Никита: Ураганные хроники

Задрищенский участковый, вернее подопытный, вернее бывший студент Остромысла, вернее каратист, который двадцать часов в сутки дремал в морге на каталке, сидел за столом, что-то черкал корявым детским почерком в блокноте и смотрел на часы. Лаборант Копыто сидел напротив, рыдал и глотал корвалол. — Бедный, бедный Остромысл Любомирович! — сокрушался Копыто, высморкавшись в платочек. — Это все Семен Учиха, никогда он мне не нравился. Он убил Остромысла Любомировича! — Семен Учиха? — рассеянно протянул участковый, скорее думая о том, что со смертью ученого появилась возможность слинять из Задрищенска. Копыто закивал. — Такой бледный, тощий, ходит в брюках-галифе, белой рубахе, подпоясанной бельевой веревкой. На голове — что-то среднее между женским каре и ирокезом, все это залито литром лака для волос. На шее — Проклятый Синяк. Глаза красные от недосыпа. С собой носит кипятильник и казачью шашку. — Ясно, — кивнул участковый. — Особые приметы есть? Копыто, схватив его за ворот рубашки, не сдержал эмоций и приложил головой об стол. — Ты что, сволочь, думаешь, раз душа Остромысла Любомировича птицею белой отлетела на Небеса, можно бездельничать? Не будет этого! Я теперь отвечаю за Задрищенск! — рявкнул Копыто страшным голосом. — Немедленно найти Семена Учиху и казнить на месте! Иначе клизму с серной кислотой поставлю! Участковый мигом вскочил на ноги. Поиски Семена Учихи начались.

***

Слыша вой собак и вопли подопытных, отправленных на его поиски, Семен Учиха шастал по лесу, не зная, куда конкретно бежать. «Нельзя мне назад в Задрищенск» — думал он. — «В Малый Коноховск тоже нельзя. Засада». Сжав покрепче кипятильник (мало ли, вдруг нападут из-за кустов), Семен, сориентировавшись по сломанному компасу, побежал строго на север и к вечеру вышел на населенный пункт. — Блядь, — ругнулся мститель, когда увидел родной Задрищенск, который попросту обошел через лес с другой стороны. И снова пустился в бега. Знал бы Семен, что подопытные уже давным-давно разбежались, почуяв, что властная рука Остромысла на их шее разжалась, не нервничал бы. «Надо найти Ивана» — снова подумал Семен, посветив под ноги фонариком. — «И отомстить, пока я не утомился». — Окей, Гугл, где Иван Учиха? — громко сказал Семен, прижав устройство к губам. — Бля, это компас. Десять минут ушло у Сени на то, чтоб вспомнить о том, что мобильного телефона у него отродясь не было. «Айфон хочу. Седьмой. Белый. Вот отомщу Ивану, и куплю себе айфон» — пообещал сам себе Семен Учиха и снова убежал в рандомном направлении. Бескрайние просторы необъятной Родины долго водили его кругами, ноги утопали в сугробах, ночь была темна и холодна, вдобавок, коноховский мажор обнаружил себя в трех километрах от Малого Коноховска. Понял он это по специально обученным боевым оленям и зайцам клана Нара, которые нарезали круги вокруг колодца, из которого доносились песни на немецком языке. Поймав себя на том, что у него на почве стресса обострилась легкая невменяемость, Семен испугался и снова убежал в обратном направлении. Блуждал голодный и злой Семен в лесах три дня и три ночи. На рассвете четвертого дня, судьба словно признала, что у мстителя едет крыша и вывела его к одному очень интересному зданию посередь леса. — «Задрищенский психоневрологический диспансер „Паровозик“», — вслух прочитал Семен ржавую вывеску. — Мамочка моя родная… И, оглядевшись, убедился, что его не преследуют. Сразу видно, что психоневрологический диспансер «Паровозик» находился на приличном расстоянии от самой Деревни Звука. Сам Задрищенск хоть и крохотный, но ухоженный: побеленный, покрашенный, с цветущими ромашками в клумбах из покрышек. «Паровозик» же явно был заброшенным. Об этом говорили побитые кое-где окна, дыры в стенах, косая крыша и тишина. Приоткрыв скрипучие двери, Семен заглянул внутрь. Первое, что бросилось в глаза — огромный портрет главврача Остромысла Любомировича. Уже смелее зайдя в темное помещение, Семен сжал рукоять шашки. — Люди-и-и, — позвал Семен. Но услышал лишь эхо. Впрочем, не теряя бодрости духа, Сеня решил использовать психдиспансер как временное убежище. В первом же шкафчике обнаружив пачку чая, бублики и галоперидол, парень вообще обрадовался. Закипятив воду с помощью кипятильника (Чидори — очень функциональная техника), Сеня попивал чай, сидя на каталке, а после своей трапезы, решил воспользоваться благами цивилизации, то бишь душевой комнатой, и вымыть волосы, которые от обилия на них лака напоминали затасканный парик. С помощью компаса найдя душевую в подвале диспансера, Семен разделся до пояса и, открыв воду, первым делом умылся. И только намылил хозяйственным мылом голову, как почувствовал, что он не один. Вот уж что что, а чувствовать, один он в душевой или нет Семен Учиха умел. Годы, проведенные под одной крышей с Остромыслом, развили в нем этот навык до такой степени, что вычислять тех, кто ждет не дождётся, пока он уронит мыло, Сеня научился лучше любого датчика движения. Схватив шашку и замахав ею, как учил этому фильм «Три мушкетера», Семен круто обернулся и обнаружил, что в углу, прижимаясь к стене, стоит молодой, однако седой паренек, голый, но в тапках. — Ты кто? — нахмурился Сеня, всем видом показывая, что он не зассал. — А ты кто? — прищурился паренек. — Семен. — Сулейман. Пожав друг другу руки и тут же отскочив в разные стороны, пацанчики осмотрели друг друга. — Ты как здесь, Сулейман? — спросил Сеня, смыв пену с волос и закрутив на голове полотенце. Сулейман, тоже прикрывшись полотенцем, прищурился. — Лечусь я здесь. — От чего? — От инакомыслия, — ответил Сулейман. — Не понял, — признался Семен. Сулейман вздохнул. — Да сказал как-то давно одному страшному человеку, что высшее образование нахрен не нужно… Семен понял его без слов. Сулейман, по его взгляду, тоже понял, что он понял. Жертвы физмата обнялись.

***

— Я вообще как табель каратиста получил, водолазом работал, — поведал Сулейман, переодевшись в спортивный костюм. — Помню, искал я как-то на дне Волги обломки «Титаника»… да это я потом понял, что председатель Киригакуровска прикололся, и нет там нихрена никакого «Титаника». Так вот, сижу я, значит, в лодке, акваланг проверяю, как вдруг вижу — баба на пирсе. — Баба? — не понял Семен. — Стройнющая, волосы длинные, халат на ней красный. Подплываю, а это не баба, а Остромысл, — вздохнул Сулейман. — Короче, подсел ко мне в лодку, и начинает мне что-то про высокие технологии заливать. Потом спрашивает, куда я поступать собираюсь, не на физмат ли случайно? — А ты что? — А я говорю: «В пизду физмат, я водолаз». А Остромысл как треснул меня веслом по еблу, я так в Волгу и упал. А проснулся уже в дурке. Семен проникся неким уважением к новому знакомому, а потому, решил, что паренька просто так отпускать нельзя. «Выносливый. Дерзкий, самого Остромысла послал. Водолаз опять же, значит плавает хорошо. Туповат, „Титаник“ на дне Волги искал, таким можно манипулировать», — задумался Семен. А потому начал придумывать стратегию, которая заставит Сулеймана согласиться скрестить оружие с батайской бандой. — Тут такое дело, — вздохнул Семен. — Я… это… Остромысла завалил. Сулейман аж чаем поперхнулся. — Гонишь? — Неа. — Ну красавец, — восхитился Сулейман. Семен кивнул. — Теперь ты, Сулейман, часть моего дьявольского плана возмездию Ивану Учихе. Водолаз, не поняв ни слова, пожал плечами. — Мне нужна крутая команда, которая поможет мне найти брата, — заговорил Сеня уже строже. — Не знаешь, есть здесь еще дерзкие водолазы? — Не, водолазов нет, — покачал головой Сулейман. — Карина есть. — Опа, шо за Карина? — встрепенулся Семен, расчесав волосы карманной расческой. Сулейман допил чай и подпер рукой подбородок. — Нервная нимфоманка, санитаркой здесь работает. Где-то шарится, раз ее не видно. — Каратистка? — Ну, по еблу дать может. — Надо брать, — заключил Семен. — Веди, Сулейман. Поднялись на второй этаж, где, судя по зловещему указателю «Буйнопомешанные», и нашлась красноволосая бабень в модных очках, одетая в коротенький халатик медсестры. Занималась Карина тем, что сидела в кресле и штопала пододеяльник. — Карина, — позвал Сулейман, не подходя близко. — Я к тебе одного парня привел… — Я СОГЛАСНА! — заорала Карина, выронив пододеяльник, и, раскинув руки, кинулась к Сене. Сеня побледнел и запахнул рубаху на груди. — Да я не об этом, — вступился Сулейман. — Он щас тебя начнет вербовать в отряд, чтоб убить брата, который… — А я все равно согласна! — крикнула Карина, поправив очки. — Третий год без зарплаты и мужика, а у меня, между прочим, высшее медицинское образование… — Карина, не гони, тебя Остромысл даже на физмат вербовать не стал, потому что ты тупая. Ни секунды не пожалев, что Карина теперь тоже часть мстителей, ибо она так лихо принялась душить Сулеймана пододеяльником, что тот издавал нечеловеческие вопли, Семен вдруг услышал посторонний ор из палаты с бронированной дверью. — А кто там? — разняв дерущихся, поинтересовался Семен, прижавшись ухом к двери. Сулейман и Карина, перепугавшись, прижались друг к другу. — Сеня, ты отойди, — сказал Сулейман. — Там страшно. Там Жорик. — Жорик? Карина снова поправила очки. — Жорик — единственный пациент психдиспансера, кроме этого водолаза-ебанушки, — шепотом произнесла она. — Он буйный. Учился у Остромысла на физмате. Сеня, поняв все, понимающе кивнул. Но это было далеко не все. — И доучился до самой магистратуры, — произнесла санитарка. — И на защите диплома у него нервы сдали — членов комиссии покалечил, Остромысла в окно выкинул, избил Копыто вольтметром, а потом разделся до трусов и убежал в лес, с птицами разговаривать. В лесу его и поймали. — Бедный Жорик, — вздохнул Сулейман. — Э, Сеня, ты что делаешь? Сеня, подтянув штаны, с ноги ударил по двери. Едва не получив открытый перелом, но не желая упасть в грязь лицом перед своими новыми сослуживцами, Семен, стиснув от боли зубы, снова нанес удар. После пятого удара бронированная дверь была торжественно выбита. — Пойдем, Жора, за тобой пришли, — надменно сказал Сеня, бесстрашно заглянув в палату, оббитую матрасами. Рыжеволосый бугай в клетчатой пижаме, взглянул на гостя дергающимся правым глазом. — В чем сила, брат? — неожиданно спросил Жорик низким голосом. — В доброте, — кивнул поволжский водолаз. — В деньгах, — произнесла нимфоманка Карина. — В Ньютонах, — ляпнул бывший студент физмата Семен. Жорик, услышав это высказывание, рассвирепел. Порвав на груди пижаму, он издал боевой клич и, вскинув пудовый кулак, кинулся чистить Семену Учихе физиономию. — Жора, спокойно! — крикнул Сулейман, швырнув в него пододеяльник. — Я за транквилизатором, — пискнула Карина. — Не ссыте, — гордо сказал Семен, решив понтануться. — Сила моих глаз его успокоит. И что есть силы вытаращил алые от недосыпа глазищи. — Шаринган. Жорик так и замер, раскрыв рот. — Карина, транквилизатор, — шепнул Сеня, поняв, что психопат недолго будет восхищаться знаменитыми алыми очами. — А ты, Жорик, собирайся, пойдешь с нами. Убивать, грабить и ругаться матом. Но транквилизатор не понадобился. Жорик успокоился сам. — Я пойду с тобой, незнакомец, выбивший дверь моей палаты. Потому что издалека, при плохом зрении и тусклом освещении ты похож на моего лучшего друга Кирюшу Кагую. — Кто такой Кирюша Кагуя? — ненавязчиво спросил шепотом у Карины Семен. — Он тебя в Задрищенск привел. — А, Кирюша! Как забыть, как забыть, — заулыбался Семен, опасаясь, что эта жертва науки сейчас на него снова бросится. — Да, похож. Жора, пошли.

***

— Теперь нас четверо против Ивана Учихи, — громко сказал Семен, расхаживая перед тремя своими солдатами. — Мы теперь как… Достойной метафоры из кинематографа, как это делал Нежный Хьюга, подобрать не получилось, но Семен не растерялся: — … как Боярский и три мушкетера. Как девочка Элли, Страшила Мудрый, Железный Дровосек и Трусливый Лев. — Карина, ты — Страшила Мудрый, — загоготал Сулейман, за что тут же получил ногой в пах. — Товарищи, не ссорьтесь, все люди братья, — нараспев изрек Жорик. Сеня кивнул. — И в завершении, нашей банде нужно крутое погоняло, — произнес он. — Есть же «Батайская Мафия». А мы будем… «Задрищенские…». Ща придумаю. Два часа спустя — Короче, будем называться команда «Ястреб», — сказал Сеня. — Господи Иисусе, это гениально, — восхитился Сулейман. — А почему «Ястреб»? — спросила Карина. Мужская часть команды одарила ее раздраженными взглядами. — Бля, а как тогда? — спросил Семен. Карина отмахнулась. Вечерело. Команда с креативным названием «Ястреб» двинулась в дальнюю дорогу.