Hurricane

Пробуждение было нелегким. Я проснулась в теплом кольце рук Джареда и сразу почувствовала, что мое тело буквально разваливается на части. После хорошо проведенной ночи по законам жанра болело все, мышцы словно застыли в одном положении и расслабляться не желали никак. А вдобавок к этому благодаря крепкому сну в одной позе сильно ломило шею. Я попыталась изменить положение хотя бы немного и сдавленно застонала от неприятных ощущений. Почти сразу моей шеи коснулись горячие губы. — Что такое? — насмешливо поинтересовался Лето. — У меня болит все. То есть вообще все, — честно ответила я, морщась от боли в затылке. Меня тут же перевернули на спину, и я столкнулась с поблескивающим в рассветном полумраке серо-голубым взглядом. — Ну, ты вчера очень старалась, — хмыкнул Джаред, а я почувствовала, что краснею. — Надеюсь, не напрасно, — фыркнула я, пытаясь пошевелить шеей. Прикосновение его губ на плече, и хриплый шепот: — Можешь не сомневаться, — я снова попробовала пошевелиться и снова разочарованно застонала. — Полежи пока. Он встал и отправился куда-то в сторону коридора, а я сразу поняла, что спали мы всю ночь без одеяла, и теперь без Джареда стало невыносимо холодно. — Холодно же, — недовольно крикнула я вдогонку. — А ты укройся, — послышалось из ванной, и следом сразу раздался шум воды. — Я не могу. Я умерла. А что? Чистосердечное признание, между прочим, я не дотянусь до одеяла, развалюсь на части. Через несколько долгих минут Джаред вернулся и, легко подхватив меня на руки, отправился в ванную. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Уже вскоре я лежала, прижатая к его груди спиной, в горячей ванне, которая здесь больше напоминала небольшой бассейн, и мурлыкала от удовольствия, чувствуя, как мышцы словно растекаются внутри и оттаивают. Поперек талии меня крепко держали мужские руки, плечо неустанно покрывалось обжигающими кожу легкими поцелуями, и вдруг я почувствовала, что расслабиться до конца точно не смогу. Повернувшись лицом к Джареду, я столкнулась с горящими интересом глазами. Не совладав в с желаниями, я буквально впилась в него губами, прикусывая его, спускалась от губ к подбородку, шее, ключице, снова давилась стонами и вдохами. А едва почувствовала его внутри, запрокинула голову, закрыв глаза, и отдалась ощущениям. Пока меня не поймали за затылок, близко пригнув себе так, что наши лбы соприкоснулись. — Смотри на меня, Марго, — хрипло шепнул Джаред, и я едва не сошла с ума. Просто зависла, глядя в потемневшие от возбуждения серо-голубые глаза. Я видела в них свое отражение и дикое, безумное желание мужчины. Я опускаюсь ниже и снова резко поднимаюсь, а внутри, в груди, в районе солнечного сплетения разливается что-то тяжелое, тягучее, оно мешает мне дышать, и бархатный шепот возле моего виска сводит с ума. — Давай же, девочка, не упрямься, я хочу видеть твои глаза, — его пальцы цепко держат меня за волосы, заставляя нагнуться к нему вплотную и сойти с ума снова, и снова, и снова… Пока не наступит конец света, я не перестану сходить с ума каждую секунду, что я нахожусь рядом с ним.

***

— Расслабься, — иронично шепнул Джаред, когда мы снова просто улеглись в слегка остывшей воде. — С тобой расслабишься, — ответила я, пытаясь совладать со сбитым дыханием. Ответом послужил мягкий смех где-то над ухом и виноватый шепот: — Я больше не буду… Пока что. Я прикрываю глаза, откидываясь на его плечо, и глубоко дышу. Теперь, когда боль в мышцах уже не отвлекает, мне начинает казаться, что я забыла что-то очень важное вчера, что-то, что не дает мне покоя… — Марго? — неожиданно напряженный голос заставляет вздрогнуть. — Объясни мне теперь кое-что. И я вдруг вспоминаю. Меня словно во второй раз осеняет вчерашняя догадка, и я уже заметно вздрагиваю, чувствуя, что сердце предательски начинает биться быстрее, а внутри все холодеет. И руки дрожат. — Что? — сглотнув, спрашиваю я. — Что тебя так сильно напрягает периодически? Ты о чем-то думаешь, о чем-то не слишком приятном. Что это? И ты называешь себя хорошей актрисой, Марго?! Да у тебя на лице написаны все твои чертовы догадки и сомнения! И он это видит. Внезапно желание говорить об этом резко пропадает. Я как можно более убедительно качаю головой. — Ничего. Просто задумываюсь, видимо. Он берет меня за подбородок, разворачивая мое лицо к себе, и внимательно смотрит в глаза. — Врешь. Я ненавижу, когда мне лгут, Марго, могу я попросить тебя не делать этого? — голос становится жестким, не терпящим никаких возражений. А от интонации хочется сжаться в комок и склонить голову в извинениях. Я думаю. Что мне ответить? Правду? Если он опять догадается, то наверняка разозлится. А меньше всего мне хочется, чтобы на меня злился этот мужчина. — Скажи, почему ты все это делаешь? — осторожно спрашиваю я, сама не замечая, как похолодел голос. Он удивляется, и скрыть это ему не удается. Я вижу пораженный взгляд в нескольких миллиметрах от себя и задерживаю дыхание. — А как ты думаешь? И давай отвечать честно. Ладно. Давай. Пусть так. Пусть будет неприятно. Больно и обидно. Зато честно. — Пытаешься вжиться в роль. Играешь, — тихо отвечаю я, и его серые сейчас глаза наполняются еще большим удивлением. — Что? — полуминутная тишина. — Скажи, как это вообще может прийти в голову? Кто мог вложить в твои мысли такую откровенную херню? Злится. Неожиданный поворот. Мы же вроде договаривались о честности. Я прикусываю губу и нехотя отвечаю: — Ты сам вчера сказал, что все твое странное поведение, то, как ты отгораживаешься от каста, общаясь только со мной, все это — попытка слиться воедино с Джокером. Ты сам это сказал. У него такое выражение лица, словно я уронила ему на голову вазу. — Ты сама веришь в то, что ты говоришь? Это же полная ересь. Ты называешь меня сумасшедшим, который любыми способами желает вжиться в роль, но самый безумный способ приходит в голову именно тебе, — вкрадчиво отвечает Джаред, словно опасаясь меня. Может, я ошиблась? Может, я действительно помешалась на этом дурацком фильме и этой идиотской роли? Настолько, что уже не вижу разницы. — Если ты считаешь, что я просто играю, почему так активно участвуешь в этом? — его голос понижается до минимума. — Я сказала тебе. Вчера. И ничего не услышала в ответ. Что я должна подумать? — вспылила я, окончательно теряя рассудок от собственной глупости. Если сейчас окажется, что он правда что-то испытывал ко мне, а я своими идиотскими страхами все разрушу, я этого не переживу. — Что ты хочешь услышать? Что я сошел с ума? Да, я сошел. Ты каким-то странным образом свела меня с ума. Ты мне нужна, Марго, а я нужен тебе. И плевать я хотел на твои идиотские догадки. И пораженную меня обожгло глубоким и горячим поцелуем. И правда — дура. Полная. Зачем ты сама себе выдумываешь трудности? Он рядом. Он рядом уже три дня. Три откровенно хреновых, но в то же время лучших дня в твоей жизни. А ты ищешь в этом какие-то подвохи. Забудь. И просто не мешай ему подчинять тебя дальше. Невыносимо разрывать этот поцелуй, но я отрываюсь от него и выдыхаю ему в губы: — Прости. Лето усмехается. — Ты заработалась. Слишком погрузилась в этот проклятый фильм и, кажется, перепутала меня с ним. Завтра Рождество. Давай, ты забудешь о работе и доверишься мне? У меня есть отличный план на эти праздники. Я не сдерживаю широкую улыбку и согласно киваю, утыкаясь носом в его шею. Чувствую, это будут лучшие праздники в моей жизни. Уже стоя в комнате, кутаясь в полотенце и наблюдая за тем, как Джаред застегивает манжеты на рукавах вчерашней рубашки, я внезапно кое-что вспоминаю. — Джаред, ты не оставил мне никаких координат риэлтора. Надо же заплатить за пентхаус, — в ответ Лето широко улыбается и насмешливо изгибает бровь. — О, да у нас тут феминистка. Я уже заплатил. Но какая разница, все равно ты едешь ко мне. А потом нас тут ближайшую неделю не увидят. Я едва не задохнулась от возмущения и… какого-то другого очень приятного чувства. — А меня спросить ты не хочешь? Может, я не хочу к тебе. Джаред смеется. — Ладно. Не хочешь, не… — я не даю ему договорить, затыкая его рот поцелуем, пока он не вздумал передумать. — М-м-м, нет, пожалуй, я не хочу тебя спрашивать. Теперь мой черед смеяться. Отвернувшись от мужчины и торжествующе улыбаясь, я принялась одеваться. Я запомнила каждое твое слово, Джаред. И про то, что свела тебя с ума тоже.