Кусочек яблока или теория о бабочках

Анне-Мари проснулась на больничной койке. Рядом лежал Гриллби, повернувшись к ней спиной. Он спал. Самочувствие было не очень-то и хорошее, сильно болели ребра. Когда она сгибала пальцы на руках и ногах приходила боль, так как они были ободраны и перебинтованы в несколько слоев. Анне-Мари лежала, укутанная в мягкое и теплое одеяло. На ней была только пижама, в два раза больше нужного размера. Рядом, за столом, сидела медсестра. — О, ты очнулась! Слава Асгору! — улыбнулась она, заметив, что девушка проснулась. Это была довольна милая лисичка с фиолетовыми полосочками на мордочке. — Как самочувствие? — спросила она, подойдя к койке. — Если не считать боль в ребрах и головную боль, то нормальное… — ответила Анне-Мари. — Скажи мне свое имя. — Я помню, как меня зовут. Я Анне-Мари. — Это хорошо, но тебя все равно нужно показать доктору. — Это хорошо, но тебя все равно нужно показать доктору. — Доктору? — внезапно воскликнула девушка. — Нет, нет, нет! Я хочу есть, пить и помыться! А еще я хочу видеть Дингса! — Твоего папу предупредили, он уже в пути. Я сказала, чтобы он забрал тебя домой. Но сначала тебя осмотрит доктор. — Но я в порядке, видите? Мне не нужен доктор! — заявила Анне-Мари и помахала руками, но в какой-то момент ее тело пронзила боль, и девушка приложила ладони к ребрам. — Ты боишься врачей? — улыбнулась медсестра. — Можно подумать, что боюсь! — фыркнула Анне-Мари. В палату вошел доктор, девушка занервничала. Она глубоко вздохнула. Медсестра покинула комнату, отчего Анне-Мари стало еще хуже, но, взглянув на спящего Гриллби, ей почему-то стало немного спокойнее. — Итак, Анне-Мари, да? — улыбнулся доктор. — Угу, — промычала девушка. — Что у тебя болит? — Ничего, сэр, — осторожно ответила девушка. — Не обязательно называть меня «сэр», — улыбался доктор. — И…Извините, — замялась Анне-Мари. — Не стоит, Анне-Мари. Надо тебя все равно осмотреть. Ты не могла бы снять пижаму? Глаза девушки стали огромными. — В…Вы х…хотите, чтобы я разделась? — сглотнула Анне-Мари. — Конечно! Я должен осмотреть тебя, чтобы понять, что с тобой. — А вы не можете осмотреть меня в одежде? — она покосилась на Гриллби. Не то, чтобы она боялась, что паренек проснется, но, испытав все гадости, которые вытворял с ней волк, въелись ей в память. — Тебе неудобно? — спросил доктор, поправляя очки. Анне-Мари смущенно кивнула. — Хорошо. Я попытаюсь проверить все, что смогу, но если вдруг я замечу что-то, требующее моего внимания, ты пойдешь мне навстречу, договорились? Анне-Мари кивнула. — Вот и замечательно! — улыбнулся он и начал по очереди сгибать ее руки. — Скажи, если будет больно. Девушка старалась не издавать ни звука, но боль кольнула так сильно, что она визгнула. — Болит? — спросил доктор. — Угу, — ответила Анне-Мари. Доктор почесал затылок. — Анне-Мари, мне бы очень хотелось, чтобы ты сняла пижаму. Я прекрасно понимаю, что тебе неудобно, но я просто очень хочу помочь тебе. Анне-Мари не хотелось раздеваться и показывать шрамы, синяки и царапины, больше всего не хотелось отвечать на массу вопросов доктора. Да и дурацкая привычка — слушать взрослых не давала ей покоя. Она глубоко вздохнула и начала медленно снимать пижаму, стараясь спрятать спину и руки.И вот, когда Анне-Мари почти сняла пижаму с головы, боль вернулась и воткнула свой кинжал в ребра. Доктор предложил ей помочь, Анне-Мари покраснела еще сильнее, но согласилась на помощь врача. Он был аккуратен, снимая пижаму, и даже не коснулся ее тела. — Теперь я буду касаться тебя, а ты скажешь, если будет больно. — Ай! — воскликнула девушка, пряча руки назад. — Так, я понял, в чем проблема. У тебя небольшой перелом одного из ребер. Я дам тебе обезболивающие. Повреждение само заживет, только не беспокой его. Что-нибудь еще болит? — спросил доктор. — Немного живот. Меня сильно пинали в него несколько дней подряд. — Приляг, пожалуйста. Анне-Мари послушно легла. Врач начал ощупывать ее живот, осторожно касаясь и нажимая вокруг органов. — Хм… Завтра тебе будет лучше, ничего серьезного, — улыбнулся доктор. — Все? Я могу одеться? — спросила девушка. — Одевайся. Ого, подожди! — сказал доктор. — Что это у тебя на руках? «Черт!» — крикнула про себя Анне-Мари. — Да это лишь…следы от ветрянки! — обманывала врача девушка. — Где ты получила эти шрамы? — доктор пропустил ее ответ мимо ушей и грозно посмотрел ей в глаза. — Похожи на следы от уколов. — Я же сказала, что они от ветрянки, — она отвела взгляд в сторону. — Хорошо, — обеспокоенно улыбнулся доктор. — Но если заметишь что-нибудь необычное, сообщи мне, договорились? — Без проблем, — улыбнулась Анне-Мари, укрываясь одеялом. Вдруг, чуть ли не сбив с ног врача, вбежала мама Гриллби. — Сынок! Сынок! — кричала она, обвивая его руками. — М…Мам? — сонно спросил паренек. — Что, во имя Асгора, произошло? — Все в порядке, мама. Ничего смертельного, — глубоко вздохнул Гриллби. — Это она сделала? — указала пальцем на Анне-Мари мать. — Нет! Мам, прекрати меня целовать! Анне-Мари грустно посмотрела на часы, которые стояли на столике. «Вечно я во всем виновата. Что не произойдет, так сразу Анне-Мари — виновница. Тарелка упала, значит, Анне-Мари разбила. Ребенок заболел, значит, Анне-Мари чуму переносит. Нашли крайнего, не такого как все». Ярость душила ее. Она была зла на себя. На него. На всех! Океан непонимания окатил ее холодной водой. Почему? Анне-Мари проглатывала слезы, накрывая голову огромным одеялом. Послышался знакомый стук каблуков, девушка вылезла из теплого укрытия. — Привет, дьяволенок! — улыбнулся он. — Как ты? Она молчала и смотрела на свои руки. Глаза покрывались пленкой. — Эй, — Дингс обеспокоенно взял ее за плечи. Анне-Мари расчувствовалась и заплакала, оказавшись в его родных и теплых руках. — Ну, все, все, все… Малышка моя, лучик в моей душе, — по-отцовски успокаивал ее Гастер. Мать Гриллби косо посматривала на них. — Я хочу домой, — шмыгнула Анне-Мари. — Сейчас пойдем, малыш, сейчас, — он аккуратно приподнял ее на руки и поцеловал в лоб. Мысленно возвращаясь назад, Анне-Мари долго думала обо всех событиях. Она была жертвой садистов. Девушка даже думать о них не хотела. Она избежала смерти, она была жива… Больше не будет страха, боли, вот что говорила она сама себе. Наконец, они оказались в родных стенах. Дингс поставил Анне-Мари на ноги. Послышалось шарканье носков, знакомое девушке с самого детства. Появился он. — Санс! — сонная и заплаканная Анне-Мари метнулась к нему. — Санс! Са-анс! Анне-Мари врезалась в него подобно падающей звездочки и повисла на нем, поцеловала его в щечку. Ополоумевший Санс не мог пошевелиться. Происходящее походило на бред, на один из безумных снов. Онемевшие ладони бессильно дрожали над торчащими, как крылья, лопатками. Внезапно осознав, что все-таки происходит, Санс задрожал и обхватил ее мощной хваткой, хныча в плечо. И вдруг ноги девочки оторвались от земли, и скелет глупо закрутил ее, с дрожью хохоча, отчего становилось стыдно. Папайрус вышел из комнаты на сумасшедший крик. Увидев Анне-Мари, книга в его руках полетела вниз. Он остолбенел. — А…А… — не мог выдавить Папс. Девчушка повернулась к нему, на глазах Папайруса стояли слезы радости. — А…А… — как ребенок, который только начинает учить слова, говорил Папи, протянув руки к ней, словно хотел на ручки. Она схватила его и вновь полетела, только теперь высоко, как на карусели. Они лежали, прижавшись друг к другу, не моргая смотря в глаза. Они получили тяжелую травму и теперь потихоньку приходили в себя, лежа лоб к лбу и глаза в глаза. Обмен взглядами восстанавливал связь и затягивал рану, но оставляя после себя шрам. Санс вдруг вздрогнул, будто пробудился от сна и шепотом спросил: — Можно называть тебя «моей любовью»? Анне-Мари неожиданно улыбнулась разбитыми губами и кивнула. Она что-то шепотом затараторила с такой скоростью, что скелет не успевал осознавать смысл ее слов. Он просто слушал и слушал, глупо таращился на ее пухлые губки, на ее огромные, зеленые, с коричневым пятнышком возле зрачка, глазки. — Эй? — также шепотом осеклась девушка. — А? — моргнул Санс и сглотнул. — Все в порядке? — А? Со мной? Да, вроде… Да! — потянулся скелет к руке девушки, которая держала его щеку. — Я…Я просто рад тебя видеть! — пребывая в космосе, сказал он, пытаясь сглотнуть, но застрявший ком в горле не хотел проваливаться внутрь. — Я тоже рада тебя видеть… Набравшись смелости, Санс погладил ее по спинке, Анне-Мари поерзала щекой по подушке и прижалась к скелетику еще плотнее. Она щекотно провела пальчиком по ребрам, от чего вдоль тела разбежались мурашки. Анне-Мари хихикнула и приподняла голову. Обеспокоенный тем, что не причинил ли он ей каких-либо неудобств, Санс вопросительно повернулся навстречу. Теплый выдох щекотно прошелся по шее, и только он подумал, что нет ничего лучшего этого на свете, как… Ее губы едва ощутимо коснулись его рта. Санс панически замер. Анне-Мари, хихикнув, поцеловала его вновь. Еще и еще раз… С каждым разом дольше и трепетнее, растягивая удовольствие и наслаждаясь происходящим. — Ты же закрыл дверь на замок? — улыбнулась девчушка. Санс растерянно кивнул. Девушка чмокнула его еще раз. Преодолевая страх, Санс неуклюже ответил, попытался ответить. Вместо нежного и сладкого касания губ они неловко столкнулись зубами. — Тихонько, — хихикнула девушка. — Не торопись. Ощутив конфуз, Санс осторожно подался к ней навстречу, медленно и осторожно коснулся ее губ. Поцелуй длился, пока у обоих не кончился воздух. Санс закашлялся и посинел. — Прости, — зажмурился он. — Дурачок… — улыбнулась Анне-Мари и уткнулась в него.