Мозаика

- Черт! В сердцах пнутый стол отзывается визгливым скрипом. Неа плюхается обратно на стул и с нажимом проводит по лицу, желая согнать златоглазое наваждение из сознания. Оно, насмешливо хмыкнув, повинуется. Его время еще не пришло, но уже скоро. Скоро. - Дурак!.. От удара кулаком подпрыгивает и опрокидывается стакан с остывшей водой. На душе скребут все кошки мира и почему-то они поголовно черные и несчастливые. Неа подбирает соскользнувшее с соседнего стула на пол пальто и прижимает его к груди. Оно мокрое изнутри, Аллен кутался в него и дрожал. Неа смотрел на это и даже не задумывался, что потом придется это мокрое пальто надевать. По позвоночнику бегут мурашки, холод кладет морозные ладони на его лопатки. - Эй, дружище, - Неа вздрагивает. Ладонь вылезшего из подсобки на шум баристы кажется ему обжигающе горячей, - не расстраивайся. У меня дела вот совсем плохи. Жена скоро ребенка родит, а я ни гроша за душой не имею. Аренду платить нечем, задолжал уже за два месяца. А у тебя не все так безнадежно. Соберись! Мощный удар по спине выбивает из Неа дух и желание сброситься в Темзу с камнем на шее. Кембелл откашливает застрявший где-то в горле выдох и благодарно кивает мужчине. Морщинки у голубых и стеклянных глаз едва обозначаются от улыбки. - Мы с тобой не знакомы, но я уверен, что ты человек неплохой. - Откуда вам знать? - ворчит Неа. - Интуиция. Вот, возьми. Это настойка по старинному рецепту. Очень хорошая штука. Только много не пей. Неа машинально забирает завернутую в газету бутылочку, перевязанную у горлышка бечевкой. На такие обычно крепят бирки. Но Кембелл вертит бутылочку в руках и никаких надписей не находит. - Но я... - Это все, что у меня есть. Бери. Мне она уже точно не пригодится. Меня ждет тюрьма или того хуже... Еще раз хлопнув ничего не понимающего Неа по плечу, бариста удаляется, оставив Кембелла наедине с собой. Пожав плечами, юноша прячет неожиданный подарок во внутренний нагрудный карман пальто и поднимается с места. Дождь на улице почти прекратился, и Неа не видит ничего плохого в том, что у него слегка промокнут ноги и волосы начнут липнуть к коже от воды. Бряцает колокольчик на двери, и зал для посетителей снова пуст. Поднятые на столы стулья, вычищенный до блеска пол, пара стаканов, мерно капающая пролитая вода и бездыханное тело с ангельски-белыми перьями вместо глаз в подсобке. Епископ, брезгливо поправив очки в золотой оправе, запирает дверь в подсобку и, перевернув табличку на двери, покидает кофейню. Старый облик, словно это был плохой грим, исчез без следа. - Пожалуй, пора начинать... - Апокриф, щурясь от мелких капель потерявшего силу дождя, смотрит куда-то вдаль. Небольшая сова, повернув голову под немыслимым углом, от души капнула ему на рясу и весело ухнула, поймав на себе пристальный взгляд верного пса Сердца. Где-то в особняке Кембеллов нервно засмеялся Мудрость Ноя и утер холодную каплю пота с виска. Дождь прекращается, когда Неа ступает на сырую тропу посреди потерявшего весь свой золотой лоск пшеничного поля. Словно в другой мир попал, ему кажется, что стоит шагнуть обратно, и дождь снова забарабанит по макушке своими мелкими холодными капельками. Земля чавкает под ногами и налипает на подошвы сапог. Из трубы особняка поднимается тонкая дымная змейка. Видимо, матушка решила, что Мана может замерзнуть и снова заболеть. Окрыленный мыслью, что он сможет отогреться у уютно потрескивающего камина, Неа ускоряет шаг. А еще мама наверняка испекла их любимые блинчики. Она всегда их делала, когда братья ссорились в детстве, и оба с аппетитом уминали их за одним столом, забыв про обиды. Но с каждым шагом росла тревога внутри. Что-то не так. Отпечатки шагов на земле ведут от дома к небольшой полянке у старого дерева. Земля черными пятнами впитала цепочку кровавых следов. Смыть ее не смог даже ливень. Неа идет по следам. - Мама?.. Катерина укутана в шаль и совсем холодна. Неа касается ее щеки дрожащей ладонью и тут же отдергивает руку, словно обжегшись. Из уголка посиневших губ сочится кровь, дыхание едва уловимо, его выдают лишь слабые хрипы. Неа не думает больше ни минуты. Прикусив губу, поднимает Катерину на руки. Ева издает судорожный всхлип, испачканные в земле пальцы надрывно сжимаются в кулаки. Из последних сил Катерина пытается что-то сказать, но из горла вырывается только неразборчивый сиплый шепот и сгустки крови. - Не говори!.. Катерина слишком тяжела, Неа едва смог открыть входную дверь и переступить порог. Колени подгибаются, ковер слегка глушит удар от падения. Неа крепко прижимает к себе маму, каким-то чудом удерживает равновесие и не заваливается вместе с ней на пол. Отпускать не хочется, руки не разжимаются, лишь обхватывают сильнее, принося и без того мучительную боль. Неа утыкается носом в мокрую макушку. - Прости, мама... - Мана не виноват... Мана не... Неа вздрагивает, словно его обухом по голове огрели. Мана. Это Мана. Мана сделал это. Мана виноват. Лоб пронзает боль, в ушах звенит ультразвук. Еще немного, и лопнут барабанные перепонки, высокочастотный звук проломит виски и вырвется наружу пеплом и крупицами золота. - Мана?.. Мотнув головой, Неа выпускает Катерину из рук и поднимается с колен. Перешагивает через Еву и направляется к лестнице на второй этаж. Пустота внутри скручивает внутренности и звенит, звенит, звенит. И откликается таким же звоном в ответ откуда-то сверху. Катерина царапает ковер. Ногти сломаны в кровь, но она уже не чувствует боли. Из глаз уходит последний свет вместе с горькими слезами. Взгляд Неа через плечо полон злого золота. Звон отзывается из спальни. Так слабо, монотонно, словно звенит бубенчик. В спальне темно, свет из коридора врывается в комнату, и тени прячутся в углах и под кроватью. - Роад. Уйди. Камелот смотрит на друга детства волчонком, но глаза полны слез. Неа обещал, что отдаст жизнь за Ману, когда придет время. И что же получается сейчас? Когда Мана так слаб из-за пробуждения Ноя, когда ему так не хватает той части Адама, что ворочается, словно эмбрион, внутри Неа, сам Неа поддался желанию поглотить более слабую часть Первого, забыв о своем обещании и о родственной связи, пусть она была всего лишь ложью, придуманной для общества. Близнецы Кембелл – Боже, как красиво. - Ты обещал!.. Голос дрожит, ком в горле никак не получается сглотнуть. Еще немного, и слезы отчаяния потекут по щекам. Роад чувствует, как бьется вместе с пульсом темная материя внутри Маны, но еще рано, слишком рано для пробуждения. Человеческое сознание еще в состоянии дать отпор. Проклятая скорлупа оказалась слишком крепкой у Маны и достаточно хлипкой у Неа. Роад практически уверена, что перед ней стоит полноценный Ной, и материализует за его спиной острые свечи. Но Неа не делает шаг, не пытается убить Ману. Стоит как вкопанный, и его полный золота растерянный взгляд скачет с брата на Роад. Камелот утыкается лбом в плечо Маны. Сердце бешено колотится, но уже от облегчения. За спиной Неа стоит Мудрость, и Демонический Глаз не дает тому и шагу сделать. Кембелл полностью во власти Пятого. - Нам надо уходить, Роад. Остальные не могли не почувствовать его пробуждения. Мы все сейчас в большой опасности, - тараторит он, морщась. - Поторопись, я не смогу долго его сдерживать, он слишком нестабилен. Мечта утирает слезинки с щек и кивает. Как бы Нои ни пытались скрыть свое присутствие, от своей Семьи им не спрятаться. Роад чувствует их – полные ненависти сгустки темной материи. Мудрость закидывает Ману на плечо и толкает во врата Роад оцепеневшего Неа. Следом вбегает Мечта, и только потом, услышав, как лопнули стекла за спиной, Мудрость прыгает в белизну портала. Двери захлопнулись за его спиной. - Ай! Мечта стряхивает с волос полившуюся с листвы ледяную воду. Изо рта вырываются клубы пара, температура в этом месте гораздо ниже, чем в Лондоне. Неа вяло ворочается на прелой осенней листве и явно страдает от грубого разрыва связи сознания с Демоническим Глазом. Пятый укладывает Ману на более-менее сухое место под густыми кронами деревьев. - Где мы? Роад утирает сопливый нос. Она слабо представляла место, куда хочет отправиться. Белый Ковчег додумал за нее, едва уловив отчаянное желание хозяйки. - Не знаю. Не сильна в географии. Где-то на севере от Лондона. Они нас долго тут искать будут. - М-да… Хаким плюхается на листву и потирает лоб. Демонический Глаз покрыт мелкими трещинками по краям, и кожу вокруг них неприятно щиплет, словно на свежие царапины плеснули перекисью. Взглянув на тихо постанывающего Неа, Мудрость осторожно прошмыгивает ужом в его сознание. Ной внутри Неа боится боли. Он отступил, стоило связи с Глазом оборваться. Но разрыв ударил по Мудрости в ответ. Головная боль пройдет только через пару часов, трещины на глазу едва ли успеют затянуться – Ной вернется, когда поймет, что боль прошла. Пожалуй, если встанет выбор между использованием Глаза во вред себе и ломанием костей Неа, Пятый без раздумий выберет первый вариант. - Мы не можем бегать от Ноев вечность. Моих сил надолго не хватит. Ты можешь вернуться к ним, они тебя не видели, так что еще не поздно. Скажешь им, что я угрожал тебе, если ты не откроешь врата через Ковчег. Роад ласково поглаживает безмятежно спящего Ману по виску. Адам когда-то давным-давно точно так же позволял Мечте касаться во сне своего лица. И улыбался довольно, по-отечески ласково. А еще дарил влюбленную улыбку обычной человеческой женщине. Но любовь сделала его слабым. Почувствовав, что проигрывает Сердцу, Адам разделил свою силу на два тела. Добровольно покинул арену, признав свое поражение. Нои, перестав ощущать поддержку Графа, затаились. Наступил рассвет Чистой Силы и триумф Сердца. Экзорцисты забыли про Акум, про Ноев, кровопролитная война осталась только в летописях Историков. Адам был слаб. Адам предал свою Семью. Если Ной поглотит силу Адама, он станет новым Графом. Мечта поняла это сразу. Потерявшие веру в Семью Нои были неопасны для Кембеллов ровно до тех пор, пока они не почувствовали присутствие темной материи в братьях. Всего лишь семнадцать лет счастливой жизни. Роад наблюдала, как они растут, как играют, как ссорятся, как мирятся. Она была незримой тенью рядом с ними, их личным ангелом-хранителем. И Мудрость наблюдал издалека, иногда слегка вмешиваясь в их жизнь, когда темная материя внутри детей начинала ворочаться. - Я кое-что придумала. Жди здесь, я скоро вернусь! Хаким не успевает ее остановить. В особняке еще могут находиться Нои. Впрочем, если она с ними останется, ему будет спокойнее. А скормить Мане Неа и вернуть прежнего Графа он сможет как-нибудь сам. Всего-то осталось немного подождать. Скорлупа Маны долго не продержится. Мудрость ждет Роад до последнего. Рывком подскакивает на ноги, когда Неа резко садится. Но Кембелл ошалело хлопает глазами, разглядывает собственные руки и одновременно пытается потереть виски. Запоздало замечает Мудрость, но, вопреки опасением Пятого, сам неслабо пугается. - Ты кто такой?! Хаким не сдерживает вздох облегчения. Неа смог вернуть себе контроль над телом и разумом. - Я тебе не враг. За тобой и Маной охотится вся Семья Ноя. Помнишь, Роад рассказывала тебе о Ноях, когда ты еще ребенком был? Кембелл кривится от головной боли и крепко жмурит глаза. Он помнит разве что свое обещание, которое дал тогда, будучи наивным ребенком, странной девочке. Он помнил слова Роад, те, что она говорила ему в детстве. Выживет только один из них. И тогда он твердо решил, что пожертвует собой. Ему было тогда так просто сделать выбор, ведь Ной в нем спал. Каким же глупцом он был тогда! Пробуждающийся Ной видит в Мане не брата, а просто часть себя, которую он обязан поглотить. И противиться этому Неа не в состоянии. - Я опасен для Маны. Пятый кивает. Отрицать это бесполезно, как и подбадривать Неа. Кембелл прекрасно осознает ситуацию, в которой они оказались. И чудо, что кто-то из Ноев остался предан бывшему Графу. Темноволосый южанин с теплыми глазами внушал доверие одним своим видом, и Неа не видел причин сомневаться в этом. - Пошли. Мы не можем подолгу задерживаться на одном месте. Нои почувствуют нас и найдут. Стой! Ману я сам понесу. Постарайся не касаться его и вообще близко не подходи. Последствия могут быть плачевными. Мудрость никогда не отличался хорошей физической подготовкой, да и боец из него был так себе. Далеко они уйти не успеют, и Роад сможет легко их найти. Им бы сейчас выйти на какой-нибудь населенный пункт, раздобыть теплой одежды и еды. Со способностью Пятого воздействовать на сознание, это будет проще простого. *** Тем временем в тишине особняка воет сквозняк и тихо позвякивают маленькие колокольчики в длинных косичках Историка. Укрытая теплым одеялом Катерина слабо дышит. Рана, нанесенная Маной в приступе неконтролируемой ярости, серьезна, но жить Ева будет. Книжник клялся не вмешиваться в происходящую вокруг историю, но все же ничто человеческое ему не чуждо. Пройти мимо умирающей женщины он не мог. - Что нам делать? Историк продолжает наворачивать круги по комнате, нервно теребя в пальцах один из бубенцов на длинных волосах. Роад сидит под окном, поджав ноги к груди. Нои покинули особняк сразу, как только поняли, что Кембеллов здесь больше нет. Оставили после себя только разбитое окно и горстку праха в клетке, где лежало уже мертвое тельце канарейки. Мечте повезло. - Кое-кто может вам помочь. Он сам об этом пока не догадывается, но уверен, что он согласится. Его нужно всего лишь чуть-чуть подготовить. Я не буду больше вмешиваться в ваши дела, Роад. Займись этим сама. И не спускай глаз с Пятого. Камелот прикусывает аккуратный ноготок. Коварная, злая усмешка и проступившие стигматы искажают ее приятное личико.