Глава 5.
13 ноября 2016 г., 17:06
Новоприбывший каратист Ярослав, одетый в наглаженные спортивные штаны и майку с белоголовым орланом на ней, вошел в здание сельсовета, вежливо поздоровался с секретарем и направился на срочное совещание.
— Good morning, USA, — напевал себе под нос Ярослав, шагая к кабинету председателя. — Iʼve got a feeling that itʼs gonna be a wonderful day… Доброе утро, товарищи!
Надька, обернувшись на скрипнувшую дверь, улыбнулась. Уже сидевшие в ее кабинете Гаврила-сенсей и Евкакий переглянулись, а участковый Алексей-сенсей нахмурился.
— Ярослав, — увидев участкового, представился каратист, протянув руку. — Очень приятно, Ярослав. Извиняюсь за опоздание, товарищ председатель, немного заблудился.
— МакДональдс небось искал, — выплюнул Евкакий, за что получил подзатыльник от Надьки.
Ярослав иронии не понял, или сделал вид, что не понял, лишь заулыбался.
Надька уселась в кресло и, отодвинув кипу документов и, почему-то, литровую бутылку с сивухой, сцепила руки в замок.
— На повестке дня у нас следующее, — протянула она. — На границе Малого Коноховска вчера был обнаружен Семен Учиха.
— Да ладно, — поразился Гаврила.
— Да чтоб меня косой пырнули, — ахнул Алексей-сенсей.
Евкакий лишь ностальгически возвел глаза к потолку.
— Неужели Остромысл отпустил его так далеко от себя? — спросил неожиданно осведомленный Ярослав.
— Да что ты там в своем Техасе слышал об Остромысле, морда вражеская? — снова ввернул патриот Евкакий громким шепотом.
Надька однако услышала и швырнула в разведчика дырокол.
— Задача проста в своем звучании — выследить Семена Учиху и вернуть в село, — сказала Надька. — Евкакий, руководишь операцией.
Евкакий кивнул.
— Ярослав, вместе с Савелием отправитесь с группой Евкакия.
— Есть, мэм! — отрапортовал Ярослав, но, поймав на себе бдительные взгляды сенсеев, с которыми Евкакий уже поделился своими подозрениями, мигом добавил. — Так точно, товарищ председатель.
И первым покинул кабинет.
— Надя, это шпионы, — в сотый раз заверил Евкакий.
— Это лучшие каратисты Костромской области!
— Это шпионы!
— Уйди, Евкакий, — прорычала Надька. — Лучше б ты так Семена искал, как честных людей оговариваешь.
И вытолкала из кабинета разведчика и его друганов-сенсеев.
***
— Точно больной, — шепнула на ухо Никите Светочка. — Глянь, сидит и улыбается. Савелий, елозя кисточкой по ватману, изредка поглядывал на каратистку Иру из команды участкового, затем снова поворачивался к мольберту и снова делал неспешные мазки. — Савелий, — позвал Никита. — Ты как в селе оказался? Савелий медленно обернулся. — Меня из училища выгнали, — пояснил он, все еще улыбаясь. — И Ярослав-сенсей сказал, что или в село, или в армию. Нельзя мне в армию. — Почему? — спросила Светочка. — У тебя плоскостопие? — Нет, он просто засланный американец, — шепнул ей на ухо неожиданно появившийся за спиной Евкакий. — Собирай мольберт, Савелий… что ты там рисуешь такое? — Иру, — завистливо сказала Светочка. — Russian Kim Kardashian, — мечтательно прошептал Савелий. — Что сказал? — не расслышал Никита. — Говорю, карандаши закинул где-то, — отмахнулся Савелий, нехотя свернув ватман в рулон. — Мистер Евкакий, а что случилось? Евкакий, придирчиво оценив взглядом просто русского паренька Савелия, решил оставить подозрения до лучших времен. — Пора за Сеней, — только и сказал он, взглянув Никите в глаза. Никита вытаращил глаза и сжал кулаки. Светочка приготовилась ахать и плакать. — Нашли Сеню? Где нашли? — заверещала она. — На границе, — подтвердил Евкакий. — Председатель приказала вернуть его в село. Никита с таким завидным рвением побежал домой за рюкзаком, что умудрился перегнать даже Иру, которая, услышав имя своего любимого каратиста-предателя, понеслась к Евкакию, проситься в команду спасения. — Нет, Ира, — отрезал Евкакий. — Ты нужна участковому, обезьянник покрасить надо. — Выкуси, жопастая мразь, — захохотала Светочка. Ира, мысленно пожелав всем мучительной смерти, тряхнула длинными волосами, и удалилась, заставив бледного Савелия раскраснеться и выронить все свои кисти. Наконец, когда все были готовы, подпрыгивающий от нетерпения Никита первым ринулся за сельские ворота.***
— О чем думаешь, Никита? Никита, оглядев неожиданно задумчивым взглядом сосенки и кусты, тяжело вздохнул. — Да о Сене. Как он там, в Задрищенске? — Вот и узнаем, — всхлипнула Светочка. — Скучаю я по нему. Савелий, нагнав сокомандников, застыл за их спинами и чуть наклонился. — Не грусти, Света, я ваш новый Семен, — улыбнулся он. — Можешь меня даже Сеней называть, мне не принципиально, я до десяти лет на «Эй ты» отзывался. «Чего на него Евкакий-сенсей гонит?» — подумал Никита, оглядев каратиста в латексном костюме. — «Нормальный пацан, правильный. Вон, Светочку успокаивает». — Ты наш новый друг, Савелий, — сказал Никита, хлопнув его по плечу. — Но ты не заменишь Семена. Сеня был… короче нет таких больше. Савелий спорить не стал и, раскинув руки, приобнял Никиту и Светочку. — Все будет хорошо, найдем мы вашего Семена, — добренько сказал он. — Ну, раз мы с вами теперь лучшие друзья, скажите, есть у вас в селе ядерное оружие? Сенсеи тем временем тоже не молчали, шагая позади. — Демократия есть? — грозно спросил Евкакий. Ярослав, не поняв наезда, покачал головой. — А если найду? — прорычал Евкакий. — Я вас не понимаю. — Русского языка не понимаешь? — Понимаю, товарищ Евкакий. Евкакий натянув ворот водолазки повыше, до самых глаз, нахмурился. Шпион пока не кололся. — Ладно, Ярослав, чет я притомился, — признался Евкакий. — В отпуск мне надо. Ярослав неопределенно пожал плечами. — На рыбалку бы, с кроссвордами, — мечтательно протянул разведчик. — Люблю я кроссворды. Вот вчера как раз разгадывал, но до конца не смог. Слово там непонятное. Девять букв по горизонтали, «столица Соединенных Штатов Америки». Начинается на «В», заканчивается на «Н». — Вашингтон, — произнес Ярослав. — Ну вот ты и раскололся, тупой янки! — торжествовал Евкакий, уже нашарив в кармане наручники. Ярослав вытаращил и без того огромные глаза. — Евкакий-сенсей, — укоризненно прошептала Светочка, обернувшись. — Ну хорош уже, у вас паранойя. Евкакий недовольно замолчал. Остаток пути преодолевали молча. Никита все ностальгировал по временам, когда они с пухлым розовощеким Семеном били друг другу морды за установление диктатуры на детской площадке, вместе бегали сенсею за пивом, курили за зданием сельсовета тайком от Игоря Ируки. «Что ж тебе, Сеня, в селе не сиделось?» — сокрушался Никита. О чем думала Светочка, не знал никто. Розовые мыслишки этой девочки, верящей в справедливость и светлое будущее оставались тайной даже для проницательного Евкакия. «Меня окружают идиоты» — думал Савелий. Ярослав не думал вообще. Лишь наслаждался красотами природы, по крайней мере той, до которой не добрались грибники, оставляющие после себя битое стекло, костры и разный мусор. Наконец тропа вывела их к огромному котловану, который разрыли коммунальщики двадцать лет назад для строительства универмага. — Красота какая! — восхитился Ярослав. — Как Большой Каньон, — подтвердил Савелий. — Будет время, нарисую. Евкакий всем своим видом продемонстрировал свою правоту, но на этот раз смолчал. — А где Сеня? — замотала головой Светочка. — Хрен его знает, — признался Евкакий. — Но вон кое-кто покруче. Глянь вниз. Все опустили взгляд на дно котлована, и зоркий Никита первым разглядел чью-то стройную фигуру в шелковом халате и с роскошными черными волосами. — Нет здесь нефти, Остромысл Любомирович, — пыхтел каратист в очках. — Копай, Копыто. — Остромысл был непреклонен. — Копай. — ЭТО Ж ОСТРОМЫСЛ! — вскрикнул Никита. Остромысл, услышав этот «беспалевный» вопль, задрал голову. — Никита? — поразился он. И безудержный Никита уже сиганул на дно котлована, избивать легендарного физика-ядерщика и его верного лаборанта. Евкакий, закатив глаза, отдал приказ следовать за ним. — Где Семен? — прорычал Никита. Остромысл расплылся в улыбке похотливого сутенера. — Сейчас я покажу тебе, чему меня научил Джеки Чан! — решил понтануться Никита, заодно и устроить разборки. — Покажи, а то мы так и не поняли, чему он тебя учил, — кивнул Евкакий. Никита, достав из кармана синий теннисный мяч, движением бейсболиста замахнулся и с воплем «Расенган!» швырнул его прямо в лоб Остромыслу. Копыто, отшвырнув лопату, героически заслонил шефа своим щуплым телом, и Никита вступил в схватку с ним. Остромысл тем временем вытащил из кармана халата ручного ужа и попытался натравить его на Евкакия. — Техника Призыва! — мигом разгадал замысел разведчик. — Не выйдет, Остромысл. Чидори! И, выудив кипятильник, принялся раскручивать его как лассо. — Я им займусь, мистер Евкакий, — вызвался храбрый Савелий, вооружившись остро заточенной кистью. — За Семена Учиху, которого я ни разу не видел, но который стал мне ближе родной матери! И, миновав кипятильник, кинулся на Остромысла, замахнувшись кистью. — Сэр Остромысл, ЦРУ отказывает вам в финансировании вашего НИИ, — прошептал Савелий, сделав вид, что атакует физика-ядерщика в ближнем бою. Остромысл ругнулся. — Вообще ничего нельзя сделать? — прошипел он, отбив атаку заточенной кистью. — Так точно, сэр Остромысл. — Гони его на меня, Савелий, — орал Евкакий. — Есть, мистер Евкакий! — крикнул Савелий и пинком отправил Остромысла вперед. Пока Копыто отбивал атаки Никиты лопатой, Ярослав нашел где-то доску с вбитым в нее гвоздем и, мигом назвав это «Техникой Великого Леса», принялся размахивать ею, в надежде сбить Копыто с ног. Света, не зная, что делать и кому помогать, начала плакать. Когда битва достигла пика, и Остромысл начал швырять во всех ужей, которые ютились в карманах его халата, Никита даже на секунду задумался о силе Девятихвостого, однако эти глупые мысли прервал Евкакий, случайно заехав ему по лбу кипятильником. Света наконец решилась ввязаться в драку, видимо вспомнила, как хвалил ее удар левой Пустынный Гарик, и кинулась с воплем на Остромысла, как вдруг замерла ни с того ни с сего, и, задрав голову, смотрела остекленевшими глазенками вверх. Никита тоже обернулся и потерял дар речи. Он стоял на краю котлована, возвышаясь над фигурами своих новых побратимов и врагов. Широкая белая рубашка парусом развевалась на голой груди, стильная залакированная прическа выдерживала испытания ветром, а рука сжимала раритетную казачью шашку. — Сеня, — прошептала Светочка. Из глаз ее потекли ручьи девичьих слез.
