что Анне-Мари могла видеть. — Самая храбрая, а? — оскалился он. — Из-за тебя будет убит мой сын! Она была не из храбрых. Если бы и была такой, то уже бы придумала, что делать. Анне-Мари задыхалась от страха. В глазах она увидела пятна, сердце бешено колотилось в панике. Вдруг ее пальцы нашли ручку жестяной кружки. Они сомкнулись вокруг нее. — Держи свои руки подальше от Анне-Мари! — заявил Дингс самым убедительным голосом, держа Гриллби за шею. Его сильная хватка была как петля. Паренек судорожно дышал, бегая глазами то на отца, то на Анне-Мари. — Дингс? — девушка вздрогнула. — Дингс?! — прошипел Генри. — Да, это я… Хотя подонки этого города называют меня тем, кто разговаривает руками! — Дингс! — Анне-Мари собиралась броситься к нему, но Генри нацелился на нее. — Не двигаться! Сначала ты увидишь смерть Дингса, а потом сама будешь лежать рядом. Ты же об этом мечтала? Слова заставили ее кровь остановиться. Инстинкты подсказывали ей, что нужно действовать. Генри направил ствол на доктора. Гастер вскинул подбородок и выпятил грудь. Боль пронзила руку мучителя. Генри уронил оружие на пол и схватился за руку. Она исчезала. Он не понимал, что происходит. Что-то холодное закапало на его лицо. Генри издал сдавленный крик. Кап.Кап. Его сердце бешено колотилось. Он осознавал, что пришел его собственный конец. Генри издал последний крик боли и превратился в прах. Анне-Мари продолжала лить воду, включила кран и поливала прах. Она не могла поверить, что мучитель мертв. Сквозь густой туман девушка слышала свое имя, но она не могла остановить себя. Вдруг ее схватили руки. Она вырывалась и яростно кричала, но руки были сильнее и тащили ее подальше от того места, где произошла жуткая смерть. — Не трогай! — Это я! Это я! Смотри. Смотри, дьяволенок. Это я. Она остановилась и поняла. Это был Дингс. Он смотрел на нее нежными и заботливыми огоньками глаз. — Это я, — повторил он. — Это я. Анне-Мари тяжело задышала и рухнула в объятья Гастера. — Они… Они хотели… Генри… Берт… — Тихо, дьяволенок, тихо. Доктор крепко прижал ее к себе и качал ее, пока Анне-Мари громко плакала у него на груди. — Домой… Я хочу домой! — выла девушка. Дверь заскользила, и появилась толпа. Со сборищем стоял Берт с шайкой, связанные и угрюмые. Анне-Мари кто-то поднял, это был не Дингс, но он был рядом. В глазах плыл его силуэт. Все происходило, словно в тумане. Девушка вцепилась в спасителя и не отпускала его. Ее завернули в одеяло, а она, все еще в шоке, старалась услышать голос Гастера. Девушка думала, что у нее будет обморок. Она так давно не вдыхала воздух свободы. Дингс и все остальные, кто искал ее, были удивлены, что обнаружили Анне-Мари. Никто не рассчитывал найти ее живой после долгого срока… Анне-Мари уснула.