Мозаика

- Ты... Подъебун... Неа тупо втыкает в мутное дно стакана, где осталось вискаря на полглотка, и в разводах грязи видит изнанку вселенной. И еще, кажется, у него в левом ухе звенит. Или в правом. Неа понять не может, да и зачем ему понимать. Ведь так смешно звенит. Уши – они вообще веселые. То тут позвенит, то там. - Поблядун... Нет, не так... Победун... Гр-р... Сука паршивая, ебал я таких в десна. А-а-аллен, брат... Скажи моим детям... что я их не хотел. Уолкер не ловит покачнувшегося Мариана, позволяет экзорцисту тюкнуться лобешником в дубовую столешницу. Слух при ударе напрягает, пытаясь расслышать глухой пустой звук безмозглой черепной коробки. Скрещивает руки на груди, крайне недовольный поведением пьяного друга. - У тебя нет детей, Мариан. Кросс в ответ что-то невнятно булькает и неопределенно жестикулирует верхними конечностями. Сбивает со стола неосиленный стакан с дорогим виски и, вздрогнув от звона стекла, довольно бодро стекает на пол, к осколкам. Аллен закатывает глаза и пытается вытянуть на свет захныкавшего от невосполнимой потери Кросса. Честно говоря, ученый впервые видел, чтобы друг налакался в сисю. - Ты так хотел победить? Кросс забивается под стол, хватается за рукав ученого и даже не пытается встать. Его ноги разъезжаются, колени подгибаются. К тому же, когда Уолкер, решительно схватив экзорциста за грудки, рывком поднимает его с пола, Мариан резко затыкается и бледнеет на глазах. Его ладони, что впились в запястья Уолкера, вмиг покрываются противным липким потом. - Бога ради, нет, Мариан. Терпи. Неа, идти сможешь? - младший Кембелл отрицательно качает головой, продолжая пребывать в некой прострации. - Мана, давай, не стой столбом. Помоги мне. Робкий Мана, что-то ласково приговаривая, помогает Неа выйти из-за стола, а когда младшего начинает неустойчиво шатать, перекидывает его руку через шею и обнимает за талию. Аллен различает в ворковании старшего что-то вроде: «Давай, оп, еще шажок, видишь, как это просто. Левой, правой. Вот, молодец, братик». Младший Кембелл запинается о щербатый пол и, опасно качнувшись, прикладывает ладонь ко рту. - Мне нехорошо... Уолкер взваливает пускающего слюни Кросса на плечо, грубо держит за пропахшую алкоголем черную форму. Дверь жалобно звякает колокольчиком от бесцеремонного пинка. Вытащив Мариана на свежий воздух, Аллен обращается к пригибающемуся от веса брата Мане: - Пойдем ко мне. Боюсь, вашу матушку удар хватит, если Неа вернется в таком состоянии… Да и вряд ли он дотянет до особняка. Отлежится у меня, пока не протрезвеет. Мана аккуратно выходит вместе с Неа на улицу. Младший глубоко вдыхает пахнущий свежей выпечкой и корицей с соседней лавки воздух и тут же заходится в кашле. Сглатывает клокочущую в горле желчь и, изо всех сил схватив отворот пальто брата, почти молит: - Мана, пойдем скорее. Я не вынесу запаха еды… Аллен, кажется, пару раз уронил Кросса, когда не желающий трезветь экзорцист вдруг решил, что находится в компании обворожительной красотки. Которую ну просто жизненно необходимо полапать за обтянутый брюками крепкий совсем не женский зад и поводить ладонью по отсутствующей груди, приговаривая, что «Ничего страшного, вырастет еще. Плоскодонки тоже достойны любви». После удара о мостовую, Мариан ненадолго успокаивался и даже прекращал вещать всякие непристойности прямо в ухо безразличному Уолкеру. Ученый только поражался его фантазии и взял на заметку пару особо извращенных идей. Аллен пообещал себе их проверить. Чисто из научного интереса, разумеется. Как открыть дверь дома, не выпустив экзорциста, Уолкер даже не задумался. Подумаешь, два раза он об камни своей тупой башкой приложится или три. Кросс ойкает, но послушно валяется рядом с дверью, пока Аллен открывает заедающий старый замок. Когда снизу слышится о прекрасном ракурсе на ноги и попку, ученый терпеливо поправляет очки и впускает в дом братьев. Отдает Мане ключ и, пообещав скоро вернуться, захлопывает дверь. Если Неа весь путь старался вообще рот не открывать, и будет лежать молча, может, даже заснет, то вот терпеть голосящего Кросса в своем доме Уолкер не сможет. Поэтому, пнув экзорциста по печени для профилактики, взваливает скулящего пьяницу на плечо. - Пойдем, красавчик, Мария тебя, бедного, заждалась, наверное. Экзорцист вдруг хватает друга за жилетку, безжалостно сминает темную ткань в цепких и влажных пальцах. Блестящие пьяные глаза лезут из орбит. - Аллен, он мухлевал! Этот мелкий ублюдок меня обманул! Уолкер фыркает и отворачивает голову, лишь бы перегаром не дышать. То, что Неа подкармливал выпивкой цветок в горшке рядом с собой, он заметил сразу. Но делать замечание Кембеллу не стал, все-таки Неа был еще совсем зеленым юнцом, который дай бог впервые попробовал алкоголь на свое шестнадцатилетие. - Ты только сейчас понял? Пойдем, идиота кусок. - Нет, Аллен, ну ты вник ваще? Оборзел мелюзга! Пусти, я ему коровий рог в жопу вставлю! Ученый с трудом удерживает вырывающегося друга. Он надеялся, что быстро дойдет до небольшой церквушки, где живет Кросс, но воинствующе настроенный красноволосый экзорцист порушил все планы, упорно пытаясь добраться до хитрого поганца. Каждый шаг Уолкер отвоевывал с боем, удивляясь, откуда в пьяном Кроссе столько сил. *** - Тебе не надо было идти у него на поводу! - Угу. - Зачем ты согласился? Неа пожимает плечами и принимает из рук брата стакан с водой. Мана наливает в ложку какой-то микстуры и подносит ее ко рту Неа. Младший послушно глотает лекарство, запивает водой и, откашлявшись, откидывается на стену. Ложиться в кровать Уолкера без разрешения ему что-то мешает. Совесть и мало-мальское воспитание в лице Маны, наверное. Неа подкладывает себе под спину подушку с декоративной вышивкой, мало подходящую для сна, и прикрывает ноющие глаза. Его уже почти не тошнит, лекарство хорошо действует. Только голова болит, раскаленным обручем сжимается вокруг лба. Неа массирует виски и, недовольно зыркнув на брата, просит зачитать ему побочные эффекты от микстуры. Старший что-то говорит, но Неа не слышит его голоса за усилившимся звоном в ушах. А когда в глазах начиначет стягиваться темнота, он запаниковал. Только ничего поделать не может. Тело отчаянно не слушается хозяина, но темнота отпускает неожиданно, и зрение возвращается. Неа ерошит себе волосы и, уткнувшись макушкой в стену, лениво с хрипотцой тянет: - Какой ты разговорчивый, Мана... Лучше займи свой рот чем-нибудь более полезным. - Что?.. Ты сам попросил!.. Неа хватает брата за воротник и рывком притягивает к себе. Мимолетно целует его сухие губы и, положив ладонь на вихрастую голову, заставляет брата опуститься на колени. Младший разводит тощие ноги и утыкает Ману носом в свой пах. - Будь хорошим мальчиком. Отсоси. Требовательно сжимает волосы на затылке Маны. У брата не стоит, но жестокий взгляд отчего-то золотистых глаз заставляет старшего нервно сглотнуть. Кембелл хочет расстегнуть брюки Неа, но получает хлесткий удар по пальцам. - Без рук. Неа откидывается назад, утыкается лопатками и затылком в стену. Смотрит на Ману из-под опущенных ресниц. Старший опирается руками о его бедра для устойчивости и зубами тянет кожаный ремень из пряжки. Невольно утыкается подбородком в член под одеждой, вырывая у Неа тихие вздохи, чувствует, как плоть начинает наливаться кровью. - У тебя хорошо получается. Бряцает пустая бляшка ремня, Мана подцепляет ткань губами и пытается вынуть пуговицу из петельки. Трется о стояк сквозь брюки и со стыдом понимает, что у него тоже начинает вставать. Жмурит заслезившиеся глаза, чуть отстраняется от брата. Недовольный Неа тут же прижимает его обратно. Острый запах мускуса заполняет легкие Маны, дурит голову, и старший все-таки расстегивает пуговицу. Ширинка поддается легко, молния разъезжается с характерным звуком. Осталась только ткань белья. Мана зажимает край зубами и стягивает с возбужденной плоти слегка влажный от выступившей хлопок. - Умница, Манаа-ах! Неа толкается бедрами навстречу, но Мана успевает двинуть головой назад. Член утыкается головкой в горло, а Неа прогибает спину и стонет в голос. Его пальцы больно тянут волосы, заставляют брать глубже. Настолько, что желудок сокращается, а Мана с трудом подавляет позывы. Он выпускает член изо рта. Неа раздраженно шипит, но его шипение обрывается на стон, когда Мана спускает его трусы ниже и касается языком поджатой мошонки. Обхватывает его член ладонью, надрачивает и вылизывает яйца. Все еще пьяный Неа кончает быстро, громко вскрикнув, изливается в руку брата. Стирает капельки спермы с его щеки горячими пальцами и указывает на свой опадающий член. - Вымой. Мане нравится подчиняться, с покорностью шлюхи старший слизывает сперму сначала со своей ладони, прожигая Неа взглядом, а потом вбирает его вялую плоть в рот целиком, утыкается носом в лобок. Неа рычит, подмахивает бедрами, а Мана, не выдержав, расстегивает штаны и сжимает собственный болезненно возбужденный член. Младший рывком затягивает его на кровать, и Мана прогибает спину, расставляет ноги. В узкий анус врываются сразу два пальца, едва-едва смоченные слюной. Старший стонет, насаживается. То, что они в чужом доме, что Аллен может вернуться в любой момент, его уже не волнует, только сильнее заводит. Вскрикивает и, уткнувшись в подушку Уолкера лицом, стискивает простыню. Неа прижимается к его заднице, шлепает по бедру и, потянув за хвост растрепанных волос, рывком входит в неподготовленное тело. Из глаз Маны против его воли текут слезы, но ему нравится эта боль. Нравятся резкие и уверенные толчки, горячие руки Неа на своих бедрах. Его севший голос, пробирающий хрипотцой дрожью по хребту: - Кричи. Старший Кембелл сильнее прогибает спину, меняет угол проникновения. И кричит. В голос, срывая слабые связки. Неа яростно вбивается в его тело, удерживает за бедра. Мана кончает, даже не притронувшись к себе, когда язык брата пробегает по выпирающим позвонкам, а головка члена в очередной раз проходится по простате. Неа наваливается на него, проводит пальцами по внутренней части бедер и шепчет на ухо. - Какой нехороший Мана… Испачкал его драгоценное постельное белье. Тебя надо наказать… Неа выходит из узкого прохода и, перевернув брата на спину, закидывает его ногу на свое плечо. Разводит мягкие ягодицы и с наслаждением медленно насаживает на свой член. Мана тихо всхлипывает, стискивает его плечи коленями и двигает бедрами, задает ритм. Язык Неа проходит по груди и задерживается на бледно-розовых сосках. Брат вбирает в рот один, оглаживает и прихватывает пальцами другой. И ладонь на вновь вставшем члене резко нетерпеливо надрачивает ему в такт бешеному ритму. Мана поскуливает, чувствуя, как сжимаются яйца в предвкушении очередного оргазма. Неа кончает первым, крепко прижав его ягодицы к своему члену. Старший пачкает свой живот и выпускает брата из капкана ног. Он чувствует влажную простыню под спиной, стекающую по ягодицам чужую сперму, но сил сдвинуться вбок или чем-нибудь подтереться нет. Мана откидывается на мягкую подушку и глубоко вдыхает спертый пропахший сексом воздух. Неа продолжает сидеть на коленях и не шевелиться. - Неа? Кембелл реагирует, только когда Мана пихает его ногой. Младший с каким-то испугом смотрит на брата. - Ты в порядке? Неа нервно сжимает-разжимает кулаки и потирает голову. Трогает лоб и смотрит на свою ладонь. Мана с трудом садится и хватает его руку. Младший вздрагивает и переводит на него взгляд - Да что случилось?! В глазах в последний раз вспыхивают золотые искры, радужка, что казалась Мане цвета раскаленной латуни, вновь становится светло-карей с примесью серости. Неа крепко прижимает брата к себе и зарывается пальцами в его совсем спутанные черные пряди волос. - Прости меня. Мана искренне недоумевает, но не спрашивает, в чем Неа провинился. Обнимает в ответ. Тихое «Я не злюсь». Неа ласково целует брата в лоб, нос, мажет губами по щеке и осторожно прикусывает шаловливо высунутый кончик языка. Мана с готовностью отвечает на поцелуй, нежится от невесомых прикосновений пальцев к своему лицу, шее. Неа до исступления выцеловывает его рот, лижет языком по шее и, опустив Ману на подушку, осыпает поцелуями острые ключицы. Старший тихо смеется и напоминает брату: - Это дом Аллена, ты помнишь? - Угу, - отвлекаться от своего занятия Неа не хочет. - Мы испачкали его кровать. - Ему придется смириться, что мы сделаем это еще раз. Мана томно вздыхает и прикрывает глаза. Под ладонью мягкие волосы брата, что собирает языком сперму с его живота, дразнит влажную чувствительную кожу вокруг пупка дыханием. Мана вдруг резво вскакивает и бесцеремонно оттаскивает Неа от себя. - Эй! Смущение алеет на его лице, бледная кожа идет красными пятами. Неа облизывает губы. - Ты там тоже грязный. Старший отталкивает от себя брата и сводит непослушные ноги. - Там я могу сам помыться! - Тогда пошли. Я тебе помогу. Мана хватает край сползшего на пол одеяла и кутается в него. Глаза предательски блестят. - Успокойся уже, Неа. Иди первым, я после тебя. Потом что-нибудь с кроватью придумаем. Младший пожимает плечами, мол, как хочешь, и пытается слезть с кровати. Но недавнее опьянение напоминает о себе, и Неа сползает на пол. Младший опирается руками о мягкий матрас и залезает обратно в кровать. Распутывает брата из одеяла и накрывается им сам. - Поделись, мне холодно. Мана ложится под одеяло рядом с братом и пытается не обращать внимания на вязкую сперму между ягодиц. Ерзает, стирая набегающие капли простыней. - А Аллен? Неа корчит недовольную рожу. - А что с ним? Взрослый человек, сам небось тут до нас с кем-нибудь развлекался. Пусть молча завидует. *** Сбагрив пьяного Кросса в заботливые руки Марии, Аллен с нетерпением покидает мелкую церквушку, которую сам Мариан любовно называет своей коробкой. Ученый искренне верит, что Мана смог уложить брата, нашел лекарства в шкафчике над лабораторным столом и сейчас терпеливо ждет, когда Неа станет лучше. До дома бежать недалеко, но Аллена окликает знакомая экзорцистка. Уолкер отводит взгляд, сует руки в карманы брюк, всем своим видом показывая, что блондинка ему мало интересна. Когда девушка подходит, Аллен как можно равнодушнее спрашивает: - Что тебе? Девушка сдувает лезущие в глаза нечесаные пряди. - Давай сделаем вид, что ничего не было? Просто секс по пьяни. Аллен согласно кивает. Ему только лезущей на шею с поцелуями экзорцистки не хватало. Хотя ученому уже давно пора было бы остепениться, завести семью и пару детей. Девушка вдруг оглядывается по сторонам и жестом показывает Аллену наклониться. Говорит почему-то шепотом, хотя на улице кроме пары жующих овес впряженных в экипаж лошадей никого нет. - И Алме не говори. Она у меня ранимая девочка. Неправильно поймет и опять начнет во всем винить себя. Ну, ты же знаешь, как моя дурочка умеет. Снова выть на всю башню начнет, как в прошлый раз. В общем, все было замечательно, кроме пойла Кросса. Уолкер не может сдержать усмешку. Девушка плакала так, будто в башне завелся призрак. Те, кому посчастливилось вернуться с заданий во время истерики Алмы, на полном серьезе думали, что это воет чей-то мятежный дух. А от придуманных ими баек порой бросало в холодный пот даже самых скептически настроенных служащих Черного Ордена. Аллен был в их числе. - Не скажу. Прости, но мне надо бежать, Юу, дела ждут.