Никита: Ураганные хроники

Нарядный и довольный Остромысл стоял у небольшой сцены, сколоченной из старых ящиков и, поправив микрофон от караоке, широко улыбнулся. — Дорогие абитуриенты, студенты и преподавательский состав в лице меня и Копыто! Подопытные безумного ученого, похищенные из разных сел, или пришедшие по тупости своей, скорбно и довольно вяло захлопали в ладоши. — Задрищенский институт ядерной физики… — Это ПТУ! — не выдержал Семен Учиха. — … рад приветствовать каждого из вас в своих классных комнатах, — продолжил Остромысл. — Вы — будущее отечественной науки! Надо сказать, что помимо любви к славянской культуре, симпатичным мальчикам и плетению лаптей, была у Остромысла нескрываемая мания нести науку в широкие массы. Молодежь, впрочем, сопротивлялась: добровольно в единственный за много километров вуз никто не поступал, но Остромысл Любомирович не сдавался: если человек не тянется к науке, то наука тянется к человеку. Таким образом, многочисленные подопытные, беспризорники, заблудшие детишки из соседних сел перед тем, как стать верным солдатом армии Задрищенска проходили обязательное обучение и защиту диплома. А потом уже шли на опыты. Остромысл еще долго вещал что-то о знаменитом задрищенском адронном коллайдере, перспективе профессии ученого, потом плавно перешел на ругань в адрес, почему-то ЦРУ, которое отказало в финансировании НИИ, потом представил всем своего верного лаборанта, а последние минут сорок так увлекся, что начал читать лучшие моменты из своей докторской диссертации. Подопытные, гремя кандалами, переминались с ноги на ногу, устав стоять. Копыто, заметив такое неуважение, припугнул всех, лязгнув складным скальпелем. — И, в завершении торжественной церемонии Дня Знаний, на весь Задрищенск прозвучит первый звонок! — радостно подытожил Остромысл. — Давай, Семочка! Семен Учиха с самым кислым выражением лица сжал украшенный бантом колокольчик и, матернувшись, принялся звонить в него, расхаживая перед подопытными. Далее, по команде строгого Копыто, подопытные вручают Остромыслу цветы, выпускают шарики и голубей в небо, и на этом торжественная линейка заканчивается. — Остромысл Любомирович, — позвал Копыто, помогая ученому с букетами. — Что с подопыт… студентами делать? — Тех, что посмышленее — отмыть, переодеть и записать на физмат. Остальных — в морг. — Не пойду я на физмат! — крикнула бойкая девчонка в тюремной пижаме. — Я вообще до того как к вам в плен попала, на филолога училась! Остромысл скривился. — Копыто, казни ее первой. Так вот, умных — на физмат, выносливых — на органическую химию, наглых — на юридический, а того еврея — на экономический. — Но у нас нет экономического факультета. — Значит открыть! Торжественно открыть! — рявкнул Остромысл. — Работай, Копыто, разленился совсем, ты проректор или как? Так, те, кто поступил, уже готовьте студвесну, иначе на опыты. Пойдем, Семочка, почитаю тебе свою монографию… «Интересно, как там Сеня?» — пронеслось в голове Никиты, в тот самый момент, когда Кузьма применил неизвестную страшную технику пяти сердец и треснул его по челюсти своим контейнером. — Евкакий-сенсей! — крикнул Никита рухнув на землю. — Да сделайте уже что-нибудь! Евкакий, перестав ностальгировать, выпучил свой ворованный Шаринган и одарил Кузьму грозным взглядом. — Взгляд в душу, — для тех, кто не понял, пояснил Евкакий. — Ты не Учиха! — с вызовом рявкнул Кузьма. — Откуда у тебя Шаринган?! — Я, наверное, тебе не рассказывал о своем сослуживце Олеге, которого придавило… — ЕВКАКИЙ-СЕНСЕЙ! — крикнула каратистка Ира. — Да ушатайте его уже! Встрепенувшись, сенсей достал из кармана кипятильник и приготовился к атаке. Главбух и разведчик сцепились в яростной схватке, а Ярослав-сенсей, замерев рядом с Никитой, внимательно принялся наблюдать. — Может поможем, Ярослав-сенсей? — поинтересовался Никита. — Нет, по всем правилам каратистов, мы будем наблюдать за тем, как нашего сослуживца убивают, при этом анализируя технику боя противника, — кивнул Ярослав. — Следи за контейнером, Никита. В этом сила бандита. Пока Кузьма душил Евкакия его же водолазкой, из чащи вдруг появилась запыхавшаяся фигура Харитона. — Кузя, я заблудился! — орал он, отбив на ходу атаку Чоткого. — Этот их Шуганный, бля буду, грибник со стажем, завел меня и… Евкакий, повалив Кузьму, принялся душить его шнуром от кипятильника, стоило бандиту отвлечься на вопли Харитона. — Уйди, Харитон! — прохрипел Кузьма, треснув Евкакия контейнером. — Не до тебя. Оскорбившись, Харитон вскинул косу и со всей силы долбанул по контейнеру с сердцами. — Меня наебал школьник! А ты тут… Но Кузьма уже не слышал. Схватив контейнер, он мигом отскочил в сторону и, раскрыв его, внимательно осмотрел содержимое. В один миг лицо главбуха побледнело. — Ты уничтожил сердце! — прорычал он, кинувшись на Харитона. — Молись своему богу! Евкакий, переводя дыхание, задумался. В чаще мелькнула физиономия Шуганного и Харитон, рассвирепев, отпихнул от себя напарника и унесся обратно. Кузьма, лишившись одного сердца, утер слезы, выступившие на глазах после подсчета убытков от потери донорского органа, и приготовился атаковать. — Сердца! Надо целить в сердца! — орал Никита, надрывая горло. — Он от этого теряет волю! Евкакий-сенсей, бейте в сердца! Евкакий, кивнув, снова швырнул кипятильник, но Кузьма увернулся. Оценив, наконец, технику боя безумного главбуха, в бой вступил Ярослав, вооруженный гнилой веткой. — Техника Великого Леса! — вскричал он, ударив веткой Кузьму под дых. — Товарищ Евкакий! Разведчик, поняв без слов, решил действовать без промедлений. Заумно покрутив руками, назвав это складыванием печатей, Евкакий достал из кармана штанов шерстяной носок, подаренный ему председательшей на День Защитника Отечества. — Продвинутая форма Чидори! — объявил Евкакий. — Райкири! И, натерев шерстяным носком раскаленный кипятильник, с силой нанес удар по контейнеру. Кузьма завопил нечеловеческим голосом, полным мучений. Еще одно сердце было уничтожено.

***

Харитон, таща за собой косу, снова заблудился. Где-то вдали аукал Шуганный Нара, словно зазывая его, однако, скорей всего, тоже заблудился. Батайский бандит ходил кругами и, когда все же увидел бегущего вдаль Шуганного, возликовал и понесся следом. — Пизда тебе, школяр ебучий! — крикнул Харитон, вскинув косу, но Шуганный увернулся. — Техника теневой ловушки! В Харитона полетела черная луковая сетка, а Шуганный, обездвижив оппонента, снова убежал. Ругаясь, Харитон порвал сетку и, снова схватив косу, побежал следом. Оказавшись на полянке, посреди которой стоял лишь вековой колодец, бандит осмотрелся. Шуганный, сидя на дереве, запустил в Харитона шишкой. — Сатана дал мне бессмертие! — потерев ушибленный затылок, рявкнул Харитон. — Я три раза покупал на батайском вокзале чебуреки, и хоть бы что. «Точно бессмертный» — перепугался Шуганный. — «Надо валить». И подумал уже о том, чтоб тихонечко слезть с дерева и ползком добраться до Малого Коноховска, но вдруг, словно провидение, возник в его памяти светлый образ участкового Алексея, который произнес свою знаменитую фразу. Фраза, с которой сенсей проводил своего ученика на экзамен каратиста второго уровня, фраза, которая стала для каратиста путеводной звездой. «Не ссы, Шуганный» — услышал в своей голове сей мотивирующий перл, произнесенный басом участкового, юный каратист. — За Алексея! — взвизгнул Шуганный Нара, и, совершив прыжок с ветки дерева прямо на Харитона, с ноги толкнул его прямо в колодец.

***

— Никита, наших бьют! — заорала Ира Яманака, в третий раз за миссию оказывая Чоткому первую медицинскую помощь. Наших действительно били. Разъяренный бухгалтер, лишившись двух сердец, ударом контейнера отправил Евкакия здороваться с апостолами, а Ярослав, получив своей же палкой промеж ног, корчился на земле и орал так, что его явно слышали в Белом доме. Оставшись одним относительно здоровым, Никита лихорадочно думал. Несколько попыток атаковать Расеганом не увенчались успехом, лишь теннисные мячики растерял. «Что бы на моем месте сделал Джеки Чан?» — подумал Никита. И тут его осенило. Запустив руку во внутренний карман спортивной куртку, он достал флягу с особым батиным портвейном. — Ира, если я умру, — проговорил Никита, отвинтив крышечку. — Скажи Светочке, что у нее нормальный такой жопец. И, не дожидаясь злобных комментариев девушки, в пару огромных глотков осушил содержимое фляги. Горло словно огнем обожгло. В глазах потемнело. Мир постепенно потерял все свои краски и погрузился во тьму. «Кажись, я ослеп» — подумал Никита. — «Пиздец». Как вдруг вдали огоньком надежды затрепетала оранжевая туча. Туча приближалась и постепенно принимала очертания лиса. Перекрестившись, Никита сделал шаг вперед. — Лис! — ахнул он. Девятиховстый Лис склонил голову. — Меня зовут Куприян, — пробасил он человеческим голосом. — Шо тебе надо, Никита? — Я ослеп? — Нет, у тебя белая горячка. Как у председателя Михаила и твоей мамки-сектантки. Никита раскрыл рот. — Убей батайского бандита, лис. Лис подумал. — Как два пальца об асфальт. — Думал недолго. — Действуй, Никита, да прибудет с тобой сила. Задумавшись, как натравить видимого только ему демона на Кузьму, Никита закрыл глаза, и дал возможность особому портвейну подтолкнуть его к верной мысли. — Куприян, я выбираю тебя! — крикнул Никита, швырнув в Кузьму, уже бегущего на него, флягу.

***

— Ты век проведешь под землей, — изрек Шуганный Нара, заглянув в колодец. — И больше не причинишь никому зла! Харитон, попытавшись карабкаться вверх, кубарем скатился вниз и завопил: — Кузя придет за мной! Шуганный покачал головой. — Я сбегу сам, Сатана пошлет мне спасение! — Нет, — отрезал Шуганный. — Ты в малоконоховском лесу. Тебя будут охранять специально обученные сторожевые олени семьи Нара! Харитон моргнул. — Какие нахуй олени? Откуда здесь олени? — Мой дед работает сторожем в зоопарке, — пояснил Шуганный. — Поэтому тебя будут охранять специально обученные сторожевые олени семьи Нара… — У меня первый разряд по спортивному альпинизму, — припугнул Харитон. — … поэтому тебя будут охранять еще и специально обученные зайцы клана Нара… — Да что ты пиздишь? — … и специально обученные пингвины семьи Нара, — отрезал Шикамару. — Ты обречен, маньячина. Ситуация требовала пафосного удаления с места свершения мести, поэтому Шуганный, плюнув в колодец, оседлал специально обученного оленя семьи Нара и медленно двинулся в сторону заката.

***

Учуяв запах нашатырного спирта, Никита открыл глаза. — Живой, — отрапортовала Ира. Оказавшись на заднем сидении УАЗика, Никита, осмотрелся. — Евкакий-сенсей, а где бандит? Евкакий, скрыв ворованный Шаринган за повязкой, взглянул на него в зеркало заднего вида. — Его Ярослав в СИЗО повез. Ну ты, Никита, дал: два сердца уничтожил, и Кузьма от ужаса впал в кому. — Вы видели его? — поинтересовался Никита, взяв у Чоткого бутылочку «Боржоми». — Кого? — Куприяна. Разведчик обеспокоено переглянулся с Ирой. — Ты, Никита, приляг там, на заднем сидении. Скоро дома будем.

***

Председатель Надька вышла на балкон сельсовета под аплодисменты толпы и гордо окинула взглядом родную улицу. — Товарищи! — громогласно начала она. — Участковый Алексей отмщен. Малоконоховцы взревели. — Шуганный Нара, в одиночку победив Харитона, появился у сельских ворот верхом на олене, как гонец, принесший добрую весть. — Шуганный, ну ты прям как Трандуил из «Хоббита», — восхитился Нежный Хьюга, тут же получив подзатыльник от Гаврилы-сенеся. Надька широко улыбнулась. — Бандит Кузьма сейчас в СИЗО. Сатанист Харитон надежно спрятан под землей. В который раз батайские бандиты были повержены нашими односельчанами! И снова аплодисменты. — В ходе операции, Узумаки Никита получил белую горячку, — объявила Надька. — Но это не помешало ему морально добить Кузьму, захлебнувшегося в своей алчности от потери донорских органов! — Никита! Никита! — Первая белая горячка моего крестника, — всхлипнул Джеки Чан. — Хочу так же отметить Иру и Чоткого, — продолжила председатель. — Алексей мог бы гордиться своими учениками. Мстители, село благодарит вас. Теперь, хочу перейти к одному неотложному делу. Никита, попивая «Боржоми», нахмурился. — Признаюсь, я не была готова форсировать события, но Евкакий Хатаке настоял, — произнесла Надька. — За проявленную доблесть, взаимовыручку и решительность, я назначаю Ярослава новым участковым Малого Коноховска. Ярослав расправил плечи и удивленно взглянул на Евкакия. — Пиздуй за погонами, американец, — хмыкнул разведчик, почесав глаз, скрытый повязкой. Пока Ярослав получал погоны, пистолет и фуражку и произносил благодарственную речь, Надька отдала приказ начинать сельской праздник. — Это хорошо, что у нас прижилась традиция Сунагакурска, — сказал Евкакий, таская стулья. — Столы на площади накрывать. Кстати про Сунагакурск, Никита, у нас там их арбузы остались, тащи сюда. Никита, в пятый раз пересказывая благодарному слушателю, Хаврошечке Хьюга, видение о демоне Куприяне, нехотя поплелся за арбузами. — А вообще здесь еда хорошая, — краем уха услышал он голос Савелия. — Мне особенно понравились паста и карпаччо. Чоткий, нарезая хлебушек, нахмурился. — Ну, макарошки с тушенкой, — пояснил Савелий. — Вчера пришел в столовую…

***

Торжество достигло самого разгара. Шуганный Нара и беременная любовница покойного Алексея, Укуренная Юля — сенсей команды каратистов, удалились за здание сельсовета, раскуривать анашу в знак памяти об участковом. Ира Яманака, дождавшись, пока ее суровый отец-каратист достигнет той стадии алкогольного опьянения, когда начнет распевать с батей Чоткого народные песни, вызвалась провести Савелию экскурсию на сеновал. Светочка снова загрустила о Семене Учиха. А Никита попивал «Боржоми», вспоминал низкий голос лиса Куприяна и наконец поверил в то, что стал сильным.