Hurricane

Едва деревянная дверь со стеклянными вставками за мной закрылась, Сара с весьма хитрым выражением красивого лица опустилась на пуф в коридоре и сложила руки на груди. — Так, так, так… — протянула девушка. — Если тебя привез не Джаред Лето, то я не Сара Дэвис. Рассказывай! Я посмотрела на недвусмысленную ухмылочку, гулявшую по губам подруги, и не сдержала широченной улыбки. Почувствовала себя настоящим Чеширским котом. Сейчас бы еще в воздухе раствориться… Хотя я и так почти растворилась минуту назад, стоя возле машины этого странно действующего на меня мужчины. Я окинула взглядом свое отражение в широком зеркале во всю стену, и улыбнулась еще шире. Узкая белая юбка до колена и с высокой посадкой и такой же топ, открывающий плечи, но прячущий шею, довольно выгодно подчеркивали фигуру. Бледно-розовые широкие губы растянулись в глуповатой на самом деле улыбке, а волосы давно распались из крупных завитых прядей в обычные прямые. В руках я судорожно-радостно сжимала длинное черное пальто и клатч, словно это были самые ценные вещи в моей жизни. Какая-то я на самом деле забавная! — Эй, Харли Квинн, а ты, часом, реально не тронулась ли? — хмыкнула Сара, окидывая взглядом мое странноватое выражение лица. — Пойдем, сделаю кофе, а ты пока можешь в душ сходить. Но уж потом ты точно мне все расскажешь! С этими словами подруга хищно прищурилась и потащила меня в глубь дома. После горячего душа я закуталась в любезно оставленный мне Сарой бежевый халат и отправилась на кухню, где моя замечательная подруга кружила над кофемашиной. Едва я присела на высокий барный стул за стойкой, передо мной тут же очутилась чашка великолепно пахнущего моккачино, и я, принюхавшись к успокаивающему запаху, поняла, что на деле я ужасно устала. Утомительная выдалась ночка. О ней-то я и рассказывала жадно слушающей Саре, пока мы мирно потягивали кофе. Найл и его поступок ее откровенно порадовали, потому что она всегда говорила, что он явно не для меня, а вот остальное вызывало на губах легкую добрую улыбку. — Одно хорошо, с этим кретином ты в ближайшие часы распрощаешься. Во всяком случае, я заставлю тебя это сделать! Сейчас немного отдохнем и сразу поедем за твоими вещами, кстати… Ты уж прости, я, конечно, могу тебя принять на пару-тройку дней, но у меня на Рождество семья приезжает… — замялась подруга, которую я поспешила успокоить: — Ты что, Сара, с ума сошла? Я в гостиницу поеду. Пока квартиру новую не найду. Я все понимаю, и так тебе ужасно благодарна, так что не запаривайся. А насчет Найла… Сара, я лучше сама поеду, ладно? Хочу нормально все закончить, а он только наедине со мной нормальный. Но то, что я больше не собираюсь иметь с ним ничего общего, — в этом можешь быть уверена. Сара с сомнением покачала головой. — Что-то не хочется мне тебя одну отпускать… Ты уверена? — Абсолютно, — заверила я девушку. — Он сейчас либо пьяный отсыпается, либо уехал дальше развлекаться. Все в порядке будет, правда. Доверься мне. Не похоже было, что я убедила подругу, но тема все же была закрыта. Сара снова усмехнулась и с новым приступом энтузиазма обратила ко мне свои зелено-карие глаза. — То есть, ты влюбилась, да? — с легким прищуром поинтересовалась девушка, как бы желая поставить все точки над «и». Я улыбнулась и вдруг задумалась. А правда, я что, влюбилась? Нет, несомненно, этот мужчина оказывал на меня какое-то странное влияние. Как под аффектом, меня тянуло к нему, он казался чем-то таким спокойным, сильным, уверенным и… И, черт возьми, он таким и был. Во всяком случае, такое у меня сложилось мнение за то время, что мы были знакомы. А вот испытывает ли он что-то… Что-то хотя бы смутно имевшее сходные черты с тем, что чувствую я. Наверное, странный вопрос, учитывая то, как он носился со мной этой ночью. Как с маленькой. Во всяком случае, я себя почувствовала забитым подростком, которому впервые были оказаны какие-то знаки внимания со стороны парня-старшеклассника. Зачем, казалось бы, так себя вести, если нет никаких недвусмысленных причин? — Ну, целовал он тебя явно не по-дружески. Или вы, актеры, так здороваетесь и прощаетесь? — хмыкнула Сара в ответ на высказанные мысли. — Вот только… Ты не обижайся, Марго, просто я волнуюсь за тебя, мало ли, но… В общем… Ему же уже за сорок, вроде бы. Ты как думаешь, не может ли оказаться, что… Ну, молодой крови захотелось, что ли? Я посмотрела на подругу. Да, вопрос действительно щекотливый. Взрослый состоятельный мужчина. Явно не стремящийся к семейной жизни, раз в сорок три года у него даже никого нет, предпочитает свободу. И тут я… Нет, я, конечно, тоже не ребенок, и понравиться могу запросто кому угодно, но все же… Странно все это. А типичный женский мозг стремительно склонялся к самому ванильному и романтическому варианту развития событий. И сердце явно как-то слишком часто билось, когда мы прощались у машины. — Я не знаю, Сара. Но искренне надеюсь, что я не дура. Хотя даже если и окажется, что твои догадки верны, не думаю, что произойдет что-то сильно страшное. Ну, может, погрущу, потому что он мне явно нравится. Может, даже слишком сильно нравится. Но с небоскреба прыгать не стану, — я решительно отставила чашку из-под весьма взбодрившего меня кофе и встала из-за стола. — Ладно. Поеду за вещами. Оттуда сразу в гостиницу. А потом, может, встретимся где-нибудь в центре, пообедаем? Подруга, видимо, смущенная своим собственным вопросом (явно не хотела разрушать мои розовые замки), заметно оживилась и кивнула: — Конечно! Можно будет и по магазинам пройтись, скоро все-таки Рождество. Да. Рождество. Забавно, но оно в этом году меня не особо радовало. Может, потому что работа над фильмом теперь откладывается до апреля, а втянуться я толком еще и не успела, так как сняли только пару незначительных сцен. Ну, может, разве что сцена на заводе химикатов меня немного задела… Вру. Много. Сильно задела. Там-то я впервые и залюбовалась Джаредом. Ладно. Черт с ним. С другой стороны, с апреля по самую осень у меня точно будут насыщенные съемочные деньки. А пока можно слетать домой, в Мельбурн, и даже к родителям. Хотя пора бы уже всерьез заняться переездом в США. Выбрать город, прикупить какой-нибудь дом. Карьера-то теперь явно пойдет вперед. Ну, я на это искренне надеялась. А пока мне нужна квартира на праздники, потому что гостиница в Рождество меня явно не прельщала. Заберу вещи и обращусь к тому же риэлтору, что нашел нам с Найлом квартиру. Наверняка подберется еще что-нибудь, даже несмотря на праздники. Подобные мысли занимали меня всю дорогу от дома Сары до жилого небоскреба в центре Торонто, на верхнем этаже которого располагалась снимаемая квартира. Расплатившись с такси, я набрала в грудь побольше воздуха и шагнула в подъезд. Лифт быстро домчал меня до нужного этажа и, покинув его и пройдя несколько шагов по коридору, я ошарашенно уставилась на открытую дверь квартиры. Да, наверняка, Найл так и не протрезвел с ночи. Я скривилась от отвращения прежде всего к самой себе за то, что могла закрывать глаза на давно замеченную мною гнилую душонку мужчины, и толкнула дверь. Блондин, мерявший шагами подиум, на котором располагалась гостиная, резко повернул в мою сторону голову и расплылся в улыбке. — Марго, — Найл в три шага преодолел расстояние между нами и водрузил руку на мою талию. — Наконец-то, детка моя, я так переживал. Я, наверное, обидел тебя, девочка, но ты прости, я просто не могу допустить мысль, что мое сокровище… — Хватит! — резко оборвала я причитающего мужчину, который тут же удивленно выдохнул мне в лицо, обдавая запахом перегара. — Хватит, Найл. Можешь идти со своими извинениями… Сам прекрасно понимаешь, куда. С меня довольно. Я приехала за вещами. Загорелое лицо блондина перекосилось от ярости, а я поспешила отойти от него на пару шагов и распахнуть широкий шкаф, вытаскивая чемодан и небрежно скидывая туда вешалки с платьями и юбками. — То есть все-таки я прав, да?! — рявкнул Найл, хватая меня за локоть и разворачивая к себе лицом. — То есть ты реально шлюха, да, Марго? Так если это так, может, мне заплатить тебе? Я, поверь, могу не меньше дать за хорошую работу, чем твой клиент! От такой резкой перемены настроения я потеряла дар речи, а потом, осознав слова и все происходящее, попыталась отпихнуть от себя Найла. Учитывая то, что парень мой профессионально занимался серфингом в Австралии, его физическая форма явно позволяла ему запросто сломать мне обе руки, так сильно он сжимал сейчас мои плечи. Вырваться мне, разумеется не удалось, и я, психанув окончательно, схватила с журнального столика увесистую вазу. — Либо ты сейчас отпускаешь меня и затыкаешь свой гнилой рот, либо я эту вазу об твою рожу расхреначу так, что никакой хирург не поможет, — рыкнула я, замахиваясь предметом интерьера. Найл криво усмехнулся. — Ого, а еще погорячее можно, я заплачу? Как, кстати, он предпочитает? Чтобы ты сопротивлялась? — блондин заломил мне руки, и я едва не выронила проклятую вазу, а потом, окончательно потеряв самообладание, замахнулась ею с тем, чтобы опустить на голову мужчины. Тот оказался предусмотрительнее. Вовремя схватил меня за запястье, заломил его в сторону, и ваза с грохотом разбилась о плитку, разлетевшись на осколки по всему полу. — Ты, сука, еще и угрожать мне будешь? — я даже не поняла, что произошло. Резкий взмах его руки, и я с дикой болью в щеке оскальзываюсь на одном из осколков и падаю на пол. В руки тотчас впиваются стекла, а по щеке течет что-то теплое, вишневыми каплями скатываясь прямо на пушистый ковер. Осознание произошедшего заставляет резко вскочить на ноги, увернувшись от пытающегося схватить меня за волосы Найла, и броситься в сторону ванной. Там я успеваю запереть дверь и мельком бросить взгляд в широкое зеркало. Волосы растрепаны, руки в крови и царапинах, слава богу, не сильно глубоких, но на плечах, там где цепкие пальцы блондина впивались в кожу, начинают проступать синяки. Но хуже всего — лицо. На левой скуле широкая красная борозда, из которой довольно быстрыми темпами течет кровь. Я с ужасом приближаю лицо к зеркальной поверхности, пытаясь рассмотреть рану, и дико боюсь пошевелить хоть каким-то мускулом на лице. В голове всплывает воспоминание о разбитом в детстве зеркале, осколок которого полетел мне в лицо, и как я, глядя в него, хмурюсь от боли, а кожа над бровью медленно расходится, обнажая ткани. Неужели это сейчас повторится? Но как? Мгновенный росчерк свежего воспоминания в голове приносит изображение бьющей наотмашь руки блондина, на пальце которого поблескивает тяжелое золотое кольцо. — Марго! Открывай! — кричит за дверью Найл, и его рука с грохотом впечатывается в дверь. Захочет — выбьет. Это осознание не дает мне спокойно дышать. Я выхватываю из вовремя взятого в руки во время подъема с пола клатча телефон и, заляпывая его кровью, судорожно пытаюсь позвонить Саре. Механический женский голос сообщает, что телефон подруги выключен, а Найл с силой бьет в дверь локтями, наверное. Грохот рядом пугает меня, я отхожу в дальний угол ванной, сползая по стенке на пол и подтягивая колени к подбородку, уже не боясь испачкать навсегда загубленную одежду. Слезы сами собой катятся из глаз, сильно пощипывая кожу возле пореза. « — Марго, я просто хочу помочь… » — бархатный голос, словно подсказка, сам звучит в голове, и пальцы непроизвольно сжимают телефон крепче. — Если ты не откроешь эту гребаную дверь, сука, я клянусь, я ее выбью! Сколько бы мне это не стоило! — очередной крик Найла и сильный удар по двери. Я всхлипываю, и решение приходит само собой. Пальцы ищут номер в списке контактов сами, потому что слезы и кровь на лице застилают глаза. Через секунду в телефоне раздаются спасительные гудки. Ну же, ну же, пожалуйста, помоги мне… — Марго? — немного неспокойным голосом произносит Джаред на том конце. Я судорожно вздыхаю, пытаясь набраться сил, чтобы что-то произнести. И понимаю, что грохот двери и собственные рыдания скрыть не могу. — Марго, что случилось?! Что это за грохот? — Помоги, — выдавливаю я сквозь рыдания. — Янг-Стрит, Эйр-Трэйтор, 18 этаж. И как мне только удалось произнести адрес, захлебываясь собственными рыданиями, я понятия не имею. Вот только услышал это не только Джаред. — Дава-ай, шлюха, звони, пусть едет, поговорим, — Найл вдруг прекращает долбить несчастную дверь, и я слышу хруст стекла под его ногами. Отошел? — Марго, слушай меня, ладно? — холодным тоном произносит мужчина на том конце связи. — Я недалеко, я сейчас приеду, успокойся и жди. После этого связь обрывается, а дверь в мое убежище сотрясается новым приступом гнева Найла. Я давлюсь вдохом. Слезы и не думают прекращаться. И я даже и не думаю уже о возможном разрыве кожи на скуле, плевать. Просто прекратите это, кто-нибудь. Истерика не отступает, а вместе с тем продолжаются и попытки Найла выбить дверь, которая, на мою удачу, оказывается не в меру крепкой. А потом он снова успокаивается. Хотя бы на время отходит от уже изрядно потрепанной двери. И я слышу другой грохот, словно он принялся крушить мебель в апартаментах. Чертов придурок. Да какая вообще разница. В ушах гудит, а слезы все не прекращаются, хотя истерика немного поутихла. Правда, как только я вспомнила об изуродованном лице, разгорелась с новой силой, заставляя снова давиться рыданиями и собственным дыханием и до боли в суставах обнимать собственные колени. Не знаю, сколько я так просидела на ледяной плитке, прижатая спиной к стене и тщетно пытающаяся успокоиться. Может, прошло минут двадцать, возможно больше, но я вдруг услышала истеричный смех Найла за дверью, которая уже выгибалась внутрь и явно не продержалась бы еще и пяти минут. — Смотри-ка, Марго, — давясь смехом, произнес блондин за тонкой стеной. — Твой защитничек приперся. Ну теперь-то можешь выходить, никто тут тебя теперь не обидит, солнышко. — Марго, сиди на месте, — как будто думая, что я реально выйду, рявкнул Джаред. Я бы не вышла. Просто не смогла бы. Истерика выжимала меня, как лимон, руки и ноги тряслись, а спину сковала судорожная боль. — Че, будем общаться, или споешь мне? — Найл снова нездорово расхохотался, и теперь я услышала в его голосе странную болезненную хрипотцу. Сорвал? Ответа не последовало. Только несколько хрустящих звуков шагов и последующий за этим рык блондина. Потом  пара глухих ударов, грохот новой разбивающейся вазы. Неужели такой спокойный и равнодушный Лето ввязался в драку? — Марго, открой мне, пожалуйста, — мягко прозвучал бархатный голос за дверью. Я неуверенно поднялась на ноги, справедливо полагая, что так просто мне это не дастся. Дрожащие колени подвели, и я едва успела схватиться за раковину, чтобы не упасть. Кое-как справилась с замком, стараясь удержать трясущиеся руки. А потом подумала, что будет чертовски позорно предстать перед этим мужчиной в таком виде, поэтому закусила распухшую от слез губу и опустила голову, открывая дверь. На пороге ванной стоял напряженный до чертиков и взволнованный Джаред, его куртка валялась да тахте позади него, а рядом, словно в пьяном угаре, сидел Найл. Сидел, держась руками за голову. Я вдруг ощутила резкий запах чего-то не в меру отвратительного, и меня едва не стошнило. Здравствуйте. Оказывается, я жила с наркоманом. Конечно, Марго, если бы ты чуть больше смотрела на окружающих тебя людей, а не на свою прекрасную работу, ты бы не вляпалась в это дерьмо. — Марго?! — пораженный хриплый шепот Джареда подействовал, как ведро ледяной воды на голову. — Что у тебя с лицом? Я постаралась отвернуться, резко ощутив непреодолимое желание умыться или провалиться под землю, но моя попытка не удалась. Меня тут же поймали за подбородок и развернули к себе лицом. И сколько внезапно мелькнувшего гнева увидела я в жестком сером взгляде, сколько ненависти и отвращения… Отвращения, наверняка, ко мне. Что жила с таким кретином. Что позволила ему это сделать. Внезапно опять проступили слезы, и я вырвала лицо из руки мужчины. — Мне надо умыться, — просипела я и отвернулась. Черт, как же обидно! Какая дура! Почему не позвонила кому-нибудь еще? Джаред отступил от порога. Я подумала, что сейчас он просто сядет где-нибудь на подиум и тяжело выдохнет, но боковое зрение различило что-то совсем другое. А подняв голову, я увидела в зеркале, как Джаред с силой рывком дергает Найла за шкирку, буквально отрывая от пола, и швыряет в стекло. Выглядело так, словно мужчина наказывает сожравшего любимые ботинки пса. Подзаборного, вонючего, бешеного пса. А я вдруг поняла, что до этого он не бил его. Не трогал вообще. Не контактировал никак. Просто, видимо, шагнул к нему, а наркоман не удержался на ногах. И звон, который я слышала, был не вазой, а стеклянным журнальным столиком. Новый шаг Джареда сопроводился сильным пинком под ребра моему бывшему парню. Тот сдавленно охнул, хватаясь за живот, а Лето снова схватил его за ворот футболки и с силой впечатал лицом в стену. На белой стене остался кровавый след. Наркоман зашипел от боли и отмахнулся от мужчины за спиной, но Джаред просто перехватил его руку за локоть и заехал коленом под ребра. Туда же, куда и в предыдущий раз. Найл странно всхлипнул и осел на пол, держась за сломанный, видимо, нос. А Лето спокойно присел напротив него на корточки, сложив руки в замок. — Если я еще когда-нибудь услышу о тебе хоть слово, я клянусь, ты будешь мечтать о том, чтобы я лично свернул тебе шею, ублюдок, — холодно и равнодушно произнес мужчина, а не услышав никакой реакции, зло рыкнул. — Ты услышал меня? Найл сдавленно застонал и закивал головой. — Отлично, — выдохнул Лето и, издевательски похлопав блондина по плечу, вернулся ко мне. Я сразу же открыла кран и склонилась над раковиной. Было чертовски больно, но я старалась не показывать этого, а когда закончилась умываться и приводить в порядок волосы, посмотрела в зеркало. К счастью, наверное, кожа на скуле не собиралась расходиться, но царапина была очень неприятной и глубокой. Прямо-таки рана, а не царапина. И кровь снова принялась сочиться из нее тонкой струйкой. Я тихо ругнулась и достала из клатча пластырь. Как-никак, а кровь остановит на первое время. Хоть выглядит это ужасно позорно, но черт возьми, мне и так уже слишком стыдно перед стоящим рядом мужчиной, хуже уже просто быть не может. — Собирайся. Поедешь со мной, — мягко, но очень настойчиво произнес Джаред, глядя, как я выхожу из ванной. Я же настолько устала, мне было настолько паршиво и отвратительно, что я ничем не смогла ответить, кроме короткого кивка. Не глядя покидала вещи в чемодан, быстро осмотрела квартиру на предмет чего-нибудь забытого, и сообщила Лето, что готова идти. Тот кивнул, взял мой чемодан и пару сумок и, вручив мне ключи от машины, так как руки у него оказались заняты полностью, пропустил вперед. Уже сидя в машине и пустым взглядом глядя на пролетающие мимо здания, я судорожно вздохнула и выдохнула: — Спасибо. Если бы не ты, я не знаю, чем бы все закончилось. Никакой реакции. Озадачившись, я посмотрела на мужчину слева. Его брови хмурились, челюсть была сильно сжата, на шее проступили вены, а костяшки пальцев побелели, так сильно он вцепился в руль. — Ты не должна была ехать туда одна, — процедил наконец Джаред. Видимо, долго подбирал слова, чтобы не нагрубить. Явно злился. Что я могла сказать? Что думала, что это выход? Что не знала, что живу с законченным кретином, да еще к тому же и наркоманом? Правильно. Я ничего не могла сказать, кроме признания в собственном скудоумии. И я промолчала. — Куда мы едем? — спустя еще пару минут спросила я, когда поняла, что мы проехали уже три крупных гостиницы. — Ко мне, — ответил Джаред. —  Я не повезу тебя в гостиницу, хватит уже приключений, сегодня останешься у меня, а завтра я сам найду тебе квартиру. Подальше от этого района. Сердце рухнуло вниз. Или наоборот подскочило? Я не знаю. Стало одновременно чертовски стыдно и обидно, но что-то очень теплое и благодарное разлилось внутри, словно желая что-то сделать для облегчения совести. Слезы сами навернулись на глаза. И все-таки я сумела невнятно прошептать что-то вроде «спасибо». Человеку, которому по сути не должно быть дела до моих проблем, но он почему-то окунается в них с головой, желая схватить меня за шкирку и вытащить на поверхность, чтобы я не утонула. И еще я вдруг отчетливо поняла, что именно такого сильного и уверенного мужчины жаждала моя в сущности глупая и слабая душонка.