Hurricane

Он снимал дом в частном квартале за чертой Торонто. Поэтому добирались мы туда довольно долго и в звенящей тишине. У меня не было сил на слова, да и желания, по большому счету тоже. Он был зол. И я видела это. И потому старалась делать вид, что меня вообще не существует, вжимаясь в сиденье, обитое какой-то дорогой тканью. Не кожей. Странно. Для такой дорогой машины это очень странно. Пока не вспоминаешь, что Джаред Лето — веган. Господи, о чем ты думаешь, Марго?! Униженная, разбитая, в прямом смысле этого слова, раздавленная, втоптанная в грязь красавица Харли Квинн! Дура ты просто! Я закусила губу, чтобы сдержать снова рвущиеся на свободу слезы. Хватит уже. Нарыдалась. Когда оказались на месте, Джаред просто вышел из машины, резко захлопнув дверь. Странно, обычно мужчины куда больше трясутся над этими драгоценными дверьми, чтобы ими, не дай бог, не хлопнули. Ладно. Злой ты. Вижу я. Нет у меня сил пугаться твоей резкости. Как только моя рука потянулась к ручке двери, та открылась сама. Мужчина распахнул ее передо мной, выпуская из машины. Даже руку подал, которую я с благодарностью приняла — ноги все еще не слушались меня. Едва покончив с вещами, по-прежнему хмурый Лето зашагал к дому по мощенной камнем дорожке, и уже вскоре я стояла посреди просторного первого этажа обители, пускай и временной, Джареда Лето. Кое-как стянув с плеч пальто, я повернулась к мужчине, чтобы спросить о ванной, но он, видимо, угадал мои мысли и опередил меня: — Налево. Там единственная дверь. Молча кивнула, положила пальто на тумбу возле входа, и двинулась в указанном направлении. Ванная оказалась выполнена в бело-синих тонах и сияла чистотой. Логично. Наверху в этом доме как минимум две спальни. Думаю, у каждой своя ванная. Так что этой, наверняка, никто не пользуется. Вскоре раковина уже была заляпана моей так и не прекратившейся кровью. М-да, Марго, вляпалась ты… Хорошо хоть съемок в ближайшее время не предвидится. Остановить кровь никак не удавалось, и я решила попробовать поинтересоваться у злого Джареда про что-нибудь вроде аптечки. Вышла из ванной и обнаружила себя на пустом первом этаже, прижимающей к лицу нагло экспроприированное мокрое полотенце. Ну и пусть вымажу его в кровищи. У меня выбора нет. Джаред тут же спустился по лестнице, и я заметила, что моих вещей внизу больше нет. Видимо, как раз относил. Абсолютно молча мужчина быстрым шагом направился ко мне и, мягко, но уверенно, отодвинув мою трясущуюся руку с полотенцем, внимательно посмотрел на рану. — Посиди, сейчас принесу, чем обработать, — и снова исчез где-то на втором этаже, переступая по 2 ступеньки сразу. Я устало вздохнула и опустилась на подлокотник белого дивана. Сейчас как-то вспомнилось, что я уже давненько не спала, а все мои злоключения свежести и бодрости никак не прибавляют. Сил не было даже на расстройства и переживания. Я просто сидела, тупо уставившись в одну точку и прижимая к щеке мокрое полотенце, пока не вернулся Джаред. А вернулся он с какой-то удручающей мой мозг сейчас баночкой в руках и ватным диском. Боже, какой аккуратный и педантичный мужчина… Последние слова я, видимо, произнесла вслух, потому что Лето хмыкнул и странно скривился, останавливаясь прямо рядом со мной и впихивая мне в руку баночку. Пальцы его снова поймали мой подбородок, и на рану на скуле тотчас легла пропитанная чем-то жутко шипящим вата. Я зашипела под стать обработке и дернулась, но мужчина удержал меня на месте, зажав ногами пытающиеся спасти хозяйку мои колени. — Сидеть! — неожиданно жестко рявкнул он, и вся моя прыть разом угасла. Я послушно сложила руки на коленях и жалобно посмотрела в серые глаза напротив. Прямо как Джокер, жесткий, сильный, не терпящий возражений, агрессивный. Блин, вот же… Тем временем Джаред отодвинул ватку от раны и уже спокойнее поинтересовался: — Больно? — Щиплет, — по-детски буркнула я в ответ. Лето умильно хмыкнул, уголки его губ дернулись и он осторожно подул на рану, максимально приблизив свое лицо к моему. Меня обдало жаром. Я подавилась собственным вдохом, когда мой нос коснулся острой скулы мужчины. И вдруг вместо дыхания Джареда на своем лице я почувствовала его губы. Нежно и осторожно он коснулся ими раны, прошелся по щеке, нашел уголок моих губ, мягко впиваясь в него, а потом я не удержалась и, обвив рукой его шею, притянула его ближе. Глубокий, все еще осторожный поцелуй. Его руки уперлись в спинку дивана, мои вцепились в его шею, царапая ногтями затылок. Кровь, кстати, остановилась. В смысле, перестала течь из раны на лице, видимо, как раз оттого, что слишком быстро прилила к другим органам моего тела. Стало нестерпимо жарко внизу живота, но когда я несдержанно застонала, Джаред резко отстранился. — Нужен пластырь, — выдохнул мужчина. — Щас опять пойдет. И указав на мою щеку, скрылся в ванной. С тем, чтобы тут же появится с чертовым пластырем в руках. О боже. Приди в себя, Марго. Усилием воли я отогнала назойливые туманные круги перед глазами и приняла из рук притихшего Джареда коробочку с пластырем. Он отвернулся, двинувшись куда-то, где по моему пониманию находилась кухня, и невнятно произнес: — Твоя комната наверху, первая дверь справа от лестницы. Отдыхай, пока сознание не потеряла. Я обессиленно кивнула скорее сама себе, чем не видевшему меня мужчине, и поплелась наверх по лестнице. Душ никаких сил не прибавил, лишь только смыл с меня последствия тяжелого дня. Бросив взгляд на часы возле широкой кровати, я удивилась тому, как быстро этот чертов день пролетел. Шесть часов вечера. Занятно… Занятно, как быстро летит время в компании этого мужчины. Пусть даже и в такие не совсем приятные для меня часы. Мысленно махнув рукой на свои назойливые розовые мысли, я натянула поверх белья майку и устало рухнула в объятия кровати.

***

А вот разбужена я была крайне необычным образом. Уже не помню, что мне снилось, но я определенно удивилась, услышав во сне знакомые мотивы мелодий. Громкость музыки все нарастала, нарастала, и в какой-то момент я поняла, что песня — не часть сна, порожденного усталым разумом. Она звучит в реальности. Распахнув глаза, я быстро в эту самую реальность вынырнула и напряженно нахмурилась. Часы напротив показывали час ночи. Комната была погружена в тяжелый зимний сумрак и освещалась только тусклым светом неяркой сегодня луны, льющей свои лучи сквозь панорамное окно за бежевыми гардинами. Я привстала на локте, пытаясь понять, что же разбудило меня в такое время, потому что раньше привычки просыпаться посреди ночи за собой не наблюдала. И услышала. Откуда-то из-за стены, за которой находился коридор, совершенно отчетливо, пускай и негромко, доносился мягкий голос Джареда и знакомые пробирающие аккорды. I open up my head inside And find another person's mind I'm gonna take this chance I've got. I wonder lying as we speak Hiding my face among the wheat Some say their day is all away… Любопытство — страшный порок. Или наказание. В общем, понимая, что сейчас я впервые в жизни слышу, как он поет вживую, я вскакиваю с постели и, натянув спешно схваченные из раскрытого чемодана шорты, крадучись иду к выходу в коридор. Он поет мягче, чем в студийной записи, но от ощущений, которые дарит живой голос, что-то внутри в районе солнечного сплетения сворачивается в тугой узел. Какой безумец поет посреди ночи в обычном доме под Торонто? Ответ приходит сам собой. Тот, который взялся за роль сумасшедшего гангстера и вложил в свою игру столько сил, что, кажется, тронулся сам. Или нет? Может, он потому и взялся за такую непростую роль, что чувствует какое-нибудь сходство между самим собой и персонажем? Мне не понять. По крайней мере пока. Поэтому я просто крадусь к приоткрытой в конце коридора двери, из которой не льется свет, но зато доносится такой манящий голос. Сквозь щель между дверью и косяком я вижу еще одно панорамное окно, не закрытое никакими гардинами. За ним — темные стволы высоких припорошенных снегом деревьев и чистое звездное небо. На все это свежее зимнее великолепие смотрит Лето. Он сидит на полу, в его руках гитара, и пальцы его словно в замедленной съемке перебирают ее струны. Это объясняет, почему все происходящее так сильно отличается от привычной уху студийной версии. Ритм хорошо знакомой мне песни медленнее, он плывет, а голос поющего обволакивает какой-то странной тягучей атмосферой, в которую хочется нырнуть и погибнуть в ней. Лишь бы только он не смолкал, лишь бы этот голос продолжал литься таким невероятным потоком в мое сознание. И не важно, что он будет петь или говорить, что угодно, слова не важны, я их не слушаю. Я растворяюсь в тембре, в интонациях… Словно завороженная, я открываю дверь, но он этого не замечает. Захожу внутрь, и сажусь на ворсистый темно-серый ковер, прижимаясь спиной к стене. Просто смотрю. И слушаю. И мне больше ничего не надо. Мой мир остановился. Я прикрываю глаза и едва не забываю, как дышать. Нет, дышать надо, чтобы я могла слушать дальше. Сознание плывет, и хочется, чтобы это застывшее мгновение продолжалось вечно, но музыка вдруг смолкает, и открываю глаза. Джаред криво усмехается, глядя на мое блаженное лицо, и откладывает гитару в сторону. — Разбудил? Просто, я как-то не подумал головой, — мужчина протягивает мне руку, предлагая встать. Я принимаю ее, завороженно глядя в как-то странное поблескивающие в ночной мгле серые глаза. Раньше я такого одержимого блеска в них не видела. Тот, что рождается усилием воли самого Джареда на съемочной площадке совсем другой, этот мягче и более расслабленный. — Это что-то вроде самолюбования? Для кого такие уютные концерты? — возможно, прозвучало слишком иронично, но я просто не в состоянии контролировать свои слова сейчас. Джаред молчит и с сомнением смотрит на меня, как будто пытается понять, стоит ли отвечать мне. Потом отворачивается, отходя к окну и запуская руки в волосы. — Я так отдыхаю. Вроде того. Снимаю напряжение. Расслабляюсь. Короче то, что нормальные люди делают в постели, — неожиданно выдыхает он, когда я уже и не надеюсь получить ответ. Я чувствую, как удивленно ползут вверх брови. Что, простите? Только не говорите мне, что у этого мужчины проблемы с расслаблением в постели. Да любая бросится ему под ноги. Я недоверчиво хмыкнула, а потом поняла, что веду себя как минимум невежливо. — Извини, — севшим голосом произношу я. — Я просто проснулась, а ты так…пел. Тут нереально проигнорировать. Обнимаю себя за плечи и ловлю заинтересованный пристальный взгляд. — Нет, это ты извини. Стоило подумать, что разбужу тебя. Я просто не привык. У меня в доме обычно никто не остается, — пока говорил, Джаред пересек комнату и вплотную приблизился ко мне. Я боялась вдохнуть, когда его пальцы аккуратно поддели прядь моих волос. — Хорошо еще, что сегодня я немного сменил репертуар. Обычно здесь можно услышать более… гм… мрачные мои вещи. — Что же случилось сегодня? — хриплым шепотом, стараясь сдержать волнение, спросила я. Джаред как-то странно хмыкнул и выпустил мои волосы, отступая на шаг назад. — Ты случилась, Марго. Я застыла, как изваяние. Памятник самой себе. И что это должно означать? Боже, мозг, успокой этот странный бьющийся в груди и рвущийся наружу орган! Сердце скакало внутри, словно хотело вырваться наружу и впрыгнуть в руки стоявшему рядом мужчине. А я бы так и упала поломанной куклой к его ногам. Соберись, Марго! Нельзя раскисать, как подросток при виде кумира! Ты, в конце концов, успешная сильная девушка. А не юная романтичная особа, думающая о поцелуях при луне! Пока я усиленно пыталась остудить голову, ее мгновенно вновь зажгли ласковым поцелуем в лоб. И тут я задохнулась. От него исходил такой манящий жар, такой притягивающий запах, меня словно какими-то нитями кукловод тащил к нему, а я не имела никаких сил сопротивляться. — Иди спать, Марго, — усмехнулся мужчина. — Тебе это правда сейчас нужно. И он, аккуратно проскользнув мимо меня в коридор, исчез в его мраке. А я все не могла вспомнить, как дышать.